Азбука жизни Глава 1 Часть 358 Нить, сотканная из

Глава 1.358. Нить, сотканная из чувств

Я выхожу на сцену. Эдик, увидев меня в новом наряде, сразу понимает настроение. Его пальцы касаются клавиш, и зал наполняется звуками — не песни, а самой нежности, той самой, что живёт между нами годами и которую не способны изменить ни время, ни расстояния. Я хочу присоединиться к нему за инструментом, но Алекс стремительно подлетает ко мне. Ах, как он ведёт в танце — уверенно, нежно, читая каждое моё движение! Я полностью отдаюсь этому ритму, а ребята за инструментами лишь переглядываются с улыбкой, наслаждаясь картиной, пока Эдик продолжает напевать что-то тихое и личное только для нас.

Но вот настроение меняется. Музыка становится другой — томной, сладкой, полной безмятежного счастья. Я с микрофоном спускаюсь в зал, всё так же опираясь на руку Алекса, и под тихие, одобрительные аплодисменты даю голос этому всеобщему чувству лёгкости и радости.

И вдруг — новый виток. Звучит скрипка Эдика. Мелодия нежная и щемящая, словно вопрос, застывший в воздухе. Я поднимаюсь обратно на сцену, к роялю. Теперь это наш диалог — его смычок и мои клавиши. Разговор на языке, понятном только нам двоим, полный намёков и незавершённых фраз.

А потом энергия взрывается! Ребята подхватывают нас, и музыка превращается в безумный, упругий полёт, прыжок в неизвестность, от которого захватывает дух. Мы с Эдиком, держась за руки, спускаемся в зал, и вот уже весь зал поёт вместе с нами одну простую, счастливую мелодию. Это пение подхватывают друзья из Нью-Йорка, Сан-Франциско, Петербурга и Москвы — их голоса вливаются в общий хор через экраны, и пространство перестаёт иметь значение. Есть только эта общая волна ностальгического, тёплого чувства к чему-то самому дорогому, что звучит в наших сердцах. Эдик не отпускает мою руку, его голос льётся чистым и сильным, а Макс и ребята на сцене уже входят в экстаз, и эта энергия выплёскивается в мощное, страстное признание, которое невозможно скрыть.

Вся я — во власти этих эмоций, которые дарит мне его музыка. Алекс ловит момент и снова увлекает меня в вихрь танца, а Эдик идёт следом к сцене. С помощью Алекса, который грациозно подводит меня к роялю под грохот оваций, мы исполняем трогательный, немного грустный дуэт о разлуке, к которому тут же присоединяется Макс. «Дни без тебя»... Как же приятно, что сейчас все мы — здесь, вместе, и эта маленькая грусть лишь оттеняет наше настоящее счастье.

Я перехожу к весёлой, ободряющей мелодии, подпевая ей. Но вот Павлик появляется на экране и начинает показывать какие-то знаки. Ребята мгновенно его понимают, и звуки меняются, превращаясь в музыку городских огней, легкомысленного флирта и блеска. Я снова в зале, чтобы под общий смех и аплодисменты поцеловать своего Малыша, который всегда требует на ночь свою, особую, убаюкивающую мелодию.

Пока я переодеваюсь за кулисами, доносится голос Эдика. Он поёт что-то очень личное, пронзительное — песню о начале всего, об истоках. Я выхожу на сцену под новые аплодисменты, и моя очередь дать голос другой тоске — тихой, серебристой, как лунный свет, тоске по чему-то безвозвратному.

Но зал требует вернуть то весёлое, игривое настроение! И как же красиво ребята переводят музыку в совершенно иную плоскость — в музыку нежных, камерных, интимных чувств, зная, что я люблю завершать ею вечера. Однако из Парижа мама Франсуа просит своё — ту самую песню-вопрос, песню-сомнение в возможности всего этого чуда.

И вот финал. Публика встаёт, когда Эдик начинает своё заключительное соло. Это уже не просто песня. Это целая история, высеченная в звуке — мощная, драматичная, полная противоречий и страсти, настоящая рок-опера эмоций, где есть место и отчаянию, и триумфу. В этом финальном аккорде — вся наша сегодняшняя ночь, спрессованная в один величественный звук.