Вэл

На самом деле, никому нет дела до твоей боли. Вэла Килмера больше не узнают, не просят автограф, а молодые девы не отдаются там, где придётся.
Вэл рыщет по улицам незнакомого города, названия которых не может прочитать. Ищет алкоголь. Деньги, как ни странно, у него есть: и новенькая карта «МИР», и потрёпанные инфлянцией доллары.
Изголодавшись, поссав в подворотне, внезапно оказывается в декорациях фильма «Догвилль».
Деревянные перегородки, чумоватые актёры, ни одной красавицы, кроме длинной, кроткой Золушки в платочке. Режиссёра нет. Никто не хочет работать. Говорят по-русски. Ругаются.
Вэл не понимает, но ему весело.
— Фигли ты стоишь столбом? Неси ящики. — Обращается к нему какой-то карлик в комбинезоне.
А Килмер ни бэ, ни мэ. Не врубается.
— Эй, мужик, проснись! Работаем!
Вэл просыпается, берёт в руки телефон, а там все таблоиды пишут, что он отбыл на тот свет, не вернётся и не приедет погостить. Вот чёрт!