Военная проза Андрея Платонова. 1

Поколение писателя Андрея Платоновича Платонова было, говоря его же словами, «обречено на подвиг». Годы Великой Отечественной войны стали общей народной трагедией и личной бедой каждого. Трудовой подвиг народа сменился ратным.

Осенью 1941 года немецкие войска подходили к столице СССР. По Москве поползли слухи, что правительство страны покинуло город и отбыло в эвакуацию. Слухи были вызваны постановлением Государственного комитета обороны «Об эвакуации столицы СССР г. Москвы», принятым 15 октября 1941 года. В среде писателей, как и среди остальных граждан, не обошлось без панических настроений.

Писатель Юрий Нагибин вспоминал эти дни: «На всю жизнь остался в памяти страшный день 16 октября 1941 года, когда толпы москвичей устремились к шоссе Энтузиастов и Казанскому вокзалу – многим показалось, что немцев уже не удержать. И вот в самый разгар этой невообразимой паники, которую сейчас называют прекрасно организованной эвакуацией, к нам зашел Андрей Платонов. Он был совершенно спокоен. Испуганная мама бросилась к нему со словами: “Андрей Платонович, что же будет?” Он посмотрел так удивленно: “А что?.. Россия победит”. “Но как?! – воскликнула мама. – Немцы уже в предместьях Москвы!” Платонов пожал плечами: “Как? Я не знаю, как. Пузом!”»

Многие писатели эвакуировались в октябре. Тогда же пришлось уехать и Платонову вместе с семьей в Уфу. Дни, проведенные в теплушках, стали тяжким испытанием для писателя и его семьи: в суматохе их отправили в эвакуацию, не обеспечив продуктами и без продовольственного аттестата, по которому питание можно было бы получать на станциях. Краткие заметки о тяготах эвакуации, суровых условиях в чужом городе сохранились в записных книжках Платонова:
 
«29/VIII <…> Эстон<ский> паровоз, горячий, помогал. Бригада ушла в лес; кричала машинисту: бежи в лес. Стал к шуровке. На 8 метров. 4 бомбы. Засыпало землей, стекла, ящики — все на машиниста. Затянуло сцепку с эстон<ского> паровоза. Свисток перекрыли пробкой. Малышева — коч<егара> ранило осколком.
4 шпалы порвало, рельсы вырвало. Саперная команда (снаряд не взорвался). Вспомогательный поезд. Эстон<ский> паровоз: паровоз в одну сторону, тендер в другую»;

«“Предпоследний поезд” из Москвы: 3 вагона чекистов, 10 вагонов “ремесленников”. Совместный путь этих вагонов, – два мира, две “стихии”, две силы. Среди чекистов – “курсантки”, одна Матрена Семеновна и пр. Снабжение в пути. Полковник и подполковник. Завхоз. “Топтуны”. Наган в дерев<янном> футляре на толстой заднице. Жены. Кошка белая. И – ремесленник позади, рабочий класс в будущем, сейчас полубеспризорники, ворующие картошку в полях... etc»;

«Один беженец у другого:
— Дальше-то лучше будет с харчами?
Другой:
— Откуда? СССР везде одинаков. Раз тут нет, значит там — еще хуже» (Платонов А. Записные книжки. М.: ИМЛИ РАН, 2006).

Трудности не прекращались и по прибытии в Уфу. В городах, перегруженных эвакуированными людьми, трудно было с продовольственным обеспечением, с жильем, к тому же не было работы, тем более по специальности.
 
«Россия всюду: Уфа, кузница, домишки, – как в уезде (а тут Башкирия). Домишки непрочные, вроде временных, – отсюда, дескать, еще дальше пойдем. Куда только? Все равно. Выспимся и пойдем»;

«Тюрьмы, лагеря, войны, развитие материальной цивилизации (за счет увеличения труда, ограбления сил народа) – все это служит одной цели: выкосить, ликвидировать, уменьшить человеческий дух, – сделать ч<еловечест>во покорным, податливым на рабство»;

«Рассказ “Зимовка в Уфе” – об эвакуации, озверелости и пр.».

Была у Платоновых и своя беда. Сын Платон вернулся из заключения в начале 1941 года тяжелобольным – в лагере у него открылся туберкулез. Но семья снова соединилась, Андрей Платонович не оставлял надежды на выздоровление сына и писал уже с фронта: «Будем жить друг для друга, мы еще будем счастливы» (август 1942 года) (*1). Платон тоже был в эвакуации и нуждался в квалифицированном лечении, которое, как надеялись родители, лучше было в Москве.

(*1) Письма А.П. Платонова военных лет опубликованы в книгах: Архив А.П. Платонова. Кн. 1. М.: ИМЛИ РАН, 2009; Платонов А. «...я прожил жизнь»: письма. 1920–1950 гг. М.: Астрель, 2014.

В апреле 1942 года Андрей Платонович добился вызова от Союза писателей и 8 июля приехал в Москву. Семья возвратилась только в октябре.

Еще в июле 1941 года писатель побывал на Ленинградском фронте и в эвакуацию уезжал с записями и замыслами, которые воплотились в первых военных рассказах «Божье дерево» («Дерево родины»), «Крестьянин Ягафар», «Дед-солдат» и пьесе «Без вести пропавший, или Избушка возле фронта». Платонов позже запишет: «Надо быть внутри войны, а не снаружи». Так он решил сразу, для этого вернулся из эвакуации – и сразу был командирован на Западный фронт.

Писателя пригласили на работу в газеты «Красная звезда» и «Красный флот» и в журналы «Красноармеец» и «Краснофлотец». Но сначала он должен был пройти аттестацию в ГлавПУРККА – Главном политическом управлении рабоче-крестьянской Красной армии. Для аттестации Платонов представил рекомендательные отзывы коллег-писателей.

Они дали творчеству Платонова высокую оценку: «писатель большого дарования, мастер коротких новелл» и «больших повестей», «один из лучших русских писателей» (С. Бородин); «чрезвычайно интересный и очень талантливый литератор нашего времени» (Л. Леонов); «человек хорошо видящий и знающий свою родину, смотрящий на вещи сам и идущий… своей дорогой к коммунизму. У него блистательное знание языка, необыкновенное чувство пейзажа и глубокое знание человека. Он – один из пятерки-шестерки лучших советских писателей» (В. Шкловский). Еще один – официальный отзыв о Платонове, подписанный секретарем президиума Союза писателей П. Скосыревым, – характеризует работу писателя уже в военное время: «В дни Отечественной войны А. Платонов проявил себя как настоящий писатель-патриот… <…> А. Платонов может быть смело причислен к наиболее талантливым своеобразным советским писателям».

Андрей Платонович прошел аттестацию и в ноябре снова уехал на фронт – в качестве военного корреспондента газеты «Красная звезда», а в апреле 1943 года был зачислен в штат газеты в звании капитана административной службы (*2). Его снова начинают печатать: очерки и рассказы публикуются в журналах «Знамя», «Краснофлотец», «Красноармеец», «Огонек», «30 дней», «Дружные ребята», «Мурзилка», газете «Красная звезда» и других изданиях.

(*2) Подробнее о жизни и творчестве А.П. Платонова военных лет см.: Корниенко Н.В. «Комментарии» // Платонов А. Смерти нет! Рассказы и публицистика 1941–1945 годов. М., 2010; Антонова Е.В. Андрей Платонов в 1942–1945 гг. // Архив А.П. Платонова. Кн. 1.

Выходят также сборники его рассказов: две книги в 1942 году – «Одухотворенные люди. (Герои Отечественной войны)» и «Под небесами Родины» и три в 1943-м – «Бессмертный подвиг моряков: Фильченко, Красносельский, Цибулько, Одинцов, Паршин», «Броня» и «Рассказы о Родине». В 1945-м увидел свет сборник рассказов «В сторону заката солнца».

Но отклоненного редакциями по-прежнему было много: «Река Потудань», «Вся жизнь», «Избушка бабушки», «На Горынь-реке», «Среди народа», «Рассказ о мертвом старике», «Афродита». Авторские сборники сокращались редакторами и цензурой. Так, сборник «В сторону заката солнца» содержал всего девять рассказов из представленных восемнадцати. Книга «О живых и мертвых» (1943) не прошла цензуру.

(Сокращенный вариант статьи опубликован: Платонов А. Смерти нет! Военные рассказы. М., 2012, 2021)