Нестеров А. А. Размышляя о жизни...

Нестеров А.А. Размышляя о жизни, похожей на романную: Судьба от рождения и до конца жизни. Жизнь пантыльчан (вятичей) и их потомков, родившихся в деревне, но проживающих теперь в городах не только в России, но и на территориях бывшего СССР.

В романе, почти автобиографическом, во всех четырех томах показаны современники автора, проживавшие в первой половине ХХ века в деревне Пантылке Кировской области и в других деревнях, вокруг ее. Этих деревень уже давно нет, но автор призывает современников сохранить память о них, как частичке российской истории. Это касается не только деревень Слободского района, но и других сел и деревень Кировской области, чьи предки жили и любили здесь, самоотверженно работали, отдыхали и любили, растили и воспитывали детей, которые живут и в настоящее время где-то на российской земле, на землях многих республик СССР. Живите и обязательно помните о них! 


Хотя проклинает проезжий
Дороги моих побережий,
Люблю я деревню Пантылку,
Где окончил начальную школу!
(Почти что по Н. Рубцову)

Авторское предисловие к роману «Вспоминая жизнь, похожую на романную»
 Свой роман воспоминаний и осмысления жизни автору почему-то захотелось начать именно после возвращения почти в тридцатипятилетнем возрасте на свою малую родину в деревню Пантылка в 1973 году, когда он был уже аспирантом МГУ имени М.В. Ломоносова. Именно тогда появилась мысль описать ту сложнейшую жизненную историю, которая случилась почти с пяти поколениями небольшой деревни Пантылка. Этого просили его сделать многие жители деревни, и он почему-то помнил об этом всю оставшуюся жизнь. Для него эта история стала мечтой, которую автор обязательно должен был исполнить и выполнить, как долг перед пантыльчанами.   
Августовское яркое солнце 1973 года, казалось бы, хотело восполнить и отдать все тепло, которое оно еще не отдало в июне и июле месяце. Лес молчал, притихший, и грелся в лучах обильного солнца. После затяжных дождей в июле возле лесной дороги то там, то здесь выглядывали из земли красноголовые подберезовики, серые подосиновики, разного цвета сыроежки, кое-где желтоватые волнушки и целые скопления маслят. Среди этого небывалого разнообразия съедобных грибов гордо возвышались шляпки красных мухоморов, как бы выставляя напоказ свою красоту и статность. Взятые корзины быстро наполнились грибами, и дальше можно было только любоваться ими, этим природным почти сказочным миром. Вокруг по сторонам дороги можно было наблюдать разноцветье трав, зелени, разного рода кустарников и деревьев.
 Анатолий Нестеров, вместе с женой и дочерью, направлялся  на место своего рождения, к землям моих предков, где среди лесов было когда-то небольшое поле, и стоял дом возле речки Пантылка. Название речки происходит, видимо, от слова «Панты» (как известно, это рога молодого пятнистого оленя). И так как, наверное, по берегам речки водились раньше пятнистые олени, или, может быть, маралы, которых, возможно, жители отождествляли с лосями.  Лосей в тех местах было довольно много еще в ХХ веке.

Это был хутор, состоявший из двух домов. Во втором доме жили Мечниковы, а в первом –  предки Анатолия, т.е. по фамилии  Нестеровы. Именно в этом доме появился на свет и сам Толя (Толька) Нестеров. Это было более тридцати лет назад. Тех домов, о которых идет речь, конечно, уже не было. Они были перевезены его отцом Нестеровым Аркадием в конце тридцатых годов в связи с коллективизацией в деревню Пантылка, которая раньше, вплоть до 1926 года называлась Анисимовкой (по имени прапрапрадеда Анисима Матвеевича Нестерова).

Затем до 1939 г. существовало двойное название деревни, как Пантылка (Анисимовка). В 1950 г. – уже просто Пантылка. Последний раз Анатолий был здесь примерно пятнадцать лет назад. И вот снова знакомая дорога вела его самого и его семью в эту деревеньку, которой тоже уже не было на карте, в связи с укрупнением колхозов в пятидесятые годы ХХ века. С подходом к местам, где была Пантылка, его волнение усиливалось, потому что где бы он ни жил, что бы ни делал, где бы не нашел «новую» малую родину, но та, где родился, где прошло его детство, это особое место. Здесь началась его жизнь, здесь те соки, которые он вобрал в себя, и которые живут в нем, передаются детям, возможно внукам, правнукам и т.д.
Путь от деревни Елькинцы до маленькой «родины» Анатолия деревни Пантылка был не близкий. Далеко от цивилизации когда-то забрели его предки. По рассказам старших родственников выходит, что деревня была основана в самом начале Х1Х в., в царствование Александра первого. Скрываясь от 25-летней службы в царской армии во времена военного министра Аракчеева, вятские крестьяне «подались» в девственные и мало проходимые леса, чтобы затеряться в них и избежать 25-летней службы. Трудно сказать, так это было или не так, но приходилось верить рассказам его бабушки, ее сыновей и близких родственников Анатолия.
Согласно этим рассказам, якобы несколько семейств Нестеровых  и Касьяновых - выходцев из деревень Пашкинцы и Большие Касьяны, преодолевая тяготы, связанные с бездорожьем, «подались» в пантыльские леса. Выбрали подходящее место для основания деревни при слиянии речек Пантылка и ее левого притока, который в народе называли, как Васькина речка. Выкопали первоначально землянки, затем построили деревянные дома, так называемые «черные избы», без выводящих дымовых труб, с окнами, затянутыми бычьими пузырями вместо стекол, с печками из камней на глине. И началась жизнь в новом селении точного названия которого пока что еще не было.
 
У Герцена, отбывавшего в свое время ссылку в городе Вятка, есть утверждение о том, что в Вятской губернии крестьяне любили переселяться, часто образуя в лесу, так сказать, на ничейных землях три-четыре починка, говорится в романе Былое и думы. Так что рассказы предков  подтверждает и такой великий писатель, как А.И. Герцен. Правда, переселения вряд ли были вызваны любовью к переселениям. Скорее всего, для этого были нужны очень веские экономические и политические условия, так как заставить крестьян переселяться и тем самым обречь себя на неимоверно тяжелые условия жизни   могли только особые условия, например, 25-летняя служба в армии.

Так или иначе, но возле речки Пантылка и ее притока образовалось два починка и деревня, сначала без всякого названия. А затем, когда люди вокруг поняли, что в лесах существуют какие-то незнакомые им люди, и когда зашла речь об их признании, предков Нестеровых, Касьяновых и Минчаковых убедили, что им нужно зарегистрироваться в волости, где территориально находились их жилища. Для этого пришлось дать название деревне и двум починкам. Деревню назвали Пантылкой по имени речки, возле которой они обосновались, а починки назвали первый Анисимовским, второй – Васькиным.

Шагая по этой пантыльской (анисимовской) дороге, Анатолий представлял, как это все было, и думал над рассказами бабушки, в которых есть, конечно, правда, но, по-видимому, есть и некоторые домыслы. Тем не менее, пытаясь с позиций семидесятых годов ХХ в. осмыслить и понять то время тридцатых годов, когда в обиход его земляков и предков начали входить новое слова коллективизация и колхоз. Пытался понять дух и сложность тех времен, те отношения, ту борьбу за новую жизнь, которая связана с переходом к социализму. Иногда ему казалось, а для чего всё это? Что он может сказать о том ушедшем времени, потому что его жизнь сложилась уже совсем не так, как жизнь людей, переживших коллективизацию и вторую мировую отечественную войну? Еще относительно молодой Нестеров ловил себя на мысли, что как-то с детства он запомнил слова жителей деревни, которые предрекали ему, что не плохо бы описать их сложную жизнь в этих лесах. Но как ее описать, которая уже ушла в прошлое? Он пока что мало представлял себе это, но все-таки ведь недаром родственники и сельчане именно почему-то ему предрекали рассказать о всех событиях, которые им запомнились. Но как литературно оформить такой материал, он пока не представлял.

Одновременно он считал, что это и долг перед светлой памятью бабушки Евдокии Николаевны Нестеровой, которая в детстве заменила маленькому Толе мать, которая не умела или не могла сидеть без какого-либо дела, не могла совершенно отдыхать, работала до восхода солнца и до позднего вечера в доме и в колхозе имени Кирова. В короткие поздние вечера лета и долгие вечера зимой, она пыталась, как бы вложить в его еще детский ум всё то, что она помнила, что пережила в жизни и о чем мечтала. Бабушка, видимо, верила, что всё, что она рассказывает ему, он может вобрать в себя, и может быть, рассказать об этом людям. Но время шло для Анатолия достаточно быстро, и долгое время ему было некогда заняться тем, о чем его просили бабушка, ее младший сын Митя, а также жители деревни. Он чувствовал, что не родился писателем, а является, скорее, летописцем вчерашнего и сегодняшнего дня. Поэтому на воспоминания о простых людях Пантылки у него долго просто не было времени. И, тем не менее, чувствуя, что он в долгу перед пантыльчанами, решил вернуть долг им, хотя бы под старость.   И вот это время пришло.

В дороге, когда о чем-то думаешь, километры кажутся не такими уж длинными. Вот и семейство Нестерова подошло незаметно к речке Пантылка, вышло на ее берег с обратной стороны. Нашли неглубокий перекат, перешли речку и очутились на том месте, где когда-то стоял дом его предков. После переноса дома в конце тридцатых годов о нем напоминали лишь неровности почвы, да черемухи, которые росли перед домом. Постояли перед памятью тех, кто в нем жил, поклонились им и отправились на место, где когда-то была сама деревня Пантылка. В ней всего-то было семь домохозяйств.

Дом предков Анатолия был перевезен в деревню Пантылка в 30-е годы ХХ столетия, когда деревня уже существовала. Поэтому он находился на окраине в конце деревни на ее южной стороне. Там они увидели те же неровности почвы, заросшие лебедой и небольшой куст сирени, когда-то был посажен младшим братом отца Митей. Чуть дальше вглубь деревни сохранялись еще две-три черемухи возле некоторых домов и одна береза, стоявшая возле дома их соседки Татьяны. Постояли, погрустили о жизни, когда-то здесь состоявшейся, и отправились обратно в деревню Елькинцы, к своим родственникам.
Нестерову всегда казался странным тот факт, почему пантыльские жители не носили фамилии Пантылкиных, Анисимовых, Васькиных, тогда как в других деревнях фамилии у большинства жителей совпадали с названием деревни. Эту загадку так и не смог разгадать. 

Позднее, во время обучения в аспирантуре экономического факультета Московского университета сочинил песню о событии, описанном выше. В то время у него произошло и расставание с еще одной его «родиной» с Донбассом. Поэтому песня была сочинена на музыку известной тогда в народе мелодии «Давно не бывал я в Донбассе». У него она получила название «Давно не бывал я в Пантылке». Помнится, на встрече нового 1976 года в Кашире Анатолий представил ее на суд семейства Николая, среднего по возрасту брата. Они ее пропели несколько раз, она всем понравилась, поэтому приводим ее слова:
Давно не бывал я в Пантылке.
Тянуло в родные края,
Туда, где осталась в запасе
Мальчишечья юность моя.

Осталась она неизменной,
Хотя от меня вдалеке.
Там радость и слезы, что здесь были
Теперь как в тумане и сне.

Я помню вечерние сходки,
Гармошки лирический стон.
Здесь взрослыми стать очень хотели
Такое у юности есть.

И вот, наконец, я в Пантылке,
Увидел то место ее,
Где были дома, огороды, деревья,
Теперь всё травой поросло.

Стою я в сторонке безмолвно.
Душа замирает в груди.
Вернется ли детство мое золотое,
Иль старость моя впереди!

Стою не один я в Пантылке,
Со мною и дочь и жена.
Для них все это как будто бы в книжке,
Но дело не в этом, друзья.

Прости меня, даль голубая,
Простите леса и поля! 
Нашел для жизни Пантылку другую
Нам родиной стала вся наша страна.

Разъехались все мы по свету,
И каждый нашел, что искал.
Но родину ту, деревеньку Пантылку
Храним мы в душе, как бесценный кристалл.


Почему то, что уже ушло, в старости так ранит душу, заставляет сердце биться чаще и хочется всё это записать, оставить на память потомкам? Это, по-видимому, неописанный еще закон человеческой жизни.
Деревни Пантылка, где происходили исторические события той жизни, о которых пойдет речь в первом томе романа. Анатолий долго думал о том, как и в каком виде, представить жизнь нескольких поколений пантыльчан. Начал с истории своего рода Нестеровых. Но он понял, что всё это слишком кратко, не полно и не отражает жизни других сельчан – жителей деревни Пантылка. Поэтому ему пришла уже под старость мысль описать эту жизнь в виде романа.
 
Затем, поразмыслив и думая о пережитом, собирая материалы и факты, вспоминая разного рода события почти двух веков, понял, что всё это можно изложить только в многотомном романе. Но для этого нужно изменить фамилии и имена действующих лиц, на литературных героев, сохранив в романе действующих исторических личностей, дополнив фактический материал фамилиями вымышленных литературных героев, без которых роман вряд ли был бы  возможен. Вымышленные герои необходимы были для романа в качестве дополнения к реальным героям, для связи различных событий с событиями и фактами жизни, для того чтобы читателям было интересно читать все четыре тома романа. В результате сложился роман из четырех томов под названием «Вспоминая жизнь, похожую на романную». В результате главный герой романа, который получил фамилию, имя и отчество, это Суханов Егор Андреевич. Но герой романа – это собирательный образ из жизни многих реальных людей деревни Пантылка и в определенной мере, и самого автора романа. Что касается деревни Пантылка, то это была небольшая деревушка в Кировской области, которая была ликвидирована разными с селениями колхозов в стране. Но для того, чтобы память о Пантылке сохранилась у потомков пантыльчан, название деревни реальное, ее место было на правой стороне речки с аналогичным названием Пантылка. Река с названием Пантылка имеется на картах Кировской области.