Как мы осквернили королевский рояль

В поздние советские времена я работал на краевом телевидении. Эпоха была та ещё — интервью с гастролёрами проходили по одному сценарию: «Как вам наш город?», «Какие у вас творческие планы?» и «Что пожелаете нашим телезрителям?». Но иногда случалось что-то по-настоящему весёлое.

Как-то к нам в город приехал знаменитый пианист. Для интервью, в студию закатили огромный концертный рояль, натерли его до блеска, настроили и строго-настрого запретили всем к нему прикасаться.
— Рояль  не трогать! — предупредил режиссёр. — Кто тронет — тому руки оторву!
Мы, конечно, кивнули. Но как только звукач для проверки микрофонов пару раз тюкнул по клавишам, в наших головах щёлкнуло: «Раз ему можно, значит, и нам можно!»

Сначала робко, потом смелее мы начали «импровизировать». Кто-то выдавил из памяти «Собачий вальс», кто-то — остатки этюдов из музыкальной школы, а оператор и вовсе заявил, что играет «Лунную сонату», хотя это было больше похоже на лунную пляску пьяного тракториста.

И вот появляется Он. Сам маэстро. Мы расступились, как грешники перед Мессией. Пианист, сел за инструмент и начал разминаться — пальцы летали так, что казалось, будто у него не две руки, а двадцать.

Но, как говорится - «покой нам только снится», и кто-то из нашей  компании включил «Промокашку» из «Место встречи изменить нельзя» и крикнул:
— Да, так и я могу!
Музыкант остановился, поднял бровь и спросил:
— А что сыграть-то?
— «Мурку»! — почти хором выдавили мы, едва сдерживая смех.
И тут началось.
Рояль взвыл, застонал, заиграл так, что у нас волосы встали дыбом. Это была «Мурка», но такая, какой мы её никогда не слышали — виртуозная, стремительная, с пассажами, от которых захватывало дух.
— А теперь представьте, как бы её сыграл Бах, — сказал маэстро и выдал «Мурку» в стиле барокко.
— А вот так — Шопен.
— А так — Рахманинов.
Мы ржали, как кони и били копытом от восторга, а он, довольный, продолжал издеваться над блатным шлягером, превращая его в шедевр.

И вдруг раздался рёв из динамиков:
— ВЫ ЧТО, СОВСЕМ ОХРЕНЕЛИ?!
Голос режиссёра гремел, как глас Сатаны на Страшном суде.
— Я ВАМ СЕЙЧАС РУКИ ВЫРВУ И В ЗАД ЗАСУНУ!
Режиссёр, не видя , кто именно сидит за роялем, продолжил:
— ПОШЛИ ВОН ОТ РОЯЛЯ!
И тут режиссёр, наконец, увидел, кто сидит за инструментом.
Маэстро прекратил играть и с виноватым видом сказал:
— Извините. Я больше так не буду.

Мёртвая тишина.

Мы, давясь смехом, разбежались по углам, а пианист во время записи программы, ехидно улыбаясь, начал спрашивать перед каждым произведением:
— А это можно сыграть? А это? А «К Элизе» не будет слишком похабно??
После записи передачи, режиссёр и редактор, которые всегда приглашали гостей на чай и фотографировались с ними, впервые  просто исчезли.

Маэстро, уходя, сказал нам:
— Приходите на концерт. Сыграем и «Мурку», и «Цыганочку», и всё, что захотите.
А режиссёр ещё долго ходил злой и при каждом удобном случае напоминал:
— Если ещё раз услышу «Мурку» в студии — всем хана!
Но мы-то понимали: он просто завидовал, что не попал на этот импровизированный концерт для узкого круга зрителей.

P.S. Все реплики режиссёра, на самом деле состояли почти полностью из матов.