Очерк Про метро

Свет, темнота, стук, гул, свет, темнота, стук, звон, свет, темнота... Такую картину каждый день видят машинисты Санкт-Петербургского метрополитена. Конечно, я назвал не весь список ощущений, который чувствует машинист во время своего рабочего дня, но это нужно не описывать, а почувствовать.


Раннее утро, в 5 часов утра. Первые машинисты спросонья приходят в вечно горящий метрополитен, где им предстоит отработать последние часы работы до конца рабочего дня. По пустой Шушарской станции идёт нерасторопно обычный машинист, Он одет в чистую форму цвета лазури, а в руках у него гремящая связка инструментов, из которых ему пригодится пока что реверсивная рукоять.


Вставить, прокрутить, прохрустеть и отварить – дверь открыта, можно входить! Машинист попадает в просторную кабину и садится в коричневое кресло. Всё больше и больше происходит стуков рычажков, по которым своими гладкими пальцами нажимает машинист. На этой работе невозможно без осознания чувства работы поезда. Каждый звук, хоть треск, говорит о его работе и состоянии. Как бы мы сказали, «завёл» поезд наш машинист и, направив рукоятку вперёд, услышав шипения и стуки поршней, отправился с покачиваниями встречать утренних пассажиров. Кажется, чего-то не хватает в этом прекрасном моменте – об этом тоже подумал машинист. Раздался на всю станцию высокий звук гудка, это значит одно: прибывает первый поезд! На станциях особо хорошо слышны пассажирам стуки колёсных пар поезда, а эти звуки машинисты чувствуют даже в тоннелях. Уже свежий и бодрый машинист проглядывается по пассажирам и видит людей, смотрящих на него. «Хорошо, что есть, кто гордится твоим трудом» - подумал машинист. Спустя какое-то время с 20-ти километров в час началось торможение. Оно сопровождается, наверное, самым знакомым для каждого звуком поезда. Скрежет поршней, стуки колёс, резкий скрежет и... Поезд встал, да и двери открыл, конечно не без помощи машиниста.


Первые пассажиры садятся в поезд, а машинист объявляет: «Осторожно! Двери закрываются!». Удар дверей, шипение и... Поехали! Поезд и его управляющий, машинист, начинают погружаться в глубокий подземный мир. Особо расслабляет спокойность внутрилинейной рации и плавный вход в повороты и спуски. Для нас, пассажиров, скорость на время следования кажется неизменной, только подъёмы и спуски, но все машинисты точно умеют её чувствовать. Без этого чувства, пассажиры не чувствовали себя комфортно, находясь в уютном вагончике с ламповым освещением и проветриванием. У всех машинистов развит особый навык рассчитывать быстроту следования. Они это делают настолько хорошо, что между двумя знаками ограничения скорости, торможение или ускорение происходит с точностью до единицы. Также происходит при торможении на станциях, где объявления делает уже не машинист, а старый и культовый информатор «Станция Дунайская. Следующая станция: Проспект Славы. Уважаемые пассажиры, во избежании травм, держитесь за поручни!»


Продолжается постукивание в тоннелях, как вдруг... «Вызов пассажира» - объявила система. – «Пассажиру стало плохо в вагоне 2107». Такое бывает часто, и машинисты к этому приучены. Стук рации, пиликанье, сообщение, и информация передана диспетчеру. На следующей станции пассажира с плохим самочувствием выводят, а поезд отправляется, плавно отдаляясь, и пропадает в этой пещере.