Просто дома, просто я. Ничтожные слова

Просто дома, просто я. Так скучно и бесвкусно время проводить анализируя себя. Дышать через расщелину в балконе, пить чай, жевать заварку. Заполнять себя и всю пустоту людского духа музыкой, писательством и чувством. Великим ли? Устрашающим? Всепоглощающим?

Независимость и власть над жизнью над своей так сладка, и обретя ее ты ощутишь, и все поймешь, познаешь и найдешь. Безумие отыщешь в тишине, а в звуке голоса грохочащие адские табуны Церберов. Как поцелуй пропитанный поганой желчью, примешь в душу все муки в радость, счастье в гвозди в гроб. Беспорядок. Щекочащее, щемящее, угнетающее, успокаивающее чувство заволакивает с головой тебя, и ты рад, рад как в первый раз, рад как никогда и счастлив, одержим, накачанный наркотиком всевластия, ты торчишь, бежишь, порхаешь.

Нет трекеров на тебе, не перед кем держать отчет, а так привык к давящей плети? Ну поздравляю, ведь теперь ты раб себя, себя любименького. Погрязни в этом, насладись, вкуси. Прокути все бабки в баре, бабу цепани. А кто ты, может мусор? Мусор не от слова «мент», от слова «бесполезен». Мы так цеплялись статусами, что и забыли, что слово ведь придумано не для того. А может. А может глупенькая мысль, но может для печатных буковок в ноутбуке дали нам сласть говорить, что захотим. Смех да и только. Слово нам дали в назидание, как маленькое, страдальческое наказание. Не передать нам мысли никогда другому, не сказать, что здесь, за пазухой сшитОго пиджака. Под грудью, женской ли, мужской. В плоти, в разгрызенных мышцах и костях. Мы далеко, и даже дальше тела, дальше разума, дальше «лекторовских» царств мозга.

Не в пирамиде пожеланий, не в нашем творчестве, нигде. Нас нет, мы не живем, не доживаем, не выживаем. А выжидаем, когда же снизойдет, когда же все как говорят «случится». Когда вкус жизни нам кинет вместо спермы, мочевины на клычок, и мы возрадуемся этому. Когда, наш обожаемый божок сойдет по лестнице небес на наши жалкие мозги. Свобода, запах слога, не обман. Нет, я слово уважаю, но что нам скажет день грядущий. О чем поведает запах пота? Расскажет ли нам трава, как от пыли городской устала? И если мы все так и вправду верим в чудо слова, то почему же чуда нет? И ради чего, мы продолжаем молотить пытливым язычком, впиваться взглядом в буквы на страницах? Чтобы что? Чтобы найти, чтобы стать лучшей версией себя?

Нет, мы инвалиды, жалкие поганые индивиды, что истину не знают. И не стоят того, ни свобода, ни независимость, ничто, если ты готов потратить их вовне, пытаясь лишь добиться, но не чтоб тебя добили. Сразили наповал гневом Господним. Чтоб ты, грязная душонка, распростер свои объятия и принял молнию извне, в себя. Чтобы уже не гадкое и мерзкое словечко проскользало тебе под сердечко. Чтоб молчаливая слеза скатилась. И вкус этого океана жизни перегрузил тебя навек. Чтоб больше ты не мог жить иначе. Чтоб ты и умер. И воскрес.

И вот цена свободы. И вот она, та самая, священная и непорочная. Сила, что движет все живое, неживое. Она не там, снаружи. И даже может не внутри. Она… она всего-то навсего везде.