Потому что девочек любят больше

У меня был самый лучший на свете дедушка. И в этом меня никто не переубедит.

Знакомство с ним случилось на пороге роддома, откуда мама меня вынесла.

— Давай заберём её себе, — сказал дед бабушке, осторожно укачивая меня на руках.

— Ты что, с ума сошёл? — сердито шикнула бабушка, боясь, что столь эгоистичное предложение услышит моя мама и это её обидит.


ВСЕЛЕННАЯ ПО ИМЕНИ ДЕД

При любой возможности деда Вася забирал меня к себе домой: на выходные, на каникулы... Кстати, имя Ольга мне тоже дал он. И потом всю жизнь утверждал, что первым моим словом было не «мама», а «деда».

— Ну, это он так думал. А я просто не стала его переубеждать, чтобы не расстраивать, — позже раскрыла мне секрет мама.

Я, конечно, не помню первые годы своей жизни. Мои осознанные воспоминания начинаются примерно с трёх лет. Хотя какие-то смутные проблески все же есть: дачный участок, красный гараж и карие глаза зрелого мужчины... Но мои ли это воспоминания или его собственные — сказать трудно. Он столько раз рассказывал мне, как я лежала на покрывале рядом с гаражом, пока он чинил машину, и вспоминал, как я младенцем мирно посапывала на его левой руке...

Первое, что я помню отчетливо: дедушка забирает меня из детского сада, и мы едем к нему домой в другой город. Его огромная ладонь полностью поглощает мою маленькую ручку... Помню зимнюю улицу, сугробы, ледяные горки, с которых я с визгом неслась на картонке. Помню звёзды и созвездия, о которых дед рассказывал, указывая пальцем в тёмное небо. А глядя на полумесяц, он наизусть читал Пушкина:

Месяц, месяц, мой дружок,
Позолоченный рожок!
Ты встаёшь во тьме глубокой,
Круглолицый, светлоокий,
И, обычай твой любя,Звёзды смотрят на тебя…

Я внимательно его слушала. Когда он был рядом, я чувствовала себя в абсолютной безопасности.А однажды, забирая меня из садика (в очередной раз увозя на выходные к себе), дед вручил мне маленькие коньки. Я их надела, он объяснил, как держать равновесие, и я буквально «поплыла» по ледяной дорожке, крепко ухватившись за сильную ладонь этого немолодого мужчины.

Потом он какое-то время каждые выходные водил меня на открытый каток, с улыбкой наблюдая, как лезвия на моих башмачках оставляют замысловатые полосы на замёрзшем льду. С дедом всегда было невероятно тепло и надёжно.

Впрочем, на мой тогдашний детский взгляд, у него имелись и «изъяны». Во-первых, полнота. Посему я без тени смущения всем вокруг рассказывала, что мой деда — толстый. Во-вторых, у него была лысина, которую он тщательно скрывал под шляпой. И однажды ради забавы в раздевалке детского сада, пока деда помогал мне застегивать куртку, я резко сорвала с него шляпу, чтобы все вокруг увидели большую плешь. Поступок был очень некрасивый. Не знаю, насколько сильно это уязвило дедушку, но он даже вида не подал и голоса на меня не повысил. А вот воспитательница абсолютно верно сделала мне тогда строгий и заслуженный выговор.



ДЕДА ЗЛОЙ ИЛИ ДОБРЫЙ?

Кем именно работал мой дедушка, в детстве я не знала. Слышала только одно емкое слово — «начальник». Это значило, что он самый главный. А кем и где руководит — мне даже не приходило в голову спросить, да и было всё равно. Однако со стороны всегда казалось забавным наблюдать, как дед пересчитывал плотные стопки денег, часть отдавая бабушке, а остальное откладывая, по его словам, «для сотрудников».

Это гораздо позже я узнала, какими замечательными организаторскими способностями он обладал. Когда в городе решили создать муниципальный отдел по охране окружающей среды, возглавить его позвали именно Василия Максимовича. Создав учреждение практически с нуля, дед успешно руководил им три года, после чего окончательно вышел на пенсию.

Все вокруг шептались, что мой дед злой. И правда, он часто с кем-то спорил, конфликтовал. Вернее, тогда я воспринимала любое повышение его голоса как ругань. Уже взрослой, унаследовав его взрывной холерический темперамент, я понимаю: это была вовсе не злость, а мощные эмоциональные выплески.

Однажды деда что-то увлеченно объяснял мне, но его тон был настолько громким и резким, что я не выдержала и заплакала.

— Что случилось? — мгновенно забеспокоился он.

— Ты злой, ты ругаешься… — сквозь слезы прохныкала я.— Вовсе нет, Оленька. Я не ругаюсь, я просто тебя учу, — ласково и тихо ответил он.

Еще я знала, что дедушку все немного боялись, включая его собственных детей. Характер у него был вспыльчивый, прямолинейный, авторитарный. Он не терпел неповиновения, из-за чего родной сын в шутку называл его «тираннозавром», переиначив известное слово.

Впрочем, такой жесткости было логичное объяснение. Василию пришлось повзрослеть слишком рано: в тринадцать лет, в самый разгар Великой Отечественной войны, он взял на себя ответственность за будущее большой семьи — за мать, братьев и сестёр. Именно в этом возрасте он пошел работать на лесопилку и фактически стал главой рода, оставаясь им до самой смерти. Он был лишен детства, но зато рано возмужал.Сделав блестящую карьеру и опираясь исключительно на свои ум, талант и колоссальную работоспособность, он позаботился обо всех близких родственниках — как говорится, «вывел в люди».

Однако дед всегда жестко подчеркивал свою главенствующую роль и вполне авторитарно мог распоряжаться судьбами родни, порой решая за них, на ком жениться и где работать. Поэтому обиженных на него людей хватало.

Но с этой — суровой — стороны я его совсем не знала. Для меня он всегда оставался невероятно добрым, слишком снисходительным и самым любящим дедушкой на свете. Мама и бабушка постоянно выговаривали ему, что он потакает любым моим капризам и делает меня абсолютно неуправляемой. Зная резкий нрав деда и то, как легко он ставил на место окружающих, сейчас я искренне поражаюсь его бесконечному терпению по отношению ко мне.

Как-то раз я уснула в огромной кровати дедушки и бабушки и сквозь дремоту слышал тихие звуки работающего телевизора… Вдруг раздался голос деда, и я почувствовала, как его рука мягко будит меня. В этот момент я вспомнила похожую цену из какого-то фильма и решила проверить, что будет: резко вскинула маленькую ручку и наотмашь шлепнула дедушку по щеке. А потом застыла в ужасе, гадая, как он поступит. Но дед лишь строго пожурил меня за эту пощечину, и больше мы к этой теме никогда не возвращались.



ПОСТУПКИ БОЛЬШЕ, ЧЕМ СЛОВА

Летнее время я обычно проводила у дедушки на даче. Он никогда не сидел без дела: то пропадал в огороде или на картофельном поле, то ремонтировал машину, то что-то увлеченно мастерил. Дед был настоящим мастером на все руки и отлично разбирался и в механике, и в строительстве. По крайней мере, баня, дачный дом и сарай на участке были возведены исключительно его силами.Уже позже, после его смерти, я узнала, что в свое время он занимал должность заместителя директора завода по капитальному строительству. В этой сфере дед действительно был признанным профессионалом. Например, от двоюродного брата мне стало известно, что один из главных городских памятников и величественный Дворец культуры в Березниках были спроектированы в том числе и моим дедушкой.

А еще он сам подшивал обувь, заменял сносившиеся набойки... Из обычных досок с помощью рубанка, пилы, молотка и гвоздей он создавал для моих кукол удивительно прочную мебель. Мне особенно запомнился игрушечный стол, за который можно было не только усаживать кукол, но и садиться самой, используя его как крепкую табуреточку.

Еще одно яркое воспоминание из детства — приятный встречный ветер в лицо, когда дед катал меня на своем двухколесном мотоцикле. Ох, как же я не любила надевать тяжелую каску… Но приходилось подчиняться! Дедушка возил меня в березовую рощу, где бережно нарезал ветки для банных веников. Попутно он рассказывал мне о бересте, ее удивительных свойствах и о той утвари, которую из нее изготавливают.

Когда деда приглашали в гости, он никогда не возвращался с пустыми руками: для меня в его карманах всегда были припасены самые вкусные конфеты.

Кроме того, дед был страстным книгочеем. В трех комнатах его просторной четырехкомнатной квартиры высились большие шкафы, доверху забитые книгами. Он часто рассказывал мне, как еще ребенком открыл для себя удивительный мир чтения, как обожал «Тысячу и одну ночь» в детском переложении, «Робинзона Курзо» Даниэля Дефо и сказки Пушкина. В детстве все, что он пытался мне читать, казалось мне ужасно скучным... Но не его ли упорными стараниями я сама в итоге пристрастилась к книгам очень рано?



БЛАГОДАРНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ

Деда почти каждый день приезжал из Березников в Соликамск специально для того, чтобы встретить меня из школы. В квартире моих родителей он варил пельмени, щедро заправлял их сметаной и звал меня к столу. После обеда он помогал мне делать уроки, играл со мной или рассказывал удивительные сказки.Когда я переросла парту первоклассника, именно дедушка привез мне настоящий письменный стол. Он сам лично наладил над ним правильное освещение — навыки электрика у него тоже оказались неплохими, — поскольку очень беспокоился о здоровье моих глаз.

Вспоминается еще один трогательный момент. Из-за больного сердца дедушка периодически ездил подлечиться в санатории, откуда исправно писал длинные письма бабушке, маме и персонально мне. Я всегда сильно по нему скучала и считала дни до его возвращения. И вот как-то раз я собираюсь в школу — занятия тогда были со второй смены, — и вдруг раздается звонок в дверь. На пороге стоит дед! Пройдя в квартиру, он заговорщически улыбнулся и сказал, что приготовил для меня сюрприз:

— Закрой глаза и протяни руку...

Я послушно протянула ладонь и почувствовала приятный холодок на запястье, а затем легкий щелчок. Открываю глаза — это были часы! Тоненькие, изящные, механические. С того дня я почти не снимала их вплоть до окончания девятого класса.

Мои братья — родной и двоюродный — нередко обижались на дедушку за то, что он явно выделял меня среди всех и оказывал всяческие привилегии. Мальчишек посильно заставляли трудиться на картофельном поле: окучивать, собирать колорадских жуков. Мне же всегда делались поблажки. Дед мог и вовсе освободить меня от тяжелых полевых работ при одном условии — если я просто приберусь и вымою пол в дачном домике. Наконец, мне легко прощалось то, за что парней наказывали достаточно сурово. Мне неизменно доставалось все самое лучшее, что вызывало у мальчишек искреннее недоумение. Время от времени, надув губы, они с обидой бросали дедушке упрек:

— Почему ты Олю любишь больше, чем нас?

— Потому что Оля — девочка, а девочек полагается любить больше, — совершенно искренне, не видя в своих словах ничего предосудительного, отвечал он.



ТО, О ЧЁМ Я СОЖАЛЕЮ

Но время шло, и я превратилась в подростка. Мне стало уже не до деда. Я с головой ушла в писательство, в мир своих вымышленных персонажей, и когда меня отрывали от этого процесса, сильно сердилась. В такие моменты я могла накричать на дедушку, который подходил ко мне, просто чтобы о чем-то спросить.

Мой дед, Василий Максимович Корзников, был удивительно сентиментальным человеком. Я больше никогда в жизни не видела, чтобы взрослый мужчина искренне плакал, сопереживая героям фильмов о любви. Плакал он и тогда, когда погибла его любимая собака Бим. Мама рассказывала, что в ее детстве родителям подарили цыплят. За ними ухаживал дедушка, и когда пришла пора рубить курам головы, он обливался слезами, поскольку слишком сильно привязался к птицам. Он вообще всегда отличался поразительной добротой к животным, и это удивительным образом контрастировало с его жестким, порой бескомпромиссным отношением к людям.

С самого детства у меня была привычка при встрече садиться к деду на колени и нежно целовать его в щеку. Эта традиция сохранялась между нами до самой его смерти. Дедушка прожил всего семьдесят три года.…

Мне было семнадцать лет. Бабушка рассказала, что когда они сдавали выращенную ими картошку в одно из городских кафе, дед неожиданно схватился за сердце и упал. Тогда я встретила эту страшную новость пугающе ровно. Острую нехватку дедушки и его бесконечной заботы я ощутила гораздо позже.

А в тот день были похороны. Во дворе толпились десятки людей.Помню, в какой-то момент я показала тете свои рисунки — портреты актеров, которые я срисовывала прямо с экрана телевизора. Рассматривая их, она произнесла очень важную для меня фразу:

— А ты, оказывается, такая же талантливая, как твой дедушка...

Спустя десятилетия эту фразу слово в слово повторил наш дальний родственник, для которого я написала статью в краевую прессу. От этих слов на сердце всегда становится теплее, потому что сравнение «такая же, как дедушка» приближает и всегда будет приближать меня к нему. Словно даже после его ухода во мне навсегда сохранилась и продолжает жить частичка его души.

В подростковом возрасте я перестала говорить дедушке, как сильно его люблю. И сегодня я очень об этом жалею. Но если существует жизнь после смерти и если он до сих пор смотрит на меня с небес, то обязательно знает: он до сих пор в моем сердце. И всякий раз, вспоминая о нем, я чувствую, как в уголках глаз начинаю скапливаться слезы огромной любви и благодарности.