Охота на косачей. Глава. 19 Повесть

Глава. 19                По следу раненного медведя – шатуна.


Что такое жизнь ? Безумие. Что такое жизнь ? Иллюзия, тень, сказка. И величайшее благо – меньше, чем нужно, ибо вся жизнь – сон, а сны – это всего лишь сны.


Педро Кальдерон де ла Барка — испанский драматург и поэт, чьи произведения считаются одним из высших достижений испанской литературы золотого века.


До места нахождения привады мы с Геной вели на коротких повадках наших лаек. Боялись, что они, почуяв хмельную свободу, начнут искать острых приключений в виде поиска и разведки мелкой лесной живности в виде белок и других пушных зверьков.

Выйдя на маленькую опушку леса, где висела на верёвке приманка, Гена Сидоров от удивления присвистнул и недоумённо протянул:

- Сергей, а где привада ! Я устремил свой взор в сторону толстой сосны, где несколько часов назад висела на толстом суке приманка в виде тушки кабарги и ахнул.

На верёвке уныло болтался, покачиваясь на ветру чисто обглоданный скелет этого зверя, отсвечивая на утреннем рассвете белизной костей.

- Ба ! да здесь после нашего ухода гремел по всей видимости отличный птичий пир ! – воскликнул я. От свежего и аппетитного мяса животного у лесных птиц - стервятников раздулись бока, словно маленькие бочонки.

Они всегда так поступали, наедаясь до отвала впрок, если подворачивался фартовый случай. Ведь неизвестно когда им в следующий раз посчастливится вкусить столь изысканную и роскошную пищу.

И действительно, набившие дармовой и вкусной говядиной желудки, некоторые таёжные птицы - падальщики забившись поблизости в густые кроны хвойной чащи, лениво дремали, не забывая чутко прислушиваться к каждому звуку и шороху.

А в это время по заснеженным таёжным дебрям Югры пробирался огромный раненный бурый медведь. Разъярённая звериная пасть издавала глухой протяжный рык и скалила огромные жёлтые клыки.

Над таёжной опушкой пронесся далёкий крик ворона.

Громкий и пронзительный. Прозвучал он так, будто чёрная птица голосила прямо у нас над ухом. Дурное предчувствие захлестнуло моё сердце с новой силой. Добавилась дрожь в руках, дыхание стало частым и горячим.

Настороженно прислушиваясь и прищуриваясь мы с напарником Геной Сидоровым зорко огляделись вокруг. Неожиданно повалил мягкий крупный бесшумный снег. Снег словно сплошной стеной обрушился на нас.

Мы с Геной уже подумали, что в такую погоду найти и добрать подранка медведя невозможно, но как мы ошибались. Две матёрые сибирские лайки туго знали своё охотничье дело.

Как только снег перестал идти они, словно опытные следопыты - зверобои начали нарезать большие круги, но след медведя шатуна всё – таки отыскали. Примерно через час непрерывного движения мы изрядно устали и присели у толстой сосны малость отдохнуть.

Не прошло и нескольких минут, как раздался глухой лай собак. Земля медленно поднималась вверх, принимая на себя висевший снег. Не оставалось сомнений, что лайки всё – таки настигли грозного властелина тайги и пытаются его удержать.

Проверив и убедившись, что патроны в ружьях двустволках – переломках заряжены пулями мы рванули на отчаянный голос сибирских лаек. Шторм и Соболь догнали уставшего медведя подранка на неказистой таёжной опушке и сразу взяли его в оборот.

Мы с Геной пересекли чистую, без подроста и валежника полосу из могучих косматых кедрачей. Она тянулась несколько десятков метров.

Лай двух собак временами то пропадал, то накатывал со стороны соснового бора, порой накрывался коротким звериным рявканьем. Собаки работали, держа грозного и свирепого таёжного зверя.

По мере их приближения всё яростнее разгоралась борьба со зверем. Отчётливее слышалось, рычание, грызня и звериный рёв. С предосторожностями вошли в кедрач.

Вскоре и мы с напарником добрались до места схватки с могучим хозяином тайги. Под кронами сумрачно, тем не менее, на чистом снегу отчётливо всё проглядывалось.

Продолжение следует …