Виолончелистка. Часть первая

Посвящается Y.K., виолончелистке.

«Вокруг цепи правил всегда должна виться серебряная нить фантазии»
                (Роберт Шуман)


Примерно три недели в году я провожу в командировках. Когда нужно быстро решить проблему, подписать контракт, убедить кого-то принять решение в нашу пользу, договориться с поставщиками, — начальство посылает меня. Все обычно решается за пару дней, быстрее, чем по телефону или электронной почте. Так, по крайней мере, считают наши директора.

Я не возражаю. Командировки стали для меня чем-то вроде коротких отпусков: можно сменить обстановку, пройтись по незнакомым улицам, поужинать в хорошем ресторане, переночевать в гостинице, где тебя никто не знает.

В Р. я бывал не раз. Город не слишком большой, но и не провинциальный: с фонтанами, старинными церквями, музеями, широкими зелёными бульварами. Он всегда казался мне спокойным, будто живущим в своём ритме, не спеша никуда и не доказывая миру свою значимость.

Главное, в Р. живёт мой старый приятель, Альберт. От него во многом зависит как быстро я управлюсь с делами.

На этот раз я позвонил ему заранее, и он пообещал выслать машину в аэропорт. Радовался моему приезду искренне, почти по-детски: наверное, не так уж много у него друзей, с кем можно просто поговорить, без официоза, без служебных тем. Когда-то Альберт был тайно влюблён в мою бывшую жену. Когда мы расстались, он уже жил в Р., потом женился, и теперь у него трое ребятишек. Иногда кажется, что приятель счастливее меня.

Чёрная машина с тонированными стёклами мягко затормозила у парадного. Отель был проще того в котором я останавливался в прошлый раз. Наверное, дорого обходятся мои поездки компании, решили сэкономить, подумал с досадой. На самом же деле, и этот отель устраивал меня. Я получал два дня отпуска, зная, что решу все дела за пару часов.

К вечеру хотел спуститься в бар гостиницы, но знал, что могу засидеться там до полуночи и остался в номере. Здесь было всё необходимое — кровать, диван, письменный стол, окно с видом на крышу соседнего дома. Из коридора доносился ровный гул телевизора, где-то щёлкнула дверь, потом стало тихо.

***

Наутро, едва я успел допить кофе, как сообщили, что меня уже ждёт машина.
«Хорошо, что не забыл купить Альберту бутылку восемнадцатилетнего виски, — подумал я. — Хотя странно: чего это он меня так обхаживает?»

— Очень рад, что ты приехал, — сказал приятель, едва я переступил порог кабинета. — Отдай бумаги секретарю, он всё оформит. Я уже распорядился. Нужно поговорить.

Дело приобретало совсем другой оборот. На подарок он почти не обратил никакого внимания. Буркнул что-то вроде: «Спасибо, старик, это совершенно напрасно».

Секретарша принесла поднос с кофейником, сладостями, фруктами и прикрыла дверь. Он налил кофе, прошелся по комнате. Только сейчас я понял, что он здорово сдал за последний год. В глазах не было прежнего блеска, он не смеялся громко и заразительно, как раньше, а движения стали какие-то тяжелые.

— Я рад, что ты приехал, — повторил он, и его голос дрогнул. — Видишь ли, в этом городе у меня нет такого друга, как ты. Иногда просто не с кем поговорить. А тут ещё — недоброжелатели, завистники… знаешь, всегда найдутся те, кто мечтает занять твоё место.

Альберт сделал паузу, словно прислушиваясь к собственным словам.

— Ты понимаешь, о чём я?

Я не понимал. Но видел: он чем-то обеспокоен.

— Думал, ты хочешь позвать меня к себе, посидеть, выпить, вспомнить старые времена, — попытался я перевести разговор в привычное русло.

Он покачал головой.

— Совсем нет. Я не хочу, чтобы об этом узнала жена. По крайней мере, сейчас.

Альберт долго молчал, потом произнёс, не глядя на меня:

— Я серьёзно болен. Сердце. Та же болезнь, которая свела моего отца в могилу. В сорок два года.

Я совсем забыл, что отец моего приятеля умер молодым. Пытался успокоить его — говорил, что медицина шагнула вперёд, что сейчас это лечится, — но он не слушал. Его лицо оставалось неподвижным, глаза — сухими, как у человека, давно уже всё решившего.

— Что я могу сделать для тебя ? — наконец спросил я.

Он поднял взгляд — и в этом взгляде было что-то детское, беззащитное.

— Позаботься о моей семье. О детях. Если… — он осёкся. — Если это случится.
Альберт перевёл дыхание.

— Я хочу, чтобы ты стал моим поверенным. Чтобы исполнил мою последнюю волю. Пойми, не могу доверить это жене. Кто знает… вдруг она решит выйти замуж снова.

Мне показалось, что он не доверяет не только жене — никому. Даже себе.

Я согласился почти не раздумывая. Что ещё мог сказать? Его тревога передалась мне.

Через полчаса секретарь вернулся с бумагами — всё уже было готово. Мы поговорили ещё немного, но разговор стал тяжёлым, вежливым и ненужным. Как между людьми, которые внезапно осознали, что стоят по разные стороны чего-то важного.

— Помни, что ты обещал, — сказал Альберт на прощание. — Пришлю тебе копию завещания. Надеюсь на тебя, старик.

Он протянул руку — холодную, влажную. Я попросил налить чего-нибудь покрепче, чтобы снять напряжение. Мы выпили, не чокаясь. Он отвёл глаза.

В коридоре пахло бумагой и полиролью.
Я не знал, почему внутри поселилось ощущение, что этим разговором что-то закончилось.


Продолжение:
http://proza.ru/2025/05/07/474


Copyright © 2024 by Марк Лэйн
Фотография на обложке автора