Я научу вас Родину любить! Роман в письмах

Моим дорогим родителям – Григорию Филипповичу и Галине Васильевне Левченко посвящается.

Книга «Я научу вас Родину любить!» написана в редком для наших дней эпистолярном жанре и повествует в живой и увлекательной форме о воинской службе Гвардии рядового Советской Армии в Группе Советских Войск в Германии в конце 70-х годов XX века.
Материал книги построен на реальных письмах военнослужащего срочной службы родителям. В своих письмах в простой и непринуждённой форме солдат рассказывает о буднях воинской службы, делится юношескими суждениями о чести и достоинстве, мечтает о будущей жизни «на гражданке», рассуждает о взаимоотношениях между воинами срочной службы и офицерами, об общей ситуации в армии, даёт оценки некоторым политическим событиям, в том числе и международным, непосредственным участником или очевидцем которых он стал сам.
Жизнеутверждающее содержание книги проникнуто горячей любовью автора к своей малой родине, наполнено искрящимся оптимизмом, верой в себя и в завтрашний день.
Книга «Я научу вас Родину любить!» будет интересна не только для тех, кто в разное время проходил службу в Группе Советских Войск в Германии, но и для самого широкого круга читателей.


                1977 год

               НАИБОЛЕЕ ЗНАЧИМЫЕ СОБЫТИЯ В МИРОВОЙ ИСТОРИИ

    В 1977 году по инициативе КГБ СССР и Штази (в 1950 году в ГДР было образовано «Министерство госбезопасности» по-немецки «Штаатсзихерхайт» StaatsSicherheit – отсюда "Штази") было подписано Соглашение между странами Восточного блока об организации СОУД (Системе объединенного учета данных о противнике). "Штази" – один из "филиалов" КГБ СССР. В "Штази" были созданы три основных управления: контрразведки, диверсий и подрывной деятельности. Штаб-квартира располагалась в округе Лихтенберг Восточного Берлина. В 1950 году штат был полностью укомплектован сотрудниками К-5.

1 января. Утверждён новый текст гимна СССР, в котором были заменены слова о Сталине.
8 января. В Москве прогремело 3 взрыва, осуществлённых армянскими националистами.
20 января. Джимми Картер сменил Джеральда Форда на посту президента США.
3 февраля. В Эфиопии в результате военного конфликта в Аддис-Абебе убит глава государства генерал Тефери Банти. Власть перешла его заместителю подполковнику Менгисту Хайле Мариаму, который 12 февраля провозглашён председателем Временного военного административного совета (ВВАС) Социалистической Эфиопии.
14 марта. Фидель Кастро начинает визит в Эфиопию. После общения с новым руководителем страны Менгисту Хайле Мариамом он рекомендует СССР поддержать его.
23 апреля. Эфиопия закрывают консульства США и других западных стран в Асмаре.
30 апреля. Лидер Демократической Кампучии Пол Пот отдаёт армии приказ начать военные действия против Вьетнама.
6 мая. Во время визита нового лидера Эфиопии Менгисту Хайле Мариама в СССР в Москве подписаны Декларация об основах дружественных взаимоотношений и сотрудничества между СССР и Социалистической Эфиопией, а также протокол об экономическом и техническом сотрудничестве, соглашение о культурном и научном сотрудничестве, консульская конвенция.
15 июля. Президент США Джимми Картер заявляет, что США готовы оказать военную и политическую помощь Сомали.
23 июля. Сомалийская армия вторглась в Эфиопию и в первые недели боевых действий достигла определённых успехов.
13 августа. Распоряжением Совета министров СССР в Эфиопию направлены советские военные советники.
29 августа. Президент Демократической Республики Сомали генерал Мухаммед Сиад Барре в последний раз посещает СССР с целью добиться поддержки в войне с Эфиопией. Его встречи с Председателем Совета Министров СССР А. Н. Косыгиным, секретарём ЦК КПСС М.А. Сусловым и министром иностранных дел СССР А. А. Громыко не приносят успеха. 31 августа Сиад Барре покидает СССР.
22-23 сентября 1977 года на переговорах с президентом Джимми Картером и государственным секретарем США Сайрусом Вэнсом министр иностранных дел СССР Андрей Андреевич Громыко дал согласие на продление соглашения об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-1).
6 октября. Первый полёт истребителя МиГ-29.
7 октября. Верховным советом СССР взамен Конституции СССР 1936 года была принята новая Конституция страны. Эта Конституция стала основным законом СССР, приближающим закон к правовой практике той эпохи. Эта конституция закрепляла однопартийную политическую систему (статья 6).
13 ноября. Правительство Сомали объявило о денонсации советско-сомалийского договора о дружбе и сотрудничестве и предложило всем советским гражданам покинуть страну в недельный срок.

                1977 год

       Союз Советских Социалистических Республик, Ростовская область,
                г. Батайск, Областной призывной пункт.

                Здравствуйте, дорогие мои папа и мама!

Сегодня уже 21 октября, а мы до сих пор в Батайске. Ждали своих «покупателей». Они приехали 20-го, а сегодня, говорят, в 14.15 мы уезжаем из Батайска, судя по слухам – в Ставрополь. Пишу так неопределенно, потому что конкретно никто ничего не говорит. Я по-прежнему так и остаюсь в команде №1902 – авиачасти. В загранку ли отправят или в Союзе оставят – не знаю.
Вот приблизительный распорядок дней, проведённых в Батайске.
1-й день - 19-е октября. Приехали утром. Прошли медкомиссию и сидели в одной из деревянных беседок. Ели свою пищу. Ещё остался кусок петуха и колбаса, конфеты, сгущёнка, консервы. Словом, почти всё целое, останется ещё и на дорогу. Всё это в целости у меня и на данный момент. Отбой в 22.00. Спали одетыми на каких-то нарах, без подушек и матрацев, в общем, на досках.
2-й день - 20-е октября.  Подъём в 6.00 утра. Умывание и на работы: кто копать, кто траву рвать руками, кто кирпичи носить. В 8.00 строимся и почти через весь Батайск идём кушать в солдатскую столовую. Кормят так же, как и в летнем лагере военного училища. Потом до 14.00 опять работали, после чего опять ходили на обед. После обеда вновь на работы по лагерю до 18.00. С 18.00 до 19.00 ужин из своих запасов. В 19.00 кино и после просмотра фильма в 22.00 – отбой.
Сегодня встали в 6.00, поработали с часик, копали сад, и на завтрак. После завтрака поносили с часок песок, и вот сижу, пишу письмо. Сейчас, вроде бы, будут учить ходить строем, чтобы нас не стыдно было вести по городу. А в 14.00 мы должны уже уехать на вокзал. В мою команду, кроме меня, попали ещё три человека из нашего района. Из Багаевки – Сергей Кривошеин, один парень – Сергей, не знаю, как его фамилия, он из Федулова, и ещё один – Колька из Весёлого.
Титарь и ещё трое ребят из Багаевки – в команде №1671. Никак не определится Игорь Малков. Он оказался лишним, и его пока что никуда не зачислили. Он в резерве. Он один из Багаевцев в резерве, волнуется, не знает, куда и когда его возьмут. Жалеет, что оставил дома водительские права, они бы ему пригодились в армии. Если он сегодня не уедет с Титарем или со мной, то, по-видимому, уедет только 23-го или 24-го.
Ну вот, пока и все новости. Харчей ещё много, всё нормально, не волнуйтесь, с ребятами – багаевцами сдружился, не пропадём. Всё. До свидания.
P.S. Каракулями пишу, потому что сижу на улице, а здесь холодно, руки мёрзнут и трудно писать.

           СССР, Ставропольский край, г. Ставрополь, в/ч  55107 - «Б»

22 октября. Нас только что переодели в армейскую форму и сказали, чтобы мы свои гражданские вещи отправили домой. Пока мы ходили мыться в душ, кто-то обрезал на моём рюкзаке застёжки. Конфеты я ещё не доел и разложил их по карманам. Вафли и коржики пришлось сдать, так как всё съестное забирали и выбрасывали. Осталась у меня баночка шпрот, я её припрятал и отправляю вам вместе со своими гражданскими вещами. Сгущёнку съели с ребятами, когда ехали в Ставрополь, петуха и колбасу тоже доели. Я уже писал в первом письме, что мы поедем в Ставрополь, так оно и случилось. Адрес свой я вам пишу ниже, но вы на него мне пока не пишите, так как говорят, что мы здесь находимся временно.
Нам выдали хромовые сапоги и сказали, что позже выдадут кожаные ремни, а это, говорят, явный признак того, что служить нас отправят за границу. Но, возможно, всё-таки могут оставить и здесь. Нам пока мало что говорят. Сказали вот ещё, что, вроде бы, наш 3-й взвод 2-й роты будет учиться в школе сержантов, а также каких-то техников. В общем, что после окончания этой школы мы будем сержантами с какой-нибудь авиационной специальностью.
Сейчас буду пришивать погоны, но прежде расскажу немного о том, как мы ехали сюда. Для проезда нам выделили 20-й вагон поезда «Ростов-Тбилиси». Вагон оказался купейным, а так как нас было 76 человек, то нам пришлось ехать по 9-10 человек в купе и спать по 2 человека на полке. Я спал на второй полке с Сергеем Кривошеиным.
Я вам писал в первом письме, что со мной сейчас находятся ещё трое ребят из Багаевского района, только я там неправильно написал их имена, поэтому пишу их ещё раз: Сергей Кривошеин из Багаевской, Николай Медведев из Весёлого и Виктор Черкасский из Федуловки. Мы и здесь, в казарме, держимся вместе. Я сплю на нижней кровати, а Сергей надо мной – на верхней. Николай и Виктор подобным же образом расположились рядом.
Ну, вот, пока и всё. Когда буду точно знать, где буду служить или учиться, напишу.
Да, я забыл дописать о том, как же мы ехали. На станции Кавказская наш вагон отцепили, это было где-то в районе 20.30, и мы пошли на прогулку по станции. Во время этой прогулки я умудрился заскочить в парикмахерскую и подстричься. Подстригся я не совсем налысо, а просто сделал очень короткую стрижку (здесь, в воинской части в Ставрополе, мне по поводу причёски ничего не сказали, так что я выгляжу вполне прилично по сравнению с теми, кого здесь подстригли под ноль). Затем, после короткой прогулки, нас опять привели в наш вагон, и мы легли спать. Где-то в районе 3.00 ночи наш вагон подцепили к какому-то составу и привезли в Ставрополь. На железнодорожной станции в Ставрополе мы сели в троллейбус и уже через несколько минут были в воинской части. Деньги у меня пока есть, не знаю, правда, сколько, так как не считал, но где-то рублей 20-25 имеется. В общем, всё нормально.
Вот теперь всё.

24 октября. Уже отслужил 5 дней, сегодня идёт 6-й, осталось служить 724 дня. Сейчас пока находимся всё ещё в Ставрополе. Уже пришили погоны на х/б и шинели. Ремни нам так пока и не выдали, говорят, чтобы у нас их не покрали. Находимся мы в центре города Ставрополя, в авиационной учебке, в которой готовят авиатехников по различным специальностям. По каким именно, мы пока не знаем. Нас одели в точно такое же обмундирование, в какое меня одевали в военном училище в Риге: выдали яловые сапоги и обещают дать кожаные ремни. Мы уже точно знаем, что так одевают только тех, кто будет отправлен служить за границу. Нам сказали, что уезжать из Ставрополя будем 28-го октября, правда, не все, кого-то могут оставить учиться и здесь.
Отбой у нас в 22.00, подъём в 06.00. Нет пока ни строевой подготовки, ни физической зарядки. Единственное, что мы здесь делаем, так это занимаемся уборкой территории и казармы. Наш взвод сегодня до обеда занимался уборкой казармы, затем мы ходили на медицинскую комиссию и нам показали, где расположен магазин воинской части. В магазине каждому из нас необходимо купить сапожные щётку и крем, зубные щётку (свою я из дома не взял) и пасту. Мне, наверное, придётся купить ещё и бритвенный станок, так как я его тоже забыл дома, а, может быть, потерял или его украли. Здесь чуть что не так лежит, сразу же крадут. Занимаются этим в основном те, кто отслужил от полугода до года. У меня, например, уже украли хороший блокнотик и кожаный чехольчик для хранения документов, которые я купил ещё в Батайске.
Денег у меня осталось 23 рубля. Сейчас схожу в магазин, куплю себе всё необходимое, а оставшиеся деньги перешлю вам переводом. Они мне в ближайшее время не понадобятся, потому что, судя по всему, поеду я служить за границу. Сейчас у нас хороший командир взвода, ефрейтор, отслужил полгода. Пацанчик он ничего, пока нас ещё не гонял.
Кормят нас хорошо. Здесь мы вот уже 3-й день, и каждый день на ужин дают нам пюре с рыбой. Правда, этому пюре и рыбе далеко до домашнего приготовления. Ну ничего, есть можно. Словом, здесь я и наедаюсь, и высыпаюсь. Сегодня вот взвешивался в медсанчасти и весил я уже 65 кг, а в Багаевском военкомате – 63 кг. Ну, в общем, жив, здоров, ни на что не жалуюсь, всё у меня нормально.
Да, вот ещё, сейчас подходил ефрейтор и сказал, что вроде бы тех из нас, кто поедет служить за границу, повезут сначала на поезде в г. Минеральные Воды, оттуда на самолёте в Москву, а затем уже, кого куда: кого в ГДР, кого в Польшу, кого в Венгрию. Ну, в общем, пока, всё.
Писем мне пока не пишите. Когда доберусь до своего места службы, тогда напишу вам и сообщу свой почтовый адрес. Это моё третье письмо вам. Одно я писал из Батайска, второе отправил с посылкой и это – третье.
До свидания.

Германская Демократическая Республика, г. Цербст (Zerbst),
Группа советских войск в Германии, п.п. 81650 - «У»

Группа советских войск в Германии (ГСВГ) - объединение ВС СССР, группировка советских войск, дислоцировавшаяся в ГДР. Считалась одной из наиболее боеспособных в Советской Армии. Штаб-квартира ГСВГ - город Вюнсдорф (W;nsdorf) в 40 км к югу от Берлина. В июне 1945 года на основе 1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов была образована Группа советских оккупационных войск в Германии (ГСОВГ). В 1949 в связи с образованием ГДР, ГСОВГ преобразована в Группу советских войск в Германии (ГСВГ). В 1989 году стала именоваться Западной группой войск. Прекратила существование 31 августа 1994 года. Была крупнейшим войсковым объединением советских войск, дислоцированном в непосредственном соприкосновении с вооружёнными силами НАТО. Численность личного состава группы войск превышала 500 тысяч человек (Авт.).

2 ноября. Наконец-то добрался до места своей службы. Сегодня 2-е ноября, 15-й день службы. Я нахожусь в ГДР, в городе Цербсте, в тридцати километрах южнее города Магдебурга. Приехали мы сюда 1-го ноября. Ну, ладно, теперь всё по порядку.
Я вам уже писал о том, что из Ставрополя мы уезжаем 28 октября. Тогда я не знал, куда именно. Но в связи с нелётной погодой (шли дожди), мы пробыли в Ставрополе до 29-го октября. В ночь с 29-го на 30-е октября (в час ночи) нас посадили в «Икарусы» и к шести утра мы были на аэродроме города Минеральные Воды. Там в 11.30, нас посадили в самолёт марки ТУ-154 «Б» №85237 и через три с половиной часа, в 15.00 по Московскому времени или в 13.00 – по немецкому, мы были уже в ГДР на военном аэродроме в каком-то сосновом лесу. Там мы прожили в отапливаемых палатках почти два дня.
Когда мы прилетели, в сравнении с Союзом, здесь было тепло, до +13. Но сейчас уже похолодало. Правда, морозов здесь сильных ещё не было. Есть ещё деревья с листьями и трава зелёная. По распределению я попал в ШМАС (школа младших специалистов) вместе с Сергеем Кривошеиным из Багаевки. Остальные ребята из нашего района разлетелись кто куда. Нас будут учить на радиотелеграфистов 4 месяца. Так что мой новый адрес будет действителен лишь 4 месяца, а затем меня направят в какую-нибудь часть.
Я не болею. Кормят здесь хорошо. Городок Цербст красивый. Мы живём чуть ли не в замке. Здесь не казармы в прямом понимании этого слова, а старинные здания. В комнате нас спит где-то 15-20 человек. Кровати стоят в два яруса, я сплю – на нижнем. Раньше в этих зданиях жили немецкие лётчики. В общем, здесь чисто, красиво, сравнительно тепло. Единственное, что я пока знаю о городе Цербсте, так это то, что этот город является родиной Екатерины II. О том, здесь ли я буду учиться, пока точно не знаю. Когда же точно узнаю, писать об этом всё равно не имею права, так что вы и не спрашивайте. Я даже не имел права писать о том, где я нахожусь. Но я знаю, что вы сильно переживаете за меня и только поэтому всё это я и пишу.
Мама и папа, за то время, пока ехали сюда, я познакомился со многими ребятами и в Батайске, и в Ставрополе, и на аэродромах в Минеральных Водах и в немецком лесу. Мы договорились узнать адреса нашей службы через родителей. Родители моих друзей напишут вам письма, а вы высылайте им мой адрес. Только ни в коем случае не пишите в адресе страну, в которой я служу. Можете написать об этом в письме, а адрес на конверте должен выглядеть так: Полевая почта 81650 – «У», Левченко Сергею Григорьевичу. Индекс: 081650.
У меня, вроде бы, пока всё. За границу разрешили провезти деньги в сумме не более 10 рублей. У меня осталось 3 рубля. Я их оставлял на бритву, но нигде не смог её купить. И вот теперь эти 3 рубля будут лежать у меня в кармане до тех пор, пока не поеду в Союз, так как их здесь на марки не обменивают. Ещё из Союза на память провёз 10 копеек 1977 года выпуска. Когда вернусь из армии, дома уже будут деньги 1979 года выпуска. Хотя, конечно, я намереваюсь приехать в Союз, если буду хорошо служить, в отпуск в октябре 1978 года. А дальше видно будет.
Пишите, как у вас там дела, пишите побольше и почаще. Я тоже буду стараться писать чаще. Говорят, что где-то числа 15-го ноября получим первую зарплату – 15 марок. С 1-го января 1978 года повышают зарплату, и мы будем получать уже 25 марок в месяц. Мы уже ходили в магазины подразделения. В магазинах есть всё, что пожелаешь: от всевозможной одежды до всевозможных продуктов, даже бананы продают. Когда рассмотрю всё получше, напишу. Посылок вам отправлять я не имею права, как и вы мне. Я соберу немецких марок, и когда буду ехать домой, куплю всё, что будет нужно. Здесь продукты и книги – дорогие. Например, одна пачка «Примы» (сигареты) стоит 1 марку 20 пфеннигов (1 марка = 33 копейкам), а в Союзе она стоит 14 копеек. Книги здесь дороже где-то в 5 раз. Одежда и обувь – дешёвые. Костюмы отличные на папу есть. В общем, есть всё, нет только денег и возможности вам что-то переслать. Ну, ладно, это всё в будущем.
Пишите, какая у вас там погода? Вы там не скучайте, живите дружно, слушайте «Полевую почту» в 7.35 утра на средних волнах (СВ), на транзисторе слева там, на шкале, в начале. В общем, пишите. Я вас обязательно поздравлю 10 января 1978 года с серебряной свадьбой. Извините, нет возможности поздравить вас с 7-м ноября. В Союзе не было времени, а здесь нет немецких денег, чтобы купить открытку. Да к тому же, она уже и не дойдёт вовремя. Так что поздравляю вас с 60-летием Октябрьской революции просто синими строчками. Желаю вам хорошо провести этот юбилей. Папа, я уже точно решил, что после армии пойду учиться в сельхозинститут, на агронома. И мы будем жить и работать вместе. Ну, ладно, это тоже в будущем.
Больше писать некогда, да и нечего. Сейчас буду подшивать новый подворотничок. В общем, приводить себя в порядок к утреннему осмотру.
Мама и папа, мне некогда пока писать всем письма, так что вы передайте мой адрес всем ребятам и девчатам, пусть они пишут, а я им напишу, как только у меня будет время. Передавайте привет всем.

11 ноября. Вот и прошёл первый праздник, который мы провели не вместе. Как там вы его провели? Хорошо? У нас праздник прошёл, в общем-то, не плохо. Подъём был на час позже обычного, т.е. в 7.00 утра. Физзарядки не было. Правда, видимо, вместо неё перед завтраком убирали территорию в части и вокруг неё. После завтрака смотрели по телевизору парад на Красной площади. Посмотрели, правда, только военную его часть, а затем нас выстроили на плацу и поздравили с праздником. Затем был спортивный праздник: кто играл в волейбол, кто в футбол. Я играл в футбол, правда, не 7-го, а 6-го ноября: сначала за сборную роты, а затем – за сборную подразделения. Между ротами мы сыграли вничью –  2:2, а по пенальти – проиграли. В игре мне удалось забить один гол, а вот пенальти я пробил мимо ворот. В матче между подразделениями наше, авиационное, играло с танкистами (они стоят здесь же, в нашей части) и мы проиграли со счётом 1:5. В общем-то, в футбол здесь играть совсем не умеют. А вот рядом с нашим стадионом расположены спортивные площадки немцев. Так вот, на них немецкие пацанята, лет 13 – 14-ти, играют здорово. Мы уже с ними тоже играли, правда, неофициально. Мы смотрели футбол, а рядом, на гандбольном поле, играли в футбол просто так немецкие ребята. Мы подошли к ним и предложили сыграть с ними, они согласились. Мы играли в сапогах и х/б, а они – в спортивной форме. Сыграли тоже вничью – 2:2.
Обед 7-го ноября был праздничным. Кроме обычного борща и пюре, были пирожные и немецкий напиток, по вкусу, вроде бы, абрикосовый, и по одному свежему помидору. Весь вечер мы были свободны. Играла музыка, смотрели телевизор, ходили в кино здесь же, в части. Восьмого ноября день прошёл приблизительно так же. Только праздничный обед был немного другим. К обычному обеду прибавили по одному свежему яблоку.
7-го ноября у нас было солнечно и тепло, градусов 10-12 тепла. Восьмого – тоже с утра было тепло, а к вечеру пошёл дождик.
В целом, служба идёт однообразно, к настоящим занятиям ещё не приступили. Так, по мелочам занимаемся: то лекцию по докладу Л.И. Брежнева прочитают, то воинский уставы читают, то часик строевой подготовки проведут. Никаких записей пока не ведём. Гоняют, в общем-то, пока меньше, чем это было в военном училище.
Сейчас писал вам письмо, а здесь же, в ленинской комнате, некоторым ребятам, они будут учиться на другую профессию, давали жалование. Получили они где-то в пределах 20 марок (за половину октября и половину ноября). Я перестал писать письмо и ходил с ними в магазин, ел с ними печенье. Печенье здесь вкусное.
Да, вот сейчас узнал новость. Ходят слухи, что вроде бы нас, радиотелеграфистов, здесь некому учить и поэтому нас могут просто расформировать. Иначе говоря, нас могут раскидать по воинским частям без каких-либо профессий. А это, в свою очередь, значит, что будут сплошные наряды на кухни и в караулы, охранные и другие малоинтересные работы. По этой причине нам пока и не выдают жалование.
Кормят здесь хорошо: чаще дают картошку в различных видах, чем всевозможные каши. Насчёт расформирования новость, конечно, не очень приятная, но будем надеяться на лучшее. Дни здесь, в общем-то, проходят однообразно.
Если я не всё написал, что вас интересует, пишите, спрашивайте. Пока нам официально не сообщат о том, расформируют нас или нет, пишите на этот адрес. Если даже нас расформируют, письма ваши найдут меня. У меня есть здесь друг из Батайска, который все два года будет служить в этой части, и он перешлёт мне ваши письма на мой новый адрес. Ну вы особенно не волнуйтесь, это всё, о чём я вам написал, пока только слухи.
По-моему, я пишу это письмо не очень собранно и последовательно. Но дело в том, что дни здесь проходят до того одинаково и скучно, что уже на следующий день абсолютно ничего не помнишь, что было вчера и, тем более, позавчера.
Передавайте привет всем ребятам и знакомым. Если будет время, всем напишу, а они пусть не ленятся и пишут письма мне.
Тут нас сейчас сержанты торопят, говорят, чтобы все шли подшивать свежие подворотнички на гимнастёрки.
Ну, в общем, пока и всё. Новое письмо напишу, как только узнаю что-нибудь новое, а, может быть, даже завтра или послезавтра.

ГДР, г. Гроссенхайн (Grossenhain), ГСВГ, п.п. 79750 - «А»

14 ноября, 27-й день службы. Этот день провёл в дороге. Я вам недавно писал, что нас могут или разбросать по воинским частям, или перевести в другую учебку. Так вот, нас перевели в другую учебку в город Гроссенхайн, он находится немного севернее города Дрездена, где мы и будем обучаться той же профессии, о которой я вам писал (радиотелеграфист), где-то около четырёх месяцев.
Говорят, что 4-го декабря мы будем принимать присягу. Эта новая часть, в которую нас перебросили, гораздо больше прежней, менее чистая и менее уютная. Нас привезли сегодня, а казарма ещё не готова для того, чтобы в ней можно было жить, и нас пока поселили в Ленинской комнате. Казарму ещё надо красить и белить. Так что, где-то ещё, может быть, с неделю, если не больше, мы будем заниматься строительными работами. Ну, в общем, всё пока нормально: я жив, здоров, служба идёт нормально, кормят неплохо, хватает от завтрака до обеда и от обеда до ужина. Помещение уже отапливается. Отопление паровое, батареи греют нормально. Погода испортилась, дуют сильные ветры, идёт то мокрый снег, то дождик, но мороза нет.
Я уже побывал на железнодорожных вокзалах двух крупных городов ГДР, когда ехали в Цербст - в Магдебурге (Magdeburg), а когда ехали в Гроссенхайн - в Лейпциге (Leipzig). Сейчас находимся недалеко от Дрездена (Dresden). Честно говоря, у меня даже настроение поднялось немного, ведь я сейчас нахожусь ближе к вам, чем раньше, южнее, чем раньше и дальше от ФРГ.  Немецких денег ещё не дали, так что я даже не знаю, что мне делать, ведь приближается твой, папа, день рождения, а открытку поздравительную не за что купить. Ну ты, папа, извини, конечно, что я, может быть, не смогу поздравить тебя открыткой. А так, в письме, я, конечно, поздравляю тебя с твоим сорокасемилетием и надеюсь, что твои 49 лет мы будем отмечать уже вместе. Желаю тебе, папа, здоровья, долгих - долгих лет жизни, успехов в работе. Будь счастлив. Что же касается меня, то я счастлив и доволен теми 18-тью годами, которые я прожил с вами, а армия, эти её два года, это всего лишь плохой сон, но скоро он закончится, и я приеду к вам и больше никуда не уеду.
Вся эта Германия уже осточертела: дома все серые, всё здесь серое, даже небо всегда серое. У нас в Советском Союзе всё светлое и прекрасное, всё тёплое и голубое. А лучше нашей Багаевки вообще ничего нет. Так что будем считать дни до нашей встречи. Ко мне вы приехать не сможете, так как если вы приедете, то получится, что я выдал так называемую «государственную тайну» о месте своего нахождения. В общем, надежда только на то, что я смогу приехать в отпуск.
Такие-то мои солдатские дела. Пишите мне, как у вас там дела, как живёте, чем занимаетесь.
Привет всей родне, всем знакомым и друзьям.

19 ноября, 32-й день службы. Я только что сменился с наряда, подшил новый подворотничок, умылся, побрился, в общем, подготовился к завтрашнему утреннему осмотру. Сейчас есть свободное время, и я пишу вам письмо. Что, собственно, представляет собой наряд, вас, конечно, это интересует. В общем, мы вдвоём с ещё одним парнишкой в 18.00 18 ноября заступили в наряд. В наши обязанности входит: один человек стоит постоянно возле тумбочки, на которой стоит телефон и как бы сторожит покой в казарме, охраняет оружие и личные вещи солдат. А другой в это время занимается уборкой казармы. Стоим мы днём по два часа, а ночью – по четыре, а спишь ночью всего четыре часа. И вот, значит, в ночь с 18-го на 19-ое я стоял с 22.00 до 2 часов ночи и вспоминал 19-ое октября, день моих проводов в армию. Что интересно, мне кажется, что 18-го и 19-го числа каждого месяца я как бы нахожусь дома, вместе с вами и со своими друзьями. А вот вечером 19-го уже ощущаешь, что ты далеко от дома. Ну, ничего, прошёл уже месяц, пройдут и остальные 23.
К занятиям ещё не приступили. Никто здесь нас не обижает, гоняют немного, в общем, жить можно. Так что не волнуйтесь, всё будет нормально. Ты, мама, смотри, не плачь там, не расстраивайся, я скоро вернусь, обязательно вернусь. Писем от вас пока не получал. Они, видимо, задерживаются в связи с тем, что я переехал на новое место. Нам, правда, обещали, что перешлют письма, но пока ничего нет. Я здесь наедаюсь. Хлеба всегда дают столько, сколько ты сможешь съесть. Хлеб здесь вкусный, особенно белый. На новом месте уже обжились. Покрасили и привели в приличный вид спальное помещение. С 18-го на 19-ое была первая ночь, которую мы спали не в Ленинской комнате, а в спальном помещении казармы.
Погода у нас испортилась. Стало холодно. Дуют сильные ветры. А вчера, правда, недолго, шёл мокрый снег. Термометра у нас нет, но чувствуется, что температура плюсовая, а вот из-за ветра – прохладно. По вторникам, субботам и воскресеньям ходим в клуб части в кино, а по четвергам – смотрим телепередачи на русском языке. Вообще-то, телевизор смотрим каждый вечер, если есть свободное время, но – на немецком языке, ничего не понятно. О доме некогда думать. До того у военных всё продуманно и рассчитано для постоянной и полной занятости личного состава, что никто не остаётся здесь без работы ни на минуту. 
Деньги нам ещё не выдали. Непосредственную подготовку к принятию присяги мы ещё не начали, а говорят, что принимать её вроде бы будем 4-го декабря. Так что осталось две недели. Ну, ничего, если будет надо, успеем подготовиться.
Пишите, как там у вас идут дела, как провели папин день рождения. Кстати, ещё раз поздравляю папу с днём рождения. Насчёт приезда ко мне, по-видимому, надо забыть. Я так, между делом, разговаривал со старослужащими солдатами насчёт такой возможности. Так они говорят, что если вы приедете, то мне может сильно влететь. Ведь я должен был бы оставлять в тайне место своей службы, а если вы приедете, то значит, я тайну нарушил. В общем, надежда только на меня и на мою выдержку. Если всё будет нормально, то, может быть, приеду в отпуск.
Заканчиваю своё письмо. Скоро будет команда «отбой».

27 ноября, 40-й день службы. Осталось служить всего 690 дней. Честно говоря, мне пришлось сейчас подсчитывать дни, а раньше, не задумываясь, писал сразу. Это означает, что уже привык и дни службы не кажутся такими уж длинными, как раньше. Писем ещё не получал, ни от вас, ни от кого-либо вообще. По-видимому, мои предположения оправдываются, и из Цербста мне, да и остальным ребятам, письма не перешлют. Ну, ничего, вы напишите мне ещё раз всё то, что написали в ответ на мои письма из Цербста.
За то время, что я вам не писал, произошло много событий. Мы получили первое денежное жалование: по 20 марок 81 пфеннигу. Получили новое зимнее полушерстяное обмундирование (п/ш), парадную форму, и нам выдали новые автоматы. Скоро поедем на стрельбы. Говорят, что где-то 4 – 5-го декабря будем принимать присягу. Ещё одна новость. Из нашего состава, т.е. из 26 человек (приехало ещё 11 человек), назначили двух командиров отделений, комсорга, агитатора и редакционную коллегию. Так вот, меня назначили агитатором. Что входит в мои обязанности, я пока не знаю. Ну, в общем, первое моё назначение в армии – это агитатор роты, но так как наша рота состоит всего из одного взвода, то, следовательно, будем считать более скромно – агитатором взвода. В общем, служба идёт нормально. Отношения с командиром взвода, со старшиной и с зам. ком. взвода нормальные. Мне даже кажется, что я у них на не плохом счету. Но вы не думайте, что это достигнуто какими-то там особыми путями, достигнуто всё это только моей собственной дисциплинированностью и выдержкой. Хотя здесь есть личности, достигающие солдатских «вершин» и весьма сомнительными путями. Начались у нас уже занятия и по специальности. Успеваемость пока не плохая, стараюсь справляться с поставленными задачами. Профессия, которой нас обучают, мне нравится. Учим уже уставы и присягу. Строевой подготовкой занимаемся мало. Гоняют только во время отбоя и подъёма. Заставляют подниматься и отбиваться, в первом случае – полностью одевшись, а во втором – полностью раздевшись и сложив обмундирование на табуретке, за 45 секунд. Отбой у меня получается нормально и обычно после второго, а бывает даже и после первого, как у нас здесь говорят – «полёта», остаюсь лежать в кровати. А тех, кто не успевает, продолжают гонять по 5-6 раз, а бывает и больше. В общем, всё у меня нормально, так что вы там не волнуйтесь за меня.
Смотрим здесь каждый день телевизор, немецкую программу, а по четвергам и воскресеньям – специальную русскую программу: показывают художественные фильмы и мультфильмы. И вот сейчас я пишу письмо, а по телевизору идут мультфильмы на русском языке. Кроме этого, по вторникам, субботам и воскресеньям, ходим в гарнизонный клуб смотреть кино. Были мы уже в солдатских магазинах и в солдатском, если можно так сказать, кафе, которое называется «Теремок». Довольно таки уютное кафе: красиво, есть телевизор, а самое главное, из съестного можно купить всё, что пожелаешь, глаза даже разбегаются. Я пил молоко, ел пирожные, в Союзе таких вкусных пирожных даже не видел. Ел конфеты, правда, ещё не всех видов, но очень вкусные. Покупал арахис, мармелад, есть здесь клубничное варенье, правда, его пока ещё не пробовал.
Деньги получили 24 ноября, а на сегодняшний день у меня осталось 10 марок 26 пфеннигов. Кроме съестного я ещё купил щётку сапожную (ту, которую я покупал в Ставрополе – потерял), зубную щётку и футляр для неё (правда, зубная щётка при первом же её использовании поломалась), белый материал для подшивки подворотничка, две банки сапожного крема. Это всё нас заставили купить. Да, ещё купил расчёску, правда, расчёсывать нечего, ношу короткую причёску. Купил ещё Мите Козобродову две переводки – девушки. Сейчас допишу вам письмо и напишу ему. Дисциплина здесь менее строга, чем в Цербсте. В общем, здесь мне больше нравится и здесь хотелось бы и остаться для дальнейшей службы. Ну, в общем, наверно, это пока и все новости. О доме здесь некогда думать, даже сны о доме не снятся. В последнее время мне, правда, вообще ничего не снится. Это ничего, что не снится, главное, что дни идут, и скоро пройдёт уже и второй месяц службы, а за ним – и остальные 22. Конечно, соскучился за всеми вами.
Недавно принимали мы здесь социалистические обязательства, так вот я решил по всем дисциплинам иметь только отличные оценки и вызвал на соревнование своего земляка и друга Виктора Минеева, он из нашей области. Мы с ним вместе сидим на занятиях, рядом спим, у нас общая тумбочка, в которой мы храним личные вещи, стоим рядом в строю, записаны рядом в списке роты, в общем, мы сдружились и всегда вместе. Я не курю и Витёк тоже, и поэтому с декабря мы будем получать дополнительное количество сахара, вроде бы полторы пачки на месяц.
Да, я писал выше, что у меня осталось 10 марок 26 пфеннигов, но вы не волнуйтесь, этого мне вполне хватит до следующей получки, а она будет где-то 16-го – 20-го декабря, ведь мы ходим в «Теремок» не каждый день, а где-то раз – два в неделю. За один раз тратишь там лишь около 2-х марок, а осталось ещё около 4-х недель, ну а если и не хватит денег, потерплю, ведь терпел же целый месяц без конфет. Ну, ладно, вернёмся к вашему житию – бытию!
Какая там у вас погода, наверно, морозец уже придавливает? У нас ещё тепло. Тепло, правда, с оговоркой: морозов нет, но иногда дует сильный холодный ветер, и тогда становится прохладно, даже холодно. Сегодня шёл снег, крупный, сильный, но кратковременный и тут же растаял. Сырость стоит постоянно, солнца практически не бывает, небо всегда серое. Я вам уже писал в прошлом письме о небе, правда, говорят, что летом здесь стоит отличная погода.
Времени свободного здесь практически нет, вот даже вам писать некогда, хотя хочется писать вам каждый день, да и ответы получать тоже каждый день. Очень жду от вас писем, а здесь гоняют с одного места на другое, и письма ваши меня не находят. Ну, теперь, вроде бы, как минимум до апреля мой адрес не изменится, так что передавайте всем: пусть пишут, пусть не ленятся.
Только что дали команду приготовиться к ужину. Приду с ужина, допишу письмо. Ну, я побежал.
Всё, поели, а прошло всего 25 минут. За это время мы строевым шагом с песней «Письма нежные» дошли до столовой, сняли шинели, поели. На ужин была картошка пюре, жареная рыба и чай. После ужина опять надели шинели, построились и снова с песней вернулись в роту. До столовой метров 500, туда и обратно – 1 километр.
Вообще, как видите, всё здесь делается быстро и даже я, любитель неспеша и основательно покушать, уже научился есть быстро.
Ну, вот пока и всё. Время поджимает, пора готовиться к вечерней поверке.

1 декабря. На 44-й день службы наконец-то получил первые письма из дома. Сколько было радости, когда их вручили. Мама, получил одно твоё письмо, которое ты написала 18-го ноября, а второе – 25-го ноября. Письмо, которое ты написала 18-го, пришло сначала в Цербст, а оттуда, исправив на конверте адрес, его переслали сюда. Но вот странно, почему не переслали твоё самое первое письмо? Ну ничего, может быть, завтра его получу, может быть, оно задерживается. Ну это уже не так важно, главное, что есть первые письма, первые новости, первые минуты общения с вами, хотя и через строчки, но всё-таки общение, разговор, короткое свидание. Честно говоря, мама, я не нашёл в твоих письмах всего того, что хотел бы узнать. Ты, наверно, сильно волновалась, когда их писала и многого не написала, а мне так хочется всё знать до мельчайших подробностей. Что вы делали, когда я сел в автобус? Как шли домой? О чём думали? Не написала, как провели праздники? Ну ничего, ты, мама, да и ты, папа, надеюсь, исправитесь и будете писать побольше и о большем. Теперь жизнь пойдёт веселее: письма буду получать часто и отвечать на них буду также часто.
Мама, в одном из двух своих писем ты пишешь, что, может быть, вы приедете ко мне. Так вот что, лучше сразу забудьте об этом. Я вам уже писал в одном из своих писем, что ко мне приехать вы не сможете. Во-первых, вас сюда даже и не пустят, а во-вторых, если вы приедете, то получится, что я раскрыл тайну своего нахождения. А ведь нас предупреждали, чтобы о месте своего нахождения мы домой не сообщали.
Сейчас уже около 22.00 и у нас скоро начнётся так называемая вечерняя поверка, так что письмо пока прерываю, допишу завтра.

... сегодня 2 декабря (45-й день службы) и уже около 5-и часов вечера. Я заступаю сегодня с 18.00 в наряд, а сейчас нам дали время готовиться к наряду и отдыхать, поэтому я и решил дописать вам письмо.
Служба моя идёт нормально. Вчера ходили на стрельбы: я тремя выстрелами из автомата выбил только 19 очков, на троечку, ну ничего, я всегда стрелял неважно, тем более что мой результат где-то в середине среди всего взвода. Словом, результат не худший и идёт в зачёт. Послезавтра, то есть в воскресенье, 4-го декабря, будем принимать присягу и уже с 5-го – станем настоящими солдатами.
С 1-го декабря официально начался новый учебный год в войсках СССР. Началась уже и моя агитаторская работа, выпустил 1-й боевой листок взвода. Я на черновике написал весь боевой листок, а другой парнишка всё переписал на бланк. В боевом листке разместил одно из своих стихотворений, которое я написал, когда поступал в РВВПКУ РВСН (Рижское высшее военно-политическое Краснознаменное училище ракетных войск стратегического назначения  имени Маршала Советского Союза С.С. Бирюзова. Авт.), правда, немного его переделал. В общем, боевой листок получился неплохой, и сначала командир взвода, старшина, а потом и политрук роты похвалили меня. Но при этом сказали, чтобы в следующий раз я не выпускал его сам, а поручал нескольким лицам и помогал им. Что интересно, командир взвода, когда у него спросили, кто бы мог выступить от лица учебной роты на комсомольском собрании батальона, посвящённом принятию социалистических обязательств и открытию нового учебного года, выдвинул мою кандидатуру, и я выступил. И выступил, по-видимому, довольно успешно, так как меня попросили выступить и на таком же дивизионном собрании, на котором присутствовал генерал-майор. В силу обстоятельств, я сидел всё собрание в президиуме рядом с ним (не было больше свободных стульев), а сзади слышались голоса офицеров: «Вот молодец, не растерялся парнишка, сел рядом с генералом».
Сейчас принесли почту и мне опять есть письмо от тебя, дорогая мамочка, сейчас прочту его и допишу своё письмо.
Мама, прочитал твоё третье письмо, ты написала его 29-го ноября. Вот здорово, за 4 дня дошло. Я дорасскажу о себе, а потом отвечу на письмо.
Так вот, после выступления на дивизионном собрании, меня попросили ещё зачитать резолюцию батальонного митинга, посвящённого открытию нового учебного года, и это задание я выполнил. Словом, моя политическая работа в армии началась.
Вот и сейчас, когда всей роте уже давно дана команда отбой, моя политическая работа продолжается. На часах уже около полуночи, я в наряде и до двух часов ночи должен стоять на «тумбочке». Но я не только стою на «тумбочке», а ещё и пишу, вернее, после того, как допишу вам письмо, начну писать нашу ротную газету. Её обязательно нужно выпустить к завтрашнему дню, так сказал замполит. А я, как агитатор взвода, являюсь одновременно и редактором этой газеты. Да, ещё сегодня ночью надо пришить ещё один погон на парадную форму и выгладить её, ведь послезавтра, т.е. 4-го декабря, мы будем принимать присягу. В общем, дел хватает.
А теперь, мама, отвечаю на твоё письмо. Ты спрашиваешь, с кем я дружу? Да, у меня есть друг, я тебе, мама, уже писал в предыдущем письме – это Минеев Виктор, из Ростовской области. С Сергеем Кривошеиным мы тоже дружим. В общем, всё нормально, я не один, я с друзьями. Но с Сергеем меньше дружу, потому что он курит, а я нет. Так получается, что в основном-то и общаемся на перекурах: он – с курящими, а я – с не курящими. А Витёк не курит. Ну, а вообще-то, есть много хороших ребят, и мы ещё сдружимся.
Кормят нормально. Например, сегодня вечером была картошка пюре, рыба какая-то солёная, вроде селёдки, и чай с мягким белым хлебом. На обед был борщ, правда, не очень хороший, а вот на второе – плов, и вполне приличный, а на третье – кисель с белым хлебом. В общем, голодным не бываю.
Деньги немецкие уже получил. Был в магазине и ел конфеты, пирожное, пил молоко, я уже писал об этом. Денег ещё осталось много, 10 марок 26 пфеннигов. В магазин нас не водят, а самих не пускают. Так что был там пока только два раза. Но ничего, может быть завтра или послезавтра ещё сходим.
Ну вот пока и всё. Пора начинать писать газету, а то уже 24.00, скоро меня сменят, и надо будет идти немного поспать.
Следующее письмо вам напишу после принятия присяги.

13 декабря. 56-й день службы, скоро будет уже 2 месяца, как служу, а останется всего –  22. Достали меня уже эти газеты, абсолютно нет свободного времени: то боевой листок выпускаю с ребятами, то газету «Цифры, события, факты», то фотогазету. В общем, личного времени даже на то, чтобы написать вам письмо, совсем нет. Вот и сейчас меня взял с занятий замполит роты для того, чтобы закончить оформление и редактирование фотогазеты. Меня замполит роты назначил, вдобавок к агитаторской должности, главным редактором всех выпускаемых в роте газет и боевых листков. Так что, времени свободного очень мало. Даже в воскресенье не было свободного времени.
С субботы на воскресенье был в наряде, дневальным по штабу дивизии. Служба идёт полным ходом, дни летят незаметно и это очень хорошо. Скоро весна, а там и осень, потом ещё одна весна и домой уже будет собираться пора.
Теперь, как и обещал, расскажу коротко о дне принятия присяги. Как и планировалось, приняли мы её в воскресенье 4 декабря. Подъём в этот день, как и положено в воскресный день в армии, был произведён в 7 утра. После завтрака нам выдали белые парадные ремни и автоматы. Затем строем мы отправились на небольшой плац между спортивной площадкой и нашей казармой, где мы, как говорится, перед лицом своих товарищей и приняли присягу на верность Родине.
Затем с принятия присяги нас поздравили наши командиры и, что было неожиданно, но очень приятно, представители женского совета нашей части (в его состав входят жёны офицеров и прапорщиков нашего подразделения). Женщины вручили нам большой торт и корзинку с живыми цветами. Торт мы, естественно, с удовольствием съели за праздничным обеденным столом, а цветы разместили в ленинской комнате роты. Вот так торжественно и в тоже время довольно буднично и прошёл день принятия присяги. 
Погода у нас стоит плохая: морозов нет, идёт дождь, ночью – 0 градусов, может быть 2 градуса мороза, а днём, как правило, +4, +5. Кормят хорошо. Короче, всё нормально. Не волнуйтесь за меня, лучше берегите своё здоровье. Деньги у меня кончились, но это не беда, числа 16-го должны опять выдать денежное довольствие. За этот месяц, так как я не курю, получил полторы пачки сахара, его, правда, я тоже уже съел, сегодня прикончил.
Пишу вам письмо чёрной пастой, так как экономлю синюю, она у немцев дорогая, стоит 65 пфеннигов, да и та – короткая, а конверты можно подписывать только синей пастой. Мама, вышлите мне с письмом один стержень с синей пастой для шариковой авторучки, только больше не кладите, а то – вскроют. Если будет ещё нужна синяя паста, я тогда напишу, пока же у меня ещё есть два стержня с синей пастой.

17 декабря, 60-й день службы. Служба идёт нормально, кормят хорошо, в общем, особых новостей нет. Учёба по освоению воинской специальности тоже идёт хорошо. Так что, вы там не переживайте. Всё будет нормально, ведь отслужил уже 2 месяца, отслужу и остальные –  22.
Мама, ты спрашиваешь, не присылать ли мне деньги? Присылать мне их, конечно же, не надо. Здесь я обменять их нигде не смогу. Если бы я служил в таких городах как Дрезден, Лейпциг или Берлин, да ещё и имел бы свободный выход в город, то тогда бы, может быть, я и смог бы их обменять. Вот если я приеду домой в отпуск, то, возвращаясь, я буду иметь право обменять 30 рублей на немецкие марки и получить в результате этого обмена где-то порядка 90 марок. С Нового года солдаты, служащие в Германии, будут получать уже не 15 марок, а  25. Так что, жить здесь будем ещё лучше.
Двадцатого декабря получим денежное пособие – по 15 марок и пойдём в магазин. Надо посмотреть, привезли ли Новогодние открытки. Если открытки не привезли, то опять придётся поздравлять вас через письмо простыми синими строчками. До сих пор я не могу никак узнать адрес радиопередачи «Полевая Почта», а мне так хочется поздравить вас с «Серебряной свадьбой» через эту передачу. Но, по-видимому, ничего не выйдет, уж слишком сильно отрезаны мы от вашего мира.
Мама, ты спрашиваешь, жалею ли я, что бросил военное училище? Я уже писал, кажется, что не жалею и что здесь я ещё раз убедился в правильности своего решения. Да, есть ещё одна небольшая новость: меня назначили посыльным. Это значит, что если кого-то из офицеров надо будет срочно вызвать в часть, а у него нет телефона, то мне дают пропуск и я самостоятельно иду в город к нужному офицеру домой и зову его. Пока, правда, ещё ни разу не приходилось выполнять такие поручения.
В этой части, в которой я служу, мне нравится, и я бы хотел, конечно, остаться здесь, но, говорят, что здесь оставят всего человек 5-6. Дисциплина у нас не очень строгая, авиация есть авиация. В авиации никогда не было строгой дисциплины. Замполит у нас неплохой. Обещает, что после Новогодних праздников повезёт нас в город Дрезден – в картинную галерею. Дрезденская картинная галерея – это выставка картин великих художников. Хочется, конечно, съездить туда. Будем надеяться, что замполит выполнит своё обещание.
Вот, пожалуй, пока и все новости. Дни идут похожие друг на друга, как две капли воды. И я не жалею, что они так проходят, пусть идут как можно быстрее. Честно говоря, мне хотелось бы остаться в учебке на должности замкомвзвода. Это очень неплохая сержантская должность. Есть и ещё одна, правда, не очень хорошая новость. Говорят, что теперь, когда солдат едет в отпуск, дома он может быть только ровно 10 дней. И это не зависит от того, едет ли он поездом или летит самолётом. Если солдат едет в отпуск поездом, то ему ещё даётся 4 дня на дорогу туда и обратно, а если летит самолётом – то 2 дня. Точное количество дней, выделяемых на дорогу, я, правда, не знаю, и потому пишу приблизительно. Говорят, что такое положение об отпуске определено новым приказом Министра Обороны Устинова. Словом, весь отпуск военнослужащих теперь будут рассчитывать до дня. Теперь получается, что если раньше тебе прибавляли к отпуску дни для проезда на поезде, а ты мог лететь самолётом и выиграть тем самым день – другой для отдыха, то теперь такого быть не может. Ну, ничего, 10 дней, так 10 дней.
Погода у нас нормальная. Морозов нет. 14-го декабря было даже +6. Влажность большая. Сегодня, правда, был небольшой морозец, земля покрылась инеем, но к вечеру и иней уже исчез. Погода, в общем, стоит такая, будто здесь идёт не зима, а ранняя весна. Здесь, наверно, и Новый год будем встречать с дождиком и грязью. Ну, вот, пожалуй, и всё, что я хотел написать в этом письме.
Вот теперь, до свидания.
Да, мама, получил в одном из твоих писем конверт, спасибо. Но не надо тратить деньги. Конверты у нас стоят недорого. А если уж ты хочешь выслать мне конверт, то можно выслать конверт без марок, ведь наши письма всё равно отправляются авиапочтой и бесплатно.

22 декабря, 65-й день службы. У меня всё нормально. Служба идёт, а это главное. Кормят хорошо, уже полностью вошёл в режим: наедаюсь, высыпаюсь. Хотя, конечно, солдат всегда не прочь вздремнуть лишний часок. Вчера получил три письма, их переслали из Цербста. Почти все они шли до меня около месяца. Эти письма: одно – от нашего Вити, одно – от Сергея Кучеренко и ещё одно – от Вовы Морозова. Хотел сразу же ответить им, но закончились конверты. Деньги, правда, есть, 20-го мы по 15 марок получили, но вот в магазин нас сержант пока не ведёт. Сегодня, правда, ходили в магазин, но он был закрыт. Хорошо, что ты прислала 2 конверта: один – в прошлом письме и вот в этом – второй. Сейчас напишу письмо и сразу же отправлю его. Правда, письма у нас вынимают по вечерам и письмо уйдёт только завтра вечером.
Я уже писал, что меня назначили посыльным, так вот, 20-го было первое задание. Вечером самостоятельно ходил в город, вызывал двух офицеров в часть. Идёшь по немецкому городу, а впечатление, будто ты в Союзе: то там русская речь, то там, кажется, что здесь больше живёт русских, чем немцев. Была бы возможность, заскочил бы в немецкие магазинчики, но они у них закрываются рано, и когда я шёл по городу, где-то в восьмом часу вечера, они уже все были закрыты. Немцы рано идут на работу, где-то часов в 6-7 утра, и рабочий день, соответственно, заканчивается у них рано – в 15-16 час.
Началась у нас подготовка к встрече Нового года. Сдали по 5 марок. Будем покупать разные лакомства к праздничному столу, готовится и художественная самодеятельность. Новый год будем встречать в казарме всем взводом в 22.00 (у вас в это время как раз будет полночь). По-видимому, где-то с часик посидим за столом, и нас отправят спать. Ну ничего, придётся два Новых года встретить таким не очень привлекательным образом.
Мама, я даже не знаю, что ещё о себе написать. Вроде бы всё, ничего нового нет. Да, учёба идёт нормально. Успехи и прогресс в обучении есть, кажется, из меня получится радиотелеграфист.
Когда получите это письмо, уже будет Новый год или, по крайней мере, последние предновогодние дни. Поэтому в это письмо кладу вам открытку. Нам по одной открытке достал наш сержант. Сами мы нигде их купить не смогли. Правда, открытка не очень красивая, но лучше такая, чем никакая. Кстати, на открытке что-то написано на немецком языке, что именно, я так и не разобрал. Но ты же у нас, мамочка, знаешь немецкий и прочтёшь то, что там написано. Надеюсь, что написаны тёплые слова.
Ну вот, пожалуй, и всё о себе. Да, всё время забываю спросить, написал столько писем и всё забываю. Вы не пишите, получили ли вы посылку с моими вещами из Ставрополя. Напишите, получили ли вы фотографии мои.
Пишите, какая у вас погода. У нас не холодно, так, градусов 3-4 мороза, снега вообще нет, наверно, Новый год придётся встречать без снега.
Поздравьте с Новым годом от моего имени тётю Марусю, дядю Мишу, бабушку Полю. Мама, пришли мне их адреса, может быть, будет возможность поздравлять их с праздниками.
Ну, вот и всё. До свидания.

25 декабря, 68-й день службы, воскресенье. Есть свободное время, и я пишу вам письмо. Спасибо за поздравление с наступающим Новым годом.
У меня всё по-прежнему, всё нормально, учёба идёт хорошо. Я уже писал, что вошёл в режим и теперь наедаюсь, так что не волнуйтесь за меня, всё будет нормально. Мы готовимся к встрече Нового года. Собственными силами готовим концерт художественной самодеятельности. Я тоже буду принимать участие в концерте, прочту небольшое стихотворение о Новом годе.
Есть ещё одна новость. С 30-го на 31-е декабря наш взвод заступает в караул. Будем сутки охранять военные объекты нашей части с автоматами, заряженными боевыми патронами. Всё это будет происходить с 19.00 час. 30-го декабря до 19.00 час. 31-го декабря. Ну а затем будем встречать Новый год.
Я решил считать письма, которые мне присылают. Сначала я хотел их хранить, но, по-видимому, такой возможности у меня не будет. Слишком много писем. Я уже получил 18 писем. Пишут мне многие друзья, родственники и знакомые, я даже не успеваю всем своевременно отвечать. Но всегда, без всякой очереди, пишу письма вам с папой.
Это письмо вы, по-видимому, получите уже в Новом 1978 году, поэтому ещё раз поздравляю вас с Новым 1978 годом, желаю вам счастья и крепкого, крепкого здоровья!
Я уже кое-что приготовил к вашему юбилею, который состоится 10 января. Правда, ничего, кроме красивой открыточки, вам не вышлешь. Поэтому я уже купил целый ряд красивых и занимательных открыточек, которые, по-видимому, вышлю вам в следующем письме со своими поздравлениями.
Ну, что ещё написать? Погода у нас нормальная, правда, в нашем русском понимании она, конечно же, далека от нормальной, потому что не морозная, а, значит, вовсе и не новогодняя. Вчера и позавчера, да и сегодня дует тёплый ветер с Атлантического океана. Тепло, как весной, только вот вчера ночью шёл дождик, да и сегодня моросил. Из-за этого, как-то зябко, словом, очень сыро. Новый год, по-видимому, будем встречать без снега. Ну вот, пожалуй, у меня и все новости.
Пишите, как у вас там идут дела. За меня не волнуйтесь, время идёт неумолимо вперёд, и мы скоро будем вместе. Дни пролетают незаметно. Когда весь день занята каждая минута, тогда время всегда идёт быстро. Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы оно шло ещё быстрее.

28 декабря, 71-й день службы. Сегодня вечером произошло замечательное событие, только что получил первое письмо от тебя, папочка. Мама мне уже много писем написала, и в пионерский лагерь писала и сюда уже 7 писем прислала, а вот от тебя, папочка, я получил первое письмо. Я, конечно, понимаю, как ты занят и поэтому мне было очень приятно получить письмо от тебя. И ещё, я помню, как подолгу ты, папочка, не можешь решиться написать письмо. Вернее, не решиться, а просто тебе всё кажется, что ты не всё сказал в письме, что хотел, или как-то не так сказал. Я это помню по тому, как ты как-то писал письмо Вите в Набережные Челны. Письмо-то ты написал, но долго никак не мог его отправить. Вот и письмо, которое ты написал мне ещё 15 декабря, ушло из Багаевки лишь 23-го декабря. Может быть, я что-то истолковал не так, то напиши, что же именно. Ну, а вообще-то, я тоже, если пишу очень важное для себя письмо, очень важному для меня человеку, переписываю его по нескольку раз. Напишу, порву. Потом опять напишу, и всё равно ещё долго ношу его с собой. Ну, в общем, если бы мы были вместе, поговорили бы об этом побольше.
Ну, теперь о себе. Как я уже написал выше, получил от папы письмо, которое шло 5 дней и вот сразу же пишу ответ, пока есть немного свободного времени. Ну, что я могу написать? Служба идёт нормально, дни пролетают незаметно, и пусть пролетают. Новостей особых нет. Несмотря на то, что приближается Новый год, этого мы особенно не ощущаем. Во-первых, погода стоит далеко не предновогодняя: нет ни снега, ни мороза, побрызгивает дождик, тепло. Во-вторых, продолжаются солдатские будни, а ничего праздничного, как вы догадываетесь, в них нет.
Хотя, в общем-то, есть несколько небольших новостей. Нас аттестовали за 1-й месяц учёбы. Успехи у меня, в общем-то, неплохие. По технической подготовке за месяц мне поставили 5- (с минусом, потому что все-таки не всё знал твёрдо, но я подтянусь). По специальности за этот месяц оценку не ставили. А вот по огневой и физической подготовке, наверно, поставят, но, думаю, не пятёрки, так как упражнение по стрельбе из автомата я выполнил лишь на тройку (выбил 19 очков), а на турнике подтянулся лишь 5 раз. Было довольно холодно, да и сил что-то было маловато. Дома я подтягивался по 17 раз, а в военном училище – 10. Ну, ничего, в дальнейшем подтянусь по этим дисциплинам в прямом и переносном смысле. По политической подготовке должно быть всё нормально: конспекты все есть, да и язык у меня, как говорится, подвешен неплохо. Я здесь упомянул военное училище. Так вот, я уже писал и ещё раз пишу, что в Киеве мы с тобой, папа, приняли совершенно правильное решение. Не спорю, офицеры здесь живут шикарно, но всё равно, жизнь у них «собачья». Так что, по-видимому, папочка, я пойду по твоему пути, или, точнее, буду стремиться к этому. Конечно, я всё ещё много раз взвешу, оценю и только тогда приму какое-то окончательное решение.
Да, есть ещё одна новость. Я уже писал, что мы идём в караул. Так вот, меня и ещё двух хороших ребят наш командир определил на пост №1. Он думал, что пост №1 – это охрана знамён части, но потом выяснилось, что мы не будем охранять знамёна, так как этим занимается другое подразделение. Наш же пост №1 – это охрана склада ГСМ (горюче-смазочных материалов).  Так что, в ночь с 30-го на 31-е декабря я буду охранять склады ГСМ. Как видите, здесь ко мне относятся хорошо, вот пост №1 поручили, и если бы это была охрана знамён, то это был бы самый почётный пост. Да и замполит батальона меня уже хорошо знает. Когда встречаемся, он интересуется, как у меня идут дела. Ну, я, конечно, отвечаю, что всё нормально, ведь и на самом деле всё так и есть. Так что, не волнуйтесь за меня, всё будет хорошо.
Ну, вот, пожалуй, и всё. Дни службы уже и не считаю. Подсчитываю их лишь тогда, когда получаю от вас письма и пишу ответ. Все солдаты в своей армейской жизни следуют двум поговоркам:
1. «Масло съели – день прошёл» (один раз в день, на завтрак, здесь дают 20 г. масла).
2. «Яйца съели – нет недели» (один раз в неделю, в воскресенье, на завтрак, здесь дают по два куриных яйца).
Здесь в шутку даже подсчитали, что за всю службу (730 дней) солдат съедает 14 кг 600 г масла и 200 штук куриных яиц.
Всё. До свидания, до скорого, возможно, даже уже в 1978 году, свидания.


























1978 год

НАИБОЛЕЕ ЗНАЧИМЫЕ СОБЫТИЯ В МИРОВОЙ ИСТОРИИ

9 января. В Женеве возобновились переговоры СССР и США об ограничении стратегических вооружений (ОСВ).


2 марта. Стартовал космический корабль Союз-28 с первым международным экипажем лётчика-космонавта СССР А. А. Губарева и космонавта-исследователя гражданина Чехословацкой Социалистической Республики В. Ремека в рамках программы «Интеркосмос».


8 марта. В Никарагуа группа подпольщиков во главе с Норой Асторга захватывает и казнит руководителя спецслужб страны генерала Рейнальдо Переса Вегу.


28 марта. Подписан официальный протокол о сотрудничестве КГБ СССР и МГБ ГДР, который подписали Юрий Владимирович Андропов и Эрих Фриц Эмиль Мильке.


14 апреля. В Тбилиси прошла массовая демонстрация с требованием признания грузинского языка официальным.


20 апреля. Южнокорейский Боинг-707, вторгшийся в воздушное пространство СССР, повреждён советским перехватчиком и совершил вынужденную посадку в районе г. Кемь.


27 апреля. Совершён военный переворот в Афганистане («Апрельская революция»). От власти отстранён Мухаммед Дауда. К власти приходит Нур Мухаммед Тараки и Народно-демократическая партия Афганистана. Провозглашена Демократическая Республика Афганистан.


19 мая. В Заире повстанцы Фронта национального освобождения Конго захватывают крупный железнодорожный узел Колвези и город Лумумбаши в провинции Шаба. Против них брошены воздушно-десантные части Франции и Бельгии.


26 мая. В Кампучии против режима Пол Пота восстают две дивизии. Восстание подавлено через несколько дней. В стране официально введены законы военного времени.


9 июня. Министерство иностранных дел Китайской Народной Республики заявило о прекращении содействия в строительстве ряда объектов в Социалистической Республике Вьетнам.


13 июня. Израиль завершил вывод своих войск из Ливана, передав южную часть страны под контроль первохристианских сил.


3 июля. Китайская Народная Республика объявляет о прекращении всей экономической и технической помощи Социалистической Республике Вьетнам и об отзыве всех работавших там китайских специалистов.


9 августа. В СССР произведён ядерный взрыв «Кратон-4» мощностью 22 килотонны.


22 августа. В Никарагуа боевые группы сандинистов во главе с Эденом Пасторой, Уго Торресом Хименесом и Дорой Марией Тельес захватывают здание парламента в Манагуа (Операция «Свинарник») с 500 заложниками (в том числе 50 депутатов, министр внутренних дел и пр.) Через два дня все их требования удовлетворены.


24 августа. В СССР произведён ядерный взрыв «Кратон-3» мощностью 19 килотонн.


26 августа. В СССР на космическом корабле Союз-31 стартует третий международный экипаж: В. Ф. Быковский и гражданин ГДР Зигмунд Йен.


8 октября. В СССР произведён ядерный взрыв «Вятка» мощностью 15 килотонн.


16 октября. Папой Римским избран польский кардинал Кароль Войтыла, который взял себе имя Иоанн Павел II.


1 декабря. Принят закон «О гражданстве СССР».


5 декабря. В Москве подписан Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве между СССР и Демократической Республикой Афганистан.


15 декабря. В Пекине и Вашингтоне опубликовано совместное коммюнике о восстановлении дипломатических отношений между КНР и США.


25 декабря. После многочисленных пограничных инцидентов в Камбоджу (Кампучию) вторглись вьетнамские войска.


1978 год.


ГДР, г. Гроссенхайн (Grossenhain), ГСВГ, п.п. 79750 – «А»

4 января. Начал писать это письмо ещё 30-го декабря в караульном помещении, а вот продолжаю его только сегодня вечером. Сегодня 4 января 1978 года, 78-й день службы. С 30-го на 31-е декабря, как я вам уже писал, заступили в караул. Сначала казалось, что будет много свободного времени, я даже начал писать вам письмо, но потом замотался, закрутился и некогда было за сутки не то что писать, даже толком отдохнуть.
  31-го декабря в начале девятого вечера пришли из караула, переоделись в парадку, сходили в столовую, поели там традиционный солдатский ужин и пришли в роту, где для нас были накрыты праздничные столы, стояла нарядная ёлочка, висели на стенах разноцветные весёлые картинки. На столе на каждого человека было по две бутылки немецкого лимонада, по пачке печенья, по одной шоколадной вафле и по пачке сладкого арахиса. На первый взгляд, кажется, что этого мало, но могу сказать, что насколько я обжора, и то наелся до отвала, даже сладкий пирог не ел. Да, было ещё по два яблока. Всего было, правда, с избытком, и я съел где-то штуки четыре яблока, две вафли в шоколаде и две пачки сладкого арахиса. В общем наелся до отвала.
Встреча Нового Года, в общем-то, прошла не плохо, но и не особенно весело.  Были разные игры, викторины. В одной из игр я выиграл зеркальце. 30-го декабря мне и ещё одному парнишке перед строем командир роты объявил благодарность за отличную учёбу и отличное несение службы. Кстати, об учёбе. По итогам учёбы за месяц нас аттестовали, и в результате всего три человека закончили месяц учёбы на «отлично», среди этих трёх оказался и я. Правда, у меня есть одна «четвёрка» - по физкультуре, подтянулся на турнике всего пять раз, а на «отлично» нужно было подтянуться десять раз. Подтягивались, правда, на улице, на холоде, ну ничего, исправлюсь.

…5 января. Так получилось, что письмо 4-го января опять не дописал, пришёл замполит и до самого отбоя читал нам политинформацию. Дописываю письмо 5-го января. Сейчас 23.15, но я не сплю, так как заступил в наряд, да ещё не в простой наряд: я теперь уже не дневальный по роте, а дежурный по роте. Дежурный по роте, сказано в воинском уставе, назначается из числа сержантов и, как исключение, из числа ефрейторов. Ну, а ефрейтор – это наиболее подготовленный из солдат. Так вот, теперь где-то пять – шесть человек из нашего взвода будут ходить в наряд дежурными по роте и это – уже большая ответственность.
Ну, что ещё? Караул прошёл нормально. Стояли с автоматами, заряженными боевыми патронами. Страха особого не испытывал. В общем, всё нормально: простоял в карауле без замечаний. Наш замполит сказал, что на днях должны объявить ещё одну благодарность нескольким ребятам, в том числе и мне.
Замполит у нас, в общем-то, не плохой, но вот в политике он не очень-то разбирается и потому часто сбивается, и заикается, когда рассказывает о различных политических событиях во время проведения политинформаций. Меня он считает своей «правой рукой», во все политико-организационные вопросы меня суёт, но я не обижаюсь, ведь мне всегда нравилась политическая работа.
Мама, ты пишешь в письме, что волнуешься за меня, так как я являюсь посыльным. Так вот, теперь не волнуйся, я уже не посыльный, а только дублёр посыльного, а это значит, что если, например, посыльный заболеет, то лишь тогда я буду выполнять его обязанности. Настоящих посыльных у нас два и дублёра – тоже два, так что я даже и не знаю, придётся ли мне вообще когда-нибудь исполнять обязанности посыльного. А в том случае, о котором я вам писал, я ходил в город посыльным, потому что у нас ещё не было назначенных посыльных, словом, тогда был ещё бардак. В общем, не волнуйтесь, всё будет нормально.
Сегодня отправил в Москву, на радиостанцию «Юность», в программу «Полевая почта» письмо. Заказал для вас, дорогие мои мамочка и папочка, песню.
Мама, получил от вас два стержня, дошли вполне нормально, а пишу я чёрной пастой просто так, дописываю её. Стержней мне теперь хватит где-то месяца на два. Будут ещё нужны – я напишу, а пока больше не высылайте.
Да, вернёмся к встрече Нового года. В общем, встретили Новый 1978 год, а 1-го января у нас был выходной и в столовой в обед опять были накрыты праздничные столы: по бутылке лимонада, по пачке печенья, по два яблока. Вечером смотрели русскую программу по телевизору и нам ещё раз (и это всё на те же 5 марок, которые мы сдавали) накрывали столы в роте: опять по две бутылки лимонада, по одной вафле в шоколаде, по два яблока и по пачке конфеток «Малинка». Конфетки «Малинка» очень вкусные. Они сделаны в форме ягодок малины, величиной чуть больше конфетки «Горошек», а внутри у них малиновый сок. В общем, вкуснятина!  Первого января ходили ещё и в гарнизонный клуб, в кино. Был, правда, в этот день и небольшой «сюрпризик» – фрицы преподнесли: пригнали вагон угля. У них уголь не такой, как у нас, а какой-то лёгкий, спрессованный в брикеты эллипсовидной формы, на которых написано «Record». Так вот, уголь надо было срочно разгрузить, ну нас на его разгрузку и послали. Мы всем взводом навалились и где-то за два часа вагон угля и разгрузили. Это было утром, где-то с 10.00 до 12.00 часов, и настроение у нас от этого не испортилось, а, наоборот, поднялось: с удовольствием поработали на свежем воздухе с шутками да прибаутками.
В общем, Новогодний праздник пролетел быстро и вот уже 5 дней после него прошло. Погода на Новый год была плохой: дул сильный ветер, была плюсовая температура, и шёл то дождик, то мокрый снег. И вот лишь только сегодня чувствуется, что сейчас не осень или весна, а зима: выпал небольшой снежок, придавил морозец, где-то около 8-10 градусов ниже нуля. Насчёт температуры воздуха, правда, пишу наугад, так как точно её не знаю.
Да, ещё одно: очень было приятно, когда пришёл из караула 31-го декабря в роту, а там мне вручили целую пачку писем: от тебя, мамочка, два письма (одно из них со стержнем), от Коли Николаева с Новогодней открыткой (молодец, он единственный из ребят, кто меня поздравил), ещё одно письмо от Ларисы Левченко (небольшое) и, самое удивительное, письмо из Ростова от Лены Шевцовой (помнишь, подружка Лены Фабрицкой, такая маленькая, пухленькая). Так вот она пишет, что ты там, в Ростове, пожаловалась, что мне тут грустно, что я скучаю. Это, конечно, всё есть, но не в таких же тёмных тонах, что она в письме меня успокаивает, что 2 года – это, мол, ерунда. Я и сам знаю, что ерунда, но ерунда особая, с заковырками. Так вот, она хочет со мной переписываться. Ну, я, наверное, попереписываюсь. Адресатов у меня, правда, многовато: от 14 человек уже получал письма. А всего я получил уже 25 писем, а от тебя, мамочка, больше всех – 10. Письма у меня пока все хранятся, но, по-видимому, их придётся сжечь, ведь солдат должен иметь как можно меньше  личных вещей. Я их, наверное, сегодня ещё раз прочту и уничтожу. Жалко, конечно, но ничего не поделаешь, буду ждать новых писем.

10 января. Получил вчера вечером от вас письмо, а вот сейчас, во время послеобеденного отдыха (30 мин.), пишу вам ответ. Сегодня 10-е января 1978 года, день вашей, папочка и мамочка, серебряной свадьбы. Конечно, жаль, что не могу поздравить вас  лично, но что мог сделать, я сделал: написал на радио, заказал вам  песню в программе «Полевая почта» (я заказал на 16 января, так что слушайте), отправил вам поздравительные открыточки.
Сегодня, как я уже написал выше, 10 января, вторник, 84-й день службы. Весь день в голове крутится песня «Серебряная свадьба».
У меня всё нормально: служба и учёба идут своим чередом. Мама, я хочу тебя немного поругать: разве можно так за меня переживать, ведь я уже не маленький, да и нахожусь я не в преступной банде, а в армии, где дисциплина и порядок на первом месте. А как ты знаешь, порядок я  люблю, а к дисциплине – привык. Так что не переживай там, не волнуйся, всё будет нормально. Ты ещё переживаешь, что меня назначили посыльным. Я уже написал в предыдущем письме, что я не посыльный, а только дублёр посыльного. А вот вчера, когда надо было заменить посыльного, он был в наряде, хотели послать меня за офицером в город, но командир взвода сказал, что Левченко совсем уже «задёргали»: он и агитатор, он и редактор, и на собраниях ему выступать, и самодеятельность готовить, так что освободить его надо хотя бы от должности посыльного. И приказал назначить нового посыльного, а меня освободить от этого, ведь у меня и ещё обязанности добавились: я и ещё трое ребят из нашего взвода, ходим теперь в наряд не дневальными, а дежурными по роте. Это, если можно так сказать, повышение по службе. На целые сутки мы, дежурные по роте, становимся хозяевами роты: у нас хранятся ключи от комнаты с автоматами и боеприпасами, на целые сутки нам подчиняются два человека – дневальные. В общем, в Уставе сказано, что дежурный по роте назначается из сержантов и, как исключение, из ефрейторов. А ефрейтор – это старший солдат. Нам объяснили, что так как у нас нет сержантов и нет ефрейторов, то дежурными по роте будут ходить наиболее подготовленные из солдат. Выходит так, что меня считают неплохим солдатом, и это, конечно, приятно.
Ты спрашиваешь, мама, откуда мой друг – Минеев Витя? Он из Белокалитвинского района, из хутора Нижняя Поповка. В общем, простой деревенский парень. Мы по-прежнему с ним дружим, ведь вдвоём легче преодолевать трудности, которые иногда возникают. Учёба идёт нормально. Осталось учиться где-то 2,5 месяца, а потом, наверно, куда-нибудь перебросят, хотя могут оставить и здесь. Конечно, я бы хотел остаться на месте, уже привык, да здесь и неплохо.
У нас тоже тепло и тоже идут дожди. Правда, сегодня светило солнышко и даже казалось, что вот-вот распустятся почки на деревьях. В общем, не чувствуется, что сейчас зима. 
Мама, высылаю вам справку, по которой, говорят, вам должны снизить налог и прочие разные должны быть даны льготы, как семье военнослужащего. Но, по-видимому, не стоит ходить куда-то и носить эту справку, ведь вы же живёте в достатке и, наверно, будет неудобно как-то. А вообще-то, сами решайте, что с ней делать. Она немного припачкана, я её упустил  на улице, но вы её почистите, и она будет прилично выглядеть.
Вроде бы уже обо всём написал. В общем, заканчиваю письмо. Ты, мамочка, не плачь и не переживай за меня, береги здоровье, всё будет нормально. Моим подарком ко дню вашей серебряной свадьбы и ко дню твоего, мамочка, рождения, будет моя отличная служба. Ещё раз прошу вас: не переживайте за меня. В том, что я служу в армии – не горе, а мне даже кажется, что это вполне нормально. Говорят, что служба в армии  многому учит, о многом заставляется задуматься. Впереди ещё 21 месяц службы и, возможно, в моём характере что-то изменится, но, признаюсь, пока, как мне кажется, он ни капельки не изменился. Каким я был, таким я и остаюсь.
Адресатов у меня хватает, всё своё свободное время трачу на письма, некогда даже в газету глянуть или в учебник. Я здесь раздобыл химию, биологию, физику (все за 7-8 классы). Думаю, если будет время, может быть что и подучу.
В военное училище поступать не собираюсь, но вы аттестат мой на всякий случай приготовьте. Возможно, если это не повредит моей службе, всё-таки приеду поступать в НВВККУС (Новочеркасское высшее военное командное Краснознамённое училище связи. Авт.). Но поступать, конечно, в кавычках. Просто будет возможность месяц вспомнить знания по физике и математике. В июне у нас здесь должны быть сборы для солдат, поступающих в военные училища, а затем ещё почти месяц, в июле, могу оказаться и около дома, а, возможно, на день – другой и домой заскочу. Словом, ещё взвешу все «за» и «против».

14 января, 88 день службы. С 13-го на 14-е января, уже в третий раз, заступил в наряд дежурным по роте. Есть свободное время, и я пишу вам письмо. Дела, а вернее служба и учёба, идут по-прежнему нормально. Вчера была контрольная работа по приёму на слух знаков радиотелеграфной азбуки (азбуки Морзе). Я не сделал ни одной ошибки и мне командир взвода объявил благодарность, на что я ответил: «Служу Советскому Союзу!». Ну что ещё? Наедаюсь, высыпаюсь. В общем, в ритм солдатской жизни вошёл полностью. Как ни как, а 88 дней службы уже за плечами. Через 72 дня будет уже полгода службы (если считать от 26 сентября до 26 марта – это дни выхода приказов Министра обороны о новых призывах и демобилизации).
Погода у нас стоит нормальная. Нормальная, правда, не в том смысле, что нормальная зимняя, а по-существу – весенняя. Пока ни дождя, ни снега нет. Температура плюсовая. Даже птички иногда поют. В общем, не мёрзнем. Деньги уже закончились, но числа 16-го – 20-го должны выдать денежное довольствие. Да ещё и не по 15 марок, как раньше, а по 25, ведь для солдат, служащих в ГСВГ, повысили денежное довольствие. В общем, жить можно, постараюсь даже, если получится, марок 10 в месяц оставлять к дембелю. Конечно, ещё рано думать о дембеле, но всё же. Сегодня решил ещё раз перечитать все письма, которые мне прислали вы, да и многие другие ребята и знакомые, и сжечь их. Ведь хранить письма особенно негде, да и нет смысла. За два года их придёт столько, что и  в самый большой чемодан они не поместятся. Мне пришло уже 34 письма от 16 адресатов. Всё своё свободное время трачу на ответы на эти письма, но это не в тягость, а в радость.
Мама, ты зря ругаешь Митю Козобродова. Он мне пишет. Конечно, не так часто, как ты, но пишет. Не так давно и Ира Павлова прислала письмо, агитирует меня поступать в Новочеркасское военное училище связи. Но это отпадает сразу, я никогда не буду военным человеком. Я часто вспоминаю тот день в Киеве, когда мы с папой решили, что возвращаться в училище не стоит, и это было единственно верное решение. Здесь у нас есть один командир взвода, который рассказывал, что у него есть сосед, офицер ПВО (противовоздушной обороны), так вот жена этого офицера говорила ему, что мужа дома почти не бывает: он всё время в лесах, в разъездах. Они с ракетными установками всё время передвигаются с места на место, чтобы их местонахождение не засёк противник. Постоянно находятся в боевой готовности. Офицерам некогда и дома побыть, как следует. То же самое было бы и со мной, ведь я поступил в Рижское военно-политическое училище ракетных войск на подобный же факультет. Вы можете спросить, о чём же я раньше думал? А кто его знает, о чём я думал? На то она и жизнь, чтобы ошибаться, а потом исправляться.
Ну, что ещё? По-прежнему думаю поступать в ДонСХИ (Донской сельскохозяйственный институт. Авт.). Насчёт вступления в партию я, конечно, тоже думаю. Было бы хорошо вступить здесь в партию, но это может произойти только в том случае, если меня оставят служить в учебке. Ведь, чтобы стать кандидатом в члены партии, вернее, чтобы получить рекомендации для вступления в партию, необходимо не менее года служить или работать на одном месте. Так что, поживём – увидим.
Как прошло Рождество –  не заметил, прозевал, не отметил в памяти 7-е января. А вот то, что сегодня 14-е января, первый день Старого Нового года (по старому стилю), я помню. И то, что через два дня, 16-го января, твой, мамочка, День рождения, я тоже, конечно, помню. Напишите мне, как отметили твой, мамочка, день рождения. Лично я обязательно 16-го января утром и вечером (соответственно, на завтраке и на ужине), выпью, мамочка, за твоё здоровье чайку, а в обед – киселька.   
    Каких только профессий в армии ни освоишь, наверное, все перепробуешь. Приеду, подсчитаю, кем я только не был в армии. Вот, кстати, не так давно одному подполковнику наш  взвод квартирку отремонтировал, лично я, например, выкрасил одно окно.

18 января, 92-й день службы. Ровно три месяца назад вы провожали меня в армию. У меня по-прежнему всё нормально. Как вы, наверно, заметили, служба и время не стоят на месте, как-никак, а три месяца службы позади, и осталось служить всего 21 месяц. В режиме чувствую себя нормально: наедаюсь, высыпаюсь. Кормят нас хорошо. Хлеб всегда свежий и вкусный. Учёба тоже идёт отлично. Стараюсь выполнять взятые на себя социалистические обязательства. По-прежнему, когда приходит по графику время идти в наряд, хожу в него дежурным по роте. Вот завтра, 19-го, заступаю в наряд дежурным по роте уже в четвёртый раз за январь. Как я и обещал, выпил, мамочка, за твоё здоровье 16-го января. Выпил, конечно, не горячительного напитка, а простого чая.
Ну, какие есть ещё новости? Замполит по-прежнему обещает, на этот раз уже в это воскресенье, 22-го января, свозить наш взвод в Дрезден, посмотреть Дрезденскую картинную галерею. Говорит, что разрешение уже получил, теперь, мол, дело осталось только за получением автобуса. Если дадут автобус, то поедем 22-го, а если не дадут, то будем ждать, пока его всё же дадут. В общем, всё обещает, но что-то уже не очень-то в его обещания верится.
Сегодня получили денежное довольствие. Теперь мы богатые, получаем по 25 марок. Это чуть ли не сержантское жалование, которое было у них раньше, до 1-го января 1978 года, когда они  получали по 30 марок. Но сейчас сержанты, конечно же, получают значительно больше. Есть и ещё одна новость насчёт финансов. Если раньше за классность деньги шли солдатам на сберегательную книжку, то теперь их будут выплачивать вместе с жалованием. Правда, лично мне получение этой надбавки «грозит» лишь где-то месяцев через девять, когда я смогу получить 2-й класс, так как за 3-й класс ничего не платят. За 2-й же класс платят 8 марок, а за 1-й – 16 марок. Так что к концу службы можно будет получать приличные деньги. Простой рядовой с 1-м классом будет получать 25+16=41 марку.   Ну, а если состоять еще и на какой-то должности, и того больше. Наш сержант, замкомвзвода, например, получает 68 марок. И это приличная сумма. Хочется с этой получки сэкономить марок 10 (на  дембель), но не знаю, получится  ли, и не рановато ли собираюсь на дембель. В общем, посмотрю по обстановке.
Погода у нас хорошая, но, конечно, не зимняя. Тепло, где-то плюс 4-5 градусов, это, конечно, приблизительно. Дождей уже давно нет, но и солнышко не появляется. Весь день пасмурно. Порой даже нельзя определить, утро сейчас или полдень, или вечер, весь день небо одного цвета – серое. Трава зелёная. В общем, такое ощущение, что сейчас не зима, а ранняя  весна или поздняя осень.

27 января. Вчера вечером заступил в наряд дежурным по роте. Сейчас все ребята на занятиях, а я и ещё два дневальных находимся в казарме. Сегодня 27 января 1978 года, 101-й день службы. Вчера у меня, да и у всех ребят, кто призывался 19-го октября 1977 года, был своеобразный юбилей – 100 дней службы и 20 месяцев до приказа о нашей демобилизации, он выйдет 26-го сентября 1979 года. Так что, как легко заметить, время бежит, служба идёт, а не топчется на месте. В учебке осталось учиться совсем немного: февраль и март ещё поучимся, затем 14 дней стажировки и где-то числа 14-го апреля разбросают нас всех по боевым ротам.
У меня всё по-прежнему нормально. Учимся, стараемся как можно лучше овладеть своей военной специальностью. Скоро будет проведена аттестация по итогам месяца учёбы. О её результатах напишу в следующем письме.
Эта неделя у нас немного необычная: мы почти всю неделю не учимся. Дело в том, что у нас в батальоне связи объявлена боевая тревога (учебная), и строевые роты заступили  на боевые дежурства и наряды. А мы,  курсанты  учебной роты, подменяем их в нарядах в столовой, в кочегарке и в штабах. Вот и я с 24-го на 25-е января был в наряде на кухне. В наряде на кухне нетяжело, да ещё и ешь там  всё приготовленное по-домашнему (ну, конечно, далеко не так, как ты, мамочка, готовишь). Заступили мы в наряд  на кухню вечером. На ужин ели жареную картошку и пили чай с маслом. На завтрак ели всё то же самое, что и все роты – кашу гречневую, но у нас было не по одному, а по два кусочка масла (в одном кусочке масла – 20 г.). Потом где-то часов в 10-11, повариха поджарила  нам картошки с мясом, и мы ещё поели. Затем был обед, и мы опять ели то же самое, что и все роты: рис с мясом (плов) и пили кисель. Вечером мы ели пюре и пили чай с маслом (хотя ротам масло дают только один раз в сутки – по утрам). В общем, целые сутки  пировали, наедались до отвала. Да и вообще, начиная с 19-го января, как мы получили денежное  довольствие, у нас прямо пиры здесь идут. Сначала  в столовой своевременно и досыта поешь, а потом ещё и в чайную заскочишь, молочка выпьешь с пирожным и конфет наберёшь. Вот так, целый день, что-нибудь постоянно и жуёшь. В общем, всё нормально, наедаюсь всегда и голодный не бываю. Так что, мамочка, не волнуйся там за меня. У меня всё нормально, никто не обижает меня и надо мной не издевается, как вы там думаете.
Ты, мамочка, пишешь, что очень плохо, что я в институте не учусь, и что годы мои проходят впустую. Так вот, я протестую против этих высказываний! Годы мои проходят не впустую, а, напротив, – с огромной  пользой! И в армии  я сейчас не потому, как  ты, мама, пишешь, что «надо же кому-то служить», а потому, что я  выполняю свой конституционный долг перед Родиной. Безусловно, если бы я окончил институт и каким-то образом смог бы улизнуть от службы в армии, я бы, конечно, и не вспомнил бы об этом  конституционном долге. Но сейчас, когда я служу в армии и честно выполняю свой долг перед Родиной, мне представляется, что тот человек, который не служил в армии, всё-таки является своего рода «должником» перед своей страной. Да и вообще, я считаю, что тот человек, который не умел или хотя бы не пробовал подчиняться, тот никогда не сможет стать хорошим и справедливым руководителем. А что до того, что я пока не учусь в институте, так это дело наживное, успею ещё получить высшее образование. А от тех, кто сейчас учится в сельхозинституте на первом курсе, я и вовсе далеко не отстану. Ведь после окончания сельхозинститута ребят призывают служить в армию на один год, а скоро, может быть, будут призывать и на полтора года. Так что, «потеряно» у меня не так уж и много, тем более, что я, безусловно, за эти годы  кое-что важное и приобрету. И вовсе я не «крайний» из ребят, а – передовой. Ты, мамочка, извини  меня, конечно, за критику, ну ты же не можешь не согласиться со мной. И не плачь там, не переживай за меня. Когда же ты с кем-то говоришь обо мне, не произноси виновато, что, мол, мой-то сын в армии, а гордо заяви: мой сын Сергей служит в армии, защищает и охраняет  мир не только своей Родины, но и всех социалистических стран Варшавского договора. Ведь это очень почётно, что я служу не где-нибудь во внутренних округах Союза, а на самой что ни на есть передовой – в Военно-Воздушных Силах Группы Советских Войск в Германии. Носы же утереть некоторым зазнавшимся сверстникам я ещё успею. Для того же, чтобы не прослыть обыкновенным «яколкой», просто обещаю вам, что приложу все свои силы, чтобы не опозорить честь семьи и оправдать ваши возлагаемые на меня надежды.
Жаль, конечно, что мою просьбу радиопередача «Полевая почта» так и не выполнила. Виновата в этом, по-видимому, не эта радиопередача, а, скорее всего, почта и я сам. Я, наверное, не совсем точный адрес указал на конверте, и лежит теперь моё письмо на каком-нибудь почтамте без толку. Ну, ничего, в следующий раз перед отправкой письма надо будет точнее узнать адрес «Полевой почты». А заказывал я вам песню, которая, я знаю, вам с папой очень нравится. Название этой песни, правда, я точно не знаю, но помню пару строчек из неё, которые я вам сейчас напишу и ты, мамочка, её сразу же вспомнишь:
«Я тебя немножечко ревную
К книгам, совещаньям и друзьям…»
Вот и всё, что я помню. Но в письме на радио я подробно описал  эту песню, и они обязательно должны были её передать.

29 января, 103-й день службы, воскресенье. Сегодня встали в 7.00 утра, позавтракали, потом убрали территорию, закреплённую за нашей ротой, и сейчас, до обеда остаётся ещё час и я пишу вам письмо. После обеда к 15.00 идём в гарнизонный клуб смотреть фильм. После просмотра фильма в клубе будем смотреть ещё один фильм на русской  программе по телевизору.
Учёба идёт нормально. За учебный месяц результаты ещё не объявляли, но у меня должны быть все пятёрки. Насчёт редакторской работы, тоже всё нормально. Сейчас выпускаем газету, посвящённую юбилею – 60-летию ВС СССР. Деньги у меня есть. Купил конфет, сегодня в киноклубе пожую. Вчера  ходили  в чайную. Пил молоко, ел пирожное, пряники, арахис сладкий, печенье, ватрушки. Наелся до отвала, ещё и в кино жевал. В субботу вечером тоже ходили в клуб смотреть кино.
Жаль, что «Полевая почта» вас не поздравила. Ну, по-видимому, не она виновата, а просто я  неточный адрес написал, вот письмо где-то и потерялось. Капусту в борще я не ем, но всегда наедаюсь. Тем более, что нам чаще варят супы, чем борщи. Насчёт шоколадных конфет, их здесь хватает, но они очень дорогие, а карамельные – подешевле, да они и вкуснее, поэтому шоколадных конфет и не хочется.
Мама, ты  тут пишешь насчёт Лены Шевцовой. Не волнуйся. Никто мне голову не вскружит и после армии у меня будет только одна  цель – учёба в институте.
Погода у нас по-прежнему далеко не зимняя. Тепло. Всё время пасмурно. Изредка моросит дождик. Словно сейчас не зима, а весна или осень.
Мама, я высылаю вам три переводки. Одну, на которой стоит сзади буква «Л», отдай Ларисе Левченко. Пусть будет её подарочек в благодарность за присланное мне письмо. Пусть переведёт её на портфель или обложку дневника. Уже давно написал письмо Вове Левченко, а ответа что-то, пока, нет. Остальные две переводки отложи куда-нибудь, чтобы они не потерялись. Я приеду, они мне ещё пригодятся. Теперь, когда здесь будут появляться симпатичные переводки, буду пересылать их вам. Они недорогие. Одна штука стоит 15 пфеннигов.
Ну вот, пожалуй, и всё, что хотел  вам написать. Пишите больше о своей жизни, о жизни Багаевки.
 
3 февраля. Сейчас обеденный получасовой перерыв и я пишу вам письмо. Ничего особенного в моей учёбе и службе не произошло. Идут обычные будни военной учёбы и службы. Здесь, в учебке, мне осталось быть совсем немного, где-то месяца два. Говорят, что 20-го марта будут выпускные экзамены, а после экзаменов ещё с недельку – другую побудем в учебке, а затем нас разбросают по всей Германии. Ты, мамочка, пишешь, что вы с папой никак не разберётесь, что означает ГСВГ. Эта аббревиатура расшифровывается так – Группа Советских Войск в Германии.
В военное училище я не думаю поступать ни в этом году, ни через два года, ни вообще когда-нибудь. Так что об этом даже и не думайте. Во втором письме ты, мамочка, пишешь, что Сергея Кучеренко видела. Не завидую я ему. Я рад, что бросил военное училище, ибо мне хочется иметь настоящую, серьёзную профессию, а профессия политрука в армии – это не серьёзная профессия – это лишь сплошной формализм.
В Дрезден мы так и не съездили, по-видимому, и не поедем. Ну, ничего, может быть, когда-нибудь съездим ещё.
Сейчас приносили письма. Мне пришло одно письмо, от Игоря Малкова. Он тоже служит в Германии. Служит он шофёром, возит командира роты на ГАЗ-66. Пишет, что служба идёт нормально, что он уже всю Германию объездил вдоль и поперёк.
Ну, что ещё вам написать. Зима у нас делает последние свои вздохи. Вчера и сегодня временами срывается снежок, но на земле он не лежит, сразу тает, только грязи наделал. Температура плюсовая. Да, чуть не забыл написать. В воскресенье к нам в часть приезжают воины ННА (Народной Национальной Армии) Германии. Будем соревноваться с ними в военно-спортивных играх. Я побегу кросс на 1 километр и буду играть в волейбол за нашу воинскую часть. Как пройдёт эта встреча, посвящённая 60-летию ВС СССР, напишу в следующем письме.

7 февраля. У меня всё нормально, служба идёт, дни летят. За меня не волнуйтесь, я сыт, одет и в тепле. Здесь нам дают всё, что положено и когда положено.
Я вам писал в предыдущем письме, что к нам в воскресенье, то есть 5 февраля, должны были приехать немецкие солдаты, но они почему-то не приехали. Говорят, что приедут они в следующее воскресенье. Не смотря на это, минувшее воскресенье все-таки прошло хорошо. Как обычно по воскресеньям, подъём в 7.00. В 10.00 был лекторий выходного дня. Его проводил замполит батальона. Он читал и рассказывал о напечатанном в газете «Красная Звезда» отрывке из книги воспоминаний Л.И. Брежнева «Малая Земля». Лекцию замполит провёл довольно интересно, мне понравилось. До обеда ничего не делали: смотрели телевизор, играли в шашки, ходили в спортивный зал, хотели там поиграть в волейбол, но там играли офицеры и прапорщики, которые сказали нам, чтобы мы пришли вечером. Мы так и сделали: пообедали, сходили в кино, там показывали фильм «Деревенский детектив», затем посмотрели по телевизору русскую воскресную программу и пошли в спортивный зал, где и пробыли до ужина. После ужина, как всегда, подготовка к завтрашнему дню: подшивка подворотничка, умывание и прочее. В 22.00 – отбой. В общем, отдохнули хорошо.
В субботу подвели итоги учёбы за январь месяц – у меня все «5». Мою фамилию и фамилии ещё пятерых ребят, среди которых и Сергей Кривошеин, написали на специальном стенде в Ленинской комнате нашей роты под рубрикой «Лучшие курсанты за январь месяц».
В воскресенье мы фотографировались для того, чтобы разместить в Ленинской комнате не только наши фамилии, но и фотографии. Фотографировались, правда, не в фотостудии, а просто на улице крупным планом у стены казармы. Ребята, наверно, сделают и маленькие фотографии, тогда я их вам пришлю.
Я вам уже писал, что буду находиться в учебке где-то до конца марта. 20-го марта у нас начинаются экзамены, а после их сдачи раскидают нас кого куда. Так что, обменяемся с вами ещё несколькими письмами, а затем наступит где-то недельный перерыв, пока я не прибуду в часть назначения.
В субботу к нам приехало 14 ребят нашего призыва. Они уже закончили учебку, она у них была двухмесячная – они телефонисты. Так вот, нашу казарму используют как пересылочный пункт. Мы живём на третьем этаже. Нас всего 30 человек, а помещение рассчитано где-то на 60 человек. У нас много свободных коек, вот и используют нашу казарму для пересылки солдат в места их назначения. Почти всех ребят уже разобрали, но ещё четверо из них пока живут у нас.
Погода у нас стоит нормальная. Зима делает свои последние вздохи. Третий день стоит морозная погода. Мороз, вообще-то, где-то градусов 1-2, но всё равно для этих мест погода морозная. Сегодня шёл небольшой снежок. Покрыл землю тонким слоем, но вот к вечеру он уже тает. В общем, скоро будет совсем тепло.
Вчера вечером ходили на просмотр документального фильма о боевом пути нашей 16-й Воздушной армии. Фильм интересный. Оказывается, что в нашей армии служил трижды Герой Советского Союза Иван Никитович Кожедуб.
Моё письмо, наверное, ещё застанет папу дома. Ты, мама, не пишешь, куда конкретно он уезжает 15-го февраля. Но я понял так, что он уезжает в туристический круиз. Ну что ж, счастливого пути тебе, папа! Но прежде прими мои поздравления с Днём Советской Армии и Военно-Морского флота. Как вы сами понимаете, открыток с этим военным праздником здесь, в военном гарнизоне, достать практически невозможно. Открытками с Днём 8-го Марта я уже запасся, так что тебя, мамочка, поздравлю. Ну, а тебя, папочка, опять приходится поздравлять простым письмом. Поздравляю тебя с 60-летием наших славных Вооружённых Сил. Желаю тебе счастья, здоровья, успехов в работе и, самое главное, семейного благополучия. По-видимому, в этом году мы с тобой будем на равных правах и встретим юбилей Вооружённых Сил вдалеке от Родины. Хорошего отдыха и интересных туристических маршрутов тебе, папа.
Мамочка, я, конечно, выполню твою просьбу и буду писать тебе чаще, чем обычно. Хотя особенно-то писать нечего, но пусть и небольшие письма, а писать буду. Паста в стержне ручки уже подходит к концу. По-видимому, придётся покупать его, а они здесь дорогие – 68 пфеннигов за штуку. Ребятам здесь пишут родители, что высылали им стержни в конвертах, но письма им возвратили за нарушение правил переписки. Может быть, и вам возвратили письмо со стержнем, так как от вас он не пришел, хотя я уже давно просил вас выслать мне стержень. Попробуй, мамочка, ещё раз выслать мне его. Много не клади, высылай по одному стержню в письме, тогда, может быть, на почте не заметят. Ну, а не дойдёт и ладно, куплю здесь, денег хватит. Правда, марки уже закончились, ну ничего, дней через десять будет ещё одна получка.
Папа, ты не забывай о моём пристрастии к коллекционированию иностранных монет и значков. Так что, постарайся привезти их мне из загранки.
Ну вот, теперь, пожалуй, и всё, что я хотел вам написать. Заканчиваю письмо, а то скоро будут вынимать письма из почтового ящика.
Пишите, как живёте, что нового?

12 февраля. Мама, вы с папой просто забросали меня письмами. Вчера только получил письмо от папы, а сегодня вот от тебя. Так что я теперь ваш должник, поэтому на этой неделе, да и весь месяц, пока не будет дома папы, постараюсь писать как можно чаще.
Большое  спасибо за фотографию. И как это я сам не догадался попросить у вас с папой ваши фотографии.
Очень хорошее письмо написал папа. В нём он хвалит и жалеет тебя, мамочка. Пишет, что лучше нашей мамы нет никого на свете. И я с папой вполне согласен. Ты, мамочка, часто обижалась, что я какой-то неласковый. Ну, это, мама, только кажется, что я такой. Я просто как-то не умею, что ли, жалеть, хотя очень и очень люблю вас с папой. По-видимому, я пошёл в папу. Вот и он, по крайней мере, при нас с Витей очень редко жалеет тебя. А вот, судя по его письмам, он очень любит тебя и не представляет лучшей жены для себя и матери для своих детей. Так что ты, мама, не обижайся, что мы – мужчины: папа, Витя и я – не такие ласковые, как, например, девчонки. Зато мы ласковые в душе и сердце, и все любим тебя, мамочка.
Учёба и служба идут по-прежнему нормально, всё идёт своим чередом. Уже сделали наши фотографии для «Ленинской комнаты» и их уже разместили в ней на стене под рубрикой «Лучшие курсанты за январь месяц». Фотографии, правда, не очень хорошие, ну ничего, сойдут.
Есть ещё одна новость. Сегодня, 12 февраля 1978 года, в воскресенье, к нам в часть приезжали курсанты военного училища Военно-Воздушных сил противовоздушной обороны Германской демократической республики. Эта встреча с курсантами немецкого военного училища была посвящена 60-ти летию Вооружённых Сил СССР. Немецкие курсанты и офицеры приезжали к нам, чтобы посоревноваться с нами в военно-спортивных играх. В программе соревнования были следующие дисциплины: военно-спортивная эстафета, метание учебной гранаты, кросс на 1000 метров, перетягивание каната, волейбол и замена колёс на автомашины (на скорость). Я принимал участие в трёх видах соревнований: метал учебную гранату, бегал 1000 метров и играл в волейбол. Прежде чем сообщить вам результаты соревнований, опишу вам погодные условия, в каких они проходили. Я уже писал вам, что у нас выпал небольшой снежок и что зима, наконец-то, вспомнила о Германии. А вот сегодня утром мы проснулись, а на улице настоящая  зима: снега навалило, не так чтобы уж очень много, но прилично, идёт мелкий снежок, дует ветер и получается даже что-то похожее на вьюгу. Вот в таких условиях на открытом стадионе проходили соревнования. Гранату я метнул не очень далеко, из метавших её 8 человек (4 – наших, 4 – немца), я занял где-то 4-е место. Бежать на дистанцию 1000 метров вышло тоже 8 человек (4 – наших и 4 – немца). Причём, среди немцев бежал один молодой, где-то 21-22 года, лейтенант ВВС ГДР, высокий, рыжеволосый парень. Он, этот лейтенант, бежал в спортивных тапочках и в трико, а мы, все остальные –  в сапогах в п/ш (полушерстяное обмундирование). Причём, у немцев сапоги весят всего 500 г., а у нас – 1500 г., да ещё и мокрые. Ну, ничего, старт был дан, и мы побежали. Первым к финишу пришёл, как и ожидалось, немец – лейтенант, а вот вторым прибежал я. Немцу, конечно, было легко бежать, поэтому он и обогнал меня метров на 20. Но если бы мы бежали в одинаковых условиях, мы бы с ним за первенство ещё потягались. За второе место мне дали грамоту, которую я вам и высылаю вместе с этим письмом, только в отдельном конверте. Потом мы играли в волейбол и в упорной борьбе проиграли немцам. В перетягивание каната и в военно-спортивной эстафете мы были первыми, а вот в сборке автомашины и в метании гранаты первыми были опять-таки немцы. Причём дальше всех, на 70 метров, учебную гранату метнул тот же лейтенант, который обогнал меня в беге на дистанцию 1000 метров. Я даже его фамилию запомнил – лейтенант Карлгофф (Carlhoff).
В общем, сегодня впервые моя фамилия прозвучала на немецком языке, когда мне вручали грамоту за второе место в беге на 1000 метров, её произнёс на немецком и русском языке немецкий офицер-переводчик. Так что ваш сын теперь, как-никак, призёр международных соревнований! Ну, это, конечно, шутка.
Ну, что ещё? Воскресенье уже заканчивается. Где-то минут через 20 прозвучит команда «отбой», а завтра опять на занятия. 14-го заступаю в наряд и, по-видимому, напишу вам ещё одно письмо.

16 февраля. Обещал написать тебе, мама, письмо во время дежурства, но не получилось. Вечером не стал писать, думал написать днём, когда рота будет на занятиях, но днём, часов в 10-11, объявили учебную тревогу, и мне пришлось выдавать оружие роте, да и самому вооружиться. В общем, промотался до вечера, и некогда было письмо написать.
Начну сразу с новостей, вернее, пока есть только одна новость. Только что, перед  началом занятий, заместитель командира взвода, младший сержант, сказал, что после учебки я по распределению попадаю приблизительно в такое же подразделение в городе Финстервальде (Finsterwalde). Я, правда, пока не смотрел по карте, где он находится, но как только посмотрю, сразу же напишу о месте его расположения. Пока я ничего не знаю, как там, лучше или хуже, но буду теперь интересоваться. Пока он (младший сержант) сказал только мне и ещё одному парнишке, куда мы попадаем по распределению, а вот Витёк Минеев и Сергей Кривошеин куда попадают, я пока не знаю. Ну, ладно, это всё будет в будущем, да, может быть, ещё и не точно, что будет. Всё ещё может измениться.
У нас по-прежнему погода стоит морозная. Правда, морозец слабенький, градусов 4-5 – ночью, а днём – около 0. Есть немножко и снега. Он, снег, днём тает, а к вечеру замерзает и поэтому на дорогах сплошной гололёд.
Служба идёт нормально. Сегодня или завтра дадут деньги, и тогда совсем весело будет: будем пировать. Сегодня у нас так  называемый банно-хозяйственный день. Утром застелили чистые простыни, надели на подушки чистые наволочки. После обеда пойдём в баню. Баня у нас нормальная: душ, вода отличная. Каждый четверг ходим в неё мыться.
Начинаются горячие деньки, заканчиваем учебку. До 20-го марта осталось совсем немного, а не знаем и не умеем мы ещё многого.
В Дрезденскую картинную галерею мы так и не ездили, наверно, уже и не поедем. Кормят нас хорошо, наедаемся, иногда дают и добавку. Папа мне в своём письме писал, чтобы я больше думал над тем, куда же я всё-таки пойду учиться после армии. Так вот, мои намерения пока прежние, пойду учиться в сельскохозяйственный институт.
Позавчера получил письмо от Тани Соболевой. Я, правда, так толком и не понял, но она, по-моему, учится в Харьковском авиационном институте (ХАИ) и одновременно работает. Молодец девчонка. Настойчивая. Мне бы такую целеустремлённость и настойчивость. Ну, ничего, возможно, и у меня ещё появится какая-нибудь цель, от которой я ни на шаг не отступлю. Хотя, вроде бы, я и выбрал сельхозинститут, но всё-таки какие-то сомнения есть. Смогу ли я стать агрономом, ведь об этой профессии я почти ничего не знаю. Ну, ничего, время пока есть, ещё разберёмся, что к чему.
Мама, хочется написать тебе письмо побольше, но я прямо и не знаю, что же ещё тебе написать. До того здесь все дни похожи друг на друга, что даже не о чем новом рассказать. Ты, мамочка, спрашивала бы в письмах, что тебя интересует. Хотя, наверно, тебя всегда интересует только одно: сыт ли я, одет ли, в тепле ли? Но я в каждом письме пишу тебе, что я сыт, одет и в тепле. И это действительно так и есть. Ну вот, пожалуй, и всё, что я хотел написать тебе, мамочка, о себе.
Надо бы поздравить мужчин механического цеха нашего консервного завода с 23-им февраля, но открыток здесь нет. Ну, ничего, на следующий год обязательно их поздравлю.
Мама, ты сообщила мне, что Нюхалов Сергей женился, а на ком именно не написала. На ком же он там женился, на Лене Любимовой что ли? Козоброд пишет, что Света Фоменко и Галя Силкина замуж вышли, а ты мне по этому поводу ничего не пишешь, или ты не знала? Да, взрослеют одноклассники, многие уже переходят к вполне самостоятельной взрослой жизни.

19 февраля. Получил вчера, 18-го февраля, в субботу, целую пачку писем (8 штук), среди них и твоё, мама. А письма эти были от следующих адресатов: от тебя, мама, от Вити нашего, от Левченко, от Вити Титаренко, от Валеры Самохина, от Аллы Верительниковой, от Эдуарда Гайковича Аматуни  и от Иры Павловой. Очень приятно получать столько писем. В своём первом письме Эдуард Гайкович писал просто: «Привет, Левич!», а в этом, во втором письме, уже пишет: «Здравствуй, дорогой Серёжа!», - видно ему понравилось моё письмо, да ещё и фотографию просит, наверное, вышлю ему. Спасибо, мамочка, за поздравление с праздником. Витя меня тоже поздравил, как и ты, прислал красивую открыточку. Жаль, что я никого не могу поздравить, здесь нет открыток с Днём Советской Армии и ВМФ. Ну, ничего, я всех поздравлю в письмах.
А в новостях багаевских ты, мамочка, по-видимому, не очень осведомлена, вот Эдуард Гайкович и Валера Самохин пишут, что Лёша Кондрашов собирается жениться на Копосовой Наташе, а ты мне ничего такого не пишешь. Вот же Кондраш чудак, чего это он вдруг решил жениться?
Сейчас прерывал написание письма: был лекторий выходного дня, читали лекцию о развитии войск связи. Упоминали в лекции и место моей будущей службы – город Финстервальде. Там испытывают новую радиостанцию, возможно, мне придётся работать на ней. О городе Финстервальде ничего нового, особенного не узнал, говорят только, что кормят там хорошо. У нас, правда, тоже кормят хорошо. Ну а там, говорят, ещё лучше: в обед дают булочки, иногда дают котлеты, чего здесь, в Гроссенхайне, у нас не дают. Ну, в общем-то, это всё слухи, поживём – увидим.
Ну что ещё написать, служба идёт нормально. Ты, мама, пишешь, что я на фотографии, которую вам послал, вроде бы поправился. Так это не вроде бы, а точно. Я, хотя и не взвешивался, поправился точно, я это просто чувствую. Режим и питание идут на пользу. Уже совсем немного осталось до окончания учебки. С понедельника уже начнём ходить на стажировку. Будем смотреть и учиться искусству поддерживать связь. По-видимому, мы ещё обменяемся тремя – четырьмя письмами и потом наступит некоторый перерыв, пока я перееду в новую часть. Это будет где-то в конце марта.
Сегодня воскресение, настроение нормальное, сейчас допишу письмо и пойду в спортзал, некоторые ребята уже пошли. До обеда поиграем в спортзале в волейбол, после обеда пойдём в кино, а после кинофильма будем смотреть русскую программу по телевизору, будут показывать фильм «Не плачь, девчонка!». Помнишь, мы с тобой, мама, как-то ходили смотреть этот фильм? Там, в этом фильме, рассказывается, как одного мальчишку не брали в армию, а он уехал из дома на два года, вроде как в армию, переписывался со своей девушкой, а потом его девушка, со своим дедушкой приехали его проведать и всё раскрылось. Потом он отличился в тушении пожара в лесу и его всё-таки взяли в армию. Ну что, вспомнила, мама? Ничего фильм, весёлый, с удовольствием посмотрю, хотя я его уже и видел. Покажут ещё и первый выпуск «Ну, погоди!». «Ну, погоди!» будут показывать каждое воскресенье по одному мультфильму и так все серии покажут.
Ну что ещё написать? Погода у нас по-прежнему морозная, а вернее такая же, как и у вас: ночью мороз, а днём всё тает. Сегодня выдался отличный денёк, даже солнышко выглянуло, чувствуется приближение весны. Скворцы уже давно прилетели. Витя мне пишет, чтобы я всё-таки быстрее выбрал себе институт. Я стараюсь закрепиться в своём мнении и выборе, пока всё-таки сельхозинститут. Ещё Витя пишет, что папа 23-го февраля будет отмечать на острове Сицилия, в Италии, и что папа постарается меня поздравить оттуда. Ну что ж, будем ждать.

24 февраля. Хотел написать письмо сегодня на переменах и на послеобеденном перерыве, чтобы сегодня же его и отправить, но написать письмо так и не смог, потому что сегодня был на стажировке, в настоящем, боевом радиопередающем центре. Работал в радиосети вместе с настоящими радистами. Мне понравилось работать в радиосети. Конечно, работать там ответственно и нелегко, но интересно. А главное, всегда в тепле и в уюте. Так что с военной специальностью мне, видимо, повезло. Теперь моё письмо уйдёт только завтра.
Мама, ты видишь, что я пишу чёрной пастой. Дело в том, что я не дождался стержней и мы с Витьком Минеевым купили сегодня по одному немецкому стержню. А вот сейчас получил от тебя, мамочка, письмо и в нём три стержня. Большое спасибо за них, они пришли вовремя. Ничего, что мы купили уже по одному стержню, это нам в растрату не вошло. С этой получки мы с Витьком купили по пачке фломастеров. Буду теперь красиво подписывать открыточки (в пачке по 4 фломастера, стоит она 4,60 марки, что в переводе на наши деньги, выходит где-то 1,53 рубля, не дорого, но в Союзе их не купишь. Буду ехать домой, привезу несколько пачек).
Теперь напишу о том, как прошёл праздник. Прежде всего, о том, кто меня поздравил с праздником. Открыточки прислали: ты, мамочка, Витя с Галей и Сергей Прилепский с Колей Долганёвым. Витёк Титаренко поздравил меня в письме. Вот и все, кто меня поздравил.
Праздник для меня, по-существу, начался ещё 22-го февраля. Меня и ещё одного парнишку из нашего взвода направили с утра 22-го февраля в офицерский клуб гарнизона. Нам предстояло навести там небольшой порядочек, а потом посмотреть всю программу праздничного вечера. Мы взяли с собой рабочую и праздничную форму и нас отвезли в клуб. Навели порядочек, переоделись и смотрели после этого: сначала концерт, выступала гарнизонная художественная самодеятельность, затем небольшой концертик немецких школьников и вьетнамцев, которые живут и учатся в ГДР. Концерт был не очень хороший, ну ничего, смотреть можно. Потом показали художественный фильм «Офицеры» и после фильма, до часа ночи, были танцы. Я тоже был на танцах, но не танцевал, только смотрел. Не хотелось танцевать, да и воспитаннице у офицерских дочек не ахти какое: они прямо шарахаются от солдат. Так что, я никого и не приглашал, а так, послушал музыку, посмотрел, как другие танцуют. Из солдат мы были, конечно, не одни, всего солдат было где-то человек 10-12.
23-го февраля: подъём в 7.00, завтрак в 8.00, потом торжественное построение всего личного состава гарнизона на стадионе части. Наш взвод был назначен знамённым. Мы с автоматами сопровождали знамя нашей части. На торжественном построении зачитали праздничный приказ Министра Обороны СССР и, пройдя парадным шагом мимо трибуны, все разошлись по своим подразделениям. После торжественного построения мы, сдав на хранение автоматы и знамя части, пошли на торжественное собрание батальона, оно проходило в гарнизонном клубе. На собрании, кроме командного и личного состава батальона, присутствовали представители немецкой армии и немецких трудящихся. Собрание прошло нормально: вручали офицерам и прапорщикам юбилейные медали, объявляли солдатам благодарности, некоторым присвоили звание ефрейтора, а человекам 10-15 объявили отпуска с выездом на родину на 10 суток без учёта проезда домой и обратно. В нашей учебной роте никому ефрейтора пока не присвоили и  благодарностей не объявляли. Только нашему младшему сержанту, заместителю командира взвода, объявили отпуск. Ему ехать до дома где-то дней 8 и назад дней 8, да 10 дней дома и того, он будет в отпуске где-то около месяца, да если ещё и сможет купить билет на самолёт, то вообще дома пробудет дней 20, а то и больше. Сержант родом из Казахстана, но русский, отслужил уже почти 1,5 года. Осенью этого года ему на дембель.
После собрания был небольшой концерт с участием наших и немецких солдат, но я его не смотрел, мы должны были играть с немцами в волейбол и я пошёл с ребятами в спортзал. Но матч по волейболу так и не состоялся, концерт и собрание затянулись до самого обеда, а после обеда наша рота опять получила автоматы, ей предстояло стоять в почётном карауле у памятников погибшим советским воинам, которые находятся в городе Гроссенхайн. Я не стоял в почётном карауле. Я и ещё двое ребят из нашего взвода не поехали к памятникам, нас оставили в части, думали, что всё-таки сыграем с немцами в волейбол, но после обеда немцы уехали, они куда-то спешили.
Те ребята, кто стоял в почётном карауле во время возложения венков, говорят, что было красиво, было много народа - как немцев, так и наших. А мы, те кто остались, сходили в кино, фильм был интересный. Вечером смотрели русскую программу по телевидению. Показывали концерт ансамбля песни и пляски Советской Армии и фильм «Офицеры».
Обед был праздничный, было по бутылке немецкого лимонада, по пачке печенья и по одному яблоку и кроме этого, конечно, обычные порции первого, второго и третьего блюд. В общем, праздник прошёл хорошо, отдохнули нормально. Настроение было хорошее и погода отличная. 21-го февраля было ещё холодно и лежал снег, а 22-го – всё стало таять, поднялась температура, прошёл мелкий дождик. А вот 23-го, 24-го и 25-го уже совсем  весна на дворе, светит солнце, щебечут птицы, совсем как у нас дома. Уже совсем тепло, можно ходить по улице без шинели и абсолютно не будет холодно. В общем, в ГДР пришла уже настоящая весна, и это радует: уже позади одна зима службы, осталось всего-навсего ещё одна зима.

… 25 февраля. Да, я написал в начале, что пишу письмо 24-го, а дописываю я его уже 25-го. Сейчас пришли со стажировки из радиопередающего центра. Нам надо придти на занятия к 13.00, но нас отпустили раньше, и мы уже успели сходить в нашу солдатскую чайную. Я выпил там две бутылки молока, съел две ватрушки, один пончик и ещё конфет купил для похода в киноклуб, в общем, подкрепился нормально. Деньги у меня, вернее у нас с Витьком Минеевым, ещё есть, у нас ещё осталось 20 марок, этого вполне хватит до новой зарплаты.
Ну вот, пожалуй, и всё о моей службе. Да, ещё завтра, в воскресенье, у нас по плану мероприятий должна быть прогулка в город, зайдём, может быть, поесть мороженного, ну об этой прогулке напишу в следующем письме.
Мама, Витя писал, что папа 23-го февраля будет встречать праздник в Италии, на острове Сицилия и что он пришлёт мне оттуда поздравление. Что-то пока ничего нет, хотя открытка будет идти оттуда долго. Она сначала придёт в Москву, а потом уже сюда, в ГДР, так что, может быть, ещё и придёт. А как там тебе, мамочка, ничего пока папа не прислал? Как там ты живёшь без нас всех, скучаешь, наверно, за всеми? Ну ничего, возможно, заработаю отпуск и где-то в сентябре – октябре приеду домой погостить, а там уже и совсем немного останется до возращения из армии.
Как там у вас погода, как живут багаевцы, наверно уже огороды волочат? В общем, пиши, мамочка, обо всём, жду.

1 марта. Мама, получилось так, что я отвечаю сразу на три твоих письма. Это так получилось, потому  что я не дождался от тебя письма и, кажется, в четверг написал тебе письмо, а в пятницу получил от тебя, мамочка, сразу два письма, а в четверг – письмо со стержнями. Одно письмо, которое ты писала 17-го февраля, второе – 21-го, а сегодня, 1-го марта, я получил письмо, которое ты писала 23-го февраля. Как видишь, что-то с почтой творится: письма ты высылаешь в разные дни, а они приходят в один день. Мама, ты от меня так же письма получаешь? Ну, ничего, главное, что мы их всё же получаем.
Так вот, я не стал отвечать сразу на твои два письма. Нечего было писать, решил подождать воскресения и описать вам то, как я его провёл. Но вечером, в воскресенье, письмо не написал: смотрели по телевизору русскую программу, хороший фильм показывали. В понедельник вечером боевой листок писал. А во вторник вечером ещё работы добавилось: меня записали в число солдат, которые поедут к нашим друзьям и шефам – курсантам немецкого военного училища ВВС ПВО (Военно-Воздушных Сил Противовоздушной Обороны) и меня попросили помочь оформить альбом, который мы подарим  немцам. И вот я с ещё одним парнишкой до половины двенадцатого ночи оформляли этот альбом. А делалось это так срочно, потому что поездка намечалась на 1-е марта, то есть, на сегодня. И эта поездка состоялась. Я пишу письмо 1-го марта вечером, уже после поездки. Вот только что, в 16.00, вернулись в часть, а меня ждут сразу три письма: одно от тебя, мама, одно – от Мити Козобродова и ещё от одного мальчика, мы познакомились с ним ещё в Ставрополе, потом были вместе в Цербсте, ну, а потом расстались, но переписку поддерживаем.
Итак, начну всё по порядку. Немцы пригласили нас на празднование 22-й годовщины Немецкой Народной Армии. И вот мы, 12 солдат и 6 офицеров, поехали к ним в военное училище с дружеским визитом. Эта поездка была связана не только с праздником, она имела и ещё одно назначение: мы ездили к ним для обмена опытом ведения комсомольской работы в армии. По-существу, для участия в обмене опытом комсомольской работы меня и взяли в состав нашей делегации. Дело в том, что здесь, в армии, уже заметили некоторые мои политические способности и раз за разом привлекают меня к идеологической работе. В минувший понедельник я ещё раз выступал перед батальоном, на этот раз с написанной мною речью по поводу награждения Л.И. Брежнева и видных военных начальников высокими правительственными наградами. Моя небольшая речь, по-видимому, понравилась замполиту батальона, вот меня и взяли в эту поездку. В общем, поехали мы к немцам.
Немецкое военное училище находится недалеко от нашей части, где-то в 42-х км. Выехали мы 7.00 утра, а уже в 9.00 стояли на торжественном построении курсантов немецкого военного училища. Немецкие курсанты были одеты красиво: все как один – в белых рубашках и галстуках. Ну, мы, разумеется, тоже были в нашей парадной форме. После окончания праздничного построения нас пригласили на беседу по обмену оптом организации комсомольской работы. Нашу делегацию разделили на две группы. Немцы тоже разделились на две группы, и мы разошлись в разные комнаты, по-видимому, в гостиные, чтобы обсуждать одни и те же вопросы. Разделили нас на группы лишь с одной целью, чтобы беседа получилась более обстоятельной. Сидели мы с немцами за тремя сдвинутыми столами напротив друг друга. На столе стоял электрический самовар с кипятком, налили нам хорошего крепкого чая, дали вдоволь сахара, открыли несколько пачек отличного немецкого печенья и вафель в шоколаде – очень вкусные вещи. И вот так, за чаем, с помощью переводчика мы беседовали с немецкими курсантами о комсомольской работе. Беседа шла в дружественной обстановке. Я был просто счастлив: где-то на протяжении  двух часов я был маленьким  советским дипломатом, мне было доверено представлять Советский Союз на международной встрече в Германской демократической республике. Мне кажется, что я участвовал в разговоре вполне политически грамотно, выдержанно и достойно. А говорить во время этой беседы мне пришлось гораздо больше, чем даже старшему лейтенанту, который участвовал в этой встрече с нашей стороны. После завершения этой встречи нас пригласили на обед. Обед был на высшем уровне, хотя первого блюда и не было. Зато второе блюдо было отличным: картошка вареная со сливочным маслом и огромный кусок жареной куриной ножки и ещё полспины – почти полкурицы. На третье – был кофе со сгущёнными сливками. В общем, подкрепились нормально. После обеда, пока наши офицеры были на банкете, мы сидели в гостиной немецкой казармы, слушали музыку, пили лимонад, разговаривали с немецким переводчиком – майором и курсантами – старшекурсниками (3-й курс, у них учатся всего три года) о жизни в ГДР и СССР. Многие из немецких курсантов хорошо говорят по-русски. Менялись значками. У меня, правда, был только один значок – комсомольский и я его поменял на немецкий комсомольский значок. Кроме этого, немецкие курсанты мне подарили ещё три различных немецких значка. Привезу их домой, тогда и расскажу вам, что какой значок означает. Ещё нам на память о нашей встрече подарили фотографии, на которых запечатлена жизнь курсантов немецкого училища. Привезу эту фотографию домой. Выслать её почтой не могу, так как она большая. В разговоре с немецким майором – переводчиком я упомянул, что являюсь большим любителем спорта в целом и футбола, в частности. И вот, когда мы уже сели в машину, чтобы уезжать, этот майор подошёл к нашей машине и спрашивает: «Где тут ваш спортсмен?». Я отозвался, вышел из машины, подошёл к нему и он подарил мне красивую цветную фотографию сборной ГДР по футболу. На этом мы и расстались. В общем, встреча с немецкими курсантами прошла отлично, я очень доволен.
Что до воскресенья, то оно тоже прошло отлично. Кроме просмотров фильма в клубе и русской программы по телевизору, в этот день мы ещё немного потренировались по развёртыванию радиостанции. Словом, отдохнули хорошо и с пользой.
Как видишь, мамочка, у меня всё отлично. Погода у нас сейчас тоже стоит отличная: солнечно, тепло. Ходим без шинелей.
От папы пока ничего не получал. Интересно, как ему там отдыхается? А ты, мамочка, не обижайся, что мы с папой дров мало накололи. Папа всё-таки и правда чуть ли не сутками мотается на своей работе, а что касается меня, то я просто лентяем был. Ну, ничего, исправлюсь.
Мама, заканчиваю своё письмо, сейчас побегу на почту, постараюсь сделать так, чтобы письмо ушло сегодня же, ведь ты его очень ждёшь.

6 марта. Мама, пишу тебе письмо 6-го марта. Пишу просто так, потому что мне кажется, что я давно тебе не писал. У меня по-прежнему всё нормально. Учёба идёт хорошо. Здоровье отличное, если не считать, что вчера (в воскресенье) и позавчера болел зуб. Слишком много сладкого ел, вот он и заболел. Сегодня утром я пошёл в санчасть и мне его вырвали. Было не больно, видно, врач (женщина) хороший. Я решил все зубы вылечить, пока учусь в учебке. В пятницу пойду пломбировать 2 зуба, а в среду ещё один вырвут, и все зубы будут здоровы.
Мама, кормят нас отлично, наедаюсь до отвала, да плюс режим и получается, что ребята уже даже посмеиваются, говорят, что у меня уже живот растёт. И, правда, даже самому заметно, что поправился. Надо бы больше времени спорту уделять, а то у нас профессия сидячая и ещё чего доброго живот вырастет.
Воскресенье прошло нормально. Правда, сам день был не очень хороший. Хотя было и не холодно, но за весь день солнышко ни разу не выглянуло. Весь день было пасмурно. Вот и сегодня пасмурно, да ещё и прохладно. Всего, наверно, градусов 5 тепла. В общем, в воскресенье, как всегда, подъём в 7.00 утра, завтрак с дополнительным воскресным пайком – 2 куриных яйца. После завтрака весь батальон повели в гарнизонный клуб. Приезжал немецкий офицер, показывал документальный фильм о возникновении и развитии Национальной Народной Армии ГДР. Интересный и хороший фильм. Перевод читал сам же этот офицер. После обеда ходили смотреть художественный фильм «Ответ знает только ветер». Тоже хороший фильм. Вечером смотрели русскую программу по телевизору. Показывали первую серию художественного фильма «Два капитана» и одну из серий мультфильма «Ну, погоди!». Сегодня понедельник, идут обычные занятия, подгоняем «хвосты», скоро экзамены.
От папы я так ничего и не получил. Наверно, оттуда нельзя ничего присылать, или ему некогда. Скоро папа приедет, и тебе, мамочка, будет не так уж скучно. По-видимому, по распределению я всё-таки попаду в город Финстервальде. Там располагается образцовый гарнизон, а батальон связи, куда я, по-видимому, попаду, занял I место в смотре среди всех батальонов связи ГСВГ. Так что, по-видимому, это неплохое место, да и к тому же говорят, что там отличная природа – сосновый лес. В общем, будем надеяться, что в боевой роте у меня всё будет так же хорошо, как и сейчас – в учебной.
Мама, как там ты живёшь? Как отметила 8-е Марта? Кто тебя поздравил?
Ну, вот у меня, пожалуй, и всё. До свидания. Причём, это свидание, при моей хорошей службе, может состояться  уже где-то в сентябре – октябре этого года. Так что скоро увидимся.

9 марта. Теперь, когда вы получите это письмо, папа уже, наверно, будет дома и уже успеет поделиться впечатлениями о своей туристической поездке. Получил  вчера, 7-го марта, от тебя, мама, письмо. Сегодня 8-е марта, у нас, как и у всех людей в СССР – выходной. Сейчас уже 19.00,  а у вас уже 21.00. Я не стал писать письмо днём, потому что хотел написать вам, как же я провёл праздник.
Но сначала о службе. Служба и учёба по-прежнему идут нормально. За февраль месяц у меня по всем предметам стоят пятёрки. По физической подготовке я доказал, что в декабре мне ошибочно поставили «4». Мы ходили на армейскую полосу препятствий, преодолевали её. Для того, чтобы преодолеть её на 1-ю степень военно-спортивного комплекса, необходимо уложиться в 1 мин. 25 сек. Мне же с первого раза удалось преодолеть эту полосу за 1 мин. 17 сек., быстрее всех в нашем взводе. Со второй попытки я её преодолел уже за 1 мин. 16 сек. Так что, как видите, на здоровье жаловаться не приходится. Был я ещё один раз, вчера, на «приёмной станции» - это, приблизительно, такая же радиосеть, в какой мне предстоит работать в оставшиеся 1,5 года службы. Принимал из эфира знаки морзянки. Конечно, ещё не всё получается, но радисты из боевых рот говорят, что из меня радист должен получиться. Ну, что ж, будем стремиться к тому, чтобы получился.
Теперь о том, как же прошло у нас 8-е марта. По-существу 8-е марта для нас – это как бы внеочередное воскресенье. Подъём был произведён в 7.00, завтрак – воскресный (2 куриных яйца). После завтрака, где-то часов в 12.00, пришёл наш замполит и повёл нас в город. В город мы пошли уже в третий раз. Немного погуляли, посмотрели витрины магазинов. В магазинах есть всё, что захочешь: и из одежды, и из пищи. Колбаса – видов десяти. Костюмы отличные висят (вроде бы кримпленовые), стоят 261 марку, в переводе на русские – это будет где-то 87 рублей. Короче, к дембелю костюмчик можно будет купить, но, по-видимому, на все деньги, которые можно будет собрать к тому времени. Зашли поесть мороженного. Наелся  разных сортов до отвала. К обеду вернулись из города. Да, в городе фотографировались, и если сделают фотографии, обязательно пришлю их вам. После обычного обеда ходили в кино. Показывали очень интересный фильм про врачей. После фильма было свободное время, затем ужин и подготовка к завтрашнему дню (теперь уже к сегодняшнему, так как письмо дописываю 9-го марта). Вот так и прошло 8-е марта, последний праздник, проведённый мной в учебной роте.
Теперь, непосредственно, отвечаю, мама, на твоё письмо. Писем я действительно получаю много. В настоящее время я большой «должник», должен ответить на 9 писем. Что касается Шевцовой, она прислала мне уже 3 письма и поздравительную открытку с 23-м февраля. Я пока ответил ей только на одно письмо (на первое) и поздравил с 8-м Марта. Уже месяц лежит её второе письмо и неделю – третье. Никак не могу ответить на них, времени, действительно, мало, да, по-моему, и лени по поводу написания писем прибавилось. Ну, ничего, постараюсь всё-таки ответить в ближайшее время всем. Эдуарду Гайковичу я уже ответил и на второе письмо, так что с ним переписка налаживается. Чистых открыток мне присылать не надо. Это, действительно, будет не интересно, если я буду всех поздравлять советскими открытками. Я лучше буду стараться доставать открытки здесь и ими поздравлять всех с праздниками.
Ты, мама, спрашиваешь насчёт распределений. Здесь, в Гроссенхайне, наших ребят тоже оставляют, 3 человека, во 2-й роте (этажом ниже нас) и 3 человека в дивизионе связи (это через дорогу, напротив нашей казармы). Нас в Финстервальде тоже отправляют 3 человека. Про остальных пока ничего не известно, но, по-видимому, всех распределят по воинским частям по 3-и человека. Но даже то, что вроде бы и известно, пока только слухи и предположения. Поживём, как говорится, увидим, куда же я попаду по распределению на самом деле. Конечно, жаль, что нас разбросают по разным местам, ведь мы уже привыкли друг к другу. Ну, ничего, и на новом месте обживёмся как-нибудь.
От тебя, папа, никаких вестей пока не получал. Ну, ничего, скоро, наверно, напишешь мне о своей туристической поездке. Всего, конечно, не напишешь, но о самом интересном я надеюсь прочитать в твоём письме.
Теперь, мама, насчёт госпиталя. Во-первых, объясняю: в армии не так, как на гражданке. Дело в том, что людей, у которых хотя бы небольшая температура, не держат в казарме, а сразу же отправляют в санчасть. Быть в санчасти – это то же самое, как если бы на гражданке у меня заболела голова и была бы хотя бы самая маленькая температура, то я бы не пошёл в школу и остался дома. А госпиталь (он находится в Дрездене) – это уже как наша больница. Так вот, в январе я и правда два дня пробыл в санчасти. Отправили меня туда, потому что у меня была температура 37,5 градусов. На второй день температуры уже не было, но я сам градусник слегка подбил (сочканул) и пробыл в санчасти ещё один день. В общем, это была ерунда, и поэтому я домой не писал, а то бы вы зря только волновались.
Мама, только что принесли почту и я получил от тебя ещё одно письмо. Ты его писала 4-го марта. Отвечу сразу и на него, собственно, отвечаю этим же письмом. А Вова Левченко передумал поступать в военное училище, потому что, по-видимому, послушался моего совета. Я ему писал о том, чтобы он не вздумал поступать в военное училище, нечего там делать никому из Левченко.
Погода у нас испортилась. Вчера ночью и сегодня утром шёл дождь. На улице стоят лужи, но всё равно тепло, весна уже наступает, даже листья уже понемногу распускаются.
Ну вот, пожалуй, и всё. Заканчиваю писать письмо, а то ещё не успею отправить его.

13 марта. Сегодня заступил в наряд дежурным по роте и, по-видимому, это был последний мой наряд в учебной роте. За то время, как я написал вам своё последнее письмо, произошло много перемен в моей службе. Во-первых, мы живём уже не в казарме, а в штабе нашего батальона. Нам выделили там одну комнату, куда мы перетащили кровати и свои вещи. Теперь последние дни в учебке мы будем жить в штабе. А учиться в учебке нам осталось совсем немного. Сегодня нам сказали, что первый экзамен мы сдаём 20-го марта, а последний – 23-го, так что уже где-то недели через две начнём разъезжаться по своим боевым частям. Наше перебазирование из казармы в штаб связано с тем, что в нашу роту начинают съезжаться строители (солдаты). Дело в том, что наша третья рота осенью и зимой существует как учебная, а весной и летом - как строительная. Так вот, этих строителей должно приехать человек 80 и их поселят на наших местах, ну а мы как-нибудь до отъезда доживём и в штабе.
В штабе устроились нормально, ничуть не хуже, чем в казарме. Наш замкомвзвода, младший сержант, послезавтра, т.е. 15 марта, уезжает в отпуск. Так что будем доучиваться без него. Ну и слава Богу, пакостный он парень. Завтра, а вернее, уже сегодня, мы сдаём свои автоматы и ножи в склад, и их с нас спишут. Так что, как видите, наступает пора перемен.
Ну, а теперь о том, как я и все ребята нашего взвода провели воскресенье. Воскресенье и субботу (11-12 марта) мы провели на боевом посту, подменяли роту охраны. Сутки охраняли военные объекты части. Караул прошёл хорошо, без происшествий и замечаний. Конечно, устали с непривычки, но сейчас уже опять полны сил и энергии. Про питание я уже и не пишу. Я уже и забыл, что это значит – не наедаться.
Ну, что ещё вам написать? Вроде бы, уже все новости рассказал. Да, на это письмо ответ не пишите, о то ваше письмо (ответ) может меня уже и не застать в Гроссенхайне. Вы не отвечайте на мои письма, а я буду вам писать, информировать, как идёт служба, и как только узнаю свой теперь уже постоянный адрес, сразу же сообщу его вам.
Папа, ты в своём последнем письме спрашиваешь: пишу ли я стихи? По-существу, не пишу, нет времени, да и настроение далеко не лирическое. Однообразие военной жизни только тупит человека, а не развивает. Всё больше и больше думаю о том, куда пойти учиться после армии? Всё сводится к тому, чтобы идти учиться в сельхозинститут. Но я боюсь опять ошибиться или обмануть себя, ведь о профессии агронома я, по-существу, ничего не знаю и поэтому, естественно, какой-то любви, или хотя бы интереса, к ней не испытываю. А чтобы поступать в сельхозинститут ради того, чтобы пойти дальше не по хозяйственной части, а по партийной линии, с одной стороны, это ещё как получится, а с другой стороны, честно ли это будет? Так что, по-прежнему не могу остановиться на каком-то одном вузе, хотя и другого института предложить себе не могу. Так что, буду нацеливаться пока в сельхозинститут.
Ну вот, пожалуй, и всё. Как только узнаете мой новый адрес, сразу же напишите, как живёте, трудитесь, как здоровье и какие успехи у вас.

17 марта. Получил вчера, 16 марта, письмо от тебя, мамочка. Ты его писала 11-го марта. У меня всё хорошо, служба идёт, а учёба не только идёт, но уже и заканчивается. 20-го первый экзамен, а 23-го – последний. Наш замкомвзвода, младший сержант, 15-го уехал в отпуск и сейчас вместо него у нас другой младший сержант. Хороший парень, возможно, мой будущий командир. Я не оговорился. Дело в том, что перед отъездом наш замкомвзвода, младший сержант, сообщил одну «тайну». Он сказал, что командование части (нашего батальона связи) хочет сделать некоторую перестановку в распределении. Распределили нас ещё до начала учёбы, как только мы приехали в Гроссенхайн, но кого куда именно – так и не говорят. Тех трёх человек, кто по предварительному распределению попадали в Гроссенхайн, хотят отправить в Финстервальде, а нас оставить здесь. Нас – это меня, Демченко и Киселенко. Демченко из Запорожья, а Киселенко – из Молдавии. Так что, возможно, что мне не придётся куда-то ехать, а лишь только спуститься в нашей казарме на этаж ниже, во вторую роту. В этом случае и в адресе моём поменяется только буква, а цифры останутся прежними. Ну, это всё только может быть, а может и не быть. Я, конечно, был бы рад остаться в Гроссенхайне, уже как-то привык к этому гарнизону, да и нравится мне здесь.
Ну, какие ещё новости? 15-го марта к нам в наш класс приходил корреспондент газеты ГСВГ «Советский патриот», фотографировал нас во время учёбы. Сделал он два снимка и говорит нашему командиру взвода – капитану: «Какого бы хорошего курсанта сфотографировать во время занятий?». Капитан показал на меня и сказал ему, чтобы он сфотографировал меня. В общем, скоро появится, по-видимому, мой снимок в газете. Если появится – пришлю вам вырезку из газеты.
Сергей Кучеренко с Колей Николаевым молодцы, поздравили тебя, мамочка, с 8 марта. Обидно, что моя открыточка опоздала. Теперь, правда, ты её уже, наверно, получила. Жаль, что на свадьбе Юры Долганёва не погуляю. Ну, ничего, вы там, надеюсь, поздравите его за меня. Папа, ты, наверно, уже на работу вышел. Не терпится мне узнать, как ты проплыл и проехал по Европе. Ну, ничего, скоро, наверно, всё узнаю из ваших писем.
Погода у нас нормальная. Тепло, начинают распускаться листья на деревьях. Наступила весна. Заканчиваю письмо, а то скоро будут забирать почту и я не успею отправить вам это письмо.
Ответа пока не пишите. Ждите нового адреса.


24 марта. Решил написать вам письмо, а то уже и не помню, когда в последний раз вам писал. Дни летят быстро, и вот уже где-то с 21-го марта жду письма от вас. Хочется быстрее узнать, как прошёл папин круиз, да и как вообще у вас там дома дела, поэтому и не писал письмо так долго, всё время думал: сейчас напишу, а вечером от вас письмо придёт. Так время и пролетело. Сейчас у меня есть свободное время перед обедом и я пишу письмо.
У меня всё нормально, начались экзамены, уже сдали  5 экзаменов. Экзамены, правда, одно название, проходят они далеко не так, как я себе представлял. Нет ни торжественности, ни приёмной комиссии. Сдаём экзамены нашему командиру взвода (он же нас и учил). Экзамены (все 5) сдал на «5». По двум экзаменам (их мы сдавали в один день) получил благодарности от командира взвода: за отличную сдачу политической и строевой подготовки. Так что впервые за один день получил сразу две благодарности. В моей личной карточке, с которой я попаду в боевую роту, уже записано 6 благодарностей (вместе с этими двумя). Живём мы по-прежнему в штабе нашей части. Сейчас во всём гарнизоне стоит суета, все бегают как сумасшедшие. Дело в том, что в нашу дивизию приехала комиссия (проверочная): два или три генерала, много полковников и подполковников. А сегодня приезжал, вернее, прилетал сам за штурвалом боевого реактивного самолёта главнокомандующий нашей 16-й воздушной армии, Герой Советского Союза (Героя присвоили на 23-е февраля) генерал-полковник ВВС Бабаев. Я, правда, его не видел. Он тут провёл какое-то совещание и улетел назад, в свой штаб.
Вчера в гарнизоне объявили тревогу, и она продолжается до сих пор. Наша учебная рота заступила во все наряды по части: на кухню, в кочегарку, в штаб части и в штаб дивизии. Я сейчас тоже нахожусь в наряде. Вчера заступил дневальным по штабу дивизии. Это самый лёгкий наряд: надо стоять у входа в штаб дивизии и проверять пропуска, больше ничего делать не надо. Заступает в этот наряд три человека. Так что за сутки стоишь всего 8 часов. Я стоял с 21.00 до 23.00, затем с 3-х ночи до 5 утра, потом с 9.00 до 11.00. И вот осталось постоять ещё с 15.00 до 17.00 и мой наряд закончится.
Сейчас практически всем перестал писать письма, что-то не могу никому писать. Мало свободного времени. А если оно (свободное время) и есть, то хочется или книгу почитать, или в шашки поиграть, а иногда – и стихи пописать. Но, правда, стихи не получаются. Мало вдохновения (откуда ему взяться?), да и начнёшь писать, а до конца дописать не успеваешь. Тянет учиться. Иногда заглядываю в «Занимательную алгебру». Я вам уже писал ещё в прошлом году, что достал здесь для себя несколько учебников. Так вот, всё собираюсь начать регулярно заниматься. Наверно, закончу учебку, освоюсь в боевой роте и начну заниматься. Пока всё-таки думаю поступать в сельхозинститут.
О местах распределения после окончания учебки всё ещё молчат. Не знаю, оставят ли нас в Гроссенхайне или всё же поедем служить в Финстервальде. Я думаю, что всё равно всё будет нормально, останусь ли я здесь или уеду. Говорят, что в Финстервальде тоже хорошо.
Вчера отмечали день рождения сразу трёх наших ребят. Наелись в чайной до отвала, ещё и полные карманы конфет с собой взяли. Складывались мы по 5 марок. Сдали деньги 27 человек. И вот на 135 марок мы купили три хороших подарка: одному фломастеры - за 14 марок, другом часы – за 11 марок (я вам уже писал за эти часы, говорил, что хочу себе купить, но сейчас передумал), а третьему – ещё ничего пока не подарили, у него день рождения 25 марта.
Дописываю письмо уже после того, как отстоял последние два часа в наряде. Погода у нас сейчас стоит плохая. С того дня, как я отправил вам последнее письмо, похолодало, идёт то мокрый снег, то дождь. Вот и сейчас идёт дождь.
Ну, всё, заканчиваю письмо, а то ещё не успею его отправить. Ответа на моё письмо не пишите, потому что он может меня здесь не застать. Поэтому не спрашиваю, как вы там живёте. Надеюсь, что у вас, так же как и у меня, всё хорошо. Высылаю вам три переводки. Пусть лежат до моего приезда. Да, сегодня впервые за 5 месяцев семечки жаренные щёлкал. Мальчишка один (солдат) угостил. Он был помощником дежурного по штабу дивизии, только что из отпуска приехал и семечек привёз, а здесь пожарил. Ничего, я тоже постараюсь попасть в отпуск.
Ну, всё. До свидания.
28 марта. По-прежнему я, да и все ребята, находимся ещё пока в учебке и живём в помещении штаба нашего батальона. Суббота – 25 марта – был последним днём нашей учёбы, вернее, сдачи экзаменов. Экзамены, как я вам уже писал – были простой формальностью. Мы так все экзамены и не сдали. По двум предметам нам всем просто поставили зачёты без их сдачи. А по тем предметам, которые мы сдавали экзамены – у меня все пятёрки. Пишу я письмо, потому что уже неделю, если не больше, не получаю ни от кого писем. Наверное, все ждут, когда же я пришлю свой новый адрес. А вот вчера, по-видимому уже точно, я узнал свой новый адрес. Младший сержант, который сейчас у нас замкомвзвода вместо уехавшего в отпуск сержанта, служит во второй роте нашего батальона связи, которая располагается этажом ниже нашей учебной роты. Так вот, этот младший сержант сказал, что я уже записан в список личного состава второй роты. Так что мой адрес остаётся прежним: п.п. 79750. Вот только буква будет другая, вместо «А», будет «В». Таким образом, мой адрес теперь будет таким: п.п. 79750 – «В», а индекс 079750.
Мы уже не учимся, а работаем. Правда, не столько работаем, сколько сачкуем, как ни как малый дембель. Ну, это, конечно, шутка. Видели уже свои удостоверения радистов 3-го класса. Эти удостоверения выписывают наши же ребята. Только, разумеется, печати и подписи ставит командир батальона. Официально, правда, нам пока ещё не вручили удостоверения, но, по-видимому, или завтра на разводе, или на днях нам их уже вручат. Тем более, что уже в ближайшие дни нас начнут отправлять по воинским частям. Телеграммы командирам воинских подразделений с тем, чтобы за нами приезжали, уже всем разослали.
Ну вот, пожалуй, пока и все новости. Я, конечно, рад, что, возможно, останусь в Гроссенхайне. Уже привык здесь, да и радиостанция, на которой буду работать – главная. А на главных – легче дежурить и быстрее можно заработать отпуск. Так что, будем надеяться на всё хорошее.
Погода у нас сейчас стоит отличная, особенно сегодня. На улице просто лето. Весь день ходим без шинелей. Тепло, градусов где-то до +15.

6 апреля. В прошлом своём письме я писал, что меня вроде бы оставляют здесь, в Гроссенхайне, во второй роте нашего батальона. С того дня, как я написал последнее своё письмо, многое изменилось. Во-первых, я уже специалист 3-го класса, вернее радиотелеграфист 3-го класса. 3-го апреля на батальонном построении всем нашим ребятам вручили соответствующие значки и удостоверения. Мне и ещё двум курсантам за отличную учёбу и отличную сдачу экзаменов командир батальона объявил благодарности, ещё 5 ребятам дали грамоты. Среди награждённых грамотами и Витя Минеев.
В тот же день, 3-го апреля, нам  зачитали, кто куда едет и с кем. Я вам писал, что меня хотели оставить во 2-й роте, но что-то не получилось, не смогли поменять распределение, ведь нас распределили по воинским частям ещё до начала обучения в учебке. Сергей Кривошеин не попал со мной в одну часть, он уже уехал в Магдебургскую дивизию. Будет служить где-то недалеко от Цербста (Цербст – это город, где мы первоначально должны были учиться).
Так вот, когда читали список распределения по воинским частям, всем сообщили кто куда едет, а мне и Вите Минееву сказали, что наше место службы ещё не известно. Может быть, оно и известно, но почему-то нам пока его не сообщили. Всех распределили по 2-3 человека, есть только один человек, который уехал в воинскую часть один. Судя по тому, что нам с Витей Минеевым не сообщили будущее место нашей службы, то вполне возможно, что мы попадём с ним для прохождения дальнейшей службы в одну воинскую часть.
Сегодня 6-е апреля, нас в роте осталось только 7 человек, всех остальных разобрали по воинским частям. Уже 20 человек из нашей учебной роты разъехались кто куда. Адреса всех ребят у меня есть, будем информировать друг друга о ходе службы.
Погода у нас хорошая. Правда, сегодня что-то холодновато, а так уже тепло, числа с 10-го апреля должны перейти на летнюю форму одежды. Будем ходить в х/б и в пилотках.
Мама и папа, если вы уже написали мне письма, не переживайте, мне их перешлют. На это письмо ответ пока не пишите, ждите моего нового адреса. Мама, передай всем, пусть пока мне никто не пишет, пусть ждут мой новый адрес.
 
11 апреля. Сейчас 2 часа дня, я сегодня в наряде, одновременно дежурным по роте и дежурным по штабу, правда, в нашей роте осталось всего 7 человек и живём мы по-прежнему в штабе. Мы сейчас как на курортах, наш старшина ремонтирует столовую, командир взвода собирается в отпуск, заместитель командира взвода, младший сержант нами уже не командует, возит на машине командира нашей роты, так что по существу у нас один командир – это ещё один младший сержант, но он отличный парень, так что житуха нормальная.
Ложимся спать сразу же после ужина, где-то в 20.00 – 20.30, встаём  в начале 7-го утра, на зарядку не ходим. Правда, практически через день приходится заступать в наряд дежурным по штабу, ну это лёгкий наряд, после него даже не устаёшь. Днём мы,  конечно,  не бездельничаем: всех, кто свободен от наряда (т.е. 5 человек), берут помогать ремонтировать столовую, там тоже не тяжело, так что всё хорошо и всё нормально. Только вот неизвестность немного волнует.
Мы с Витей Минеевым до сих пор никуда не определены, вновь поговаривают, что нас даже могут оставить и здесь. У остальных пятерых ребят воинские подразделения их дальнейшей службы известны, просто представители этих частей что-то задерживаются с приездом за ними.
Ну, вот пожалуй и все события вкратце. Не хотел, правда, об этом писать, ну ладно, напишу. Вчера, 10-го апреля, опять проявилось непостоянство моего характера. Заболело у меня горло, вернее не заболело, а я немного охрип, и пошёл я в санчасть полоскать горло. В санчасти встретил одного, вернее двух курсантов 4-го курса с красными погонами, я подумал, что они из какого-то общевойскового училища, но всё-таки  решил полюбопытствовать, из какого же они именно училища. И курсанты мне сказали, из какого они именно училища. Что интересно, я раньше о таком военном училище не слышал и мне вдруг показалось, что неплохо было бы туда поступить учиться. Только вы не подумайте, что я жалею о том, что бросил военно-политическое училище. Нет, о том, что я его бросил, я не жалею. Здесь, в армии, я ещё и ещё раз убедился в том, что как у командного состава, так и у политического отдела,  работа просто проклятая: все офицеры  издёрганные, нервные, у них вечные наряды и постоянные недосыпания. Но это, конечно, не главное, главное, что сама их работа мне просто не нравится. Работа офицера-командира, конечно, нужная, но распоряжаться людьми не как людьми, а как солдатами, я, наверно,  не смог бы никогда. Что же касается политической работы в армии – здесь она, в основном, построена на полнейшем формализме. Я, конечно, не хочу унизить важность политической работы в армии или отнести её в категорию ненужных вещей, политическая работа, конечно же, нужна, но в армии она является чем-то второстепенным, придаточным. Политработники, конечно, поддерживают солдат морально, но и только, никакого продвижения по службе от этой поддержки для солдата нет.
Насчёт же военного училища, в котором учатся курсанты, которых я встретил в санчасти, здесь совсем другое дело. Хотя это высшее учебное заведение и военное, но оно бы мне, наверно, подошло. Эти два курсанта были здесь, в Гроссенхайне, на практике. Они из Ярославского высшего военного финансового училища. Честно говоря, была бы сейчас весна 1979 года, я вряд ли заинтересовался бы этим училищем, но сейчас весна 1978 года, а у меня пробуждается, правда, она и не засыпала, жажда познаний, жажда учиться и учиться как можно скорее, ибо в этой армии совсем отупеть можно.
Здесь главное, говорят солдаты, чтобы день прошёл, а как прошёл этот день, здесь никого не волнует, главное чтобы он прошёл и всё тут. В общем, захотелось мне поскорее начать учиться, да и вас всех увидеть. Словом, сказал замполиту части, чтобы он узнал, не опаздываю ли я с подачей документов, если решу поступать в это военное училище в текущем году. Он узнал и сказал мне, что до отправки в специальные воинские лагеря для подготовки к вступительным экзаменам осталась неделя и что я, по-видимому, уже не успею ни пройти комиссию, ни собрать документы. В общем, на том и порешили, что опоздал. И, как у меня всегда бывает в подобных случаях, я совершенно не долго расстраивался по этому поводу и очень быстро решил все-таки дослужить в армии оставшиеся 1,5 года до конца.
Будем надеяться, что это были последние мои колебания и я всё-таки приду осенью 1979 года домой и поступлю в сельхозинститут. Такие-то вот дела. Вступительные экзамены во все военные училища сдаются в ГДР, а в Союз едут только те солдаты, кто уже поступил в училище – это я просто уточнил для вас. Помните, я вам писал, что хорошо было бы приехать в Союз поступать в военное училище и не поступить туда, а зато дома побывать. Как видите, из этого ничего не получится, остаётся надеяться только на отпуск.
Помните, я вам писал как-то, что нас во время учёбы фотографировал корреспондент газет ГСВГ «Советская Армия», и что он тогда отдельно сфотографировал и меня? Так вот, этот корреспондент одну фотографию уже поместил в газете (он нам говорил, что не все фотографии сразу разместит в одном номере газеты, а они будут появляться постепенно в её разных  номерах). Высылаю вам вырезку из этой газеты. Правда, подпись к этому фотоснимку, как это, к сожалению, частенько бывает у журналистов, совершенно не соответствует тому моменту, когда он был сделан. Этот снимок сделан в нашем классе во время учёбы. Капитан на фотографии – это наш командир взвода, наш учитель. Двое ребят – это хорошие ребята, они попали в одно подразделение для прохождения дальнейшей службы. Один из них – Вася Крапивин (на фотографии слева), он из Волгограда (я пообещал приехать к нему в гости после окончания службы, ведь я в Волгограде ещё никогда не был), второй – Валера Куликов, он из Калмыцкой АССР. На этой фотографии ребята ещё не военные специалисты и им, как и нам всем в тот день, было ещё далеко до умелого обеспечения полётов. Ну, ничего, главное, что фотография на память есть. Вроде бы всё рассказал.
На это моё письмо тоже не отвечайте, подождём ещё немного. На днях, наверно, я узнаю свой новый адрес, а может – останется и старый.








ГДР, г. Виттенберг, Лютерштадт (Wittenberg, Lutherstadt), ГСВГ, п.п. 59527 – «В»

Сегодня 22 апреля, спешу написать вам письмо, а то скоро пойдём на завтрак, а потом поедем на смену, пока ещё стажироваться, но дня через два будем работать в радиосети уже на постоянной основе. Спешу написать письмо ещё и потому, что могу сообщить вам  свой уже окончательный на ближайшие полтора года почтовый адрес. Мой адрес: Полевая Почта 59527 – «В».
За то время, что я вам не писал, произошло важное событие, я наконец-то попал в свою часть. Вчера, 21-го апреля, в 7.00 часов утра мы вышли из нашей части в Гроссенхайне, в 8.00 часов утра сели на поезд и к 13.00 часам были уже в городе Виттенберге. Точно пока сообщить не могу, что это за город и в какой части Германии он приблизительно находится.
Служить я буду в ГОБСе, что расшифровывается как Гвардейский отдельный батальон связи. Территория гарнизона здесь очень маленькая, всего 4 здания: два из них – казармы, одно – солдатская столовая, и ещё одно – санчасть. Здесь грязно и не уютно, идёт ремонт нашей казармы. Словом, хоть и громкое название батальона – Гвардейский, но здесь гораздо менее уютно, чем в нашем бывшем гарнизоне в Гроссенхайне.
Сюда мы попали вшестером. Пять человек – это те, кого до сих пор не забрали в их части, и ещё один тот, кого первоначально отдали во вторую роту нашей части, но затем всё же перебросили с нами сюда. Дело в том, что здесь расположен штаб авиационного корпуса и у них совсем мало радистов. Вот они нас и затребовали из Гроссенхайна, ведь в Гроссенхайне расположен штаб дивизии, который напрямую подчиняется штабу корпуса.
На этом всё. Подробности в следующем письме.


27 апреля. Пишу вам письмо на смене. Я, да и все наши ребята, в том числе и Витя Минеев, пока ещё стажёры. Но числа 28-го апреля мы сдадим зачёты и по приказу, уже официально, сядем в сеть, вернее, будем дежурить в радиосети. Мы с Витей Минеевым ходим на дежурство в одну смену и зачислены в один взвод. С последней «получки», которая у нас была ещё в Гроссенхайне 18 апреля, мы с Витей купили у дембелей электробритву за 10 марок. Она, конечно, старенькая, но работает нормально. Электробритва такая же, как у нашего Вити. Начали мы уже собирать деньги на дембель. На первый раз сложились по 10 марок, ведь надо же будет вам привезти подарочки из ГДР. Пустым отсюда уезжать будет даже как-то неудобно, ведь здесь всё есть, а дома всё нужно будет доставать.
Виттенберг находится в 167 км. северо-западнее  г. Дрездена (больше на север, чем на запад). Гарнизон здесь маленький. Казарма ремонтируется, поэтому здесь пока не очень уютно. Ездим на дежурство в другой гарнизон, вернее, в гарнизон тот же самый, только находится он от нас где-то в 3-4 км, в самом городе Виттенберге, а мы живём где-то в 1,5-2 км от черты города. Гарнизон, в котором мы живём, стоит на реке Эльба. Эльба судоходная река, но узкая, шириной где-то такая, как наш Маныч. Из истории места, где расположен наш гарнизон, знаю только то, что когда-то, ещё во времена Первой мировой войны или сразу после неё, в одной из казарм (она построена из красного кирпича в форме подковы), располагалось воинское подразделение в котором служил Адольф Гитлер и что, мол, именно здесь он и получил звание ефрейтора. Возможно это только легенда, но так здесь говорят.
На прогулке по городу я, конечно, побывать ещё не успел, но мы же ездим на дежурство в город и я уже успел заметить, что Виттенберг гораздо больше Гроссенхайна. Здесь много заводов, различных промышленных центров, да и по красоте он, пожалуй, превосходит Гроссенхайн. Виттенберг, по-видимому, древний город. Здесь есть несколько старинных замков, над городом возвышается красивая башня, по-видимому, церковная, её называют башней Лютера. Когда всё узнаю точнее и подробнее, тогда напишу.


На сменах дни летят быстро. Не успел оглянуться, а уже заканчивается апрель. Поздравляю вас, дорогие мои мамочка и папочка, да и всех наших родных и знакомых, с Международным Днём солидарности трудящихся – Днём 1-е Мая. Желаю вам крепкого здоровья, солнечного неба, побольше веселья на этом празднике, отличного настроения, всего самого наилучшего всем вам.
Извините, что поздравляю вас не открыточкой, но я ещё не освоился здесь и не знаю, где можно купить открытки, а наш гарнизонный магазин закрыт, заболела продавщица.
У нас в гарнизоне уже много «молодых» – ребят, которые призвались в армию в апреле этого года. Мы живём в казарме на втором этаже, а на третьем этаже находится учебка. Так вот, по вечерам, когда дают команду отбой, над нашими головами несколько минут стоит бешеный топот: гоняют «молодых», тренируют «отбиваться» и подниматься за 45 секунд. У меня это всё уже позади, впереди только дембель 1979 года и это уже не за горами. Заниматься здесь, по-видимому, будет пока некогда, да и учебники я оставил в Гроссенхайне, некуда их было класть в рюкзак. Ну, ничего, туда дальше, когда освоюсь и закреплюсь на новом месте, вновь достану учебники и найду время заниматься. Выбор мой по-прежнему стоит на сельхозинституте.
Ну вот, пожалуй, и все мои новости. Теперь расспрошу вас. Ну, что там у нас, в Багаевской, огурцы, наверно, уже большие, редиска уже выросла, всё цветёт, всё пахнет? Ничего, скоро я это всё сам увижу. Отпуск, по-видимому, на первом году службы получить будет трудновато, но я, конечно, постараюсь. Интересно, куда там Толик и Вова Николаевы поступать собираются, да и Вова Морозов, наверно, выбрал уже себе вуз. Если, не дай Бог, конечно, этому быть, ребята никуда не поступят, то будут моей заменой в Вооружённых Силах СССР, ведь этой осенью в армию придёт, так сказать, наша замена. Адресатов у меня много и на многие письма я ещё не ответил, но пусть они меня простят за задержку. Свободного времени очень мало, да и с этими переездами запустил свою переписку. Мама, пришли мне 2-3 фотографии из тех, что я фотографировался вместе с нашими ребятами и девчатами из нашего 10-го «А» на острове Буяне. Выбери самые хорошие из них и вышли, а то что-то хочется на одноклассников посмотреть. Жду письмо от папы о его поездке. Мама, ты там не надрывайся на огурцах, не трать на них своё здоровье. Работай в меру своих сил, да и ты, папа, старайся больше времени уделять маме и помогать ей, а когда я приеду, жизнь веселее пойдёт. Папа, отремонтировал бы мотоцикл, там надо колёса заменить или новые спицы вставить.
В заключение, о погоде. У нас сейчас какое-то похолодание. Вчера даже шинели на развод одевали. Солнце светит, но что-то, как говорится, мало греет. Словом, совсем не то, что у нас дома. Дома, наверно, уже жара стоит.
Пишите, как провели праздники. Всё.
Сейчас 6 часов 57 минут утра. Мама уже, наверно, проснулась, встала и готовит завтрак.
Привет Мухтару и Маркизу, что-то вы не пишите о том, как они там поживают. Скоро моя шинель согреет будку Мухтара!

3 мая. Вот и ещё один праздник прошёл в далеке от дома. Праздник для меня, да и для всех ребят, кто ездит на дежурство в радиосеть, прошёл как обычный будничный день. 1-го мая сменились утром, позавтракали (к обычной пище давали по 2 варёных куриных яйца) и до обеда смотрели телевизор. Пообедали. Обед был праздничный: зелёный борщ с покрошенными в него куриными яйцами, макароны, котлеты, кисель, по бутылке лимонада и по пирожному. Вот и все блюда праздничного стола. Обед был вкусный, конечно, не такой как дома, но для армии сойдёт. После обеда поехали на дежурство. Вечером приехали с дежурства, поужинали, посмотрели фильм и пошли спать. Так прошёл день 1-го мая. Первоначально хотели, правда, 1-го мая сходить в город, но старшины нашего не было в части и нам некому было выдать парадную форму. Ну, ничего, ещё успеем в город сходить. Не знаю, писал я вам или нет, что в этом городе, в башне Лютера, можно послушать орган. Кроме того, здесь есть, говорят, хороший зоопарк. Так что в город надо сходить обязательно. День 2-го мая прошёл ещё проще. Весь день шёл мелкий дождь. Утром встали, позавтракали (тоже было по два куриных яйца) и

поехали на дежурство. В обед приехали, поели и легли спать. Вечером поужинали (кроме обычного ужина: картошка пюре и селёдка, дали по кусочку солёного сала) и заступили на дежурство в ночь. На этом дежурстве я нахожусь и до сих пор. Вот так, в таком однообразии проходят сейчас дни моей службы. Дни идут быстро и это хорошо. Говорят, что 4-го мая нас по приказу поставят на дежурство и мы будем уже полноправными радистами. А где-то через месяц, а может раньше или позже, к моему званию рядовой добавится ещё одно слово – я буду гвардии рядовой. Ну, вот и все мои новости. Пишите, как вы там живёте. Писем здесь от вас ещё не получал, но из Гроссенхайна мне уже переслали одно письмо. Я видел парня из нашей учебки и он сказал, что мне какое-то письмо переслали, но его я ещё не получил, может быть, сегодня получу.
Мама, я тебя просил в прошлом письме выслать мне фотографии, напоминаю об этом ещё раз. Да, мама, вышли мне, наверно, парочку стержней, а то уже скоро паста закончится. Пишите, как там багаевцы провели праздник, какая у вас погода. Немцы праздновали только один день, второго мая у них был рабочий день. Мама, ты, я надеюсь, мой новый адрес уже раздала всем, кто им интересуется.
Весна у немцев мне не нравится. Хотя здесь сейчас и красиво: уже на многих деревьях зеленеют листья, цветут каштаны. Но что-то холодновато для мая, да и дожди надоедают.

9 мая, День Победы. Но как он пройдёт, этот день, я пока написать не могу, так как день только начался. Сейчас 1 час. 40 мин. ночи
Пишу письмо на смене. Утром мы сменимся и пойдём, по-видимому, в город на возложение венков. В общем, о том, как пройдёт праздник, напишу в следующем письме.
Мама, зря ты волнуешься за меня, я попал вовсе не в какую-то «дыру», а в радиосеть штаба авиационного корпуса. В Гроссенхайне же, например, находится радиосеть штаба дивизии, которая подчиняется радиосети, в которой я сейчас дежурю. Так что, меня бы гоняли и мной командовали, а так – я главная радиостанция и я командую тремя дивизиями (радиосетями дивизий). Кроме того, радистов сейчас уже в избытке: приехали 12 человек из учебки из Союза, много прикомандированных. Кроме того, хотя я здесь, в Виттенберге, всего две недели, я уже на неплохом счету. Поговаривают, что осенью, когда уйдут два оставшихся радиста из так называемых старослужащих, меня поставят старшим смены и одновременно дежурным по радио. Должность эта – сержантская и потому, по-видимому, мне присвоят звание сержанта, а денежное довольствие у меня в этом случае будет где-то в пределах 50 марок. Но это пока, конечно, всего лишь разговоры. Как же всё будет на самом деле, покажет время. Главное сейчас – оправдать доверие и нести службу без ошибок. Кстати, у меня уже есть стажёр, такой же парень, как и я, отслужил полгода, учился на радиста. Но мне, как более опытному – за несколько дней собственной стажировки понял и узнал многое – уже поручили передавать стажёру свой, пусть и не большой, но все-таки опыт.
Ну, коль разговор зашёл об отпуске, я, правда, пока не хотел об этом говорить, ну раз уж начали, то давайте поговорим. В отпуск отсюда съездить можно, но вот когда? Отпуска объявляют только 18 августа – День Авиации и 23 февраля. Так что я и не знаю, как получится. Если за оставшиеся до августа три месяца командование решит, что я заработал отпуск, то приеду домой в конце лета – начале осени, если же нет, тогда уж в феврале 1979 года обязательно приеду.
Зря ты, мама, думаешь, что если бы я остался в Гроссенхайне, то обязательно приехал бы осенью в отпуск. В Гроссенхайне всё это было бы в такой же степени вероятно, как и здесь, в Виттенберге.
Папа, известие о смене места твоей работы - не из приятных. Хотя, правда, я пока не знаю, как к этому отнёсся ты сам.  С одной стороны, ты вроде бы как и понижен в должности, но ведь стать редактором районной газеты – это твоя давняя мечта. И пусть эта газета

находится в соседнем – Весёловском районе, но ведь стать редактором – это мечта твоей юности, которая, наконец-то, исполнилась. С другой стороны, конечно, это уж слишком - потерять сразу так много: должность в райкоме, работу в районе и даже, может быть, проживание в Багаевском. Лично я не могу даже представить себе, что наша семья может жить не в Багаевском, не в нашем домике, не на нашей улице, не на берегу Дона. Такого, наверно, никогда не будет и вы, наверно, сейчас голову ломаете над решением этого вопроса. Мама, вы не пишите мне о том, как же это всё получилось с папиной работой. Напишите мне, пожалуйста, об этом, я должен знать всё.
Что 30-го апреля была Пасха, я не забыл, вот только куриных яиц в этот день у нас не было. Ну, ничего, мы с ребятами 1-го мая «сражались» за завтраком: бились на прочность куриными яйца.
Ну, всё, до свидания, ещё раз с праздником вас, дорогие мои! Жаль вот только, что открыток у меня нет, а то поздравил бы вас открыточкой.
Привет всем от меня. Пишите, какие ещё произошли изменения в «верхах» Багаевского района, кто же будет работать в РК КПСС вновь образованного Весёловского района, кто работает вместо папы заведующим отделом пропаганды и агитации в Багаевском РК КПСС?
 
19 мая. Пошёл уже 8-й месяц моей службы. Конечно же, 18-го и 19-го числа каждого месяца все мысли дома, вспоминаешь, думаешь, мечтаешь.
Пишу письмо вам на дежурстве, сейчас около половины четвёртого ночи по московскому времени. В это время 7 месяцев назад мы ещё спали, а потом через 3-4 часа я уже уехал. Кажется, что это всё было вчера, хотя прошло уже 7 месяцев. Время идёт быстро и это отлично.
Служба идёт нормально и всё отлично, так что за меня не волнуйтесь. Погода, вроде бы, начинает стабилизироваться. Сегодня, вернее, вчера днём, было солнце, и было даже жарко. И ночь сегодня тёплая. Но вот ни одного дня не проходит, чтобы хотя бы полчаса, но не шёл дождик.
Я недавно написал письмо Вите с Галей, ответил на Галино письмо. В своём письме я рассказывал им о том, что видел один из этапов «Велогонки Мира». Теперь и вам расскажу.
В общем, 10-го мая мы уже сели, как обычно, в машину, чтобы ехать на смену (от гарнизона до места нашего дежурства где-то около 3-х километров) и уже собирались выехать из части, но нас не выпустили немецкие полицейские. Они перекрыли нам выезд на дорогу и сказали, чтобы мы немного подождали, так как сейчас здесь пройдёт какая-то велогонка. Какая именно пройдёт велогонка, мы от них так и не добились. Но я, да и многие другие ребята, сразу же предположили, что по трассе мимо нашего гарнизона пройдёт один из этапов «Велогонки Мира». Прождали мы её где-то минут 20-30. Затем появились машины, мотоциклисты и два велосипедиста, а за ними, метрах в пятистах – основная, большая группа велогонщиков. Мы все стали пристально всматриваться в велогонщиков: искали красные майки с гербом Советского Союза. Но гонщики ехали на большой скорости, и поэтому нельзя было рассмотреть их форму. И вдруг один из велогонщиков приветственно подняв вверх руку, крикнул нам: «Привет, ребята!». Эти простые слова спортсмена, произнесённые на русском языке на далёкой немецкой земле, были так неожиданны и так приятны нам, что все ребята и я вместе с ними, не сговариваясь, в едином порыве тут же в один голос стали кричать в восторге: «Союз – вперёд! Вперёд, ребята!». В общем, поддержали мы наших спортсменов. Как нам удалось рассмотреть, приветствовал нас велогонщик под номером 74. Кто именно это был, я пока так и не знаю. Да, не многим гражданам Советского Союза довелось видеть в «живую» «Велогонку Мира», а мне вот посчастливилось. Такие-то вот дела.
Как там, редактор, твои дела? Нельзя ли из моего рассказа о встрече с участниками велогонки «Мира» заметочку разместить в твоей газете? Написать, правда, можно было бы и

получше. Вообще-то – это мысль, папа, и потому я продолжаю свой рассказ, вернее, начинаю его заново.
Начну его так. Весна – прекрасное время года. Зеленеют поля, цветут деревья, распускаются цветы. С восхода солнца и до позднего вечера звучат разноголосые птичьи концерты: заливаются трелью соловьи, звонко посвистывают скворцы, озабоченно и деловито чирикают воробьи. Прекрасна весна в Германии. Вот уже 32-ю весну встречает мирный и трудолюбивый народ Германской демократической республики под высоким ясным и голубым небом. Это мирное небо плечом к плечу с воинами Национальной Народной Армии Германской демократической республики охраняют воины Группы Советских войск в Германии. Для нас, советских воинов, служить в ГДР – большая честь, но в то же время и особая ответственность. Ведь нам доверено охранять мир не одной страны, а сразу всех стран Варшавского договора, всего социалистического лагеря Европы в целом.
Я очень люблю спорт, и поэтому расскажу вам об одной замечательной встрече с советскими спортсменами, которая произошла 10-го мая 1978 года, вдали от Родины, в Германской Демократической  Республике. Я расскажу вам о встрече, которую можно назвать случайной и которая, скорее всего, не войдёт в анналы истории спорта. Я расскажу вам о встрече, которая взволновала и приободрила меня и моих товарищей, укрепила силу духа и вдохновила на дальнейшее добросовестное несение нелёгкой воинской службы. Солдатская служба насыщена различными делами и заботами до предела: здесь каждая минута зарегламентирована, имеет свой смысл и своё назначение. Наверно, во многом, именно потому что встреча с советскими велогонщиками оказалась случайной и никем не запланированной, она и оставила такой яркий и неизгладимый след в довольно будничной солдатской службе… Вообще-то я передумал писать рассказ. Передумал не от того, что опять проявилась непоследовательность и непостоянство моего характера. Просто я подумал, да это так и есть, что как бы я ни старался с точностью до деталей изложить на бумаге рассказ об этапе «Велогонки Мира», очевидцем которого я стал, читатели  всё равно не смогут ощутить всей той глубины чувств, которые овладели непосредственными участниками этой мимолётной встречи советских солдат и спортсменов на далёкой немецкой земле. Ведь если то, что я написал, просто отстранённо прочесть, то получится обыкновенная информация: мол, ехали велогонщики, один из них крикнул «Привет!», ну а мы – «Давай» Давай!»… В общем, не стоит ничего писать, ни тем более публиковать.
Мама, я тебе писал, чтобы ты прислала мне несколько фотографий, на которых я сфотографировался с одноклассниками на острове Буяне (остров Буян находится на реке Дон, близ станицы Багаевской. Автор). Почему ты их не высылаешь, или они в конверт не помещаются? Есть у меня и ещё одна просьба: по-моему, в коробке из-под конфет в трельяже лежат разные справочники и книжечки с общей информацией «Куда пойти учиться», так вот, где-то там должна быть сложенная бумажечка, на которой перечислены средние авиационные училища гражданской авиации. Если найдёшь этот листок, то вышли мне его. Здесь один парнишка просил меня разузнать об этих училищах. Было это ещё в Гроссенхайне. Он увидел у меня Витину фотографию, на которой он в форме специалиста гражданской авиации, ну мы и разговорились. Этот парень после окончания службы хочет поступать в Рижское лётно-техническое училище гражданской авиации (РЛТУГА), в котором Витя и учился. Я обещал ему прислать в Гроссенхайн адрес и условия приёма этого училища, вернее, нескольких училищ. Так что, мама, поищи дома листок с адресами училищ. Мама, узнай ещё новый адрес Вити Титаренко, а то, может быть, служим с ним в одном городе, а об этом и не догадываемся. В Виттенберге есть танковая часть. Мы как-то ехали со смены и в это же время по городу проходили танки. Впечатляющая, скажу я вам, картина. Чувствуется мощь Советского Союза.
Пишите, как живёте, что же вы решили делать по поводу возникших обстоятельств в связи с новой папиной работой. Ведь каждый день проезжать свыше 80 км. на работу и обратно

- дело не из лёгких, да и далеко не из приятных. Да, си-ту-ац-ия! Ну, ничего, вы, наверно, уже что-нибудь придумали.

21 мая. Получил от вас за 2 дня (18-19 мая) сразу 3  письма: 2 - от мамы и одно - от тебя, папа. Да, папа, всего, конечно, не напишешь, но здесь и так все удивлялись, о чём это можно написать так много в одном письме. Жаль, что я не могу пока услышать словесный рассказ о твоем средиземноморском круизе, ну ничего, ещё услышу.
Мама, спасибо, что выслала фотографии. Папа, ты не прав, что из ГДР по вызову не отпускают домой. Отпускают, и многие только так и ездят. Но я, конечно, не полагаюсь на какой-либо вызов, буду стараться заработать настоящий поощрительный отпуск. У меня всё по-прежнему нормально: служба идёт и время идёт. Мама, ты права, кормят нас хорошо. Я сейчас толстым стал. Спортом заниматься некогда, да и негде, вот я и толстею. Ничего, дома быстро жирок сброшу. Да, судя по письмам, я вижу, что дома сейчас тяжело, особенно это касается папиной новой работы. Я, конечно, понимаю, что папе поручена ответственная и почётная работа, что папа стал первым редактором только что созданной, вернее, даже ещё не созданной, а создаваемой газеты. Но есть одно, на мой взгляд, непреодолимое «но»! Лично я не представляю для себя другого, не нашего дома. У меня, конечно, со временем будет свой дом или квартира, но к вам я хочу приезжать всегда только в тот дом, в котором я вырос. Дело другое, если бы тебя, папа, перевели в какой-нибудь город: Ростов или Новочеркасск, в таком случае уже ничего не поделаешь, а так, менять наш посёлок, Дон, остров Буян на какую-то деревню – никогда. Это, что я написал, моё личное мнение, ну а вы уж там смотрите по обстоятельствам и принимайте решение в силу сложившейся ситуации.
Папа, о своей поездке ты написал очень хорошо. Я даже Вите Минееву прочитал, ему тоже понравилось. Папа, как только опубликуешь свой рассказ о круизе в районной газете, сразу же пришли мне экземпляр этой газеты.
Ну, что вам ещё написать, разве что о погоде. Погода у нас нормальная, тепло, только вот не было ещё такого дня, чтобы хотя бы с полчаса, да не пошёл дождик. Ну вот и всё, что я хотел написать. Больше писать нечего. Пишите, какие там ещё последовали перемены в «верхах» Багаевского и Весёловского районов.
Привет от меня семье Левченко. Хорошо бы, если бы Вова в отпуск приехал. А ты, мама, не расстраивайся, я тоже приеду в отпуск, только немного позже. Игорь Землянский за границу вряд ли попадёт. Последний завоз «новобранцев» в ГДР был 5-го мая. Может быть, после учебки попадёт. Ну там видно будет. Тут у нас в роте один азербайджанец есть, родом со станции Насосная, как раз оттуда, где Вова Левченко служит, так он говорит, что там хорошо, тепло.

25 мая. 23-го мая, вечером, получил от тебя, мамочка, сразу два письма. Одно – с двумя стержнями, другое – просто письмо. Спасибо за стержни, а то вот как раз стержень заканчивается, наверно, допишу вам письмо и закончится.
Мама, в предыдущем своём письме я забыл ответить на несколько твоих вопросов. Во-первых, поздравительной телеграммы я не получал. Во-вторых, где права Мити Козобродова, я не знаю, он мне их не давал. Пусть ищет права дома или ждёт, пока их кто-нибудь найдёт и вернёт ему. Так ему и скажи.  Да, в папином письме стержней не было. На конверте стояла печать – письмо получено в повреждённом виде. Вы, наверно, конверт дома запечатывали, а потом вскрывали и снова запечатывали. Ну, а кто-то, по-видимому, воспользовался этим и ещё раз вскрыл конверт. Ну, в общем-то, как бы там ни было, а стержней в конверте не оказалось. Ну, ничего, мне и два стержня пока хватит. Да и Вите Минееву стержни должны скоро прислать.
Спасибо, мамочка, за фотографии. Теперь у меня уже много фотографий с гражданки. Есть на что посмотреть, что вспомнить.

Папа, мама пишет, что ты что-то там в нашу газету пишешь. Если пишешь что-то интересное для меня, тогда пришли мне вырезку из газеты. А когда напишешь рассказ о круизе, то обязательно вышли мне его.
Хорошо, что Витя в отпуск идёт. Будет вам помогать на огороде. Мама, ты спрашиваешь, хорошо ли нас кормят? Нормально кормят, голодным не бываю. А плюс ещё режим и мало физической зарядки (на физзарядке бываем через день) и в результате – приходится даже полнеть. Мама, ты пишешь, что Витя Титаренко тоже в Виттенберге служит. Это здорово, я как чувствовал, что он здесь. Я знаю, где находится его часть. Она расположена где-то в трёх-четырёх километрах от нашей части, почти в центре города. Я вам уже писал, что видел, как по городу проходила наша танковая колонна. Но я не писал, что мне даже показалось, что на одном из танков ехал Витёк. Ну, в общем, я напишу ему письмо, узнаю подробности, в какой он роте служит, когда его можно найти и где. И тогда уже постараюсь встретиться с ним. Встретиться, правда, будет трудновато, ведь в город мы особо часто не ходим, некогда. Никаких совместных мероприятий с танкистами наш гарнизон тоже не проводит. Вот и получается, что встретиться будет очень трудно. Но зато на дембель, вполне возможно, будем лететь в одном самолёте и в один день придём домой. Вот такие-то дела.
О службе писать особо нечего, служба как служба. Распорядок дня у  нас, приблизительно, такой: утром – подъём, позавтракали – на дежурство, приехали с дежурства – пообедали, легли спать, вечером встали – поужинали – на дежурство на всю ночь, утром сменились – позавтракали и легли спать, в обед разбудили – пообедали и на смену, вечером приехали – поужинали, если есть фильм – сходили в кино или телевизор посмотрели и в 22.00 – отбой вместе со всей ротой и 8 законных часов сна. А дальше всё опять по кругу. Время в этой армейской карусели летит быстро.

27 мая. Получил сегодня, вернее, теперь уже вчера, от вас сразу два письма. Одно от тебя, мама, а другое от тебя, папа. Оба письма мне очень понравились, сняли с меня некоторое напряжение, приободрили. А папино письмо ещё и мысли мои направило в нужное русло. Из ваших писем вижу, что настроение у вас отличное, особенно у папы. К тому же из ваших писем я, наконец-то, понял, что папин перевод на новую работу – это не так уж и плохо, а даже хорошо. Хотя, конечно, вопрос о месте жительства мы ещё раз обсудим вместе через 16 месяцев.
Теперь о твоём письме, папа.  Письмо отличное. Я рад, что не смотря на то, сколько я уже натворил дел (я имею в виду мои метания с подачей документов в различные военные и гражданские вузы в 1976 году и, как результат, провал на сдаче первого же вступительного экзамена в Киевский институт инженеров гражданской авиации, затем поступление в 1977 году в Рижское высшее военно-политическое училище и самовольное решение об уходе из него и, наконец, моё поступление в том же году перед самым призывом в армию на заочное отделение Новочеркасского политехнического института), ты все-таки веришь в меня, в мои силы, в мою энергию. Я не знаю, есть ли у меня настоящая, мощная сила воли, мне как-то до сих пор не приходилось испытывать её на прочность, но что у тебя, папа, есть «железная» сила воли, в этом я уверен. И вся твоя жизнь служит доказательством этому. Ну а коль у тебя сила воли «железная», то, следовательно, и у меня она должна быть из такого же металла. Да, думаю, и служба в армии для меня даром не пройдёт. Старшина нашей роты, воспитывая нас, любит частенько приговаривать: «Я научу вас Родину любить!». И что интересно, у него это не плохо получается – учит добротно.
Думаю, что подготовка к поступлению в МГУ на факультет «Международные экономические отношения» или на такой же факультет в Киевском государственном университете, могла бы стать настоящей проверкой моей силы воли на прочность. Поэтому я решил начать подготовку к вступительным экзаменам на факультет «Международные

экономические отношения». Это будет нелегко. Особенно тяжело дело будет обстоять с достаточным наличием свободного времени для занятий. И вот что я в этой связи надумал. Я где-то читал, что в своё время Наполеону Бонапарту приходилось спать всего лишь по 4 часа в сутки. Так вот я и подумал, если он смог как-то приучить свой организм полностью восстанавливаться за 4 часа сна, почему бы и мне не попробовать сделать тоже самое. Мне, правда, придётся спать не по 4 часа в сутки, а где-то чуть больше 12-и – за двое суток. По чётным и нечётным числам суммарно буду спать по 6 часов в сутки, причём, за двое суток одну ночь мы спим, а одну – нет. Солдату положено спать по 8 часов в сутки, т.е. за двое суток он спит 16 часов. У нас же, у двух смен радистов, несущих службу на боевом дежурстве в радиосетях по принципу 6 часов дежурства – 6 часов отдыха, со сном за двое суток получается приблизительно следующее: 4,5 час.+2 час.+6 час. = 12,5 час. Вот каким образом это получается. Сегодня, 27 мая, например, после ночного дежурства мы сменимся в 09.00 утра. Где-то 1,5 часа уйдёт на то, чтобы приехать в гарнизон, пообедать и лечь спать. Подъём  в 14.00, обед, отъезд из гарнизона и в 15.00 мы снова на дежурстве. В 20.00 – смена, отъезд в гарнизон, ужин и где-то около часа ещё остаётся до отбоя. За это время надо подшить свежий подворотничок на форму, умыться и т.д., словом, привести себя и свою форму в порядок. Из этого часа где-то около 30 мин. можно выкрасть на учёбу. В 22.00 – отбой. В 06.00 – подъём, физзарядка, умывание, завтрак, отъезд из гарнизона и в 09.00 мы уже вновь на боевом дежурстве. Это пошло уже время чётного дня. Где-то в районе 13.30 нас сменяют, в 15.00 мы обедаем и уже где-то с 15.30 до 19.00 – отдыхаем. В 19.00 – ужинаем и в 20.00 – заступаем на дежурство на всю ночь, до 09.00 утра следующего, нечётного дня. Что же у нас в результате получается? После ночного дежурства заниматься вряд ли будет эффективно, а вот в то время, когда мы должны отдыхать перед ночным дежурство, заниматься можно и вполне результативно. Я уже пробовал не спать перед ночным дежурством и вполне нормально себя чувствовал. К тому же, на ночных дежурствах мы иногда подменяем друг друга и спим по часу - два, а то и по три часа, в зависимость от обстоятельств. Подменив кого-либо из товарищей, сидишь одновременно в двух радиосетях. Ночью в радиосетях работы мало и поэтому мы вполне можем позволить себе такое незначительное послабление. Таким образом, получается, что за двое суток я смогу заниматься чистыми где-то около трёх часов, да ещё и урывками суммарно где-то около двух часов набрать можно.
Итак, со свободным временем мы разобрались, теперь о самой учёбе. Подготовиться на «отлично» можно, нужно и возможно по истории СССР и математике (устной). Что касается сочинения, то здесь надо будет подучить русский язык и «4» балла можно будет получить. А вот с English – с английским – проблема. Не знаю, смогу ли я самостоятельно подготовиться к сдаче экзамена по английскому языку, но всё же постараюсь достать необходимые учебники и так же усиленно к нему готовиться. Вы тоже мне можете помочь. Пришлите мне материалы по устной математике. Помните, я ходил заниматься к Эдуарду Гайковичу Аматуни, он готовил эти материалы для меня к каждому занятию, а я подшивал их в скоросшиватель. Я их получу, снова подошью в скоросшиватель и буду готовиться по ним к сдаче экзамена по устной математике.
Кроме того, что я буду готовиться к поступлению на факультет «Международных экономических отношений» в плане наращивания багажа знаний, я ещё постараюсь подготовиться к этому событию, как бы это точнее выразиться, по политической линии, что ли. Здесь я имею в виду своё намерение стать кандидатом в члены КПСС. Уже скоро состоится начало моей комсомольской работы в этой части. Замполит роты и командир взвода сказали, что на ближайшем комсомольском собрании роты меня будут рекомендовать для избрания в члены бюро нашей комсомольской организации. Так что, папа, скоро мы с тобой оба будем членами бюро коммунистических сообществ, я - молодёжного, а ты - партийного.


Что ещё? Воинскую службу буду стараться нести так, чтобы получить не только хорошие характеристики, но и направление на учёбу в выбранный мною вуз.

Теперь отвечаю на ваши письма. Служится нормально. Моя военная профессия – отличная, лучше не бывает. Всегда в тепле, никаких тяжестей не таскаешь (радисту запрещено поднимать что-либо весом более 15 кг.). Руки всегда чистые и белые – армейская интеллигенция, в общем. Да и вы сами из моего суточного распорядка видите, что физически работать мне некогда, только и делаю, что дежурю, сплю и ем, вот и вся моя работа на армейской службе. Дежурить в радиосети не тяжело, а когда есть отличная связь, даже  увлекательно, не замечаешь, как и время пролетает. Папа, ты спрашиваешь, что представляет собой моя работа? Так вот, ты же служил на флоте и у вас на корабле были радисты, которые поддерживали связь с берегом и другими кораблями. Вот так и я поддерживаю связь с подразделениями ВВС. Никакого отношения непосредственно к самолётам моя радиосеть не имеет. Приеду домой, тогда объясню всё доходчивее и лучше. Дежурим мы в обыкновенном здании на втором этаже, есть окна и днём всегда у нас яркий солнечный свет. У нас всегда, как говорится, тепло, светло и мухи не кусают. Вот только нервной становится работа, когда связь плохая. Никакой другой армейской профессии я бы себе и не пожелал.
Здорово получилось, что мы с Витей Титаренко в одном городе служим. Связь с ним ещё не установил, но постараюсь в ближайшее время сделать это. С Витей Минеевым живём как братья: всё у нас поровну и пополам. Мы даже решили с ним, что если кого-нибудь из нас поставят на сержантскую должность (оклад – 60 марок), то и тогда наше суммарное денежное довольствие всё равно будем делить поровну. В случае если кто-то из нас поедет в отпуск домой и, следовательно, выменяет по возращении 30 рублей на 90 марок, то и эти деньги мы тоже поделим поровну. Всё это предложил я, хотя и предполагаю (только бы не сглазить: тьфу, тьфу, тьфу), что, скорее всего, на сержантскую должность поставят именно меня. Но я подумал, что Витёк, может быть, в первый и последний раз имеет возможность купить что-то приличное для родных и для себя, а я ещё успею. Его семья живёт бедно. В семье у них четверо детей, почти все они, правда, уже взрослые. Самый старший брат Витька уже отслужил в армии. Второй его брат, не смотря на то, что он старше Витька на два года, сейчас тоже служит в армии. В армию их забрали осенью 1977 года вместе, вот только попали они служить в разные места. Витёк вот со мной служит, а брат его – в мотопехоте в Азербайджане. Он окончил сержантскую школу и ему уже присвоили звание «младший сержант». Есть ещё у Витька и младшая сестра – ей сейчас 12 лет. Ну, ничего, вместе мы соберём достаточно денег, чтобы и я всем вам подарки привёз, и Витёк всем своим родным – тоже.
Погода у нас стоит отличная: тепло, солнечно, словом, такое же лето, как и у нас на Дону.
Всё. Писать больше нечего. 
Да, вот ещё что: мы с Витьком уже отложили 25 марок и будем на них отмечать наши дни рождения: 7-го июня – у Витька, 16-го июня – у меня. Каждый из нас отметит своё девятнадцатилетие. Кроме тех денег, что мы выделили на празднование дней рождения, в нашей общей копилке есть уже 20 марок.
На этом всё. До свидания.
Ваш сын – Сергей – «Наполеон».

4 июня. Что-то уже давно писем от вас нет, наверно, где-то задерживаются. У меня всё нормально. Служба идёт, и дни идут. К регулярным занятиям по подготовке к поступлению в вуз ещё не приступил. Начну заниматься с сегодняшнего утра. Сменюсь со смены и почитаю, вернее, выучу несколько параграфов по истории СССР за 7-й класс. Ну, это я почитаю просто так, чтобы время зря не проходило. А как только вы пришлёте мне программы для

поступающих в вузы по истории, математике и английскому, я разработаю план и начну плановые занятия. Я тут просил одного лейтенанта и одного прапорщика, чтобы они достали мне учебники, но они люди «занятые» и всё им «некогда», поэтому мы с Витьком поговорили и решили, что учебники можно и купить. И вчера я купил 7 учебников. Потратил 15 марок. Любые книги на русском языке, включая и учебники, стоят здесь в переводе на марки в 5 раз дороже, чем если бы я их приобретал дома. Например, стоит учебник 20 копеек, значит, здесь его цена будет равна 1 марке. Купил я учебники по истории СССР за 7,8 и 10 классы (за 9-й класс - не было), учебники английского языка за 5,7,8,10 классы (за 6 и 9 классы - не было). Те учебники, которых не было, я куплю или, может быть, где-то достану чуть позже. Ну что ж, учебники есть, ещё вы пришлёте материалы по устной математике, и тогда всё необходимое у меня будет. Останется только начать регулярные занятия. Мама, пришли мне ещё пару стерженьков, а то теперь придётся много писать.
Получил от Вити Титаренко письмо. Он действительно служит в Виттенберге. Так что мы, возможно, увидимся. Погода у нас почти две недели, если не больше, стоит жаркая: 28-30 градусов жары. Вот только вчера было нормально, где-то + 20-25 градусов. Обещают нам организовать купание на озере или в Эльбе. Не знаю, правда, выполнят ли свои обещания офицеры или нет. Будем надеяться, что выполнят.
Сегодня у нас в части «молодые», весенний призыв 1978 года, будут принимать присягу. А я вот уже 6 месяцев, как принял присягу, так что чувствуется, что время бежит. Да и к тому же у меня дембель - 1979, а у этих ребят дембель - 1980. Вот такие-то дела.

6 июня. Давно уже не получал ни от кого писем. Уже дней десять. И вы что-то не пишете, наверное, настала дома горячая огуречная пора.
У меня всё нормально, служба идёт по-прежнему хорошо, никаких изменений и новшеств в ней нет. Хотя одно изменение всё же есть: командир взвода, он же комсорг роты, сказал, что я буду, или уже есть, я так толком и не понял, комсгруппоргом 1-го взвода (я нахожусь в 1-м взводе). Я пишу, что так толком и не понял, потому что не был ещё ни на одном комсомольском собрании. Попадает так, что когда наша смена на дежурстве, в роте проходит собрание. Короче говоря, командир 2-го взвода (кстати, лейтенант 1957 года рождения, окончил среднее военное училище, три года учился, ещё салага, даже, по-моему, ещё и не бреется), дал мне дневник комсгруппорга 1-го взвода и сказал, чтобы я его оформил и вёл. Так что, как видите, моя комсомольская работа, вроде бы, началась.
Насчёт занятий. Очень мало свободного времени, но стараюсь по возможности чаще браться за учебники. Учу сейчас историю за 8-й класс. За English ещё не брался. Вот и сейчас взял с собой на смену историю за 8-й класс, может быть, прочту несколько параграфов за ночь.
Вите Титаренко написал письмо, в котором прошу его, чтобы он подробнее описал место нахождения своего гарнизона, а то их здесь (танковых) в городе – два или три.
Ну что ещё написать. Погода у нас нормальная: жарко, иногда идёт дождик и тут же всё высыхает. Да, у нас в гарнизоне командование всё же решило организовать купание и сдачу норм ВСК (военно-спортивного комплекса) по плаванию на каком-то немецком озере. Если всё будет нормально, то числа 15-го июня, может быть, поедем купаться.
Как вы там живёте, тяжело, наверное, сейчас? Папа ездит, наверное, часто в Весёлый. Витя уже в отпуске, как он там, помогает вам на огороде? Папа, мотоцикл, наверное, забрали у нас или заберут? Жалко, ну ничего, приеду, научусь на твоей машине ездить. Папа, я, конечно, тут думаю всё о жизни. Так вот, я думаю так, если на факультете международных отношений нет рабочего факультета, то я, наверное, пойду работать к тебе в газету, а может быть, на рабфак какого-нибудь вуза с похожими предметами. Ну, это как получится, а вообще-то хотелось бы поработать с тобой в газете.
Вы даже не представляете, как я счастлив, что бросил военное училище. Хотя это счастье не очень-то сейчас и ощущается, но зато я точно вижу, что поступил правильно. Конечно, офицерам живётся неплохо, но они, по-существу, не принадлежат сами себе: в них подавлена всякая инициатива. Вся их работа, как комсомольская или партийная, так и армейская – заформализованы до предела. А мне чужда всякая формализация. Мне близки по духу инициатива, импровизация, свобода мысли и дела, справедливость и честность. Тут у нас как-то на разводе начальник штаба в одной из кратких своих речей сказал, что солдат – это робот. А роботов я тоже не люблю. Такие-то вот дела.
Витя сейчас в отпуске, пусть напишет мне письмо, поделится впечатлениями о чемпионате мира по футболу. Он-то футбол смотрит, наверное, а мне пока не удаётся посмотреть ни одного матча: телевизор в роте неисправен, да и времени свободного особо нет.

10 июня. У меня всё нормально. Служба и дни идут своим чередом. 7-го июня командир нашей роты, он же сейчас и командир нашего взвода, объявил мне благодарность за своевременное принятие в радиосети боевого сигнала. Моё мнение насчет вузов не изменилось. Хотя, мама, ты права, ещё есть время, которое может многое изменить. Но ты не права в том, что я должен сейчас только служить и всё. Нет, служба моя вовсе не тяжёлая. Маловато вот свободного времени, но всё равно, каждую свободную минуту я буду брать в руки учебники. Мне просто так хочется, да так и нужно. Постараюсь прийти из армии не болваном и не с пустой башкой. Что ж, может быть, и сельхозинститут, но знания истории, математики и английского мне никогда не помешают. Хотя, я надеюсь, что всё же подготовлюсь до такой степени, что всё же поступлю в институт международных отношений.
Мама, не стоит там плакать, приеду я домой, увидимся, всё будет хорошо: я поступлю в институт, закончу его. А вас с папой я никогда не оставлю и никогда не отвыкну от дома. Мы будем жить всегда вместе, только вы там сейчас живите дружно, не ругайтесь из-за пустяков. Мама, таких вузов, чтобы нам «не светили», нет и не может быть. Так-то. Мама, не задерживай, высылай мне всё, что я просил для занятий и что ещё буду просить. Ты же знаешь, какой я нетерпеливый.
Мама, ты волнуешься, что я могу пойти в самоволку. Не волнуйся, я ещё в своём уме и глупостей делать не собираюсь. Ведь это же не Советский Союз, где за самоволку получают нарядик вне очереди и дело с концом. Здесь – заграница, это – ГДР. Здесь особо не церемонятся. Позавчера одному парнишке из нашей роты, год отслужил, за самоволку дали 10 суток ареста. Так что за меня не волнуйся, я ещё хочу и в отпуск съездить, и в партию вступить.
Мама, ты пишешь, что Вова Левченко просит, чтобы ему вызов прислали. Ну что ж, если можно, то хорошо бы, если бы такой вызов ему послали. Но к бабушкам не отпускают – это точно. Только – к родителям, к жёнам и, по-моему, к родным братьям и сёстрам и, кроме того, если стихийное бедствие дома.
Мама, ты мне ничего не писала насчёт несчастья, случившегося с Евдокией Титовной. Кто же её избил? Какая сволочь могла это сделать? Евдокия Титовна – это самая лучшая учительница из всех, кого я только знал, и очень, очень жалко, что с ней случилось такое несчастье. Нет, жалко – это не то слово. Я просто не могу найти слов. Очень обидно. Почему мне об этом больше никто не написал, или никто не знает?
Витя с сегодняшнего дня в отпуске. Пусть напишет письмо, а то я от него уже давненько писем не получал. Леночке Минаевой привет от меня большой и одну переводную картиночку на память. Я в этом письме высылаю две переводки – это Алла Пугачёва. Одну из них Лене подари, а вторую – оставь мне до моего приезда. Тётю Марусю я поздравил с днём рождения. Отправил ей вчера поздравительную открыточку.
Как там папа, как новая работа, что-то ты ничего об этом не пишешь? Как там наш цветной телевизор, нормально показывает? Витя, наверное, приходит смотреть футбол? Мама, я тебя просил как-то, чтобы ты посмотрела дома, у меня где-то есть условия приёма в средние авиатехнические училища, а то здесь один парнишка просил меня об этом и я обещал помочь ему, а вот до сих пор не выполнил своё обещание. В общем, поищи там.

Ну что ещё? Погода у нас хорошая. Правда, последние два дня что-то прохладно, ну ничего, всё равно лето и  тепло.

18 июня. Пишу вам письмо, как всегда, на дежурстве. Ваше письмо, на которое пишу ответ, получил перед заступлением на дежурство.
Большое спасибо за поздравления с днём моего рождения. Получил я и открыточку, и телеграмму, которая пришла 14-го июня. У меня всё нормально. День моего рождения не прошёл заурядным днём, мы с Витьком Минеевым и с другими ребятами, как смогли, его отметили. 16-го июня как раз получили денежное довольствие. Всех ребят, конечно, не поведёшь в чайную, денег может не хватить, а если и хватило бы, то потом целый месяц был бы без денег, поэтому мы с Витей Минеевым и пошли отмечать мой день рождения в чайную вдвоём. Наелись там до отвала всевозможных сладостей (мармелад, арахис сладкий и ещё несколько видов сладостей, название которых вам всё равно ни о чём не скажет) и напились лимонада. Всем же остальным ребятам купили конфет и в роте раздали. Словом, всё прошло нормально, и все были довольны.
Служба по-прежнему идёт нормально и всё у меня отлично. До приказа на увольнение в запас осталось всего-навсего 464 дня (а было – 730), а навсегда домой приеду деньков через 490, но перед этим, конечно, постараюсь всё же приехать домой в отпуск. Скоро наступит тот день, когда я уже точно буду знать, поеду ли я в отпуск в августе или нет. 18-го августа День Авиации и в этот день на торжественном построении части здесь принято объявлять особо отличившимся в службе солдатам и сержантам поощрения в виде десятидневного отпуска домой. Если же мне отпуск не объявят в этот день, тогда уж в марте 1979 года точно объявят. В общем, с надеждой будем ждать день 18-е августа. Шансов на получение отпуска у меня, правда, не так уж и много (маловато ещё служу как в этой части, так и вообще в армии), но всё же они есть, и поэтому будем надеяться на фортуну.
Теперь, насчёт вузов. Да, действительно, не те купил учебники. Ну, ничего, достану и необходимые. Я просто забыл, что на экономический факультет вместо истории сдаётся устная математика (история сдаётся на факультет международных политических отношений) и совсем упустил из вида, что сдаётся там ещё и география. Это всё, правда, не усложняет дело, а, напротив, упрощает. Географию, к примеру, сдать куда проще, чем ту же историю.
Мама и папа, вы, наверно, для себя отметили, что в Московский финансовый институт (в том числе и на факультет Международных экономических отношений) заявления принимаются только от лиц, имеющих постоянную прописку в Москве. Это, конечно, проблема, но я думаю, что её можно решить. Вот только каким образом её решить, я, пока, не знаю. Папа, и ты подумай, можно ли решить проблему с пропиской и каким образом. Есть ли у тебя в Москве хорошие друзья или родственники. В общем, узнавайте, есть ли какая-либо возможность получить мне прописку в Москве, или нет?
Есть, правда, и ещё один вариант – Киевский государственный университет, там тоже есть такой факультет.
Мама, а насчёт того, что ты пишешь, отслужи, мол, спокойно, а потом видно будет, это не для меня. Вы, наверно, думаете, что служить тяжело? Ни капельки. Вот времени свободного сейчас маловато. Но это пока, осенью его у меня будет больше, а к весне следующего года – ещё больше. Так что, за меня не волнуйтесь, у меня всё в порядке и всё будет хорошо. Мама, высылай быстрее материалы по устной математике. Клади больше листов в один конверт и не переживай, что конверты будут толстые. Мама, я просто обязан поступить учиться куда-то туда, куда ещё никто из наших ребят не поступал. Уж очень извилист и необычен мой жизненный путь. Должна же, в конце концов, исполниться моя мечта. Я, честно говоря, довольно долго решал, куда же мне поступать – на факультет Международных политических отношении или Международных экономических отношений. И пришёл к следующему выводу:

в связи с тем, что у меня неплохо обстоят дела с устной математикой (на вступительных экзаменах в двух вузах получил по «4» балла), да ещё и к тому же я склонен, как бы это точнее выразиться, к широкому профилю деятельности что ли (международные экономические

отношения – это как раз и есть широкий профиль деятельности, здесь и политика и экономика), то мне и следует поступать на факультет Международных экономических отношений.
Мама, а то, что ты говоришь, что у меня, мол, после армии ещё целый год будет до поступления, это, конечно, верно. Но год этот так быстро пролетит, что мы и не заметим, пройдёт он, как один день.
Мама, вместе с твоим письмом получил ещё письма от Сергея Кучеренко и от Коли Николаева. Коля поздравил меня с днём рождения открыткой. Молодец, не забывает. А вот Кучер, наверно, забыл,  как и я забыл о его дне рождения. Мы ведь родились с ним в один день. Вот, кстати, и Кучера надо обогнать. Пусть не временем, время уже не вернёшь, а вот «весом» вуза, можно ещё попробовать. Сергей пишет мне, что, мол, тебе всего год осталось служить, а мне… (и многоточие). Я даже и не знаю, как это понимать, неужели и он жалеет о том, что поступил учиться в военное училище? Я у него об этом спрошу.
Мама, то, что Витя Щербина у тебя обо мне не спрашивает – это он просто стесняется. Он хороший парень и друзей не забывает. Адрес его мне не присылай, не надо. Я и так скоро с ним увижусь, с ним и с вами, конечно. Если отпуск мне всё же не объявят 18-го августа, то я, конечно, от вашего вызова не откажусь. Но об этом будем говорить после 18-го августа. Что касается Вовы Левченко, то, конечно, если сможете, вызывайте его, ведь он не был дома уже почти 14 месяцев. А я не был дома всего 8 месяцев. Да, кстати, сегодня – ровно 8 месяцев.
Мама, на огурцах там не надрывайся. Пусть Витя и папа помогают. Без них и не собирай огурцы.
Ну, вот, пожалуй, и всё, что я  хотел вам написать. Привет Леночке Минаевой, хорошего ей отдыха на школьных каникулах. Мама, что-то ты не пишешь, как идут дела у папы на его работе. Пусть папа сам напишет мне об этом, а если ему некогда, тогда напиши ты. Привет всем родным и знакомым.
Всё. До свидания.

22 июня. У меня всё нормально, служба идёт хорошо. Мама, ты переживала, что я накупил не тех учебников, какие мне нужны. Так вот, можешь не переживать, я поменял их в магазине на нужные мне учебники. В магазине работает очень хорошая продавщица. Она без всяких возражений поменяла мне учебники. Так что у меня теперь есть нужные мне учебники: география и английский. Ещё я себе купил хороший справочник по математике, он мне пригодится. Правда, дома у меня есть такой справочник, но то дома, а это – здесь. В общем, жду из дома программы для поступающих в вузы по географии, English и математике и, кроме этого, ещё материалы по устной математике.
Как там вы поживаете? Огурцы, наверное, уже замучили вас? Витя приходит помогать или нет? Что-то от Вити давно нет писем. Ну, в отпуске-то, наверное, он напишет, а то я ничего не знаю о том, что там происходит в спортивной жизни нашего посёлка. Да и папа давненько не писал. Ему, по-видимому, сейчас некогда.  А мне, правда, очень хотелось бы знать, что он думает по поводу того, что, например, для поступления в Московский финансовый институт нужна постоянная московская прописка. По-видимому, такие же условия существуют и для поступающих в Киевский государственный университет.
Мама, а ты не переживай. Теперь уже сломя голову я не собираюсь переться туда, куда не смогу поступить. В Киевский университет или в МФИ я буду поступать только тогда, когда буду точно знать, что у меня прочный запас знаний и тогда на вступительных экзаменах меня совсем не просто будет выбить из седла. Разумеется, я постараюсь всё сделать для того, чтобы накопить достаточно знаний ко времени сдачи вступительных экзаменов. А то, что ты говоришь, что, мол, опять из дома уезжать, так это не беда. Это сейчас вам кажется, что я далеко, потому что вы не можете ко мне приехать. А когда я буду учиться в институте, то часто буду приезжать домой. Коля Долганёв учится же в Харькове и домой часто приезжает. Так что всё будет нормально.
Ну, что ещё? Погода у нас нормальная. Сегодня, правда, прошёл небольшой дождик. Тепло. Всё нормально.
Извините, что письмо получилось небольшое. Но я просто не знаю, о чём ещё писать. Полнейшее однообразие дней. Все они проходят, словно на одном дыхании. Вот так бы и вся служба прошла побыстрее.

24 июня. Мама, получил от тебя за два дня, 22-го и 23-го июня, 8 писем: два настоящих письма и 6 писем с материалами по математике. Потихоньку собираются у меня все нужные материалы для подготовки к экзаменам по математике, географии и английскому. Труднее всего, конечно, будет подготовиться к сдаче экзаменов по английскому языку. Ну, ничего, подготовимся. Скоро и времени у меня станет побольше, туда дальше, к осени.
Мама, ничего, что Лена и Витя переводки взяли. Отдай им их все, пусть берут, я ещё вышлю, да и с собой привезу. Представляю, как вы сейчас с огурцами устаёте, но, я смотрю, вы огурцы, уже, вроде бы, на приличную сумму сдали. Витя, по-видимому, на два «огуречных фронта» работает. Наверно, не отдыхает в отпуске, а работает. Ну, что здесь поделаешь, так надо и таков «горячий» месяц июнь в сельских районах. Я бы сейчас с удовольствием огурцы собирал на огороде и сдавал, честное слово. Соскучился, конечно, за вами всеми. С Витей бы сейчас пивка выпить, в футбол поиграть, ну ничего, не так уж много осталось, всего 458 дней до приказа, а там недельки через 2-3 и домой. Итого, где-то около 480-и дней, а ведь когда-то их было – 730. Я сейчас подсчитал в уме, завтра, 25-го, будет ровно 250 дней, как я служу в армии. Мама, насчёт «выспрашивания» отпуска, это вряд ли получится, да и неудобно. Что-то Вова Левченко мне не пишет. Прислал он мне одно письмо, я ему ответил и на этом вся переписка и закончилась.
Как там Морозик и Николашки, не передумали ещё поступать в выбранные ими  учебные заведения? Выпускные экзамены, наверно, уже сдали. Симаков Гриша по-прежнему в военное училище собирается? Как говорится, каждому своё. И я своё скоро возьму. Вы только не думайте, что я не смогу, верьте, ведь я же верю.
Мама, материалы-то ты высылаешь, а вот программы (по географии, English и математике) ещё не выслала. Да и адрес Киевского университета я с нетерпением жду. Письмо в Московский финансовый институт я написал уже давно. По-видимому, к концу месяца должен прийти ответ.
Мама, извини, что не поздравил тебя с днём медицинского работника. Календаря, где были бы обозначены дни профессиональных праздников, у нас нет, и поэтому я просто не вспомнил об этом празднике. Ну, ничего, я сейчас поздравлю тебя.
Дорогая моя мамочка, желаю тебе отличного здоровья, успехов в работе и долгих, долгих лет жизни.
Как я отметил свой день рождения, я уже писал. Всё, больше писать нечего. Скажи Морозику, что я жду от него письмо, а то он уже давно не писал. Поторопи его. Привет Витюличке. Пусть он тоже найдёт полчасика и напишет письмецо. Витёк, как там «СКА» Ростов вырвется в высшую лигу, а? Пока они молодцы, но вот ничьи их могут подвести в конце сезона. Привет Леночке Минаевой. Мама, подари ей ещё переводки.

28 июня. Письмо пишу, как всегда, на дежурстве. Письмо решил написать просто так, время есть, вот и пишу. А как получу от вас письмо, напишу ещё раз.
У меня всё хорошо, служба идёт нормально. Никаких особых событий не произошло, так что писать о себе совсем нечего. Заниматься ещё не начал, жду оставшиеся материалы и программы, а потом начну. Чувствую, правда, что до осени с занятиями будет трудновато. Но осенью будет времени свободного больше, и я постараюсь использовать его эффективно.
Погода у нас не летняя, а, скорее, осенняя: холодно, небо почти всё время затянуто тучами, часто идут дожди. Правда, иногда солнце всё же пробивается сквозь тучи и тогда становится что-то похожее на лето. Судя по сообщениям в газетах, в Ростовской области погода нормальная:+23-28.
Дома огуречная страда, наверно, уже в разгаре. Как там багаевцы, все, наверное, на огуречных плантациях с раннего утра? Мама, ты там особенно не перетруждай себя, без Вити или папы не собирай огурцы, береги здоровье, а то ты совсем не жалеешь себя.
Как там Витя, помогает дома? Сергей Прилепский прислал мне письмо. Пишет, что часто встречает Витю на пляже (на острове Буяне). Вода в Дону уже, наверно, тёплая. Вы там с папой хоть на Дон-то ходите?
Мама, что-то ты не пишешь, дала ли ты мой адрес Ириной бабушке (я имею в виду, ну ты, наверно знаешь, кого я имею в виду). Если не дала, то при встрече дай ей мой адрес. На данный момент я не переписываюсь ни с одной девчонкой. Не о чем им писать. Здесь нет ничего такого, что их могло бы заинтересовать. С ребятами переписываюсь со многими, как со старыми друзьями – багаевцами, так и с новыми товарищами, с которыми познакомился на различных этапах своей армейской службы. Кстати, Сергей Прилепский тоже поздравил меня с днём моего рождения, правда, с небольшим опозданием. Ну, ничего, у него была сессия, а во время сессии можно забыть не только о чьём бы то ни было дне рождении, но и даже о своём собственном (я это предполагаю, мои сессии ещё впереди). С Витей Титаренко пока ещё не встречались. Сейчас пора учений, и поэтому встретиться будет трудно. Поэтому я пока и не ищу встречи. Я ни на какие учения не езжу, постоянно дежурю в радиосети.
Вова Левченко что-то не пишет, или он уже засобирался домой? До выхода моего приказа осталось 454 дня, а до Володиного –  на 182 дня меньше. Так что, скоро все Левченко опять будут дома.

3 июля. У меня всё нормально. Произошли некоторые изменения по времени несения боевого дежурства. Теперь мы меняемся 4 раза в сутки, через каждые 6 часов. Приходится меняться и в 2 часа ночи (по Москве – в 4). Неделю одна смена ходит, вернее, ездит на дежурство с 2-х часов ночи, а другая – до 2-х часов ночи, а потом мы меняемся как бы местами. Выглядит это всё следующим образом. Например, наша смена встаёт в 2 часа ночи, вернее, встаём-то мы в 1 час ночи, а в 2 часа – уже сидим на дежурстве. Ну, так вот, в  2 часа ночи мы заступаем на дежурство, сменяемся в 8 утра, затем едем в гарнизон, завтракаем, спим и в 14.00 опять заступаем на дежурство, в 20.00 сменяемся, едем в гарнизон, ужинаем и сразу ложимся спать, в 1.00 час ночи подъём и таким образом ровно неделю. Затем происходит пересмена. Происходит она следующим образом: в последний день недели та смена, которая ходила на дежурство на этой неделе до 2-х часов ночи, заступает на этот раз в 20.00 на всю ночь, в 8.00 сменяется и теперь уже она ходит на дежурство с 2.00 ночи. Разобрались, или нет? Думаю, что разберётесь. Пересмены у нас будут по понедельникам, когда с воскресенья на понедельник мы дежурим на смене всю ночь: c 20.00 воскресенья до 08.00 утра понедельника.
Всё свободное время, которое у нас есть после дежурства, мы можем спать или использовать в личных целях. Насчёт личных целей – к занятиям ещё не приступил, жду программы по English, географии и математике. Когда это всё у меня будет, начну заниматься в меру своих возможностей, а туда дальше, к середине и к концу службы, заниматься будет возможностей побольше.
Вчера у нас в гарнизоне всё драили. На время учений в Виттенберг, в штаб корпуса, приедет главнокомандующий 16-й Воздушной Армии, расположенной в ГДР (к этой армии, естественно, относится и батальон связи, в котором я служу), генерал-полковник Герой Советского Союза Александр Иванович Бабаев. Говорят, что он посетит и нашу часть. Ну что ж, посетит, так посетит, может, ещё и увижу его, хотя мне как-то всё равно, увижу или не увижу. Военные чины мне не интересны.
У нас лето стоит прохладное, совсем не жарко. Ещё в начале июня, да и весь июнь ели черешню (белгороны), ребята привозили с точек (точки находятся за городом). Сейчас уже яблоки начинают созревать, едим их каждый день. Так что, витаминами мы обеспечены.
Учения, которые будут проходить с 3-го по 8-е июля (о них писали в центральных газетах), я не увижу, ведь я дежурю в радиопередающем центре, а не на передвижных станциях. Наш батальон тоже примет участие в учениях.

8 июля. Сегодня получил письмо от тебя, мамочка. А с твоим письмом ещё 10 конвертов с материалами по математике.
У меня есть много новостей, но не по службе, а по моим планам на будущее. Начинает понемногу проясняться моя цель, к достижению которой я буду стремиться. 25-го июня я написал письмо в Московский финансовый институт. Там очень внимательно отнеслись к моему письму и прислали мне целую депешу - огромный конверт, в котором лежал листок с условиями приёма в МФИ, отпечатанное на машинке письмецо и книжечка, в которой есть фотографии института и его кабинетов. В этой книжечке подробно описываются специальности, которые можно получить в МФИ. И, самое главное, мне сообщили адрес института, о котором я когда-то хотел узнать подробности. Правда, не полный адрес, но я всё же написал уже сегодня письмо в этот институт. Полное название этого института выглядит так: Московский государственный институт международных отношений МИД СССР. Мама, я высылаю вам с папой условия приёма в МФИ и письмо, которое лежало в конверте. Книжечку я оставлю себе. Да, письмо из института было очень приятно получить, но дорогу в этот институт (я имею ввиду Московский финансовый институт) мне если не закрыли, то поставили едва ли преодолимое препятствие: чтобы учиться в МФИ, надо быть москвичом, то есть, иметь квартиру или хотя бы прописку в Москве. Сейчас я с нетерпением буду ждать письмо из МГИМО. Если туда принимаются не только москвичи, но и все желающие, то я, по-видимому, опять обменяю книги в магазине и буду готовиться к вступительным экзаменам в МГИМО. МГИМО – это как раз то, о чём я мечтал всегда. Какие факультеты есть в этом институте, я пока не знаю, но сегодня читал газету «Правда» за 7-е июля и в этой газете сообщается о кончине журналиста-международника В.А. Ермакова. В краткой биографической справке о нём сказано, что в 1948 году он окончил Московский государственный институт международных отношений МИД СССР. Из этого сообщения я заключил, что в МГИМО есть факультет, готовящий журналистов-международников. Эта специальность мне подходит, и она мне очень нравится. Но я предполагаю, что в этом институте, естественно, готовят и атташе, а так же переводчиков для посольств. Специальность переводчика я сразу отбрасываю, а вот что же выбрать: дипломатию или журналистику, я ещё подумаю и решу этот вопрос тогда, когда получу письмо из института и подробнее узнаю об этих профессиях.
Высылаю вам вырезку из газеты «Правда». Из биографии В.А. Ермакова вы сможете получить некоторое представление о том, в чём же заключается работа журналиста-международника и где они работают. Мама, насчёт материалов по математике не волнуйся, очень хорошо, что ты мне их прислала. Я не знаю, какие экзамены сдают в МГИМО, возможно, математика мне и пригодится, а если нет, то я ничего не потеряю, и математика у меня сохранится. К тому же здесь есть один парнишка, он отслужил на полгода больше меня (призыва Вовы Левченко), так вот, он тоже готовится к поступлению в какой-то ВУЗ, где сдают математику, и он уже переписывает у меня материалы. Так что, мамочка, твои труды не пропадут даром, не переживай.
Если в МГИМО нет подготовительных курсов, то я поступлю на подготовительные курсы факультета «журналистики» или «иностранного языка» нашего Ростовского государственного университета. Так что дома буду жить после армии ещё целый год, а когда стану студентом, то буду часто приезжать домой и, вообще, я никогда не оставлю вас. МГИМО – это теперь моя конечная цель и я от неё не отступлю, даже если мне придётся штурмовать этот ВУЗ несколько лет подряд.
«Потерянное время» - это не главное, тем более, что «потерянного времени» не бывает. Ведь я жив и живу своей единственной и неповторимой жизнью, взамен которой я не возьму никакой другой, более лёгкой и более прямой, без трудностей и без неудач, без сомнений и мытарств. Так что не смотрите на других моих сверстников и не сравнивайте меня с кем-то из них. Я счастлив и доволен своей жизнью и вам не стоит переживать, что вы не «устроили» жизнь своего сына. Вы её устроили отлично и мы это ещё докажем всем  и, прежде всего, самим себе.
Главной моей трудностью будет изучение английского языка. Но я думаю, что изучить его в моих силах, хотя в армии я смогу учить только слова и некоторые выражения. Но у меня в запасе будет ещё более полугода после армии, и я постараюсь использовать это время эффективно. Главное – это то, что у меня наконец-то появилась цель в жизни, хотя я очень волнуюсь за её осуществление, потому что замену своей мечте я, по-видимому, вряд ли найду.
Мама, я всё забываю узнать, где же мой школьный аттестат, в институте или дома? Если в институте, то пусть он пока там и находится на хранении.
Теперь о ваших новостях. В этом году, я смотрю, огурцов сдали как никогда много. По-видимому, вам очень тяжело и эти 1000 рублей достались вам с огромной затратой сил. Мама, что-то ты совсем мало пишешь о том, как идут дела у папы на работе. Да и ты сам, папа, написал бы мне письмо со своими размышлениями по поводу моих планов. Папа, я вот сейчас думаю, хорошо бы стать к поступлению в институт членом КПСС и членом Союза журналистов СССР. Членом КПСС то я стану, а вот насчёт журналистики, я бы хотел посоветоваться и кое-что уточнить. Во-первых, какой стаж работы в журналистике необходим и, вообще, какое положение существует для вступления в Союз журналистов СССР. Я, конечно, понимаю, что просто так членом Союза журналистов не станешь, нужно писать и работать в газете. В армии много не напишешь, но всё же я хотел бы узнать, существуют ли в газетах так называемые нештатные корреспонденты, которые не пишут в газету только тогда, когда захотят, но и получают определённые редакционные задания и темы. Если такая система существует, то как в неё попасть? Нужно ли заключать какой-то договор с газетой или можно просто писать и писать в газету всевозможные статьи и рассказы, и тогда тебе самому предложат стать нештатным корреспондентом? В гражданские газеты сейчас я мало что смогу написать, а вот в «Красную Звезду» и в нашу газету ГСВГ «Советская Армия», если подумать, то можно что-нибудь придумать и написать. В общем, ты напиши мне об этом.
Вот уже и середина лета. Время летит, до приказа о моём увольнении в запас осталось 444 дня. Не так уж много, но и не мало.
У нас жары нет, постоянно стоит, можно даже так сказать, весенняя погода: прохладно, частенько бывает кратковременный дождик. В общем, нет здесь настоящего лета, как и нет настоящей зимы.

12 июля. У меня всё нормально. Учебники, нужные для учёбы, уже почти все есть. Нет только учебных программ. Ну, ничего, я пока и без них позанимаюсь. Честно говоря, не плохо бы было и правда приехать домой в августе. Я об этом думал и надеялся на отпуск. Но шансов получить отпуск очень мало. Можно сказать, их вообще нет. Ведь я ещё мало прослужил в этой части. Хотя маленький шанс ещё есть, ведь кому-то должны же объявить отпуск, а претендентов на него не так уж и много. Если выразить этот шанс в процентах, то в пользу получения отпуска есть 1%, а против – остальные 99%. Ты, мама, пишешь, что можешь сделать так, чтобы я всё равно приехал. Ну что ж, я, конечно, не против приезда, даже наоборот, это было бы здорово. Вызов может быть действителен и удовлетворён лишь в том случае, если телеграмма будет заверена главным врачом районной больницы и военкомом (по-моему, так) и в том случае, если вызывают по случаю чего-либо случившегося только с родителями и ни с кем другим. Так что, если это возможно, то, пожалуй, вызывайте меня. Мама, только давай договоримся так: вызывайте меня после 18-го августа – Дня Авиации (в этот день объявляют отпуска и вдруг 1% сработает). Так вот, если вдруг мне объявят отпуск, то я сразу же дам домой телеграмму о том, что еду в отпуск и вы, естественно, вызывать меня не станете. Ну, а если не объявят отпуск, тогда вызывайте. 18-е августа пятница. Мою возможную телеграмму ждите 2-3 дня, а затем вызывайте меня. Свою телеграмму высылайте так, чтобы я получил её числа 21-го или 22-го августа (в понедельник или во вторник). По телеграмме отпуск должны оформить быстро, за один день. Таким образом, числа 24 августа я могу быть уже дома. Мама, каким должен быть текст телеграммы, я не знаю, но вы же вызывали Сашу Бержика и, наверное, всё там и без меня знаете.
Теперь надо решить ещё один вопрос, вернее, два вопроса. Во-первых, в ответ на это письмо уже точно напишите мне, будет ли вызов, если будет (только при 100% уверенности, что будет), то пришлите мне список, что и кому срочно нужно купить. Только не пишите мне, что вам ничего не нужно. Денег, правда, у меня будет не так уж и много, но марок 100-150 должно быть. К 18-му августа у нас с Витей Минеевым будет личных сбережений где-то марок 80-100, да я ещё и займу 100 марок. Отдать долг будет нетрудно. Ведь когда я вернусь из Союза, мне будет официально разрешено обменять 30 рублей, и долг в 100 марок я сразу же верну (30 рублей при обмене – это 100 марок). Пишу, что у меня будет 100 – 150 марок, потому что, по-видимому, марок на 100 или 50 Витёк Минеев тоже купит что-нибудь родителям, и я завезу им его подарки. Теперь второй вопрос. До Бреста отпускники едут поездом, ну а там, ясное дело, кто как может. Если ехать бесплатно, то можно поездом телепаться до Ростова где-то около двух суток. Ну, а у кого будут в наличии русские деньги, тот может взять (бесплатно, для отчёта) билет на поезд, а за свой счёт домой лететь самолётом. Таким образом, можно будет выиграть два дня, а если и назад проделать такой же маршрут, то и ещё два дня. Итого, дома можно пробыть не десять дней, а две недели. Денег у меня советских нет. Поэтому, опять-таки, если вы уверены, что сможете меня вызвать, пришлите мне рублей 30-40. Деньги высылайте не все сразу, а по десять рублей. Лучше всего деньги доходят, когда их высылают в поздравительной открытке. Знаете, есть такие открытки, что сгибаются пополам. Так вот, внутри таких открыток кладут деньги и высылают их. Вышлите мне таких открыток 3-4 штуки в течение оставшегося месяца. Как только получите это письмо, сразу же вышлите одну открыточку (открытку, естественно, кладут в конверт), а затем, с разницей в 3-4 дня – остальные. Не переживайте, что здесь кто-то заметит, что открытки часто присылают или ещё что-то. Мне как-то сразу 11 толстых писем приходило, и никто по этому поводу слова не сказал (я имею в виду письма с материалами по математике). И никто эти письма не проверял. Ну, а вообще-то, на всякий случай, пусть конверты будут подписаны разными людьми и отправлены от разных адресатов. Один конверт, например, подпишешь ты, мама, второй – папа, третий – Витя (адреса пусть будут: наш, Витин, Морозовых или Левченко, тётин Марусин или еще, чей захотите). Деньги кладите так, чтобы не было в конверте выпуклостей, кладите их распрямлёнными. Открытки не надо посылать новые, у нас там дома есть много старых, высылайте их. Высылайте каждый раз по 10 рублей, не больше.
Теперь напишу о том, почему я решил согласиться на то, чтобы вы меня вызвали. Во-первых, больше не будет случая побывать дома летом (первое лето дома будет в 1980 году). Во-вторых, соскучился за всеми. И в-третьих, я не хотел писать, но напишу: дело в том, что если мне не дадут отпуск в августе, то я могу не получить его и в марте. Дело в том, что эта часть, в которой я сейчас нахожусь (я и Витёк Минеев), не родная наша часть. Мы считаемся здесь прикомандированными. Хотя, конечно, никто и не знает, где же находится наша родная часть. Я спрашивал у нашего командира роты, долго ли мы здесь ещё пробудем? Он говорит, что, по-видимому, до самого дембеля. Но, как говорится, всё может быть, вдруг нас опять куда-нибудь перебросят и тогда уже не видать мне отпуска вообще. Сейчас-то я уверен, что где-то до ноября – декабря этого года нас никуда не перебросят. В радиосетях, в которых мы сидим, никто из прибывших из Союзной учебки ребят (таких же, как и мы, нашего призыва), работать не умеет. Так что мы здесь пока «незаменимые». Словом, как говорится, до сих пор нахожусь между небом и землёй. Но, правда, всё же, по-видимому, ближе к земле. В нашей роте есть несколько человек, которые уходят на дембель этой осенью и которые, так же как и мы, попали в своё время сразу в эту часть и были здесь прикомандированными все два года службы. Будем надеяться, что и со мной будет то же самое.

14 июля. Получил вчера вечером от тебя, мама и от Вити сразу три письма (2 – от Вити). Ответ пишу, как всегда, на дежурстве.
Мама, спасибо за программу по математике. Правда, вы, наверное, уже получили моё письмо, где я пишу, что математика мне вряд ли пригодится. Ну, ничего, приеду домой, разберёмся во всём. Насчёт отпуска я уже всё написал в своём предыдущем письме, так что повторяться не буду. Спасибо за адрес Киевского университета. Только ты, мама, забыла написать индекс. Ну, это не важно, индекс я узнаю на почте и сегодня же напишу письмо в университет.
Витя, спасибо за письмо и за газету «Футбол-Хоккей». Газету «Футбол-Хоккей» в армии читал всего раза три-четыре – в учебке. Так что с удовольствием прочитаю сегодня о том, как там идет спортивная жизнь планеты. Витя, ты пишешь, что видел почти все игры чемпионата Мира по футболу, а я – всего 15 минут одного матча – Голландия – ФРГ, и всего один гол, победный для голландцев. Ну, ничего, впереди ещё много чемпионатов, и я ещё насмотрюсь их. К тому же и из публикаций в газетах, да и ты вот, об этом пишешь, чувствуется, что чемпионат Мира прошёл неважно и победа Аргентинцев – это не венец чемпионата. Я читал где-то, что даже тренер сборной Аргентины говорил о том, что хотя Аргентина и стала чемпионом Мира, он не берётся утверждать, что его команда лучшая в мире. А что Пеле говорит о том, что латиноамериканский футбол сильнейший в мире – это всё ерунда, реклама. Лучшие команды мира – это Голландия, Италия и ФРГ. Вот такое моё мнение о международном футболе. Что же касается багаевского футбола, я думаю, что он затих и на долгие времена. Витя, ты ничего не пишешь о команде «СКА Ростов-на-Дону», а они-то – в лидерах. Интересно, войдут ли они в высшую лигу или нет? Витя, ты спрашиваешь насчёт отпуска. Об этом ты можешь всё прочитать в моём предыдущем письме. Если эта отпускная система сработает, то постарайся заработать отгулы, чтобы дома мы побыли все вместе. Интересно, конец августа тёплым будет или нет? А то в Дону хочется покупаться. Соскучился я уже за вами всеми, ведь через 4 дня будет уже 10 месяцев, как мы не виделись, а до дембеля ещё 438 дней.
У нас уже дня три стоит ясная, солнечная погода, даже жарковато иногда.

20 июля. Пошёл уже 10-й месяц службы, позади – 9 месяцем, осталось – 15 и служба закончится. Время пока идёт быстро.
У меня всё нормально. Начинаю уже потихоньку стажироваться на старшего смены. Если всё будет нормально, то к октябрю меня поставят на должность старшего смены (сержантская должность). Заниматься регулярно (имею ввиду подготовку к поступлению в вуз), пока некогда, но от случая к случаю книги беру в руки и занимаюсь.
Сегодня я «прощупывал» немного нашего командира взвода: мол, примерно, кто поедет в отпуск из нашего взвода. Он сказал, что видно будет. Потом я, как бы невзначай, сказал, что из нашего призыва, наверное, никто не поедет, а он говорит, что у нас ещё всё впереди. Из этого разговора я понял, что об отпуске пока нечего и мечтать. Так что, если сможете вызвать меня, то приеду, если нет, то в конце февраля или начале марта должен бы уж обязательно приехать. Мама, если у вас что-то не получается с вызовом, то особенно не просите там никого, не унижайтесь, я и сам могу заработать отпуск, правда, попозже. Конечно, хорошо бы сейчас приехать, летом. Ну, в общем, как получится. Я ждал 18-е августа, вернее – 20-е – День Авиации, и поэтому написал вам, чтобы вы вызывали меня в конце августа. Но, как видите, обстоятельства изменились, и поэтому я предлагаю нижеследующее. Если у вас уже всё договорено (насчёт вызова), то вызывайте меня сразу же после получения этого письма. Я надеюсь, что на днях придёт от вас письмо в ответ на моё письмо, в котором я описываю вам процесс того, как меня лучше вызвать. В своём ответе (я просил вас об этом) вы должны написать, кому и что нужно купить из вещей. А я уж, в свою очередь, по-возможности, купил бы, что смог. Сейчас у нас с Витьком есть пока 35 марок. Но если вы вызовите меня, мы займём денег и купим кое-что для Витиной семьи и для вас.
Мама, если к приходу вызова я не получу от вас письмо с русскими деньгами, то это не важно, доеду и на поезде, а деньги не пропадут, их получит Витёк, а я приеду, и мы их обменяем на марки (30 руб. – 100 марок). Почему я думаю, что лучше приехать домой в конце июля, чем в конце августа. Во-первых, хочется в Дону покупаться, позагорать. Во-вторых, в конце августа – начале сентября лучше находиться здесь – стажироваться на старшего смены. Да и соскучился я, конечно, за вами всеми и очень уж долгим мне покажется месяц август в ожидании вашего вызова. В силе остаётся наш договор, вызывайте меня в понедельник или в воскресенье. Дня два – три будет идти телеграмма, дня два – оформляться отпуск, да дорога – дня два. Вообще-то, если прикинуть, высылайте телеграмму лучше даже в пятницу или в субботу. Словом, всё рассчитайте сами. Хотелось бы дома побыть две субботы и два воскресенья.
Мама, ещё раз напоминаю, если что-то с вызовом не получается, особо не переживайте, напишите просто письмо что да как, и всё. Я, в свою очередь, тоже особенно не расстроюсь. Не сейчас, так в марте, но в отпуск я приеду.
Ну вот, пожалуй, в отношении отпуска и всё. Больше писать нечего. Надеюсь, что если всё будет нормально, то скоро поговорим обо всём побольше, не через письмо, а наяву, при личной встрече.      
 
24 июля. Мама и папа, вчера 23 июля произошло знаменательное событие: пришёл ответ из МГИМО МИД СССР, но, что странно, ответ пришёл не на меня, а на командира нашей части. Пока я ещё не разобрался, почему так получилось, но, когда разберусь, тогда напишу. Знаменательно это событие потому, что в Московский Государственный институт Международных отношений принимаются все, желающие туда поступать, а не только жители города Москвы. Хотя в условиях приёма в этот институт имеется достаточно много сложных условий. Например, из числа гражданской молодёжи в институт принимаются только по рекомендации обкома КПСС, а из армии – по рекомендации политуправления дивизии. Принимаются только активисты (партийные или комсомольские). Самое главное, что в институте есть подготовительное отделение, точнее – это отделение называется иначе – Подготовительный факультет.
В институте имеются следующие факультеты: Международных отношений, Международно-правовой, Международных экономических отношений, Международной журналистики. Факультет Международных отношений делится на два отделения: Западное –  готовит специалистов по международным отношениям и внешней политике стран Европы и Америки и Восточное – готовит специалистов по международным отношениям и внешней политике стран Азии и Африки. На Западном отделении срок обучения – 5 лет, на Восточном – 6 лет. Это, по-видимому, связано с тем, что на Восточном отделении более сложные иностранные языки, поэтому и учатся там 6 лет. Я буду поступать на факультет Международных отношений, на Западное отделение. Экзамены в МГИМО сдаются с 5-го по 20-е июля, так что те, кто получат двойки, могут успеть поступить в любой другой институт. На время сдачи экзаменов институт предоставляет общежитие, а вот если иногородний человек поступит в институт, то ему гарантируется общежитие только в том случае, если есть свободные места. А если свободных мест нет, то иногородний человек должен к началу учебного года, к 1-му сентября, предъявить в институт справку о прописке в Москве или в городах подмосковья в радиусе, не превышающем 60 км. от г. Москвы. При институте имеются вечерние подготовительные курсы, девятимесячные, с обучением без отрыва от производства. Начало занятий на курсах с 1-го октября. Приём заявлений и документов на вечерние подготовительные курсы проводится с 25-го июля по 15 августа.
Я вот сейчас ещё несколько раз прочитал условия приёма в МГИМО, и кое-что прояснилось. На подготовительный факультет принимаются только те, кто поступал в институт, но не прошёл по конкурсу, а если я не поступал в институт, а приду осенью из армии и захочу поступить на Подготовительный факультет, то меня не примут, тем более, что начало занятий на Подготовительном факультете с 1-го сентября (я приду из армии в конце октября). На вечернее подготовительное отделение я тоже опоздаю: во-первых, документы на это отделение сдают, как я уже писал вам выше, с 25-го июля по 15-е августа, а, во-вторых, начало занятий на этом подготовительном отделении с 1-го октября. Я опаздываю на месяц. Так что, готовиться, по-видимому, буду дома. Вот такие-то, вкратце, условия приёма в МГИМО. Условия, я думаю, имеют много сложностей, но и немало льгот. Так что, буду поступать. Да, что интересно, документы о состоянии здоровья должны быть такими: справка по форме №286; справки по месту жительства: от врача-психиатра и из противотуберкулёзного диспансера; расшифрованная электрокардиограмма. Я впервые встречаюсь с такой медицинской комиссией для поступающих в институты, но, по-видимому, так надо. Ну вот, пока и всё об институте. Остальные подробности сообщу при нашей встрече, тогда мы всё и обсудим.
Да, я выяснил, почему письмо из МГИМО пришло не в мой адрес, а в адрес командира батальона: дело в том, что переписка с МГИМО – это, оказывается, уже не моя личная переписка, а служебная. И поэтому она проходит через командира батальона. Не знаю, насколько это верно, но мне так объяснили.
Ну, что ещё написать? Жив, здоров, наедаюсь. Всё нормально. Жду вызова, хотя на вызове не настаиваю, смотрите там сами, стоит ли вызывать или нет. Мама, спасибо за газету. Я её всю прочитал от корочки до корочки. Ты бы чаще присылала мне нашу газету, особенно те номера, где есть папины заметки. Насчёт стержней не переживай, не надо мне их больше высылать. Мы с Витьком их будем покупать, они не так уж и дорого стоят. Сейчас у нас есть стержни, мы купили их 3 штуки. Ну, вот, пожалуй, и всё. Пишите, что вы думаете по поводу МГИМО. Пишите обо всём. Пусть и папа напишет.


4 августа. Получил письмо от тебя, мамочка, и письмо от Гали. Так что, все вводные данные на покупки получил. Вот только вы не поставили мне задачи насчёт глав семейств – мужчин. Ну, я сам посмотрю, что им можно купить. Мама, представляешь, получаю я письмо, на ощупь чувствую, что в письме открытка. Ну, думаю, значит, деньги. А потом, смотрю, а письмо открыто. Ну, я сразу посмотрел, что же в конверте. А там всё нормально, новенькая десяточка и письмецо. По-видимому, конверт сам расклеился. Так что, всё в порядке, зря только осторожничаем. Высылайте и остальные 20 рублей, чтобы не пришлось мне двое суток телепаться до дома в поезде. Я здесь узнавал у надёжных, конечно, ребят, часто ли солдаты ездят в отпуск по вызову из дома? Они сказали, что ездят очень часто. Так что, можете вызывать меня смело. Только если у вас что-то не получается, сразу же сообщите мне, а то я вам итак долго не писал, всё думал, что вот-вот вызов придёт. А его всё нет и нет. Ну, вы не думайте, что я здесь сильно переживаю по этому поводу. У меня всё нормально и я подожду вызова столько, сколько надо ждать.
Галя написала мне, какой размер носит Стасичка, и что купить ему и ей. А Вите, так же как и ты – папе, она просит купить что-нибудь на моё усмотрение. Вы, прямо, как сговорились. Денег у меня немецких сейчас нет ни феннишки, но я займу столько, сколько будет нужно, а потом верну все долги. Вот только, как бы «не пролететь» в этом деле: я накуплю всего, а с вызовом ничего не выйдет и всё пойдёт прахом. Сегодня постараюсь пройти по магазинам, присмотреть, что кому купить. Начну занимать деньги и покупать, так что вы не подведите меня.
Ну, что ещё? У меня всё нормально. Стажируюсь потихоньку на старшего смены. Осенью, в конце сентября – начале октября, по-видимому, буду уже назначен старшим смены. Насчёт того, что я прикомандирован к этой части, никто не напоминает, а, наоборот, говорят, что никуда мы отсюда не уедем до самого дембеля. Говорят, что хорошие радисты им самим нужны. Так что, всё будет хорошо.
Погода у нас стоит отличная. В конце июля жара была страшная, до плюс 35. Да и сейчас – не меньше. На обед иногда дают свежие помидоры и огурцы, иногда дают и малосольные огурцы. Так что, из овощей я уже попробовал всё, чего хотелось, можете не переживать за это.
Ну, вот, пока и всё. Подробности при встрече.


7 августа. Получил вчера вечером от вас письмо. Письму очень обрадовался, наконец-то уже точно знаю, что поеду домой и когда именно. Теперь буду готовиться к поездке. Правда, немецких денег пока нет, но я постараюсь найти их и купить всё, что кому нужно. Итак, числа 20-21-22-го жду от вас вызов. Кстати, 20-го – День Авиации. Папа, я не забыл, что 30-го июля День Военно-Морского флота, но не поздравил тебя потому, что надеялся к 30-му быть дома. Ну, ничего, я тебя, конечно, поздравляю, желаю крепкого морского здоровья, счастья и успехов в труде. Кроме того, надеюсь, что мы скоро отметим сразу все праздники, которые прошли в разлуке за 10 месяцев (19 июля – будет 10 месяцев). Настроение, здоровье, служба – всё у меня нормально.
Насчёт ребят. Правильно говорится, что каждому своё. Гришка Симаков – он уже не гражданский человек. Он – курсант военного училища, а, значит, солдат. Папа, наверное, знает, что это такое, а дома я объясню это ещё раз. Вовка Морозов молодец, конечно, но почему он пошёл на ветеринара, ведь он, наверное, и не представляет, что это за профессия. К тому же, после окончания института, ему ещё предстоит служить в армии полтора года (ведь в сельхозинституте, по-моему, нет военной кафедры). Кстати, Юре Долганёву тоже придётся служить полтора года. Я читал в журнале «Человек и закон» о новом постановлении правительства, касающегося воинской повинности, где написано о том, что граждане с высшим образованием, начиная с мая 1978 года, призываются на полтора года. Так что, им я тем более не завидую. Насчёт моего выбора института мы, конечно, ещё поговорим.
Если гости из Донецка ещё у нас, всем им большой привет, особенно дяде Серёже Савенко. Жаль, что нам с ним на этот раз не удастся походить по Дону на «паруснике». Но я думаю, что у нас ещё будет возможность походить по Дону на лодке, и не один раз. В Донецкий институт я бы пошёл учиться в прошлом году осенью, мне тогда было всё равно, куда идти учиться, лишь бы не в армию. Теперь же обстоятельства изменились, и сейчас я твёрдо, как никогда, верю в пословицу: нет худа без добра.


14 сентября. Прошло уже три с половиной дня, как мы расстались. В свою часть я прибыл только сегодня к полудню. Ну, расскажу всё по порядку.
Посадили вы меня в самолёт, я ещё раз проехал в нём мимо вас и самолёт взлетел. До Киева летели 2 часа 10 минут. В Киевском аэропорту пробыли минут 30-40, я успел даже перекусить. Ел соус с мясом в горшочке – украинское национальное блюдо и кофе выпил.
В Брест мы прилетели где-то в начале четвёртого, то ли в 15.10 то ли в 15.25, я уже точно и не помню. Взяли такси на четверых (двух моих попутчиков в солдатской форме вы выдели ещё в аэропорту в Ростове, а в Киеве к нам добавился ещё один солдатик, тоже из лётной части, как и я). В общем, взяли мы такси и решили поехать на ж/д вокзал, сдать там вещи в камеру хранения, найти военный патруль и узнать у них, как же нам уехать в ГДР. В пути мы разговорились с таксистом, и он нам объяснил, что сегодня мы в ГДР уехать уже не сможем, так как нам нужно ещё идти на воинский сборный пункт, где формируют из солдат партии и затем отправляют их в ГДР. Этот наш разговор происходил в районе 16.00, а в ГДР поезд отправлялся в 17.00. Стало ясно, что за один час мы никак не сможем оформиться на сборном пункте и уехать в ГДР, в дальнейшем правильность наших предположений подтвердилась. Таксист посоветовал нам не идти пока на сборный пункт, на котором мы практически сразу же попадаем в армию и кукуем за забором, а поехать посмотреть Брестскую крепость, сходить в кино и прийти на сборный пункт или поздно ночью, или утром на следующий день. Переночевать он предлагал нам у одной из старушек, адреса которых он готов был нам предоставить. От ночёвки у старушки мы отказались, а вот по Бресту решили погулять. Идти на сборный пункт решили часам к 10-11 ночи. От ночёвки у старушек мы отказались потому что у меня и ещё у одного парнишки отпуск заканчивался 11-го сентября, а мы слышали так, что если в день окончания отпуска ты прибыл на пересыльный пункт, а не в свою часть, то это всё равно считается своевременным возвращением в часть. В отпускных билетах нам ставят штамп с обозначением даты и времени прибытия на пересыльный пункт, а затем ещё один – с датой отправки с него в воинскую часть. Забегая вперёд, сразу скажу, что у меня с документами всё нормально, и я не считаюсь опоздавшим в часть.
Итак, поехали мы с таксистом на железнодорожный вокзал, сдали там чемоданы в камеру хранения, прихватили с собой продукты и поехали смотреть Брестскую крепость. Я взял с собой запеченную утку, а помидоры и яблоки (помидоры почти все подавились) оставил в чемодане, и зря, нужно было и их забрать. Колбасу я тоже оставил в чемодане. Приехали мы в Брестскую крепость и пошли по ней бродить. Настроение у всех было, конечно,  далеко не отличное, да к тому же в Брестской крепости в понедельник выходной и не было там ни экскурсоводов, ни туристов. Музеи тоже были все закрыты. Так что мы прослонялись безынициативно по крепости, так и не поняв, где и что здесь происходило во время известного сражения с фашистами. Затем мы забрались в какие-то кушуры, перекусили там: у ребят тоже были утки варёные. Затем мы решили ехать в город, найти там кинотеатр и посмотреть какой-нибудь фильм. Узнали у местных жителей, где находится ближайший кинотеатр, и поехали на автобусе в центр города. Успели на сеанс, который начинался в 18.40 час. Посмотрели фильм под названием «Отец Сергий», про монаха, интересный фильм. Вышли из кинотеатра, смотрим на часы, а на сборный пункт идти ещё рановато. Узнали у прохожих, где есть ещё какой-нибудь кинотеатр. Он оказался совсем рядом, где-то в 2-х – 3-х кварталах от нас, и мы отправились в следующий кинотеатр. Там мы успели ещё на один сеанс и посмотрели фильм под названием «Тайна деревянных идолов», про контрабандистов в ФРГ, тоже интересный фильм. Вышли мы из кинотеатра где-то часов в 10 вечера и на этот раз решили уже добираться до пересыльного пункта.
Пересыльный пункт находится где-то в 300-х–400-х метрах от Брестской крепости. Когда мы ехали в Брестскую крепость, водитель такси показывал нам этот пункт. Из центра города до сборного пункта нам помог добраться один сержант срочной службы, которого мы встретили в кинотеатре. Он служит в Брестском гарнизоне и ему ехать было с нами по пути. Сели мы в маршрутный автобус и к 23.00 часам были уже у ворот пересыльного пункта.
Так что, в моём отпускном билете появился штамп пересыльного пункта, засвидетельствовавший факт моего своевременного возращения из отпуска в воинское подразделение 11-го сентября, хотя до окончания этого дня и моего отпуска оставался всего один час.
На сборном пункте мы поужинали, доели уток и легли спать. Спали мы на топчанах. Народу на сборном пункте было, конечно, много: ночью – человек сто, а под утро набралось уже, наверное, и до двухсот. Утром нас ждали неприятные известия: нам сообщили, что сегодня нашего поезда нет, а будет он лишь завтра, 13-го сентября. Не хотелось, конечно, ещё одну ночь ночевать на топчанах, ну, ничего не поделаешь, пришлось смириться с данными обстоятельствами.
Просто без дела гулять по территории пересыльного пункта нам, конечно, никто не позволял. Нас постоянно стремились ставить в наряды, привлекать на всякие работы. В целом же, конечно, мы были бесконтрольны и в этой связи мне и ещё одному парнишке, мы летели с ним вместе из Ростова, удалось за все двое суток нашего пребывание на пересыльном пункте так ни разу и не попасть ни в наряд, ни на какие бы то ни было работы. Так без дела и прослонялись мы с ним два дня из угла в угол по сборному пункту.
Утром 12-го сентября нам прочитали политинформацию, а вечером показали фильм – вот и все развлекательные мероприятия, прошедшие на сборном пункте за двое суток.
Деньги, которые мне дал папа в дорогу, пригодились. После отпуска ходить в солдатскую столовую было не охота, и мы с ребятами питались в солдатской чайной, где на обед можно было поесть горячее и первое, и второе блюда. Кроме этого, я ещё подстригся и сфотографировался. Фотографии здесь сделали за один час. Высылаю вам две фотки. Всего же, за 2 руб. 56 коп., мне сделали их 12 штук (6 штук одного вида и ещё 6 – другого). Ещё я купил себе зеркальце и блок сигарет (10 пачек). Оставалось у меня ещё десять с лишним рублей на собственные расходы и 16 рублей, которые я должен был вернуть в части одному парнишке, у которого занимал их перед отъездом в отпуск. Но меня здесь до того запугали тем, что перед отправкой в ГДР, на таможне, идут такие страшные обыски, что я и все оставшиеся на собственные расходы деньги полностью потратил. Купил я две чернильные авторучки: себе – с золотым пером за 11 рублей и Витьку Минееву попроще – за 2 руб. 50 коп. В общем, растратил все деньги. Оставил только 30 рублей на законом положенный обмен и 16 рублей – долг.
13-го сентября в 14.00 нас построили по командам, сформированным по принципу, кому в какой город надо ехать, и отправили на железнодорожный вокзал. В моей команде оказалось три моих попутчика: двое из моего гарнизона (правда, не из моей части) и ещё один – из управления корпуса (это тот гарнизон, в который я езжу на дежурства).
Пришли мы строем на железнодорожный вокзал и там нас распустили для того, чтобы мы забирали свои чемоданы из камеры хранения. Раздали нам декларации для заполнения, а затем стали заводить большими группами на досмотр. Я тоже зашёл на этот досмотр. Досмотр проходил в огромном зале, посередине которого в форме круга стояли специальные столы. Посередине образованного столами круга стояли люди в таможенной форме, которые и вели досмотр. Таможенники стояли за этими столами, словно продавцы за прилавками, а мы подходили к ним, словно покупатели. Каждого солдата, подошедшего на досмотр, таможенники спрашивали о наличии у него денег, наркотиков, бриллиантов и прочих драгоценностей. У тех же солдат, на кого у них падало какое-либо подозрение, они проверяли содержимое чемоданов, а кое-кого и отводили в специальные комнаты, где производили досмотр всей одежды. У меня таможенники не стали проверять ни чемодан, ни тем более одежду. Мне сходу поставили печать в декларацию, и я пошёл на посадку в поезд. А, между тем, 16 рублей у меня были завёрнуты в бумажку и забиты в носок правого ботинка.
В вагоны нас набили битком. Ну, как говорится, в тесноте, да не в обиде, доехали мы до станции города Ютербог (Juterbog). На этой станции мы вышли вчетвером (я вам уже сообщал о своих попутчиках выше) и купили себе билеты на электропоезд до города Виттенберг. В Ютербог мы прибыли где-то в начале 10-и часов утра, а уже в 10.28 мы отправились на электропоезде непосредственно к месту нашей службы, в город Виттенберге.
В части командиры встретили меня нормально, без всяких придирок и излишних расспросов.
Привезённые мною сувениры для офицеров я распределил следующим образом: фигурку курящего деда Щукаря подарил командиру роты,  Чапаева – командиру взвода (правда, не своего взвода, мой комвзвода в отпуске), а тот, где Волк и Заяц играют на гитаре – подарил замполиту. Сувениры, вроде бы, им понравились. Оставшиеся сувениры отдал начальнику штаба роты.
Всё бы было хорошо, да вот, говорят, что из моей части в ваш адрес направили телеграмму и, вроде бы, с таким текстом: сообщите, мол, причину задержки возвращения вашего сына из отпуска в воинскую часть. Ну, если это так и есть, то это полнейшая глупость. Вы, наверное, после получения подобной телеграммы переживаете за меня, куда же я делся? Инициаторы отправки такой телеграммы вначале бы головой подумали о том, что в дороге всякие задержки могут быть, а потом уж принимали решение о посылках подобных телеграмм. Сегодня ребята поехали на дежурство, и я попросил их дать вам телеграмму с сообщением о том, что доехал я хорошо и у меня всё нормально. Пока я ещё не знаю, смогли ли они дать эту телеграмму или нет.
Интересно, что же вы ответите на телеграмму, полученную из моей воинской части? Лучше бы вы, конечно, никаких телеграмм им в ответ не посылали. Но, что бы вы им не ответили, не переживайте, у меня всё нормально и нет никаких проблем.
Сегодня я постирал свою х/б форму, завтра утром выглажу её и отправлюсь на очередное дежурство. И пойдёт моя солдатская жизнь своим чередом. И лишь только через 13 месяцев я уже окончательно вернусь домой. Ничего, 13 месяцев – это не 24. Не скучайте, всё будет нормально.
По Московскому времени уже наступило 15 сентября, сейчас 00 час. 30 мин. По местному времени – 22 час. 30 мин. Часы свои я не перевёл на немецкое время, пусть они идут по Москве.
Привет всем ребятам. Пусть пишут. Если вам ещё нужны мои фотографии – вышлю. Да, мёд пока ещё не ели. Колбасу, помидоры и яблоки съели ещё в поезде. Офицерам рыбу я не стал отдавать, сами поедим. Три рыбины я уже отдал ребятам в роте, остальную будем есть всей сменой на дежурствах.

20 сентября. Уже прошло девять дней, как мы расстались. В солдатский режим уже давно вошёл, как будто и не был в отпуске. Письмо пишу на дежурстве. У меня всё нормально, даже и не знаю, о чём вам писать. Скорее бы начать получать письма от вас, да и от всех ребят. Соскучился за всеми, как будто прошло не 9 дней, а целый год. Деньги немецкие по декларации ещё не получал (я имею ввиду обмен 30 рублей на 100 марок), надо какого-нибудь офицера попросить, чтобы он обменял деньги в банке, а то самому идти некогда.
Папа, ты там плёнку, что мы фотографировались, не проявил ещё? Если нет, то отдай её Мите Козобродову, а он всё сделает: и плёнку проявит, и фотографии напечатает. Как там огород, докопали его, или дожди не дали. Долго ещё дожди шли после того, как я уехал, или нет?
Не скучайте там дома и не волнуйтесь за меня. До нашей встречи осталось не так уж и много: зима пройдёт, а там время должно быстро пройти. Да, чуть не забыл спросить, вы мою телеграмму получили или нет? Я в ней сообщаю, что доехал хорошо, правда, послал я её поздновато, толи 16-го, толи 17-го сентября. Послал я телеграмму бесплатно, просто попросил телеграфистов, чтобы они простучали её в эфир. Думаю, что вы должны были её получить.
Активно на старшего смены пока не стажируюсь, но по мелочам уже готовят. Буду ли я точно старшим смены или нет, утверждать пока не могу. Поживём, увидим. Буду ли я старшим смены или нет – это не важно. Главное, что почти год я уже отслужил, и теперь мне будет служиться на любом месте не трудно.
Рыбу с ребятами уже съели. Мёда ещё немного осталось, но, наверное, сегодня доедим. Если вам нужно, могу ещё выслать несколько фотографий, какие я послал вам в первом письме.
Ну, вот, пожалуй, и всё. Пишите. Привет всем ребятам.

2 октября. Писем от вас пока нет. Решил сегодня написать третье письмо, а то уже давно не писал вам. У меня всё нормально. Стажируюсь на должность старшего смены. Уже недельки через две стану старшим смены. Письмо пишу вам поршневой чернильной ручкой, которую я купил в Бресте. Как видите, пишет она хорошо. Вчера опробовали мой фотоаппарат, фотографировались с ребятами. Вчера же, а вернее, полтора часа тому назад (сейчас час ночи по Московскому времени), проявили фотоплёнку. Плёнка получилась хорошая. На днях будем делать фотографии. Не знаю, получатся ли. Может быть, резкость будет плоховатой, ведь метраж ставили «на глазок», приблизительно.
Как там у вас дела, докопали ли огород, или дожди всё мешают? У нас дожди идут почти каждый день, вот только сегодня было солнечно. Хотя, как говорится, солнце светит, да не греет. Вообще-то ещё тепло: плюс 12-15 градусов днём, но, по-видимому, будет и ещё потепление. Ведь год назад 29 октября, когда мы прилетели в ГДР, было +15. Мы перешли уже на ношение п/ш формы. Я уже рассказывал вам, что это за форма. Эта форма сшита так же, как и х/б, но из такого же материала, из которого сшита парадная форма. Короче, форма из п/ш ткани значительно теплее, чем х/б. Ходим на смены сейчас в п/ш и фуражках. Да, 26 сентября вышел приказ Министра Обороны за № 231 об увольнении в запас и новом призыве. В газетах его напечатали 26 сентября. Скоро Юру Долганёва призовут в армию. Вы мне напишите тогда, куда же он попадёт служить. А ровно через год, где-то 22-го сентября, выйдет уже и приказ о моём увольнении. До выхода моего приказа осталось 355 дней. А где-то дней через 380 буду уже дома. Ничего, это не так уж и много, когда-то было и 730 дней. Дни идут, прогресс очевиден. Деньги по декларации ещё не обменял. Сейчас у нас идёт итоговый этап инспекторской проверки: все офицеры бегают по служебным делам и некому пока заняться моими деньгами.
Не переживайте за меня, все трудности у меня уже позади, всё будет хорошо. Как там дела у Вити, переехали ли они в Ростов или нет? Ну, наверное, сегодня или завтра получу от вас письмо и всё узнаю. Получил я пока (после отпуска) всего два письма: от Сергея Кучеренко уже давно, и вот сегодня – от Коли Николаева. Переписка потихоньку налаживается. Как там фотографии, что мы фотографировались, ещё не сделали? Если сделали, то вышлите мне несколько фотографий. Что там Наташа Левченко делает, попадёт ли она на рабочий факультет или нет? Приехал ли Вова Левченко в отпуск? Вова уже через 200-220 дней будет дома, ну, а я вслед за ним – не задержусь. Я думал, что после отпуска дни медленнее пойдут, ну ничего, пока, вроде бы, по-прежнему идут быстро. На днях раздобуду учебник русского языка и займусь своей грамотностью, а, вернее, безграмотностью. Пришлите мне Витин адрес, если они переехали в Ростов, только не забудьте написать индекс. Скоро у Вити день рождения, ему исполнится уже 25 лет. Я его обязательно поздравлю.

8 октября. Наконец-то получил вчера вечером от вас первое письмо, из которого понял, что ваше первое письмо до меня не дошло. Не знаю почему, но не дошло. Так что, мамочка, напиши ответы на заданные мной вопросы в моём первом письме ещё раз. Жаль, конечно, что проблема с Витиной квартирой никак не разрешится. Но вот то, что у папы наконец-то есть машина – это здорово. Приеду домой, обязательно научусь ездить на машине и сдам экзамены на водительские права. Папа, теперь у нас есть на чём съездить и на охоту, и за раками, и на рыбалку. Интересно, где вы её ставите на ночь, ведь сейчас, наверное, дожди идут, да и зима скоро, где она стоять будет? Наверное, надо дома гараж строить. Ну, я думаю, что вы об этом уже подумали. Папа, что там за машина? Мама написала, что «газик». Но какой именно? Такой, на каком вы меня в аэропорт отвозили? Или такой, как у дяди Володи Долганёва? Напиши, я хочу знать, как он выглядит? Папа, тебе, наверное, надо на права сдавать, или ты уже получил права? Пришлите мне какой-нибудь номер «Светлого пути», желательно, чтобы там была папина статья какая-нибудь. Хочется почитать.
Митя Козобродов мне пока ничего из фотографий не прислал, но, наверное, скоро пришлёт. А мы тут с ребятами тоже фотоделом занялись. Я вам писал в прошлом своём письме, что мы фотографировались. Высылаю вам две фотографии: одна – это мы с Витей Минеевым сфотографировались в гарнизоне, в который ездим на дежурство, а вторая – это я, в этом же гарнизоне, возле плаката и цветника. Конечно, это не все виды, где мы фотографировались. Остальные фотографии увидите, когда я приеду домой. Вчера, 7-го октября, в День конституции, мы опять фотографировались и уже плёнку проявили. Сделаем фотографии, тогда пришлю. Праздник прошёл для нас как простой будничный день, так что писать о нём нечего. Ну, что ещё? Вроде бы, всё нормально. Дни идут, и дембель, как говорится, не за горами. Осталось 348 дней до приказа, ну, а до дома – дней на 20 больше. Ничего, скоро буду дома. Юру Долганёва, значит, в ГДР хотели забрать. Правильно сделали, что отговорили. Женатому человеку здесь пришлось бы очень нелегко. Здесь, правда, много служит женатых ребят. Так им, кому удаётся на 10 дней за два года домой вырваться, а кому и нет. А два года – это не так уж и мало. Пусть Юра лучше служит в Союзе, да ещё, желательно, и в Ростовской области. Когда заберут Юру в армию, напишите куда, в какие войска и его адрес. Я буду писать ему письма.
Ну, вот, вроде бы, и всё, что я хотел написать. Погода у нас неустойчивая. То холодновато: до +8 и дождь идёт сутками. То разъяснивается и тепло становится, как летом. Вчера, например, была отличная тёплая погода. Дембеля ещё не начали разъезжаться, но числа с 15-го октября разлетятся они по домам, а нам пришлют «молодых». Через годик и я буду дома. Ну, вот, пожалуй, и всё. Привет Вите и членам его семьи. Поздравляю Витю ещё раз с 25-летием. Пусть напишет письмецо. Привет всем родным и знакомым.

20 октября. У меня произошли некоторые изменения по службе. Я теперь старший смены и одновременно дежурный по радио, это сержантская должность. Сегодня уже пошли вторые сутки, как я самостоятельно дежурю по радио и являюсь старшим смены. На сержантскую должность меня пока не поставили. Говорят, что, вроде бы, прикомандированных военнослужащих на должность ставить нельзя (мы по-прежнему считаемся прикомандированными, хотя где же наша часть, мы с Витьком Минеевым, так и не знаем). Правда, командир взвода пообещал  вчера, что как только разъедутся дембеля и произойдёт сдвижение по штатам (вместо убывших с должностей солдат будут ставить на их должности других), он разберётся в этой, как он выразился, «арифметике» (насчёт нашего прикомандирования) и постарается поставить меня на должность и присвоить соответствующее звание. Для начала, по-видимому, это будет звание «ефрейтора». Но это пока только разговоры. Поживём, как говорится, увидим. Я насчёт воинских званий и должностей не волнуюсь. Меня по-прежнему волнует только будущая моя профессия, мой будущий институт. Я уже написал письма в несколько институтов, но в основном рассчитываю для начала на поступление на подготовительное отделение (рабочий факультет). Написал я письмо и в Тимирязевскую Московскую Сельскохозяйственную Академию, и в МГУ (на факультет международной журналистики), ещё в Институт Стран Азии и Африки при МГУ (на факультет «международные экономические отношения»). Если в одном из институтов с направлением «международные отношения» есть подготовительное отделение с доступными условиями приёма (на подготовительное отделение), то я пойду учиться в этот институт. Если же нет, то или в Тимирязевскую Академию, или в Донской сельскохозяйственный институт. Всё это уже решено точно. Вот только, как вы думаете, ну, мама-то, конечно, думает, что лучше ДонСХИ, чем Академия, но, что перспективней и лучше, в смысле уровня образования? Я, думаю, да и папа, наверное, меня в этом поддержит – это Академия. В общем, время покажет, но к середине ноября я уже точно буду знать, чему же я пойду учиться: «международным отношениям» или сельскому хозяйству. Об этом я сообщу вам дополнительно.
У нас сейчас всё ещё относительно тепло: ходим без шинелей, каждое утро и вечер, да и всю ночь – стоят густые, как молоко, туманы.
Вчера был уже целый год, как вы меня проводили в армию. Хорошо, что я побывал в отпуске, поэтому минувший год прошёл так, как будто его и не было вовсе. Оставшийся год, надеюсь, тоже пройдёт быстро. Дома я буду где-то дней через 370-380. В нашу смену ходят два «молодых» радиста, отслужили они на полгода меньше меня, так что время идёт. Настроение нормальное, если не считать того, что жду не дождусь от вас писем.

26 октября. Я теперь старший смены и дежурный по радио. Так что обязанностей и ответственности прибавилось, и пока обвыкнусь, научусь всему, а учиться надо многому, времени будет мало.
Скоро должны присвоить 2-й класс радиотелеграфиста – это +8 марок к денежному довольствию, а если поставят на должность командира отделения, старший смены – это командир отделения, то буду получать где-то около 50-и марок. Но так как у нас с Витьком всё пополам, то 50+33=83, в общем, где-то по 40 марок в месяц должно выходить. Но это, по-видимому, может быть с декабря. А пока денег нет, оставили с зарплаты по 9 марок на дембельские альбомы, а остальные деньги куда-то разлетелись. Ну ничего, к дембелю ещё насобираем, ведь здесь много хороших вещей и многое хочется купить. Вот сейчас, например, у нас в магазине есть кримплен трёх видов: синий, зелёный и тёмно-синий – на брюки или на костюм можно купить. Пошив костюма обойдётся дешевле, чем в Союзе, в три раза. У нас кримплен стоит 30 рублей метр, а здесь 30-32 марки, а это значит – 10-11 рублей. Костюм и брюки мне, в общем-то, не нужны и это я просто, к примеру. Правда, папе, вроде бы, костюм нужен, но такой материал, какой есть сейчас у нас, наверное, не подойдёт ему, хотя я в этом мало разбираюсь. Но если папе нужен будет материал, напишите, какого цвета, может, попадётся. Да и вообще, пишите, что кому нужно, буду покупать. Надо же домой собираться. Наши земляки, Северо-Кавказский военный округ, улетели из Германии где-то 22-го и 23-го октября, так что деньков через 360 и я буду дома.  В нашу часть уже прибыли где-то около 30 человек осеннего призыва этого года, как принято их называть, «заменщики». Так их называют, потому что они обычно становятся на должности и места тех, кто увольняется через год. Вот, например, я заменил дембеля, который отслужил год, когда я только призвался. Так вот, сейчас и моя замена начинает учиться в какой-нибудь учебке, через полгода придёт в нашу часть, а ещё через полгода я уеду на дембель, а он займёт моё место. Быстрее бы.
Мама, ты ошибаешься, что я худой на фотографиях. Я так растолстел, что всю весну и лето следующего года, до самого дембеля, буду сгонять лишний вес и жир, накачивать мышцы. Приеду домой сильным и здоровым. Интересно, что у меня выработался какой-то иммунитет к курению, и даже не могу терпеть табачный дым, так что я не курю. Мама, деньги (5 руб.) тебе прислала не Минеева Вити мама, а мама парня, который просил меня переслать ему посылку. Фамилия его Быков, а 5 рублей отошли назад. Мама, то что я давно не видел Евдокию Титовну Кружилину, мне тоже очень жаль, но мы ещё увидимся. Если встретишь её, передай ей привет и благодарность от меня за моё литературное и духовное воспитание. Но, в общем-то, ещё успею и сам встретиться со всеми своими любимыми учителями и поблагодарить их всех лично. Сейчас дело обстоит только за мной. Мои успехи должны быть им лучшей благодарностью за их нелёгкий учительский труд. Правда, у меня пока одни неудачи, но я верю, что ко мне ещё придёт удача и мной ещё будут гордиться как бывшим учеником. Не знаю, как это получится, но, по меньшей мере, я об этом мечтаю. Моя мечта – это дипломатическая работа, но жизнь есть жизнь, посмотрим, что же она покажет.
Ну что ещё написать. Погода у нас, естественно, германская, часто бывают дожди. Пока ещё не холодно, ходим без шинелей. Да, чуть не забыл. Поздравляю вас с папой, а также и всю Витину семью, с праздником 7-е ноября, с 61-й годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции. Желаю вам всем хорошего настроения в эти праздничные дни, отличного отдыха. 62-ю годовщину встретим вместе. Хорошо бы было поздравить открыткой, но их здесь достать трудно.
Ну вот, пожалуй, и всё, что я хотел написать. Словом, у меня всё хорошо, всё в норме. Не волнуйтесь и не переживайте за меня, всё будет отлично. Привет всем родным и знакомым. Митя Козобродов прислал мне фотографии. Если будете давать ему плёнку проявлять и печатать, то дайте ему или фотобумагу или 5 рублей, а то он и так уже сколько фотографий за свои деньги напечатал, а денег в фотоделе тратится много. Он мне прислал в одном конверте с письмом сразу 7 фотографий и написал, что ещё в одном конверте выслал фотографии.

2 ноября. Получил вчера вечером письмо от вас и сразу же, на смене, пишу ответ. У меня всё нормально. По-прежнему хожу на дежурства старшим смены и дежурным по радио. У нас ещё тепло. Ночью, правда, когда опускается туман, а он здесь почти каждый день, бывает холодно.
Сегодня из нашего гарнизона уезжают последние дембеля. Мы приедем со смены, а в гарнизоне не будет уже ни одного дембеля. И это отлично, значит, скоро и мы уедем домой. Вот проводим ещё одних дембелей и настанет наша очередь. По сравнению с тем, сколько было дней до дома в начале службы и сколько осталось сейчас, прогресс очевиден. Осталось мне служить совсем немного. Правда, немного больше, чем Вове Левченко, но и я здесь особо задерживаться не собираюсь. Не успеет Вова из армии придти, как и я уже буду дома. Да, с Вовой переписку я так до сих пор и не наладил. В принципе, это он должен её налаживать, ведь он написал мне письмо, я ему ответил, потом написал ему ещё одно письмо, а он так мне и не ответил ни на первое, ни на второе письмо. У меня, правда, письма писать времени совсем нет, к тому же я хочу начать заниматься историей и английским. Вот сейчас допишу вам письмо и начну учить историю СССР за 7-й класс, конспектируя наиболее важные моменты.
Ну, что ещё. У меня новостей, вроде бы, больше нет. Насчёт выбранного мной вуза я напишу позже. Сейчас я жду ответы на мои письма из нескольких вузов. Когда получу эти ответы, проанализирую их и только тогда сообщу вам, на подготовительное отделение какого же вуза я пойду учиться после армии.
Мама, ты не переживай, письма я твои все получил (за исключением первого), просто некоторые письма долго шли. Мама, когда вы будете писать ответ на это моё письмо, то уже будете, наверное, знать, где же служит Юра Долганёв. Пришли мне его адрес. Сегодня напишу письмо Эдуарду Гайковичу Аматуни, а то он, наверное, на меня уже совсем разобиделся. Поздравлю его с 7-м ноября и с выходом в высшую лигу по футболу наших земляков – команды СКА. Теперь будем смотреть в Ростове футбол с участием лучших советских футбольных клубов.
Эх, скорее бы домой! Хочется на машине научиться ездить, да и за вами всеми соскучился. Да, я вот не помню, писал ли я вам, что деньги по декларации я получил (за 30 руб. – 96 марок) и что купил себе «дембельский» фотоальбом. В него вклеиваются фотографии. Такие альбомы немцы специально выпускают для советских солдат. На нём написано: «Воспоминания о моём пребывании в ГДР». Без такого альбома из ГДР не уехал ещё ни один «дембель». Купил я и ещё одну штукенцию, называется она «Мешочек смеха». Нажимаешь кнопочку и из небольшого серенького мешочка раздаётся такой заразительный смех, что все вокруг тоже начинают смеяться. Приеду домой, покажу вам его в деле. В общем, потихоньку – помаленьку, собираемся домой.
В городской банк обменивать деньги я ходил с сержантом сверхсрочником. Он всего на один год старше меня по призыву и «Мешочек смеха» мы покупали с ним вместе. В магазинах в городе есть всё, что захочешь. От парфюмерии прилавки гнутся. Если удастся насобирать побольше денег, то непременно привезу всем всё необходимое.
Мама, я вот не помню, поздравлял ли я вас с днём 7-го ноября, вроде бы, поздравил. Но, в общем-то, я ещё раз поздравляю вас всех с 61-й годовщиной Октябрьской социалистической революции. Желаю вам всем отлично провести праздничные дни, хорошо отдохнуть, получить новый  заряд энергии и хорошего настроения.
Теперь с каждым новым поздравлением вас с тем или иным праздником или днём рождения я буду приписывать очень приятные строчки: «Следующий праздник мы будем отмечать вместе!».
Всё. Пусть папа напишет мне, как идут у него дела на работе. И Витя пусть чиркнёт пару строчек. 
До свидания. До скорой встречи осенью 1979 г.

5 ноября. Сегодня у меня знаменательный день. Почему? Сейчас всё объясню. Я вам уже писал, что разослал письма в некоторые вузы. В этих письмах я просил, чтобы мне прислали условия приёма на подготовительные отделения. Позавчера, 3-го ноября, пришло письмо из Тимирязевской сельскохозяйственной академии. Ну что ж, условия приёма на подготовительное отделение вполне доступные и приемлемые. Но я ждал основные для меня письма и поэтому не спешил писать вам письмо со своим решением о том, куда же я пойду учиться. И вот, наконец, сегодня, 5-го ноября, пришло письмо из МГУ. Из этого письма я узнал, что есть подготовительное отделение на интересующих меня факультетах. В МГУ – это факультет международной журналистики и в Институте Стран Азии и Африки при МГУ – социально-экономический факультет со специализацией – международные экономические отношения. И вот передо мной лишь два пути: международные экономические отношения (Азия и Африка) или международная журналистика. Папа, прежде всего, совета, куда пойти учиться, я спрашиваю у тебя. Куда же мне лучше пойти, в журналистику или в международные экономические отношения? Причём, если идти на факультет журналистики, то в условиях приёма есть некоторые обязательные условия поступления на этот факультет: во-первых, принимаются лица, имеющие призвание к профессии журналиста, а во-вторых, необходимо в обязательном порядке представить творческую рекомендацию и опубликованные работы. Насчёт задатков журналиста, они у меня, по-видимому, есть. Что же касается опубликованных работ, то здесь, увы, у меня нет ни одной. Следовательно, творческой рекомендации у меня быть не может. Хотя, конечно, ещё целый год впереди и за это время ещё можно будет что-то успеть сделать по решению данной проблемы. Но здесь, в армии, писать по существу не о чем: то военная тайна, то ещё какие-либо ограничения. Всё это, в конечном итоге, не способствует развитию творческой мысли. А чего-то такого, что могло бы заставить меня взяться за перо, я имею в виду какие-либо мероприятия или интересные встречи, или случаи из солдатской жизни, – ничего такого здесь пока не было и нет. Папа, может быть, ты подскажешь мне какую-нибудь тему, а я напишу. Тогда, может быть, и появится возможность получить и публикацию, и творческую рекомендацию. Правда, международные экономические отношения – это тоже отлично и здорово. С другой стороны, мне больше нравятся Европа и Америка, чем Азия и Африка. Но, по-видимому, придётся побывать везде: и в Азии, и в Африке, и в Европе, и в Америке. Так что, я за факультет международных экономических отношений. Даже, по-видимому, отдаю предпочтение этому факультету. Хотя, с другой стороны, очень жаль, что нет подготовительного отделения на факультет международных отношений в МГИМО. Тогда всё было бы отлично. Итак, я еду учиться в Москву – это решено.

10 ноября. Ноябрьские праздники прошли для нас, дежурной смены радистов, как обычные будничные дни, так что рассказывать о них нечего. Хотел написать письмо вчера, но свободного времени не хватило. Новая моя должность, старший смены и дежурный по радио, очень интересная и ответственная, но она не оставляет практически свободного времени, так что во время дежурства приходится всё время крутиться и бегать. В основном, правда, времени мало в ту смену, когда заступаем с утра (с 9.00, затем в 14.00 меняемся, вновь заступаем в 20.00 и в 2.00 ночи вновь меняемся). Сейчас мы как раз и ходим в эту смену. А вот с понедельника времени у меня будет больше, особенно с 2.00 ночи до 6.00 утра. В эти часы совершенно ничего не делаю: отвечаю только на телефонные звонки, если кто-то позвонит. Вот в это время можно заниматься с учебниками и письма писать.
Домой постараюсь приехать с одной из первых партий солдат, увольняемых в запас, чтобы дома подольше побыть, да и в НПИ надо ещё школьный аттестат забрать. То, что я еду поступать на подготовительное отделение факультета международных отношений одного из вузов Москвы – это уже точно. Ну что ещё? Начал заниматься английским языком, но в текущую дежурную смену много не позанимаешься (я уже писал об этом выше). А вот с понедельника заниматься начну более интенсивно. Жаль только, что приходится работать с английским языком практически интуитивно. Нет у меня какого-либо плана изучения английского языка, и я просто не знаю, с чего же начинать. Думаю пока начать учить слова и отрабатывать произношение. Мама, пришли мне, наверное, почтовый адрес Марии Семёновны Буцевой (учитель английского языка в школе. Авт.), я проконсультируюсь у неё, как мне быть с самостоятельным изучением английского языка? Жалею, что тогда, в отпуске, не поинтересовался у неё по поводу изучения английского. Правда, я тогда, дома, так и не смог на чём-то конкретном остановиться, но сейчас всё – точка. Жаль, конечно, что Москва от дома далековато, но ведь этот институт – моя мечта.
Скоро будете Вову Левченко встречать из армии, а там уже и я появлюсь. Мама, узнай, пожалуйста, куда попал служить Серёжа Скребков. Он учился вместе с Морозиком и Николашками. Спроси у Морозика, может, он знает. Дело в том, что Сергея Скребкова забрали в армию в этом году, как и меня, год назад – 19 октября. Может быть, он  сейчас тоже в ГДР, да ещё и связист?
Ну, что ещё? У нас похолодало. Ходим в шинелях. Почти каждый день стоят густые, как молоко, туманы. Пройдёт зима, лето и я – дома! Так что, осталось совсем немного, деньков через 340 – встретимся.

15 ноября. Решил сегодня поздравить папу с днём рождения (думаю, что это письмо и открыточка придут как раз вовремя) и, одновременно, чиркнуть небольшое письмецо. Галю я тоже поздравил сегодня. У меня всё по-прежнему нормально. Занимаюсь потихоньку, пока потихоньку, английским языком, вспоминаю произношения, учу слова. Думаю, что возможность поступит в Института стран Азии и Африки при моей, естественно, настойчивости – есть и, даже многопроцентная. Словом, жду ваших советов и мнений. Здесь у меня зародилась одна идея. Это, правда, не лично моя идея, её уже использовали многие. Суть её состоит вот в чём. У меня есть возможность позвонить домой, прямо к нам домой, на нашу квартиру. Но для того, чтобы позвонить домой, мне надо знать два позывных: позывной г. Ростова-на-Дону и позывной нашего посёлка, вернее, их телефонные позывные. Например, наш позывной – «Зенит», г. Москвы – «Завет», а вот если я буду знать позывной Ростова-на-Дону и нашего посёлка, то я выйду по специальному телефону, доступ к которому я имею, до нашего посёлка, а там скажу номер нашего телефона и меня соединят с вами. Вы не думайте, что это что-то незаконное. Единственное, что могу вам сказать, так это то, что если мне вдруг удастся дозвониться к вам, нельзя будет говорить ничего типа, мол, как дела в ГДР, или как служба. Ничего нельзя говорить военного и об аррмии, просто мирный разговор о здоровье и прочее. Шансов на то, что такой разговор состоится, мало, но всё же я бы попробовал. Так что, если сможете, узнайте телефонные позывные нашего посёлка и города Ростова-на-Дону. Я, правда, в свою очередь, тоже попытаюсь узнать позывной Ростова-на-Дону, но позывной нашего посёлка я вряд ли смогу здесь узнать. Вот такие-то дела.
Погода у нас, как всегда, изменчивая: то заморозки, то туманы, а вчера было солнечно и тепло, как весной. Зима здесь наступать и не собирается.
Пишите, как отметили папин день рождения, как идут дела на работе, дома. Что нового у нас в посёлке и в районе? Как идут дела у Вити? Служить осталось не так уж много, до приказа осталось 310 дней, да после него ещё деньков 20-25. Итого, через 330-335 деньков буду дома. Время летит быстро. Скоро опять предстоит выбирать своё место в жизни, искать своё призвание, пытаться найти себя.

18 ноября. Прошло уже 13 месяцев, как вы проводили меня в армию. Получил вчера от вас письмо, а сегодня, на смене, пишу ответ. Как прошли праздники у меня, я вам уже писал, так что останавливаться на этом не буду. 30 рублей, которые я привёз из отпуска, я обменял на немецкие марки и погасил все свои долги. Так что, по этому поводу у меня всё нормально. Насчёт подготовительного факультета МГИМО всё ясно, ведь в этих условиях приёма, что вы мне прислали, всё прописано предельно ясно. На подготовительном факультете учатся один год, а занятия на нём начинаются 1-го сентября. Так что, здесь я опаздываю почти на два месяца. Ну, ничего, ведь я вам уже писал, что подготовительное отделение есть в Институте стран Азии и Африки МГУ, так что моя мечта становится реальностью. Правда, я хотел бы попасть на отделение стран Европы и Америки, ну, а если не получится, то страны Азии и Африки – это тоже не плохо. Правда, учиться там придётся шесть лет.
Служба идёт нормально, дни летят быстро, так что уже скоро мы встретимся. Насчёт покупок. Я ещё раз сам всё обдумаю, хотя, конечно, приму во внимание и твои, мама, советы. Сашу Целикова я хорошо знаю, и когда был дома в отпуске, видел его. Он уже тогда расспрашивал меня о службе в Германии. Если он служит в ВВС, да ещё и связистом, то я могу найти его запросто. А если же он будет служить ещё и радистом, то, возможно, мы сможем с ним и встретиться. Ведь я, как и он, тоже вначале был в Магдебурге (две недели), вернее, не в самом Магдебурге, а в Цербсте – это всего в нескольких километрах от Магдебурга. Саша, я думаю, тоже находится не в самом Магдебурге, а в Цербсте или где-то рядом. У меня есть знакомые ребята практически во всех авиационных дивизиях ГСВГ, так что я прозвоню им всем и, возможно, удастся найти Сашу и даже, может быть, переговорить с ним по телефону. О том, где служат Юра Долганёв и Сергей Шилов, вы мне тоже обязательно сообщите.

27 ноября. Получил от вас письмо 24-го вечером, но ответ пишу лишь 27-го ноября. Абсолютно не было свободного времени, чтобы написать вам ответ. У меня сейчас уже штук 6 писем накопилось, на которые надо писать ответы.
У меня всё по-прежнему нормально. Присвоили 2-й класс радиотелеграфиста, теперь буду получать на 8 марок больше – 33 марки. Вите Минееву тоже присвоили 2-й класс. Правда, официально на построении ещё не объявляли о присвоении 2-го класса, но приказ уже вышел, просто его никак не могут зачитать, всё забывают.
С 1-го декабря начинается новый учебный год. Судя по тому, что принимая социалистические обязательства на новый учебный год, замполит сказал мне, чтобы я писал, что обязуюсь удержать звание отличника боевой и политической подготовки, значит, я уже стал отличником Б и ПП ВВС (отличник Боевой и политической подготовки Военно-Воздушных сил. Авт.), хотя об этом, опять-таки, официального сообщения не было. Я взял также обязательства стать специалистом 1-го класса. Думаю, что взятые социалистические обязательства выполню. Насчёт службы больше новостей нет.
На прошедшей неделе мы ходили на дежурства в смену, в которой абсолютно нет свободного времени. Сейчас же, с 2.00 ночи до часиков 6.00 утра, у меня целую неделю будет свободное время и я займусь подготовкой к поступлению в вуз. Что буду поступать на подготовительное отделение Института стран Азии и Африки – это я уже решил окончательно. Вот только смогу ли я подготовиться и примут ли меня? Вот в чём вопрос. Я знаю, конечно, что всё зависит от меня самого, и поэтому буду стараться добиться исполнения своей мечты. Я вам уже писал насчёт возможных телефонных переговоров. Не знаю, правда, можно ли будет выйти по телефону на наш посёлок. Дело в том, что я буду выходить на Ростов, на воинскую часть, что стоит под Ростовом (ВВС), а вот если у них связь с нашим посёлком, этого я точно не знаю. Если хороший телефонист попадётся, то, может быть, он соединит меня с гражданским телефонным узлом связи и тогда я смогу выйти прямо на нашу квартиру. Я позвонил в Польшу на гражданский польский узел связи. Телефонистка говорит: «Хэллоу!», а я говорю: «пани, прошу «Рупор». «Рупор» - это позывной одной из наших воинских частей ВВС в Польше. Телефонистка дала мне «Рупор», а наш телефонист сказал мне, что канал с Москвой пока не работает, так что я не дозвонился даже до Москвы (в Ростов надо звонить только через Москву). Ну, ничего, я ещё попытаюсь дозвониться до дома нашего. Насчёт позывного нашего узла связи вы все-таки узнайте или узнайте позывной нашего военкомата, или стройбата, который стоит в нашем посёлке.
Ну что ещё? Погода нормальная, ещё бывают довольно-таки тёплые деньки.

2 декабря. Получил вчера вечером от вас письмо, ответ пишу 2-го декабря, рано утром, на дежурстве. Жду не дождусь, когда же мне напишет папа, что же он мне посоветует. Вообще-то, чтобы мне папа ни написал, я всё же, поеду поступать на подготовительное отделение Института стран Азии и Африки. Может быть, мне всё же удастся поступить хотя бы на подготовительное отделение, ведь что ни говори, а я буду поступать после армии, к тому же я к тому времени стану кандидатом в члены КПСС, да и вообще, я не уеду из Москвы и не выйду из института, пока не буду зачислен в него. В свою очередь, я постараюсь поприличнее подготовиться к собеседованию. Правда, сейчас никак не могу сдвинуться с места в изучении английского языка, но я сегодня всё же напишу письмо Марии Семёновне Буцевой. Может быть, она мне что-нибудь посоветует или хотя бы напишет приблизительный план изучения английского языка. Мама, я понял так, что те двое ребят, о которых ты мне писала, поступали на первый курс дневного отделение института, а я же не буду сразу поступать на первый курс, а вначале на подготовительное отделение, так что мне будет легче. Кроме того, я не собираюсь поступать лишь бы «куда-нибудь», не для того я так долго выбирал вуз, не для того я бросил военное училище, не для того я сейчас здесь, в армии. Насчёт того, что эти двое ребят уже при поступлении в МГИМО владели двумя иностранными языками, это вполне возможно, но в условиях приёма в институт сказано, что достаточно знать иностранный язык на уровне школьной программы. Бесспорно, эти ребята имели преимущество перед теми, кто не владел иностранными языками, но, я думаю, что на подготовительное отделение будут поступать ребята, которые в своих знаниях будут скорее ближе к моим знаниям иностранного языка, чем к знаниям тех двух ребят.
Я уже знаю точно, чего я желаю и чего мне хочется, так что я теперь сильный, да и вообще - непобедимый. Вот так-то, я решил стать дипломатом и стану им обязательно.
Так, ну что ещё написать. Мама, ты спрашиваешь меня насчёт Светки. Я с ней не переписываюсь, связи никакой не имею и иметь не буду. Да и вообще, меня сейчас, кроме поступления в институт, ничего не волнует. Раз вы не хотите говорить по телефону, то я и не буду пытаться звонить вам. Хотя, если у Вити в Ростове на квартире есть телефон, то мне ничего не стоит позвонить ему, и риска здесь никакого нет. Витя наш молодец, работа у него трудная, но он работает честно и хорошо, поэтому его и уважают. А скромности его мне явно не хватает, но уж какой есть. Юре Долганёву письмо я обязательно напишу.
Пишите, что винца домашнего мне оставили, достоит ли? А, вообще-то, хорошо бы, если бы достояло и будет оно тогда годовалой выдержки, и выпьем мы его за моё возвращение и за успешное поступление в институт.
На службе у меня всё нормально. Ещё не очень холодно. Каждый день идёт то мокрый снег, то дождь. Служба идёт, до возвращения домой осталось максимум 320 дней, а до приказа – 293 дня, так что скоро будем вместе.

P.S.  Мне только что стало известно, что мой армейский товарищ Саша Пожидаев, возможно уже на следующей неделе, поедет домой в отпуск. Так что срочно доставайте учебники, которые я просил, так как через него можно будет их мне и передать.

8 декабря. Получил вчера вечером папины письма, которые я очень ждал. Ничего нового, правда, из этих писем я не узнал. Папа пишет, чтобы я подумал, но я уже и так слишком долго думаю. Я ещё раз всё взвесил и вот что решил. МАИ и МАТИ отпадают сразу, туда я не пойду. Остаётся сельхозинститут или институт стран Азии и Африки. Я выбираю последнее. Всё же сердце у меня лежит к политике, к дипломатии, к острой политической борьбе. Буду готовиться к поступлению в этот институт до 1-го августа 1979 года. Первого августа я напишу письмо, в котором уже точно сообщу, готов ли я к поступлению в институт стран Азии и Африки. Если да, то продолжу подготовку, если нет, то в оставшиеся 2,5 месяца до увольнения в запас буду усиленно готовить биологию, химию и физику. Буду готовиться тогда к поступлению в наш сельскохозяйственный институт. Но это – в крайнем случае. Главное – это международные экономические отношения. Есть ещё один вариант. Если меня не примут всё же в этот институт, то я буду там же поступать в МГУ на факультет журналистики или на исторический факультет, а может быть, даже – на юридический. Решать буду по обстановке, ведь собеседования на все эти факультеты проводятся по одним и тем же предметам: по истории СССР и иностранному языку. Правда, на факультет журналистики – по русскому языку и литературе (по-видимому – сочинение), а так же по истории и английскому. На юридическом – по истории, английскому и обществоведению. Но это практически всё одно и то же, лишь с небольшими дополнениями. Если вдруг в Москве будут сплошные неудачи, то я ещё успею и в Ростов приехать и там поступить в университет на один из факультетов, перечисленных мной выше. Что касается сельхозинститута, то, если понадобится, я могу закончить его и заочно. А пока я потерял ещё не так много лет, буду поступать туда, куда меня тянет, к чему лежит душа.
Папа, ты боишься, что я могу не успеть вложиться в срок приёма на подготовительное отделение. Не знаю, как во всех других вузах, но вот в условиях приёма в МГУ написано, что проходить собеседование можно не только в установленные сроки, но и в то время, когда ты будешь уволен в запас из Вооружённых сил. Словом, моя цель – подготовительное отделение МГУ, институт стран Азии и Африки, социально-экономический факультет, специальность – международные отношения. И никаких гвоздей!
Те ребята, про которых вы мне писали, что поступили в МГИМО МИД СССР, конечно, молодцы, что знали два языка. Но ведь они поступали сразу же после школы, да к тому же в МГИМО. А я буду поступать после службы в армии, по рекомендациям политического отдела авиационного корпуса, будучи кандидатом в члены партии. А если ко всему этому ещё прибавить знания английского языка хотя бы на «3» и историю СССР на «5» или «4», да ещё и мой характер…  А если меня несправедливо будут отчислять, или даже – справедливо, то я всё равно буду цепляться руками и ногами, ломиться во все двери. Ведь я же не виноват, что люблю профессию, которую получить очень трудно. К тому же я не имел нормальных условий для подготовки к поступлению в этот институт. Я не имею в виду то, что мне, мол, кто-то мешал. Нет. Если бы я даже в школе знал английский на «5», всё равно бы не поступил бы по её окончании туда. Ведь вы же сами пишете, какие ребята туда поступают. При поступлении своё желание учиться я буду мотивировать всем, чем только смогу. Буду бороться до победного конца. Когда я читаю о политической борьбе в мире, о дипломатических отношениях, у меня дух захватывает. А вдруг мне суждено предотвратить мировую войну, установить хорошие отношения с Китаем или другими недружественными сегодня нам странами, унять агрессора, остепенить. Да, знаний у меня сейчас почти нет, но ещё есть немного времени. Так что покупайте мне самоучители по английскому языку и как-нибудь мне их перешлите. Итак, 1-го августа всё будет решено.    
У меня всё нормально, но вот жаль, что времени свободного почти нет. Особенно в те дни, когда ходим на дежурство до двух часов ночи, а в два меняемся. Сейчас как раз идёт такая неделя. Учебники в руки взять некогда. С понедельника мы будем заступать на дежурство с двух часов ночи, и тогда время будет (с двух до шести утра).
У нас сейчас довольно холодно: уже дней пять стоят морозы 5-7 градусов, снега нет.

21 декабря. Ждал-ждал от вас письмо, а его всё нет и нет, уже недели 2-2,5, как нет от вас писем. Как получил последнее письмо от папы, так больше и не было от вас писем. Я сразу ответил на папино письмо. Кровь у меня просто кипела, поэтому я и написал такой ответ, который вы уже, конечно, прочитали. Но, когда я поостыл, подумал, всё ещё и ещё раз взвесил, то решил, что, пожалуй, вы правы. Не стоит отрываться от друзей, от родных краёв, где мне будет легче и учиться, и жить, и работать по избранной любимой профессии. Если бы у меня на гражданке был год в запасе перед поступлением на подготовительное отделение в ИсАиА (институт стран Азии и Африки), то я бы, пожалуй, не изменил бы своего предыдущего решения. Но сейчас я изменяю своё решение, подчёркиваю, изменяю решение, но не мечте. Я буду поступать в сельхозинститут (Дон.СХИ), а после его окончания я всё же постараюсь заняться политической работой, вернее – партийной. На гражданке у меня было бы время для соответствующей подготовки к экзаменам и для изучения английского языка. А здесь, в армии, абсолютно нет свободного времени и остаётся только нервы себе трепать с попытками как-то начать заниматься подготовкой к вступительным экзаменам.
У меня есть новость по службе. Я вам уже писал, наверное, что меня выбрали членом комитета комсомола роты. Так вот, а совсем недавно на отчётно-выборном комсомольском собрании части меня избрали членом комитета комсомола части. Так что, по комсомольской линии я продвинулся на довольно-таки ответственный пост. Если всё будет хорошо, то в начале мая подам заявление с просьбой о приёме меня в кандидаты членов КПСС. По-прежнему хожу на дежурство старшим смены и одновременно дежурным по радио.
Приближается Новый Год. Наверное, это будет моё последнее письмо, которое вы получите в этом уходящем 1978 году. Скоро наступит Новый, Дембельский, 1979 год. В 1979 году закончится моя служба в армии, и я поступлю учиться в институт. Поэтому, хочется верить, что Новый 1979 год обязательно станет счастливым для меня и нашей семьи!
Погода у нас сейчас стоит отличная, особенно сегодня: небольшой морозец, 5-8 градусов, снежок вечерком прошёл, чуть припорошив землю. Всюду уже устанавливают ёлки, вешают на них красивые гирлянды. На улицах города то и дело встречаешь немцев с пакетами и ёлками. Немцы очень любят праздновать встречу Нового Года и делают это здорово. В прошлом году, например, как только чуть стемнело, всё небо тут же усеяли разрывы всевозможных фейерверков, и так продолжалось до самой новогодней полночи.
Нынешний Новый Год вся наша смена будет встречать в расположении роты. У нас с воскресенья (31-е декабря – воскресенье) на понедельник происходит, так называемая,  пересмена. Поэтому одна смена всю ночь будет находиться на дежурстве, а вторая, наша, – в расположении роты. Так что отдохнуть мы должны хорошо. Сегодня мы получили, так называемое, «денежное довольствие», по 25 марок. За классность пока не заплатили. Сказали, что заплатят позже. Я купил несколько, точнее, 4 поздравительные открыточки. Поздравлю с Новым Годом Вас, Витину семью, Левченко и тётю Марусю с дядей Мишей. Сейчас начну подписывать открыточки. Все свои Новогодние пожелания вам я напишу на открыточке, которую отправлю вместе с этим письмом.
Передавайте привет всем родным и знакомым. Да, мама, тут один парень из нашей роты хочет поступать в военное училище МВД, в котором учится Вова Бондаренко. Так вот, он хочет переписываться с каким-нибудь курсантом из этого училища, и я обещал помочь ему в этом. Попроси Иру Павлову, пусть она даст тебе или вышлет мне сама  адрес Вовы Бондаренко. Ире тоже передавайте привет.

25 декабря. У меня всё хорошо. Дни, а вместе с днями и служба, идут быстро. До приказа осталось 270 дней, а дома буду максимум через 300 дней.
Скоро Новый Год, год, в котором я приду домой, в котором поступлю в институт. Мама, ты что-то не пишешь, как там Наташа Левченко, учится в институте или нет? Мама, спасибо тебе за стихотворение. Оно действительно хорошее, но я стихи сейчас не пишу. Нет вдохновения. Да и вообще, сейчас мне не до стихов, ведь служить-то осталось немного, а потом опять предстоит выбирать свой окончательный жизненный путь. А сделать это не так-то просто, тем более с моим характером.
Меня уже поздравил с Новым Годом Коля Николаев. Он молодец, всегда поздравляет меня со всеми праздниками. Как там, дошли ли мои поздравительные открыточки? Я поздравил: вас с папой, Витину семью, Левченко, тётю Марусю с дядей Мишей и бабушку Полю Минаеву – все ли получили открытки и вовремя ли? Как там у папы дела с редакторской работой? Будет ли выпущена его газета 1-го января, или это мероприятие откладывается? 
Погода у нас неустойчивая: то морозец небольшой, то всё тает, снежок пойдёт, то дождик. Словом, то зима наступает, то весна приходит. Я уже писал вам, что Новый Год буду встречать в роте. Мы всей ротой скинулись по 5 марок. Накупим разных лакомств и встретим долгожданный Дембельский Новый Год.
Ну вот, пожалуй, и всё, что я хотел вам написать. Ещё раз поздравляю вас с наступающим Новым 1979 годом, желаю вам счастья и крепкого здоровья!!!

29 декабря. Мама, в одном из писем ты пишешь о том, что мне можно было бы здесь обратиться за учебниками в школу. Я так и делаю. На днях я должен войти в контакт с одной учительницей английского языка. Правда, я не знаю, удастся ли увидеться с ней и поговорить. Дело в том, что один мой знакомый лейтенант (он бывает иногда в наряде «дежурным по связи» во время дежурства нашей смены, ему, по-моему, 21 год, он 1957 года рождения) обещал мне поговорить с учительницей английского языка и попросить у неё необходимые для меня учебники. Для пересылки мне пособий по самостоятельному изучению английского языка тоже появилась возможность, о которой я вам уже предварительно писал. Сегодня рано утром в отпуск к себе домой уезжает один мой друг (едет в отпуск таким же образом, как ездил и я). Так вот, сегодня же я посылаю вам, уже даже послал несколько минут назад, телеграмму с домашним адресом моего друга, на который вам необходимо срочно переслать мои учебники. У него отпуск заканчивается 12-го января, так что дома он будет находиться до 10-го января. И если вы не выслали посылку в срочном порядке, то она может опоздать. Но это не важно, в случае чего, родители моего друга вышлют вам её назад. Хорошо бы было, если бы получился этот вариант с посылкой.
Да, получил вчера письмо от Гали с их новым ростовским адресом. Интересно, есть у них в квартире телефон или нет? Если есть, то я, может быть, всё же дозвонюсь к ним в Ростов. Напрасно вы думаете, что это противозаконно и мне может влететь за то, что я позвоню им. Ничего в этом противозаконного нет. Я, наверное, напишу им сегодня письмо. Да, кстати, можно, по-моему, дозвониться и к Вите на работу, у него же есть там телефон. Надо только попасть на время Витиного дежурства. В общем, я обговорю этот вопрос с Витей в письме.
Мама, ты пишешь в одном из своих писем, что 16-го декабря выйдет в свет первый номер папиной газеты, надеюсь, что вы не забудете выслать мне экземпляр этого номера. Да, мама, ты волнуешься насчёт того, получил ли я условия приёма в московский вуз, которые ты мне выслала. Я их получил и даже, по-моему, уже писал тебе об этом. Мама, спасибо тебе за присланный мне номер нашей районной газеты. Я этого парня, о котором в ней пишут, конечно, знаю. Это Витя Зюзьгинов, он учился в параллельном со мной классе, вместе с Витей Титаренко. Да, Витя Зюзьгинов и наш Вова Левченко весной уже будут дома. Мой же призыв задержится в армии ещё на 6 месяцев, ну а уже к середине октября и мы будем дома.
У меня по службе всё идёт нормально. Вот, правда, есть всё же одна небольшая неурядица. Я вам уже писал, что сдал экзамены на радиста второго класса и теперь должен получать уже не 25 марок денежного довольствия, а 33 марки. 8 марок мне положено доплачивать за 2-й класс. Но вот и я, и Витя Минеев по-прежнему получаем только по 25 марок. Всё дело в том, что мы с ним прикомандированы к этой части, где служим и по этой причине нас не могут поставить здесь на должности радиотелеграфистов. Мы находимся вне штатов нашего батальона связи. Нам объяснили, что положенную надбавку за классность мы всё же получали бы, если бы из той воинской части, в которой мы должны были бы служить, пришёл бы соответствующий документ о том, что мы там стоим на должности радиотелеграфистов. Мы сказали нашим непосредственным командирам об этом и они, вроде бы, как кинулись узнавать о том, где же наша часть, а никто об этом и не знает. Узнавали в воинской части в Гроссенхайне (там, где мы учились в учебке), но и там не смогли сказать, где же наша родная часть и где наши документы. Здесь, в Виттенберге, в воинской части, в которой мы служим, нет никаких наших воинских сопроводительных документов. Единственное, что о нас есть в штабе батальона, так это наши фамилии, записанные на листочке бумаги. Говорят, что мы служим даже не в своём авиационном корпусе. Пока здесь военное начальство будет искать место моей службы, у меня будет к тебе, папа,  просьба. Быть может, у нас в военкомате знают номер полевой почты той части, в которой я должен был бы сейчас служить? Поинтересуйся об этом в нашем райвоенкомате и, если что-то узнаешь, напиши мне.
Через два дня наступит Новый 1979-й год. У нас на дежурстве уже стоит наряженная ёлочка и в роте тоже стоит ёлочка. Да, скоро уже буду дома. Немного осталось. До приказа – 266 дней.
Пишите, как отметили встречу Нового года. Это моё последнее письмо вам в уходящем 1978 году, следующее письмо буду писать уже в дембельском 1979 году. Ещё раз поздравляю вас с наступающим Новым 1979 годом, желаю вам крепкого здоровья, счастья и долгих, долгих лет жизни!
До встречи в октябре 1979 года!







1979 год

НАИБОЛЕЕ ЗНАЧИМЫЕ СОБЫТИЯ В МИРОВОЙ ИСТОРИИ

7 января. Вьетнамские войска и воинские части Единого фронта национального спасения Камбоджи (Кампучии) заняли столицу Пномпень, режим "красных кхмеров" пал.
11 января. Камбоджа провозглашена народной республикой во главе с Хенг Самрином. Пол Пот со своими сподвижниками скрывается в джунглях близ границы с Таиландом.
16 января. Шах Реза Пехлеви покинул охваченный массовыми выступлениями Иран, назначив перед отъездом регентский совет и правительство Ш. Бахтиара. Пехлеви направился в Египет, а затем в Марокко. Иранский революционный совет потребовал его выдачи.
1 февраля.  Возвращение аятоллы Хомейни в Иран после 15-летней зарубежной ссылки.
5 февраля. Аятолла Хомейни провозгласил Иран исламским государством. 
11 февраля. Исламская революция в Иране: после трёх суток уличных боёв с лояльными временному правительству гвардейцами в Тегеране сторонники аятоллы Хомейни берут контроль над городом, Генштаб объявляет нейтралитет, победа революции.
17 февраля. Войска Китайской Народной Республики перешли границу Вьетнама. Начало китайско-вьетнамской войны, которая продлилась до 16 марта.
26 марта. Президент Египта Анвар Садат, премьер-министр Израиля Менахем Бегин и президент США Джимми Картер (в качестве свидетеля) подписали в Вашингтоне мирный договор.
1 апреля. Иран объявлен Исламской республикой по итогам референдума.
2 – 10 июня. Папа римский Иоанн Павел II совершил недельную поездку в Польшу.
15 – 18 июня. На советско-американской встрече в верхах в Вене президент США Джимми Картер и председатель президиума Верховного Совета, генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев подписали договор об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ-2). 
16 июля. В результате внутреннего переворота президент Ирака Ахмед Хасан аль-Бакр ушёл в отставку. Его место занял Саддам Хусейн.
17 июля. Диктатор Никарагуа Анастасио Сомоса (Anastasio Somoza Debayle) бежал в США.
17 июля. Президент Ирака Саддам Хусейн возведён в ранг фельдмаршала.
17 июля. После кровопролитной гражданской войны президент Никарагуа Анастасио Самоса Дебайле, клан которого правил с 1937 г., покинул страну.
12 августа. Ядерный взрыв «Кимберлит-4» 8,5 килотонны.
21 сентября. В результате военной интервенции Франции свергнут император Центральноафриканской империи Жан-Беделб Бокасса.
26 октября. В Сеуле убит генерал Пак Чон Хи, с 1963 г. на посту президента Корейской Республики правил авторитарными методами. Премьер-министр Чой Кыу Ха объявил себя президентом.
27 сентября. В СССР была спущена на воду лодка ТК-208 (что означает «тяжелый крейсер») – первая лодка проекта 941 «Акула» – одна из самых больших в мире атомных стратегических подводных лодок.
4 ноября. Иранские студенты захватили американское посольство в Тегеране и объявили его сотрудников заложниками.
9 ноября. В течение 10 минут мир находился на пороге ядерной войны из-за сбоя в работе компьютера американской системы NORAD.
12 декабря. Государства - члены НАТО одобрили "двойное решение" НАТО о размещении управляемых ракет "Першинг-2" и крылатых ракет в Западной Европе.
24 декабря. Первый успешный запуск французской ракеты-носителя Ариан.
24 декабря.  Советские войска вторглись в Афганистан.
27 декабря. Штурм дворца Амина, в ходе которого советский спецназ «Альфа» убивает президента Афганистана Хафизуллу Амина.

1979 год

ГДР, г. Виттенберг, Лютерштадт (Wittenberg; Lutherstadt), ГСВГ, п.п. 59527 – «В»

3 января. Получил от вас поздравительную открытку 31-го декабря, а сегодня уже 3-е января, час назад наступил третий день Нового 1979 года.
Встретил я Новый год для армейских условий вполне прилично. Встречали мы его всей ротой в казарме. Был у нас и магнитофон, и транзисторный радиоприёмник, и телевизор. Когда часы на Спасской башне отсчитывали последние минуты уходящего года, мы всей ротой выбежали на улицу, начали кидать всевозможные взрывпакеты и запускать прочие фейерверки, которые специально для этого принёс нам наш замполит. Затем поздравили друг друга и пошли смотреть телевизор. Новогодняя программа у немцев отличная. Правда, всё те же немцы праздник нам немного и испортили. В половине 12-го по местному времени, или в половине 2-го по Москве (Новый год мы, естественно, встречали по Москве), выключился свет и нас, в скором порядке проведя вечернюю проверку, отправили спать. Правда, где-то без 10-ти минут 12 свет появился, но вставать нам уже не разрешили, тем более, что отбой, в принципе, и был назначен на 24.00 по местному времени. Так что, мы потеряли всего 30 минут праздничного времени, а это – не много. Словом, в целом, Дембельский Новый 1979 год встретили нормально. До ДМБ остался 261 день, так что скоро мы увидимся.
Да, Новый год на этот раз получился настоящим. 30-го декабря ударил мороз, пошёл снег. 31-го тоже шёл снег. Снега насыпало много, сантиметров 20-30. 31-го декабря и 1-го января мороз стоял до -20 градусов. У немцев такой мороз – целая трагедия. По телепрограммам целыми днями показывают его последствия: то размороженные трубопроводы, то ещё что-нибудь. Словом, такие морозы – это у них целое стихийное бедствие. Солдатам тоже достаётся: целыми днями чистят от снега дороги и аэродромы. Ну, ничего, лучше зима с морозом и снегом, чем с дождём и промозглой слякотью.
Пишите, как вы встретили Новый год. Пришлите мне первый выпуск газеты «Зори Маныча».

22 января. До приказа об увольнении осталось 242 дня. Скоро, уже скоро буду дома. У меня есть хорошая новость, нас с Витей Минеевым уже окончательно приписали к этой части, где мы служим и мы уже числимся не прикомандированными, а полноправными членами нашего батальона. В следующем месяце нам должны заплатить за 2-й класс, сразу за 3 месяца, это 3х8 марок = 24. Итого, в феврале мы получим где-то по 50 марок - это отлично. Скоро домой, а мы с Витьком пока скопили всего 10 марок, никак не можем деньги собрать: то день рождения у кого-то или ещё что-нибудь. Кстати, 16 января, в День твоего рождения, мамочка, мы с Витьком ходили обедать в чайную и выпили ситро за твоё здоровье, словом, устроили и себе небольшой праздник.
Надо уже чемодан набивать к дембелю. Хочу купить себе хорошие туфли. Есть туфли по 58 марок, по 63, но самые красивые и самые лучшие стоят более 100 марок, где-то 108-116 (югославские туфли). Есть здесь настоящие американские джинсы, фирмы «Левис», но они стоят около 160 марок, так что я даже и не знаю, мечтать ли об их покупке или нет. Если я их куплю, то тогда почти не останется денег на подарки для вас всех, кто меня ждёт, а подарки надо привезти всем. Я буду покупать туфли себе и Вите нашему одинаковые. Куплю ему тоже хорошие туфли, а то я в отпуск ехал и ничего ему не привёз. Словом, по финансам  буду здесь разбираться, кому что купить, но вы тоже помогайте, пишите, что кому нужно. Только не пишите «покупай всё себе», всё равно я так сделать не смогу. Как это я приеду и ничего не привезу вам с папой? В общем,  пишите всё с точными размерами и какого цвета нужны те или иные вещи.
Зима у нас в ГДР как никогда холодная и снежная. Весь январь лежит снег, и морозец держится: бывает, иногда доходит даже до -20 градусов и ещё больше. Правда, и оттепели до +3,+5 бывают. Мы уже замучились снег с дорог счищать и лёд на дорогах бить. Но я думаю, что максимум через 2 недели снега уже не будет, а там пройдёт весна, лето и я буду уже дома.
Да, плохие вещи ты сообщаешь мне о Багаевке. Сергея Горопашного я очень хорошо знал, но что нет его, что нет Тани Добрияновой – этому просто не хочется верить, да я и не представляю себе этого. Но жизнь есть жизнь и она идёт и пишет свою историю.

28 января. Сегодня воскресенье. Парторг нашего батальона организовал поэтический утренник, который состоится сегодня в 10.30. Мы как раз только сменимся, позавтракаем и сразу на утренник. Наш парторг сам пишет стихи и знает, что я тоже немного пишу. Есть в батальоне и ещё ребята, которые пишут стихи. Так вот, он организовал этот утренник и привлёк к его проведению тех, кто любит стихи. Мы с Витей Минеевым тоже будем перед батальоном читать стихи советских поэтов, будем рассказывать их биографию. Кое-какие материалы для выступлений подобрал сам парторг, а кое-что мы готовили сами. Я в нашей библиотеке случайно натолкнулся на маленькую книжечку под названием «Как у Дона, у реки…», выпушенную Ростовским книжным издательством. В этой книжечке собран народный советский фольклор Дона, и я решил попробовать рассказать хотя бы немного о поэзии Дона, о его народном творчестве. Не знаю, как получится. Сейчас допишу письмо и буду готовиться. Кроме этого, я ещё буду читать стихи Сергея Есенина, Евгения Покровского и ещё нескольких поэтов. Возможно, прочту и пару своих стихотворений. О том, как прошёл утренник, напишу в следующем письме.
Я всё забываю вам написать, что у меня ещё в декабре поломались часы. Мы шли в баню, и я оставил часы на тумбочке у дневального. Я всегда у него оставлял свои часы (все у дневального оставляют часы). Так вот, пришли мы из бани и сразу уехали на смену. На смене я глянул на часы, а они стоят. Тряхнёшь их, они минуту идут и опять останавливаются. Пригляделся я к ним, а на корпусе небольшая вмятина. Наверное, они или с тумбочки упали, или кто-то их сильно стукнул о пол. Что бы там ни было, дневальный сказал, что ничего не видел, но часы однако поломались. А тут как раз в отпуск друг мой ехал, ну я и отдал ему часы, чтобы он их в отпуске отремонтировал (здесь, в ГДР, русские часы не ремонтируют). У моего товарища что-то там в отпуске не получилось, он не успел отремонтировать часы и поэтому назад их не привёз (мы с ним так договаривались), а оставил дома. Вот теперь я вам написал о часах и друг мой, в свою очередь, напишет домой, чтобы его родители выслали их вам. Так что ждите скоро посылочку с моими часами. Часы мои отремонтируйте и положите дома, пусть ждут меня. Да, если можно, поменяйте на часах стекло, а то оно уже слишком подрано.
О том, куда же я буду поступать, я не перестаю думать. Мне то кажется, что я не смогу подготовить английский язык, то кажется – что смогу. То кажется, что лучше идти в сельхозинститут, то ещё что-нибудь. Честно говоря, и о юридическом факультете РГУ я тоже думал. Ну вот, кажется, что уже даже нет смысла и думать о поступлении в институт международных отношений, ведь вы пишите, что в МГИМО практически невозможно поступить. И ребят из Москвы я спрашивал, и они говорят то же самое. Правда, об Институте стран Азии и Африки при МГУ и о социально-экономическом факультете этого же института они ничего конкретного сказать не могут. Так что, возможно, туда я и смогу пробиться на подготовительное отделение. Ну вот, уже, кажется, всё, решил, что есть у меня возможность поступить в МГУ. А тут недавно ехали со смены на машине, а за нами несколько минут ехала шикарная западноевропейская машина с американским флагом, по-видимому, из посольства США в ГДР. Сидели в машине молодые ребята: водитель и ещё один – справа от него (ехали они вдвоём). Я почему-то решил, что они журналисты. Сидели они вразвалочку и улыбались, приветствовали нас, помахивая рукой. Сегодня вот в журнале «Новое время» обратил внимание на заметки нашего журналиста из Японии, собственного корреспондента этого журнала. А зовут этого журналиста Юрий Левченко. Как видите, однофамилец журналист – международник. Словом, я вот что думаю: может быть, мне ещё и ещё раз попробовать подучить английский и историю. Готовиться к поступлению в МГУ и пробовать поступить туда. А если случится неудача, тогда в РГУ на юридический факультет и усиленно готовить там историю и английский, может быть, даже нанять учителей для дополнительных занятий. А на следующий год, если удастся договориться так, чтобы не отчислили из РГУ, попробовать сдать вступительные экзамены в МГУ или в МГИМО (вступительные экзамены в эти вузы сдают в июле, как и в военные училища). Так что, такой вариант возможен. Да и вообще, в мире нет ничего невозможного. Правда, что-то меня не покидает мысль о том, что я вновь и вновь пытаюсь гнаться за двумя и более зайцами. Но, похоже, иначе я и не могу. Я понимаю, что уже истрепал вам все нервы (да и себе тоже), и мне очень не хочется опять мучить вас своими поисками жизненного пути, но есть и ещё один вариант. Это опять-таки попробовать поступить на подготовительное отделение МГУ, и при неудаче никуда не поступать, а идти работать в нашу газету или ещё лучше в какую-нибудь ростовскую или московскую. И попробовать писать, писать и писать, параллельно занимаясь у преподавателей. Если вдруг удастся стать членом Союза журналистов или хотя бы напечататься пару разков в периодической печати, то можно пробовать поступить в МГУ на отделение международной журналистики. Туда-то, я думаю, берут не тех, кто имеет большой вес за счёт своих родителей, а тех, кто наиболее способен и талантлив. Думаю, что при благополучном стечении обстоятельств и такой вариант возможен. Так что, может, бросить все силы на подготовку к поступлению на подготовительное отделение МГУ, а затем (при неудаче), к вступительным экзаменам в июле 1980 года. А если опять неудача, то я успеваю к вступительным экзаменам на юридический факультет РГУ. Вот такая вот история. Против Донского сельхозинститута я тоже ничего не имею. Но я боюсь, что со скуки помру от этих разных тычинок и пестиков, от мошек и сорняков. Вот такие мои размышления. Напиши мне, папа, что ты думаешь по этому поводу, да и ты, мама, тоже пиши.
Пришлите мне ещё номерок папиной газеты «Зори Маныча». Насчёт своей воинской части мы с Витьком уже разобрались: теперь мы коренные «Зенитовцы», так что будем ждать дембеля здесь. А до дембеля немного осталось, всего 236 дней. В день выборов, 4 марта, останется ровно 200 дней.
Весна в ГДР уже наступает. С каждым днём снега всё меньше и меньше. Днём всё тает, а вечером – подмораживает. Ну, ничего, скоро весна возьмёт своё, а там лето и долгожданная осень.
Спасибо, что прислали адрес Володи Бондаренко. А то неудобно получается, я мальчишке обещал написать, а обещание до сих пор не выполнил. Правда, индекс, ты, мама, забыла написать. Но это не важно, индекс я узнаю в справочнике на почте. Лёхе Кондрашову, конечно, не повезло. Ну, ничего, армию отслужит, поумнеет. Мама, ты бы написала, как там дела у Валеры Самохина, а то уже давно нет  писем ни от кого из ребят. Это и понятно, сейчас им не до писем, ведь у них идёт сессия.
Мама, неужели у Светы очень серьёзная болезнь. Ты, пожалуйста, напиши мне о её здоровье. Я то ей напишу письмо, но не знаю, ответит  ли она. А если и ответит, то о своём здоровье всё равно не напишет. Так что пиши мне об этом сама, это мне нужно.
Всё. Пишите вместе с папой о вузах. На каком же из них мне всё же остановиться? Передавайте от  меня привет всем ребятам.

10 февраля. Дни идут быстро, вот уже скоро останется до приказа меньше 200 дней, сейчас осталось 223 дня.
Вы там не переживайте за меня, всё будет нормально, а то папа там уже фантазирует, что, мол, к китайцам меня перебросили (это Витя мне написал), никуда меня не перебросят в ближайшие 250-260 дней, ну а потом уж обязательно перебросят на высококлассном лайнере по маршруту: ГДР – Ростов-на-Дону – Багаевский, так что ждите только эту мою переброску.
Мама, ты пишешь, что Витя взял учебники заниматься. Это хорошо, а вот записи Эдуарда Гайковича Аматуни ему бы здорово пригодились, так что я их обязательно начну на днях пересылать назад, мне они навряд ли здесь пригодятся, а Витя пусть готовится и поступает в институт или в академию. Витя вот мне пишет, что вообще-то лучше бы поступать ему в Ленинградскую Академию Гражданской Авиации, но он боится туда поступать и пойдёт, наверное, в НПИ.
Что касается меня, я сейчас на мели, готовиться куда-либо поступать абсолютно нет времени, да к тому же всё время терзают сомнения, кем же мне стать: дипломатом, агрономом, следователем, журналистом или ещё чёрт знает кем?
По-видимому, всё решится только после армии. Если же что-то решится даже здесь, то заниматься всё равно некогда, так что всё будет зависеть от того месяца, который будет между днём моего прихода и днём собеседования в институт. Как я подготовлюсь за этот месяц, так и буду поступать. При поступлении в ДонСХИ я теряю меньше всего годов – 2, т.к. те, кто поступил в ДонСХИ в 1976 году, в 1981 пойдут в армию, а придут из армии в 1983 году, когда я уже буду заканчивать 3-й курс. Так что, разрыв небольшой. К тому же, я отслужу в свои 18-20 лет, а им служить в 22-24, а это - несладко для них. Вообще, я сейчас думаю, что наиболее вероятно моё поступление в ДонСХИ на агрономический факультет, если даже из меня не выйдет партийный работник, то эта профессия всё равно нужная и, наверное, интересная. Папа, написал бы ты мне ещё письмецо о своих мыслях и пожеланиях по поводу вузов, и почему ты считаешь, что я мог бы пойти в РГУ на юридический факультет?
Ну что ещё вам написать, весна у нас тоже наступает, но ещё холодновато, по утрам есть морозец. Вы, наверное, знаете, что у Вити завтра праздник, впервые отмечается День Аэрофлота, я Витю, правда, не поздравил. Во-первых, поздно узнал об этом празднике, во-вторых, нет сейчас подходящих открыточек. Ну ничего, я вот сейчас решил поздравить его телеграммой. Пошлю ему её сегодня, думаю, что завтра он её получит.

13 февраля. Получил от вас письмо 11-го вечером. Сегодня 13 февраля. Не писал письмо 12-го ночью, так как с 12-го на 13-е была пересмена и мы всю ночь спали в казарме, целых 8 часов подряд. Такое событие у нас бывает один раз в 14 дней. Но вы не думайте, что нам трудно. Мы уже привыкли спать несколько раз за сутки (2 раза) короткими отрезками по 2-3,5 часа. Засыпаем моментально. Просыпаемся моментально. В общем, всё нормально.
У меня особых  новостей нет, всё по-прежнему. С нетерпением жду весну, когда можно будет заняться спортом. А то уже засиделся, кости ломит, хочется движения. Да и живот у меня уже не меньше, чем у дедушки Гриши нашего. Ну, ничего, пресс накачаю, приеду домой сильным и здоровым, полным сил и энергии. До дембеля осталось 220 дней. Через 250 дней буду дома обязательно.
Вите материалы по математике высылать ещё не начал, вышлю чуть позже. Насчёт часов зря волнуетесь, их вышлют вам обязательно. Скоро 23-е февраля, на днях куплю открыток и поздравлю всех. Витю нашего я поздравил телеграммой с Днём Аэрофлота. Не знаю, правда, пока, получил он её или нет. Недавно мы с ребятами фотографировались, высылаю вам 3 фотографии. Они, правда, не лучшего качества, но всё же ничего, а более качественные фотографии пойдут в дембельский альбом и на память друзьям. Если вы внимательны, то можете заметить, что на груди у вашего сына армейский значок 2-го класса. К маю должен появиться уже 1-го класса.  Как говорится, растём. Это мы фотографировались в авиагородке, в который мы ездим на дежурство. На одном снимке я стою около берёзки, на втором – я со своим лучшим другом Шурой Пожидаевым (тот самый парень, который был в отпуске и его родители должны переслать вам мои часы). На третьем снимке я со своим товарищем, молдаванином по национальности, его фамилия – Гроссу. На снимках видны лужи и остатки снега. Да, весна почти наступила, но сегодня опять морозец ударил и выпал снег. Снежок, правда, выпал небольшой, но землю запорошил, так что всё кругом опять белым-бело. Ну, всё равно зима ещё может продлиться неделю, максимум – две, а потом наступит весна, за весной – лето, а за летом – осень и наша встреча.
Ну, вот, пожалуй, и всё, что я хотел вам написать. О Вите и его делах не расспрашиваю, с ним имею переписку. Мама, мне всё некогда написать письмо Юре Долганёву. Написала бы мне хотя бы, в каких родах войск он служит, и вообще как он устроился.
Мама, вышли мне 10 рублей в двойной открыточке (или в газете, сложенной пополам, в её середине), будто бы с поздравлением к 23-му февраля. В период праздников письма с открытками не очень-то проверяют, может, проскочит. Возможно, я обменяю эти 10 рублей на немецкие марки. Появилась одна возможность. Если получится, напишу.


19 февраля. Получил от вас 17-го письмо с поздравительной открыточкой. Большое спасибо за поздравление. Надеюсь, что и мою поздравительную открыточку папа получит вовремя. Кроме папы я поздравил ещё дядю Мишу Федоряченко, дядю Ваню Левченко, Витю нашего и Эдуарда Гайковича Аматуни. Мама, как видишь, письма стали приходить быстро, уже 2 или 3 письма от тебя приходят за 4 – 5 дней. Мама, объясняю вам с папой насчёт «зенитчиков». «Зенитчики» - это я так выразился потому, что телефонный позывной у нас «Зенит». Вот и получается, что мы «зенитчики». Правда, всё ещё не коренные. Это только слух прошёл, что наши документы нашлись. А вот недавно выяснилось, что наших документов (послужных карточек) в нашей части до сих пор нет. Так что мы опять не знаем, где же наша родная часть. Наш командир взвода по нашей просьбе лично занялся поисками нашей части, а то командование части что-то медлит. Говорят, что мы, мол, найдём вашу часть, а вас возьмут и заберут туда. Боятся нас отпускать, ведь я хожу дежурным по радио и старшим смены. А Витёк вообще лучший радист. Так что с нами здесь не хотят расставаться. Правда, и нам ничем не могут содействовать. Даже хотя бы в том, чтобы мы получали положенные нам деньги за 2-й класс. Все ребята нашего призыва, даже те из них, кто хуже нас разбирается в радиосвязи, или вообще «дубы», и те получают на 8 марок больше нас – по 33 марки в месяц. А мы с Витьком получаем лишь по 25 марок. Ну ничего, мы ещё немного подождём, до весны, а потом, когда присвоят 1-й класс (это уже 16 марок, 25+16=41 марка) я напишу в нашу газету и нам живо выплатят все полагающиеся марки. Ну, это позже.
У меня всё по-прежнему хорошо. Скоро уже и домой начну собираться. До приказа осталось 214 дней, а через 240, возможно, уже и дома буду. Мечтаю прийти из армии домой 27 октября рано утром. Это будет суббота. Или можно 26-го, в пятницу, тоже нормально. Короче, в эти дни и ждите. Сегодня 19-е февраля, пошёл 17-й месяц службы, сейчас 04.15 час. утра по московскому времени, а вы меня провожали где-то в 07.00 – 07.30 час. утра. Вообще-то как-то от 19 октября и не то уже считать. Когда я был в отпуске, то было ощущение, будто я вовсе и не служил в армии, а когда уезжал, казалось, что меня вновь призывали. И сейчас ощущаются только те 5 месяцев, которые мы не виделись после отпуска.
Мама, я писал в прошлом письме, чтобы вы выслали мне 10 рублей. Если ещё не выслали, то и не надо. Они мне сейчас не нужны. А то у нас сейчас у кого находят русские деньги, то сразу ругают и забирают их. Так что больше пока деньги не высылайте. У нас дня 3-4 бушевала настоящая февральская русская зима: с ветром, со снегом, с метелями и морозцем 10-12 градусов. Но вчера и сегодня тихо-тихо и тепло. Снег начал таять. По-видимому, зима уже выбилась из сил и вот-вот весна вступит в свои права. Скорее бы, а то уже заждались мы весны. Ведь без весны не наступит лето, а без лета – осень, а осень очень нам нужна, ведь осенью – домой!
Ну вот, пожалуй, и всё, что я хотел вам написать. Не переживайте там за меня. Всё будет хорошо!

24 февраля. Получил от вас 22-го письмо, которое ты, мама, написала 19-го, а сегодня получил ещё одно письмо с газетой «Зори Маныча». Большое спасибо за газету. Я, правда, всю её ещё не прочитал, но статью Иры Железняк прочёл. Пишет она неплохо. Сейчас уже 4 часа, как наступило 24-е февраля. Прошёл ещё один праздник в армии.
Прошёл он у нас, как будничный день, не считая некоторых приятных моментов, прежде всего, утром. Когда нас сменили, мы приехали в часть, позавтракали и хотели уже ложиться отдыхать, но в это время к нам из соседней деревни Протау (3 км. от нашей части) пришли маленькие граждане ГДР: девочки и мальчики, школьники и детсадовцы. Они пришли поздравить нас с Днём СА и ВМФ. Всего, вместе с женщиной и двумя взрослыми мужчинами, по-видимому, учителями, пришло 22 человека. В батальоне почти никого не было. Все роты ушли на возложение венков. Мы не попали на возложение венков, так как не могли успеть смениться, да ещё и поесть. В общем, со своей сменой мы никак не вписывались в график проведения праздничных мероприятий. Поэтому собрали всех, кто остался в батальоне, и набралось нас тоже 22 человека. Собрались мы в комнате политобразования, и немецкие дети начали нас поздравлять. Сначала они спели какую-то песенку на немецком языке, а затем стали дарить нам подарки, которые они сделали специально для нас своими руками. Мне какая-то девочка подарила два своих рисунка. На одном из них нарисован автомат и ещё что-то (не разобрал), на другом – цветы и тоже что-то неразборчивое. Ещё мне подарили деревянную плиточку, на которой фломастерами юной художницей была нарисована девочка. Получать эти подарки было очень приятно.
Мы не были готовы к этой встрече, и поэтому у нас не было ничего заготовлено для детей. Но замполит части раздобыл где-то открыток с Днём СА и ВМФ, и мы раздали их детям. Потом мы решили подписать эти открытки. Открытки стали подписывать я, наш командир взвода (лейтенант) и ещё один парнишка. Я подписывал открыточки следующим образом: если подходил мальчик, то я писал так: «Будущему защитнику социалистической Германии от воинов СА в день 61-й годовщины создания СА и ВМФ, будь счастлив!». Если же подходила девочка, то писал так: «симпатичной (или самой красивой) девочке…» и т.д. В конце во всех открыточках добавлял: «Будьте счастливы!». После того, как все открыточки были подписаны, мы немного поговорили с детьми. Помогал нам в этом разговоре один из двух мужчин, он прилично говорил по-русски. Потом дети стали просить у нас воинские значки, как пристали «опцайхен», да «опцайхен». Пришлось снимать с себя значки и отдавать им. Правда, среди наших солдат оказалось немало жадноватых и подарили свои значки лишь 2-3 человека из 22-х. Я подарил свой комсомольский значок, значок классности (2-й класс воинского мастерства) и ВСК-I (воинской спортивной классности 1-й степени). Оставил себе только «Гвардейский» значок, который нельзя дарить. Радости у детей не было предела. Жаль вот только, что не всем детям достались воинские значки. Одна девочка, где-то 10-11 летнего возраста, которой я подарил значок, по-русски спросила, как меня зовут, и я ответил ей (эта девочка  оказалась дочерью того мужчины, который говорил по-русски). Потом, когда немцы уже уходили, эта девочка вновь подошла ко мне и спросила, какое моё второе имя. Я догадался, что она спрашивает мою фамилию, и я ей назвал свою фамилию. А потом взял да ещё и адрес своё дал, может, напишет, интересно всё-таки.
В общем, когда обменялись подарками и значками, мне поручили «толкнуть» речь. Ну, я и «толкнул». Говорил в том плане, что мы, ваши защитники, советские солдаты, будем охранять мир вашей социалистической Германии, желал им хорошо учиться в году 30-летия образования ГДР. Моё приветствие переводил для детей переводчик. Немцы, взрослые и дети, все были очень довольны и рады. Когда немецкие гости уходили, то выкрикивали: «Дрюжба! Дрюжба! Дрюжба!», а мужчины и женщина пожали мне руку в знак признательности и уважения.
Так-то вот, приблизительно, прошла ещё одна моя «дипломатическая встреча» с немецкими друзьями.
На торжественном построении, которое было в авиагородке (это то место, куда мы ездим на дежурство), мы не были. Поэтому мы не знаем, объявляли ли нам какие-либо поощрения или нет. Ну, по-видимому, благодарности объявили, а толку то от них. На всю роту командир роты дал два отпуска (в роте – 70 человек). Едет в отпуск один мальчишка нашего призыва. Он отлично рисует, и отпуск получил за оформление ленинской комнаты. Второй, едет потому что у него есть жена и у неё недавно родился ребёнок. В остальных же ротах в отпуск едут по 4-5 человек. Командир роты говорит, что практически никому не даёт отпуск, потому что летом (когда в отпуске был и я) из двух человек (не считая меня), которые ездили в отпуск, оба провинились. Один опоздал на трое суток, а у другого при таможенном досмотре нашли 150 рублей и прислали об этом в часть бумаженцию. В общем-то, что бы там ни было, командир роты не прав. Не должны из-за двух нерадивых солдат страдать 70 человек.  Ну ничего здесь не поделаешь. Ничего, скоро домой. До приказа осталось 209 дней.
Мама, о вечере поэзии ничего не написал, потому что прошёл он неважно.
Народ собрался, в основном, не любящий стихи, и потому нас, выступающих, внимательно слушали лишь 5-6 человек из где-то 40 присутствовавших на вечере поэзии. Так что не хочу на этом подробно останавливаться.
Что у Лёши Соляника свадьба намечается, я знал. Мне об этом написал Коля Николаев. Николаша попадает на практику, по-моему, куда-то в Узбекистан, в Ташкент, что ли. Он мне об этом тоже писал, но я вот подзабыл. Тиме Филипчуку, наверное, напишу письмо. Узнаю, как там поживают «братья» - китайцы.
Насчёт Саши Фоменко – это для меня новость. Да, что-то неладное происходит с 1959-1960 годами рождения. Ну, может, ещё всё и обойдётся.
Мама, зря ты за часы мои волнуешься. Их вам уже выслали, и вы должны их уже получить. А если ещё не получили, то ждите, их обязательно вышлют. Я же знаю, кому доверять, а кому нет.
Мама, что у Юры Долганёва родился сын, ты не писала. Интересно, вызвали его по этому прекрасному случаю домой или нет? Мама, как же назвали мальчишку-то? Дядя Володя там, наверное, как роза цветёт. Не отстаёт от Казака, тоже теперь внука имеет! Поздравьте Долганёвых от меня с рождением внука!

3 марта. Письмо от тебя, мама, получил перед заступлением на дежурство, вечером 2-го марта – это буквально три часа назад, и вот сразу пишу ответ. Не знаю, задержался ли я опять с письмами или нет. Дни проходят однообразно и летят так быстро, что я даже забываю, когда же я вам писал последний раз. У меня всё нормально, до дембеля  осталось 202 дня, дома буду где-то через 235 дней. Служба идёт однообразно: смена, завтрак, сон, обед, смена, ужин, сон, смена, сон и т.д. Правда, у меня сейчас намечаются некоторые торжественные, ответственные и интересные события. Я же вам уже писал, что я являюсь членом избирательной комиссии по выборам в Верховный Совет СССР. Мы будем голосовать за двух депутатов, вернее, кандидатов в депутаты: за Харламову Ангелину Петровну, Героя Социалистического труда, птичницу, и за Тарасенко Николая Никифоровича, министра лёгкой промышленности СССР. Я написал вам фамилии избираемых нашим избирательным участком кандидатов в депутаты ВС СССР для того, чтобы вы знали, за кого я здесь буду голосовать. А за кого будете голосовать вы? Напишите мне об этом.
В нашей избирательной комиссии всего три солдата срочной службы: два сержанта (один из 1-й, второй из 3-й роты) и один-единственный рядовой – это я. Наша избирательная комиссия представительная: почти, да нет, не почти, а половина её членов – подполковники, три полковника (среди них – начальник политотдела и начальник медслужбы нашего авиационного корпуса), должность ещё одного полковника я не знаю. У нас уже прошло несколько заседаний нашей комиссии по вопросам проведения выборов. Наши заседания проходят в гарнизонном клубе, в шикарной комнате «Дружбы». Во время заседаний сидим в великолепных кожаных креслах, совсем как дипломаты, интересно даже. То, что я рядовой – это не важно, я бы уже давно был сержантом, если бы не был прикомандированным (нас до сих пор не перевели в часть, где мы служим, вернее, не нас, а наши документы, но, правда, обещают перевести) к части, где я служу. Прикомандированных же солдат нельзя ставить на должности. И вот, по-существу, уже почти полгода я занимаю сержантскую должность, а до сих пор – рядовой. Уже начальство из штаба корпуса, один мой знакомый по службе подполковник, несколько раз говорил комбату моей части, что, мол, почему такого хорошего парня никак не произведут в сержанты, да и ещё один подполковник, мой шеф по радиодисциплине, тоже не раз замечал это. Но всё упирается в то, что мы пока ещё не переведены на «Зенит». У меня, правда, и без сержантских лычек достаточно высокий авторитет среди ребят моей смены: они меня уважают и выполняют мои приказания. Ну, я, естественно, не пользуюсь в буквальном смысле приказом, как беспрекословным повиновением. Действую в основном политическими и моральными убеждениями. Ведь все ребята из нашей смены моего призыва, за исключением одного (он младше призывом на полгода), да и воинские звания у нас равные. Но, так как старшие командиры с меня спрашивают, как с сержанта, то и я с них спрашиваю, как сержант. А  в общем-то, у нас в смене больших разногласий среди ребят нет. Ребята, защищая меня, даже шутят по моему поводу. Некоторым сержантам, которые иногда замечают мне, что же ты, мол, до сих пор не сержант, говорят: что ж от того, что он не сержант, зато в его подчинении дежурные смены радистов трёх дивизий и шести полков. И все те, кто там дежурят: рядовые, сержанты, прапорщики и даже офицеры, выполняют его команды беспрекословно. Шутки шутками, а ведь так оно и есть. Прапорщиков, а, порой, даже и офицеров, дежурных из подчиненных радиосетей выше перечисленных подразделений, например, я гоняю, естественно по службе, каждый день. И от того они разговаривают со мной по телефону не то, чтобы как с равным, а как со старшим. Словом, власть у меня есть и не маленькая. И вот ваш сын – рядовой руководит радиосвязью целого авиационного корпуса – это очень интересная работа. Всё это я написал не для того, чтобы похвастаться, а просто для того, чтобы вы знали, чем же я здесь, в армии, занимаюсь и каковы мои обязанности. Не распространяйтесь о том, что я написал вам, а то ещё народ скажет, что я вру и хвастаюсь.
Мама, вот видишь, часы мои прислали. Высылала часы Сашина родная сестра, ей уже около 30-и лет. Часы, надеюсь, вы отремонтируете. Если можно, замените в них стекло, а то оно уже всё подрано. Что Титаря в газете расписали – это хорошо. Но из публикации я понял, что письмо, если оно и было написано от командования части, пришло не в адрес газеты, а домой к его родителям. Ну а из дома его, по-видимому, уже отнесли в газету. Ну, а это не интересно, вот если бы его сразу прислали в газету, тогда да! Я, честно говоря, мечтаю, чтобы меня командование поощрило письмом на Родину. Но это, по-видимому, если и будет, то туда, дальше. Пишу «если и будет» не потому, что сомневаюсь в себе или, что могу предположить, что когда-то стану плохо служить, а лишь потому, что замполиты части, да и нашей роты, мягко говоря, ни рыба, ни мясо, случайные люди с дипломами политработников. Вот на «Чекане», в Гроссенхайне, в учебке, у нас были настоящие политработники, идейные и умные. Ну ладно, хватит об этом. Главное всё же, что скоро домой, а все эти заметки в газету – это дело случая. Служат в армии в большинстве своём ребята честно и многие, многие из них достойны подобных заметок в своих районных газетах.
Да, мама, деньги мне пока высылать не надо, а то у нас сейчас стали  гонять за валюту, лучше вышлешь их попозже. Я тебе напишу, когда именно мне их высылать. Думаю, что лучше это будет сделать туда дальше, ближе к дембелю, да и то, если они будут мне нужны. А вообще-то с советскими деньгами иметь здесь дело опасно: могут выговор по комсомольской линии влепить или ещё что-нибудь придумают. Короче, ничего пока не высылай.
Юре Долганёву я ещё не писал. Вообще, сейчас мною овладела страшная лень до написания писем, тем более вести переписку между солдатами: у всех всё одно и то же, ничего интересного. Совсем другое дело письма с гражданки, там хоть кое-что интересное бывает.
Ну, что ещё? Погода у нас хорошая: со 2-го марта потеплело, тает снег, чувствуется приближение весны. Настроение у меня, естественно, весеннее, хорошее. Порой оно даже отличное, а порой – не очень хорошее и не очень отличное, короче – разное. Следующее письмо, по-видимому, напишу сразу же после выборов, поделюсь впечатлениями.
Папа пусть всё же соберётся и напишет мне письмо о своей работе, по поводу институтов и вообще о жизни.

11 марта. Получил от вас письмо ещё 9-го вечером, а ответ пишу только через сутки. Сейчас прошло уже 4 часа, как наступило 11 марта, только что (30 мин. назад) заступили на дежурство. Сразу не ответил на письмо, так как не было времени. Днём я письма никогда не пишу, а ночью с 9-го на 10-е я писал, правда, не знаю, как это можно точнее назвать, то ли реферат, то ли лекцию по книге Л.И. Брежнева «Целина». Тему этой работы я, правда, точно не запомнил, что-то там связано с методами партийной работы с тружениками  колхозов и совхозов в годы освоения целинных земель в Казахстане. Материал этот я готовил для командира роты. Он сказал мне, что, мол, ты собираешься поступать в институт (это он решил, не раз видя меня за учебниками), вот и попробуй написать это, и он дал мне тему. Тема оказалась какой-то длинной, потому я её точно и не запомнил. Ну, я то за пару ночей лекцию ему и написал. Можно было бы, конечно, написать её и быстрее, но мне «Целина» не понравилась, слишком много раз там употребляется местоимение «я», поэтому и возился с этой темой так долго. Ну, как бы там ни было, написал, хорошо ли, плохо ли, командир роты мне ещё не говорил, да, по-видимому, уже и не скажет.
Начинаю готовиться к вступлению в кандидаты членов партии. 12 марта моё заявление должны заслушать на комсомольском собрании роты и дать мне рекомендацию. Комсомольское собрание намечено на 12.00, но я, по-моему, да не по-моему, а точно, в это время буду на дежурстве. Так что и не знаю, подменят ли меня или заслушают моё заявление на следующем собрании. Само заявление, правда, я ещё тоже не написал. Хочу попробовать вступить в кандидаты членов КПСС к 22-му апреля, в этот день будет ровно год, как я служу в этой части и день рождения В.И. Ленина.
Теперь о выборах. 4-го марта меня освободили от дежурства, и я весь день пробыл на избирательном участке: отмечал в журнале граждан, пришедших на голосование, и выдавал им бюллетени. Голосование прошло организованно и к 10.00 на нашем избирательном участке уже все проголосовали. В 16.00 нам разрешили вскрыть урны и провести подсчёт голосов. За кандидатов в депутаты у нас проголосовали все, так что всё прошло без происшествий. Одним из членов избирательной комиссии был начальник политического отдела нашего авиационного корпуса. После окончания подсчёта голосов и оформления соответствующих документов, он сказал всем спасибо за проделанную работу и сообщил, что все мы получим благодарности от командования по месту службы. Пока, правда, благодарности нам так никто и не объявил, но, по-видимому, ещё объявят. Подарили мне ещё на память книгу «Башкирия – Галле». Книга эта с цветными фотографиями и стоит где-то около 30 марок.
Ну, что ещё написать? По-прежнему хожу на дежурства в радиосеть старшим смены. На днях обещают всё же перевести наши с Витей Минеевым документы из Цербста в Виттенберг. До приказа осталось уже 194 дня, а дома буду где-то через 220 дней. Дни идут быстро, так что скоро буду дома. Деньги пока мне высылать не надо. Когда они будут мне нужны, я вам напишу.
Мама, ты пишешь, что очень сердечко побаливает, ну ты там береги себя и обязательно сходи к врачу, а летом поезжайте с папой на море отдохнуть. Огурцов много не сажайте, а то ещё будете надрываться на огороде.
В посёлке у нас опять несчастье, кто же это Витю Кружилина порезал? Ну, может, всё ещё обойдётся. Когда же эта полоса несчастий кончится, и так хватит уже, наверное.
Наташа Левченко, значит, хорошо учится, ну и хорошо, что хорошо. Скоро уже Вова Левченко придёт из армии. Вот видите, вроде бы недавно провожали его, а он уже возвращается. За ним и я не задержусь.
Папа, высылаю тебе вырезку из газеты «Комсомольская правда» за 7-е марта. Не сказал бы, что это объявление меня особенно сильно заинтересовало. Но, всё же интересно узнать, что ты думаешь о ВКШ при ЦК ВЛКСМ и каковы перспективы открываются для окончивших эту школу. Насколько я понял, учиться в этой школе то же самое, что в институте, и так же по её окончании получаешь высшее образование. Если что-то знаешь об этой школе, напиши мне, если не знаешь, то узнай.
Женский праздник 8 марта прошёл обычным днём, так что писать о нём нечего.

18 марта. Я вам писал, что мне должны были дать рекомендацию в кандидаты членов КПСС на комсомольском собрании роты, но пока не дали, так как комсомольского собрания ещё не было. Его перенесли в связи с тем, что у нас намечаются небольшие учения, все готовятся к ним. Рекомендации у членов КПСС я тоже ещё не брал, так как те два человека, у которых я хочу взять рекомендации, находятся в отпусках и прибудут в часть только в начале апреля. Я хочу взять рекомендации у парторга части (отличный человек, у меня с ним хорошие отношения, вместе проводили поэтический утренник, он сам пишет неплохие стихи) и вторую рекомендацию – у замполита роты (тоже нормальные отношения с ним, как и должно быть). Я думаю, что это самые подходящие лица, от которых мне было бы приятно получить рекомендации. Если к 22 апреля не успею оформить документы, то постараюсь к 9-му мая точно стать кандидатом в члены КПСС.
Мама, я тебе уже писал, чтобы ты берегла себя и меньше беспокоилась за огород. А ты опять пишешь об огороде. Пусть приезжает Витя и с папой пусть занимаются огородом, а ты только руководи ими. Мамочка, не скучай и не плачь, скоро я уже приеду. Насчёт сложной мировой обстановки ты зря волнуешься. Во-первых, Вьетнам уже изгоняет китайцев со своей территории. Во-вторых, ты вспомни, Вьетнам 10 лет воевал с США и за это время никого в армии не задерживали и никакой паники не создавали. Так что дома буду вовремя, к 27 октября – максимум (это я так загадал, 27-е октября суббота, и я хочу рано утром придти домой, как в отпуске получилось 26 августа). К Вове Левченко ехать уже не стоит. Он через 2 месяца – максимум, будет уже дома. Его служба уже по-существу закончилась. До приказа об его увольнении осталось каких-то 7 дней – неделя, а до моего – ещё 187 дней, и это тоже не много. В общем, всё будет отлично, не переживайте за нас.
Приятно, что Юра Долганёв назвал своего сына Сергеем, как никак тёзка мой. Сейчас Юра, наверное, в отпуске или уже даже уехал. Да, трудно ему, я даже не представляю, как трудно. А ещё и Валеру Самохина ждёт тоже самое.
Как там папа, скоро ли он напишет мне, и что он там думает по поводу той вырезки, что я послал вам в предыдущем письме.
Ну всё, больше писать нечего. У нас уже стоит весенняя погода. Вчера был дождь, правда, ещё прохладно, но, по-видимому, скоро уже потеплеет. Всё.

24 марта. У меня всё хорошо. Служба по-прежнему идёт нормально. Со дня на день должен уже выйти приказ об увольнении призыва Вовы Левченко. А там уже через 180-182 дня выйдет и мой приказ. Ничего, осталось уже не так уж и много, дослужим как-нибудь.
Мама, ты не права, считая, что я не смогу вступить здесь в партию. Я обязательно вступлю в партию. В конце этого месяца возьму рекомендации у парторга части и замполита роты. До сих пор не взял рекомендации, так как они оба были в отпуске. А сейчас они уже возвращаются. Замполит уже приехал, а парторг должен вернуться из отпуска на днях. Затем попрошу созвать комсомольское собрание роты для дачи мне рекомендации от комсомольской организации. Словом, к 22-ому апреля или к 9-ому мая всё должно быть готово и меня должны будут принять кандидатом в члены КПСС. Насчёт того, что я прикомандированный, этот вопрос, о переводе моих и Вити Минеева документов в часть, где мы служим, решится уже скоро. В конце апреля – начале мая, по увольнении в запас весеннего призыва 1977 года, это мне твёрдо обещал один полковник – офицер отдела связи нашего авиакорпуса (крупная «шишка»). Я с ним в хороших отношениях (вместе работали в избирательной комиссии по выборам депутатов в Верховный Совет СССР). В общем, я думаю, что всё будет отлично.
Юра Долганёв, значит, побывал в отпуске. Ну и хорошо, хоть сына своего увидел. Мама, насчёт того, что Игорь Малков рассказывает, что, мол, у них в роте марки собирают вскладчину, это вполне вероятно, я о таких ротах слышал, где ребята помогают друг другу. Естественно, что он накупил  всего и не только на те деньги, что ему удалось сэкономить и собрать, что-то, может быть, он и обменял. У нас, правда, такого нет. У меня пока финансовый бюджет равен практически нулю. Сейчас имею всего 10 марок. Правда, всё же надеюсь что-нибудь успеть насобирать. Эти 25 марок разлетаются как копейки: то день рождения у кого-нибудь, то на фотодело потратишься (мы организовали здесь у себя «подпольную» фотоорганизацию. Нас 6 человек, все ребята из моей смены. Складываемся где-то по 5 марок раз в 3-4 месяца и покупаем фотоплёнку, фотобумагу и прочее, фотографируемся и делаем фотографии для своих дембельских альбомов), то пасты зубной купишь, то белого материала для подшивки подворотничков, и так деньги расходуются, но всё же хоть что-то, да насобираю.
Тётя Нина с дядей Ваней у Вовы, значит, уже были. Молодцы, конечно, вот только поздновато, через 1,5-2 месяца Вова уже сам приедет, будет гражданским человеком. Что Вова стал сержантом, это радует, он отличный, честный парень и не зря его командиры заметили и доверили обучение «молодых» солдат. Что касается объявленных отпусков, это вполне возможно. Был бы я в Союзе, тоже побывал бы в отпуске. Это у тех, кто служит в Союзе, делается просто. Да и служба у них значительно легче нашей. Я имею в виду, прежде всего, морально-психологическую составляющую службы. Что ни говори, Азербайджан ли, Грузия ли, или РСФСР – это всё же СССР, а не ГДР, где в 100 км. от нас стоят войска НАТО (США, Англии, ФРГ и др.). Но как бы там ни было (легче ли у нас служить или в Союзе, я, кстати, этого на себе не испытывал и предполагаю где легче, а где труднее, лишь только по рассказам очевидцев), я доволен тем, что служу в ГДР, что стою на защите не только СССР, но и всех стран Варшавского Договора.
Да, по-видимому, числа 26-го у нас будут небольшие учения, в которых примет участие и наша смена. По всей видимости, поедем в какой-нибудь лес и пробудем там дня 2-3, обеспечивая связью наше подразделение в полевых условиях (в учениях такого рода я уже принимал участие, так что это для меня не ново). Пишу вам об этом, потому что хочу попробовать хоть раз написать письмо в полевых условиях. Интересно будет потом, на гражданке, прочитать его. Так что, по-видимому, напишу вам письмо с учений. Ну что ещё, получил вместе с вашим письмом письмо от Левченко Наташи. Письмо, правда, небольшое. Пишет она о Вове и о своей учёбе. Сегодня или завтра напишу ей ответ.
Папа, ты давай там делай машину, а то я скоро приеду учиться на ней ездить. Я думаю, что работнику сельского хозяйства или райкома КПСС, или ВЛКСМ надо будет уметь водить машину. Да, по-видимому,  всё же остановлюсь я на сельхозинституте. Хотя, правда, пока и не представляю, как туда буду поступать, ведь химию, физику и биологию почти забыл. Но всё же, думаю, что столько энергии, сколько у меня уже накопилось здесь, в армии, будет достаточно, чтобы и три раза поступить ещё в три вуза, не считая тех двух, в которые я уже поступил. Это, конечно, шутка, поступать на сей раз буду окончательно и бесповоротно.
Ну вот, пожалуй, и всё, что я хотел вам написать. Пишите, как живёте, как идут сельхозработы местного значения. Мама, ты там особенно не надрывайся на огороде, береги себя, делайте всё только вместе с папой и в меру своих сил. Витю тоже привлекайте на работы, пусть разминает свои «городские косточки».
У нас уже тоже тепло. 10-го апреля перейдём на летнюю форму одежды. Получу последний комплект летнего обмундирования, так называемое х/б. Как сношу его, так сразу же и двинемся домой, на дембель, на гражданку.

30 марта. Очень рад, что Юра Долганёв взял меня кумом. Я этого не ожидал, вернее, просто не думал об этом. Я на днях напишу Юре письмо, правда, не буду ему писать, что я будто знаю о том, что он назвал меня кумом. Посмотрю, что он мне напишет. Одно дело, что вы мне написали, другое дело, что напишет мне лично он. Подарочек я своему крестнику привезу обязательно. Интересно, а кто же кума? Серёга Шаповалов женится наконец-то, ну что ж, давно пора. Вите Кружилину значит лучше, ну и хорошо, жалко всё-таки парня.
Котёночка берите. Приеду, он уже подрастёт, будем с ним вместе телевизор смотреть. Мухтару тоже будет с кем проиграться, за кем погоняться. Да, огуречная страда уже началась, но вы там особенно не надрывайтесь, перетерпите уж этот сезон, а там уже и я приеду.
По-видимому, пойду я всё же в сельское хозяйство. Что-то чем ближе к дембелю, тем всё больше и больше не хочется думать о том, что после возращения домой опять надо будет куда-то уезжать. Да и все ребята остаются возле дома, в сельской местности. Самоха, по-видимому, приедет работать в Багаевскую и Козоброд мечтает стать электриком в каком-нибудь совхозе или колхозе. И Юра Долганёв, наверное, в Багаевском или где-то недалеко останется. Короче говоря, наверное, всё же – ДонСХИ. Да и Морозик тоже ведь в сельском хозяйстве. Окончательно подведём черту в выборе вуза по моему возвращению.
Ну, что ещё написать? Погода у нас тоже стоит отличная. Правда, 29-го и сегодня 30-го марта пасмурно, и даже дождик сейчас идёт. Ну, это ничего, всё равно уже тепло, а значит, пришла весна. А раз пришла весна, значит – скоро лето, а за летом – осень. Вы уже из газет, по-видимому, знаете, что вышел приказ об увольнении в запас весеннего призыва 1977 года и о новом призыве? Так что скоро Вова Левченко будет дома. Ну, а следующий приказ Министра Обороны, до выхода которого осталось приблизительно 175 дней – будет мой.
Ну, всё, срочно заканчиваю письмо. Пришла смена, раньше, чем я думал. Сейчас на машину и через 20-25 минут будем уже спать в роте.

2 апреля. Сегодня заступили на дежурство на всю ночь. Сменимся только в 09.00 утра. Новостей у меня никаких нет. Всё идёт нормально.
А ты, мамочка, что это там болеешь, бегаешь, наверное, раздетая из кухни в дом и братно (в кухню-то, наверное, перешли уже?). Ты там не болей, береги здоровье, бери пример с меня: вот уже 1,5 года в армии – и ни разу не болел, здоров, как бык.
Да, горячая пора у вас начинается, жаль, что меня нет, а то помощничек, наверное, не помешал бы? Как там папа, машину сделал свою или нет? А то я здесь уже размечтался, что приеду, научусь на машине ездить, а она всё ломается и ломается. Мама, Мите Козобродову я ответ написал на второе его письмо, а первое его письмо, про которое он  говорит, я так и не получил. Но он его выслал, это точно, потому что он пишет во втором письме, что выслал мне фотографии, а я их не получал. Ну, это у нас не новость, многим ребятам письма не доходят, и чаще всего те, в которых родители присылают деньги. По-видимому, кто-то письма вскрывает, и если делает это неудачно, то выкидывает их. Бывает, что письма приходят и в них пишут, что высылают деньги, а денег там, как и не бывало. А на письме печать, что письмо получено в повреждённом виде и, естественно, конверт уже вскрывался и заново был заклеен. Есть уже подозрение, что этим делом занимается почтальон (такой же, как и мы солдат из нашего батальона), и мы, по-видимому, это дело скоро раскроем.
Никому из девчонок я не пишу. Нет смысла, да и не охота. Чем ближе к дому, тем больше меня лень одолевает на написание писем. Лето пролетит быстро, так что ничего, что Вова Левченко и Витя Семизоров придут уже через месяц. Я здесь тоже не задержусь и в середине октября буду дома. Уже пришёл из отпуска парторг нашей части, у которого (я вам об этом уже писал) я хочу взять одну из рекомендаций для вступления в КПСС. Вторую рекомендацию возьму у замполита роты. Он, правда, ещё в отпуске до 6-го апреля. Так вот, сегодня, вернее, уже вчера, я попросил у парторга части рекомендацию и он согласился её мне дать. Он побеседовал со мной немного, сказал, что сообщит о моём желании командиру части и командиру корпуса, а командование уже решит, можно ли мне сейчас вступать в партию здесь. У военных какая-то сложная система со вступлением в партию. Но парторг сказал, что меня примут в партию, правда, это будет только в мае, так как лишь 21-го апреля исполнится ровно год, как я служу в этой части. Так что в мае я уже могу стать кандидатом в члены КПСС. Ну, вот у меня и всё, пожалуй.
У нас тоже прохладно и тоже частенько моросит дождик, но весна наступает.

15 апреля. Получил вчера сразу три письма, и все эти письма от самых дорогих и любимых моих людей: от папы, от мамы и от Вити. Писали, правда, вы свои письма в разное время, но они пришли в один день, 14-го апреля.
О службе писать нечего, всё у меня нормально. Но вот о папином письме поговорить с вами хочется. Я понял так, что папа меня совсем не понял и, кроме того, он ещё боится, что я вообще никуда не поступлю. Да, я писал, что многие ребята тянутся к дому, и я тоже очень скучаю, и не прочь бы жить всегда в Багаевской. Но я боюсь что-то потерять из-за того, что останусь дома.  За этим «что-то» я подразумеваю, конечно же, своё место в жизни, своё призвание, свою мечту, свой идеал, свои интересы.
Вот ты, папа, пишешь, чтобы я пробовал попасть в НПИ на дневное отделение в этом году. Но ведь я мог туда попасть ещё в 1976 году, но не попал, потому что не захотел, потому что мне не нравятся специальности НПИ. Папа, ты думаешь, что я боюсь приближающейся осени, что буду стремиться хоть куда-нибудь поступить. Нет, я не боюсь приближающейся осени и никогда больше в жизни не буду стремиться поступить «хоть куда-нибудь». Честно говоря, я даже презираю себя за то, что боюсь оторваться от дома. Боюсь оторваться от дома даже ради своей мечты. Моя мечта, как бы я ни крутил, как бы ни уговаривал себя внутренним голосом и голосом разума, и вашими голосами, моя мечта, и я чувствую, что не только мечта, но и призвание – это политика, и не просто политика, а международная политика.
Вот я писал, что буду поступать в сельхозинститут, что Козоброд рядом, что Морозик здесь же и многие другие. Но, если смотреть глубже, Козоброд пишет мне, что по окончании НПИ он поступит на заочное отделение юридического факультета Ростовского госуниверситета. Он пишет, что это ему больше нравится. А можно взять другой пример, Таня Соболева (моя одноклассница) поступала в ХАИ, не поступила, осталась работать в Харькове и добилась своего на следующий год. Ей, видимо, тоже хотелось домой и, видимо, не меньше, чем мне, но она не рассталась со своей мечтой и победила. Алла Веретельникова, Лариса Прудан, Коля Долганёв – они тоже не близко, но они там, где хотят учиться. Не сегодня, а где-то дней пять назад я решил ломать свой характер. Потом пришло письмо от тебя, папа, а в нём: хочешь – НПИ, хочешь – пединститут, хочешь – РГУ, хочешь – сельхозинститут, хочешь – таганрогский радиотехнический – но это всё не то. В меня, правда, на какое-то время опять всякие сомнения вселились, всё из-за того же моего неустойчивого характера. Потому я и письмо не написал в тот же день. Но сегодня, сегодня всё решено окончательно.
Вот мой план действий на осень. Сейчас я в силу своих возможностей учу английский. Правда, сил, а вернее – времени, совсем нет и очень мало шансов, что я подготовлю английский на должном уровне. Но, как бы я его ни подготовил, мой план останется в силе. Вот он. Приезжаю домой (постараюсь с первым рейсом, это будет числа 15-го – 17-го октября, а может – и раньше), собираю необходимые документы и сразу же еду в Москву, в МГУ. Буду поступать на подготовительное отделение факультета журналистики. Там есть два отделения - отделение просто журналистики и международной журналистики. Если мне удастся к осени написать пару рассказиков или ещё чего-нибудь, что можно было бы поместить хотя бы в какую-нибудь газету. Пишу так не потому, что сомневаюсь в своих способностях написать что-то интересное, а потому, что сомневаюсь в своих возможностях. Ибо армия до того тупит человека, что в голову здесь не лезут никакие мысли. Сейчас даже сны снятся армейского типа. А написать бы я мог, если кое-что вспомнить и продумать: об автопробеге по городам-героям в 1975 году, в котором мы участвовали с тобой, папа, о поездке с одноклассниками в Минск, в Ленинград, да мало ли ещё о чём. Но всё это, все материалы, все воспоминания, о чём бы я мог написать, это всё там, на «гражданке» и в «гражданской» половине моего мозга, которая сейчас отключена. Я всё это пишу без преувеличения. Честное слово, ничего не могу вспомнить в деталях, что со мной было на «гражданке». О военщине же писать нечего. Всё серо и буднично, тоскливо и скучно. И всё же я буду пробовать, но в успехе сомневаюсь.
Если я так и не смогу до осени напечататься в газете, то буду поступать туда же, в МГУ, на простое подготовительное отделение журналистики. И при удаче, если вдруг поступлю, то в период учёбы постараюсь напечататься в газете и перейти к международникам. Если же будет полнейшая неудача, вернусь домой, если успею, поступлю на подготовительное отделение журналистики РГУ. Если же неудача постигнет меня и в РГУ, то я думаю попросить принять меня на работу редактора газеты «Зори Маныча» и годик верой и правдой буду служить этой газете. А потом – опять на штурм и так до конца, до победного конца. Возможно, что при неудачных поступлениях на подготовительные факультеты МГУ и РГУ я летом 1980 года (в июле) попробую поступить на факультет международных отношений МГИМО. Вот такой мой план, вот такие мои мечты.
Что касается вас, мамочка и папочка, то вы будете жить всегда со мной, где бы я ни работал. Если моя мечта сбудется и я стану журналистом-международником, то вы будете жить со мной в Москве.
Вот такие мои планы, возможные изменения в которые может внести только время, случайность или судьба. Хотя в эти три понятия я верю только в лучшем их значении и в лучшем их исполнении.
Папа, теперь ты можешь писать мне письма сразу, не думая над тем, что же мне предложить делать далее. Я всё решил сам и окончательно. Так что теперь «прозондируй» (это слово, как оно пишется, только что посмотрел в твоём письме) почву в МГУ на факультет международной журналистики или в МГИМО на факультет международных отношений и на факультет международной журналистики. Причём, «прозондируй» решительней, основательней и побыстрее. Прошу об этом лишь потому, что, думаю, для скорейшего моего поступления в вуз в наше современное время одного только стремления, желания, знаний и, может быть, даже таланта – частенько бывает маловато. Вот такие-то дела.
Папа, жду советов, пожеланий и другого разного. Напиши, как ты считаешь, о чём бы интересном мне попробовать написать. Только не советуй писать о «военщине», её я презираю и терпеть не могу. Всё.
Если есть ошибки, то не нервничай, русский язык подучим дома. Да и ошибки мои в основном не из-за неграмотности моей, а из-за того, что я то слишком спешу, то пишу просто то, о чём думаю, не думая, как пишу. Вот и сейчас я спешил дописать письмо, так как мне надо ещё успеть написать к утру заметку в стенгазету роты по поводу Ленинского субботника.
Через пару недель я должен стать кандидатом в члены КПСС. Вчера встретил парторга части (он даст мне свою рекомендацию, об этом я уже писал), он поздоровался со мной за руку, подмигнул и этак в заговорщическом тоне произнёс: «Время ещё не вышло, 22-го апреля». Я его понял, 22-го, а вернее 21-го апреля, в обед, будет ровно год, как я в этой части и тогда он даст мне свою рекомендацию. Кандидатом в члены КПСС я хочу стать к 9-му мая, получится ли, не знаю.
У нас уже совсем тепло, постоянно 20 и более градусов тепла. Ходим уже в х/б и пилотках. 14-го из батальона ушли первые дембеля, Московский военный округ. 15-го апреля они уже улетели из ГДР. До моего дембеля осталось 158 дней. Дома буду где-то через 180 дней – это ерунда, так что скоро встретимся. Всё.

P.S. Для мамы: я не пишу ни одной девчонке. Просто не о чем писать, незачем, да и не охота. Теперь – всё.

24 апреля. До дембельского приказа осталось ровно 150 дней, а до нашей встречи – где-то 175-180 дней.
У меня всё нормально, служба идёт своим однообразным и серым ритмом. Сейчас у нас идут своего рода экзамены, итоговая проверка за 1-й период учебного года. Уже сдали политподготовку, я получил «отлично». Из нашего взвода отличную оценку получили всего два человека, я и ещё один парнишка, а в роте – всего человека 4-5. Сегодня, вернее уже вчера, у нас был подъём в 05.00 утра по учебной тревоге. Поднялись быстро, вооружились и построились на плацу своевременно. Сегодня, 24-го, будем сдавать техническую и ЗОМП (защита от оружия массового поражения) подготовку. Думаю сдать неплохо и эти дисциплины.
Готовлюсь ко вступлению в кандидаты КПСС. 21-го апреля был уже год, как я служу в этой части. Рекомендации мне дадут капитан, наш парторг части, и прапорщик из нашей роты, он ходит дежурить с нами (дежурным по связи). Сегодня или завтра будет собрание роты, на нём мне дадут рекомендацию от комсомольской организации роты. Ну а дальше предстоит пройти ещё через партийное собрание роты, затем партбюро (по-моему, роты), затем партийное собрание части и последний этап – это будет партийная комиссия. В неё входят крупные чины, есть даже генерал-майор. Короче, промуштруют меня от и до. Страшно или нет? Волнуюсь, даже что-то ничего не учится. Сейчас допишу вам письмо и буду учить Устав КПСС, да и кое-какие вопросы из истории партии. Готовлюсь вступать в партию по Уставу КПСС, который привёз с собой из отпуска (специально привёз домашний Устав). Взял сегодня в библиотеке историю КПСС, а вчера парторг части дал мне вопросы, которые мне могут задать.
Я знал, что 22-го была Пасха. Мне даже удалось съесть в этот день покрашенное яичко, покрашенное, правда, в немецком стиле. Яйцо было оранжевого цвета, а на нём две маленькие картинки. На одной – петушок, а на другой –  маленький мальчик с двумя козликами. Показать бы вам это куриное яичко, вам бы интересно было, но оно ведь полгода не пролежит, и мы его с Витей Минеевым вечером на ужине пополам и съели. А попало оно ко мне таким путём. Вчера, вернее, позавчера, 22-го вечером позвонил мне на дежурство парторг и говорит, чтобы я пришёл за списком вопросов, которые могут задать мне при вступлении в партию. Ну, я и зашёл к нему перед заступлением на смену, ведь мы дежурим в военном городке, где живут все офицеры и прапорщики. Пришёл я к нему, он дал мне список возможных вопросов и угостил пряниками, дал конфет немного, несколько грецких орехов, банку рыбных консервов и яйцо. Консервы мы с ребятами съели за ужином, а пряники и конфеты – сразу же, ещё на смене. Так что Пасху (по-моему, так это слово пишется) я умудрился и здесь отметить. Вот пока и все мои новости.
Что заморозки у вас были, я знал и волновался, ждал от вас письма, чтобы узнать, как же вы встретили эти заморозки, спасли ли огурцы. У нас тоже было холодно, но сегодня уже тепло, завтра, наверное, будет ещё теплее.
26-го апреля из нашего батальона уезжают последние дембеля, следующими покинут батальон ребята уже нашего призыва. Возможно, что в первой партии среди них буду и я, а если и не в первой, то это не так уж и важно. Я уже писал вам, что числа 22-го – 27-го октября буду уже дома. Это будет ровно через 6 месяцев. Мама, ты не пишешь, взяли ли вы котёнка или нет. Я недавно читал, что сиамские кошки – это очень преданные и ласковые кошки, но они и очень чувствительные. Если их обидишь, они будут очень долго помнить обиду и к тому же они страшно не любят шум и чужих людей. В общем, как возьмёте котёнка, не обижайте его, а всему учите, они поддаются учёбе очень хорошо, об этом я тоже читал. Ну, вот, пожалуй, и всё. Да, открыток с 1-ым Мая я ещё не купил, то магазин не работал, то ещё что-нибудь, так и дотянул. Теперь боюсь, что опоздаю с поздравлениями, поэтому поздравляю вас с праздником в письме, заочно. Поздравляю вас с Международным Днём солидарности трудящихся. Желаю всем крепкого здоровья, счастья, хорошего отдыха и отличного настроения.

27 апреля. Получил, как обычно, перед заступлением на дежурство от вас письмо с поздравительной открыткой. Большое спасибо за поздравление. Я вас тоже поздравил, так что открыточку вы должны получить. До приказа осталось 147 дней. Скоро буду дома.
У меня есть хорошие новости. Я вам уже писал, что у меня здесь есть один знакомый, отличный офицер, один из моих начальников, в звании подполковника, который очень хорошо ко мне относится. Так вот, сегодня в моём присутствии он написал телеграмму, которую потом подписал начальник штаба нашего авиационного корпуса (генерал-майор). В этой телеграмме сообщают в нашу с Витей Минеевым часть (к которой мы с ним приписаны, но никогда там не были) о том, что мы переведены в Виттенберг, и просят переслать сюда наши документы. Этот подполковник, когда я вчера, по его просьбе, зашёл в его кабинет, поинтересовался, не уволился ли кто из сержантов в нашей части. Я сказал ему, что уволились (у нас уволилось 3 сержанта). Так что, через несколько дней мы с Витьком будем уже коренными солдатами нашей части и пробудем здесь до самого нашего дембеля. К тому же меня, по-видимому, поставят на сержантскую должность и присвоят звание сержанта, а это при моём II классе составит 58 марок. В мае нам присвоят I класс (списки на присвоение уже поданы), а это ещё +8 марок. Итого, на протяжении 4-5 месяцев я буду получать где-то 58-65 марок. К сожалению, времени маловато и я уже не успею насобирать денег для того, чтобы купить всё то, что я наметил. По-видимому, и джинсы себе навряд ли смогу купить. А что там папин шофёр насчёт джинсового костюма говорил, это сущая ерунда. У дурака можно и его собственные штаны забрать, не говоря уже о джинсах. Так что, не слушайте там всякой ерунды. Здесь всё гораздо проще, чем вы представляете.
Мама, ты не волнуйся там по всяким поводам. Ну и хорошо, что Вова Левченко будет 9-го мая уже дома. Я тоже через каких-то 170-175 дней буду дома. Мама, больше всего не люблю, когда ты расстраиваешься без всяких поводов. Ну, дело другое, если бы это было в первые месяцы моей службы, а то ведь уже полтора года отшагал, вернее, отсидел на дежурстве. Да и мне уже не 18 лет, а через два месяца будет 20. Так что хватит там плакать и волноваться. Меньше слушайте там разной ерунды о ГДР. Здесь в отношении нас весь немецкий народ настроен очень доброжелательно. А молодёжь и дети от нас просто в восторге. Где бы ни увидели нас, машут нам приветливо руками, улыбаются, приветствуют. И чувствую я себя в ГДР так же, как и в СССР, в полной безопасности. У нас здесь столько войск расположено, что никто в нашу сторону и фыркнуть не посмеет.
О том, что самолёты с дембелями из ГДР прилетали прямо в Ростов, я знал. Мама, дата демобилизации от того, какого числа ты призывался, никак не зависит. У нас есть ребята, которые призывались в армию в конце ноября (я уже месяц служил), а уволятся они вместе со мной, и месяц, считай, не дослужат. Я тоже, возможно, попаду в партию дембелей, которые прилетят прямо в Ростов, хотя могу попасть и в другой город.
Мама, ты бы писала больше о том, как вы живёте, что нового в посёлке. Меня, естественно, интересует молодёжь, а из молодёжи тоже кое-кто интересует. Ты бы, мама, могла догадаться и писать мне об этом больше.
Как там мой крестник поживает? Я никак его папе не соберусь написать. Привет ему от меня. Передавайте привет и мои поздравления с 1-ым и 9-ым мая Долганёвым и Павловым.

14 мая. Наконец-то получил перед заступлением на дежурство от вас письмо. Сегодня мы дежурили всю ночь, так что я сразу же пишу ответ. Сегодня уже 14 мая 1979 года, до приказа осталось 130 дней, а дома буду деньков этак через 150-155. Совсем немного осталось до нашей встречи и очень мало до того дня, когда мне предстоит сделать свой окончательный шаг в выборе своей будущей профессии. Я писал вам насчёт факультета международной журналистики, но ответа что-то по поводу поднятого мною вопроса не последовало. Я не оставляю надежды связать свою жизнь с международной политикой, но всё новые и новые препятствия встают на моём пути. Правда, все они преодолимы, но нужно время, нужны годы, а я и так уже потерял много лет, чтобы выбрать себе что-то по душе. Чтобы поступить на факультет международной журналистики, необходимо печататься в газетах, я же пока не печатался – проблема! А чтобы поступить на подготовительное отделение института стран Азии и Африки на социально-экономический факультет по специальности международные экономические отношения, необходимо иметь ходатайство общесоюзных министерств и ведомств относительно целевой подготовки, с обязательством трудоустроить по специальности после окончания института (это для тех, кто не имеет московской прописки) – тоже проблема!
Если ничего не выйдет с институтом стран Азии и Африки, я буду поступать в МГУ на факультет журналистики (на подготовительное отделение). На простой факультет журналистики можно поступать и без публикаций в газетах. Такие-то вот дела.
Ну, это всё о будущей учёбе, теперь немного о себе. У меня всё нормально, есть  и хорошие новости. Прежде всего, мы с Витей Минеевым находимся теперь уже в родной части. Несколько дней назад наши документы прислали в нашу часть и нас уже зачислили в штат. Так что, начиная с июня, за май мы уже не успеваем, будем получать все положенные нам деньги, включая и плату за классность. На днях должен выйти приказ о присвоении нам 1-го класса, а за 1-й класс платят 16 марок. Есть ещё одна новость. 9-го мая за отличную службу, боевую и политическую подготовку мне присвоили звание  «ефрейтора». Что интересно, здесь бытует легенда, что в этом же гарнизоне, где я сейчас служу, служил когда-то срочную службу Адольф Гитлер и здесь же он получил звание «ефрейтора». Командир роты обещает поставить меня на сержантскую должность. Словом, судя по всему, начиная с 20-го мая, я уже буду стоять на должности начальника радиостанции – это 50 марок и +16 марок за классность, итого в июне, при удачном стечении обстоятельств, могу получить 66 марок. 66 марок против 25 – цифра внушительная, но не будем загадывать, время покажет. Пока же я насобирал всего марок 10-15. Деньги разлетаются, и не замечаешь, куда же они деваются. Видно, не могу я деньги собирать. Здесь многие ребята уже и туфли себе купили, и кримплена на костюмы. Кримплен здесь недорогой – 35 марок за 1 метр.
Насчёт вступления в кандидаты членов КПСС, процесс этот, в связи с праздниками, пока приостановился. Но на днях должен развернуться с новой силой и до самого финиша. Ну вот, пока и все мои новости.
Очень и очень рад, что Вова Левченко уже дома. Передавайте ему огромнейший привет. Скажите ему, пусть напишет мне письмо о том, как заканчивал службу, с какими показателями солдатской доблести прибыл домой, что собирается делать на «гражданке», будет ли учиться или работать, а, может, работать и учиться? Пусть побыстрее ответит на эти вопросы, да и расскажет, что там у нас в посёлке нового.
Пишите, как там растут огурчики, что нового в Багаевском. Здесь, в ГДР, помидоры, огурцы и даже бананы уже давно в продаже, о яблоках и говорить не приходится. Помидоры здесь продают за 5 марок 1 кг или, в переводе на рубли, где-то 1 руб. 65 коп. У нас ещё не жарко, временами даже холодно, словом, шинели ещё иногда надеваем. Всё.

28 мая. Получил от вас 27-го вечером перед заступлением на дежурство письмо. Мы дежурили всю ночь, сейчас уже утро 28-го мая. Дежурство заканчивается, через 3 часа мы сменимся и поедем в батальон, позавтракаем и будем спать. У меня всё нормально, настроение хорошее. Время идёт, до приказа осталось 120 дней, ну а дома уже буду через 150 дней. Совсем немного осталось служить.
Есть у меня хорошие новости. 25-го мая на партийном собрании части меня приняли кандидатом в члены КПСС. Так что с 25-го мая я уже считаюсь кандидатом в члены КПСС. Партийный стаж уже идёт, но всё же я ещё не полноправный кандидат. Полноправным стану после того, как решение партийного собрания нашей части утвердит партийная комиссия корпуса. В этой комиссии есть и генерал, и полковники, а предстоит мне появиться перед этой комиссией где-то в середине июня, так как в мае эта комиссия уже заседала совсем недавно (24-го мая). Заседает она один раз в месяц, и потому новое её  заседание состоится только в июне. Ну, ничего, постараюсь хорошо подготовиться и оправдать доверие коммунистов нашей части, которые уже приняли меня кандидатом в члены КПСС.
Вступить в парию в армии не просто. Здесь, в нашей роте, хотел вступить кандидатом в члены КПСС один азербайджанец, но ему не дала рекомендацию комсомольская организация нашей роты, так как он не активист и вообще не из лучших солдат.
Вторая моя новость – это то, что я уже стою на сержантской должности (начальник радиостанции). Третья новость – это то, что мне уже присвоили 1-й класс радиотелеграфиста. Так что моя «зарплата» в июне составит 66 марок (50 – за должность и 16 – за классность). 66 марок – это 22 рубля, и сумма эта уже внушительная.
Есть ещё одна новость, на этот раз – спортивная. Вчера, в воскресенье, у нас в части с утра проводился кросс на 3 км (возможно трасса была чуть больше 3 км). Бегали кросс отдельно каждая рота. Секундомера, правда, не было, и поэтому командир взвода 1-й роты засекал время по своим наручным часам. Это, естественно, был далеко не надёжный фиксатор времени, и поэтому так и осталась одна неясность, кто же всё же стал победителем в этом кроссе? Бегали мы в сапогах и в х/б, в общем, в обычной повседневной солдатской форме. Первой бежала 1-я рота и лучшее время у них было у одного парнишки – 12 мин. 27 сек. Так объявил его время командир одного из взводов 1-й роты, который выполнял функции судьи и засекал время всех забегов по своим наручным часам. Затем бежала наша рота. Я прибежал первым и этот «судья» объявил, что моё время 12 мин. 30 сек. Но, правда, через некоторое время, видимо, взыграла совесть ( я чувствовал, что должен был прибежать быстрее), он сказал, что вообще-то у нас с парнем из его роты, пожалуй, даже одинаковое время, и мы оба заняли первое место. Ну, в общем, как бы там ни было, из всего личного состава батальона у меня лучшее или, по меньшей мере, второе время в кроссе на 3 км. Ну вот, пожалуй, и все мои армейские новости.
Да, с выбором своей будущей профессии я действительно уже притомился, и поэтому с большим нетерпением буду ждать результата папиной поездки в Ростов-на-Дону. Ибо, если всё же не будет направления на учёбу в Институт стран Азии и Африки, то уже это учебное заведение отпадёт из моих планов на осень. Останется единственный шанс – это международная журналистика. Но чтобы туда поступить, нужно много писать, а я сейчас писать не могу, нет времени, чтобы собраться с мыслями, да и «серость» армейской службы подавливает всякое вдохновение. Не совсем, правда, подавила, но придавила основательно. Так что хорошо было бы, если бы папа достал нужное мне направление.
Мама, ты интересуешься, продают ли здесь яблоки? Здесь всё продают, здесь всё есть, разве что птичьего молока нет, да и то, если хорошо поискать, то, наверное, и его можно будет и найти. Мама, из одежды себе я, пожалуй, смогу купить только джинсы, а остальное придётся, по-видимому, покупать дома, так что имейте это в виду. Если вам попадутся туфли, такие же, как были у меня до армии, купите мне их обязательно.
Хорошо, что Витя будет вам помогать, а то вам сейчас действительно тяжело, наступает самая горячая пора – «огуречный бизнес». Желаю вам удачи в этом «бизнесе». Мамочка, ты там сама не перерабатывайся, береги здоровье. Без Вити или папы огурцы не сдавай, а до мешков с огурцами не вздумай и притрагиваться. Не принимай мои слова как просьбу, принимай как военный приказ и выполняй его. От Вовы Левченко письма ещё не получал, но он, наверное, скоро напишет. На всякий случай поторопи его. Что котёнка скоро дадут – это хорошо, а то мыши, наверное, уже совсем вольно себя чувствовать стали. Что у вас сейчас стоит жаркая погода – это я знаю, регулярно слушаю по радио прогноз погоды в Ростовской области.
Папа, тут мне нужно с тобой посоветоваться в одном вопросе. У моего друга, Минеева Вити, мама – «мать – героиня», у неё пятеро детей: 4 парня и одна девочка. Двое парней уже отслужили в армии, а двое – служат сейчас. Один - уже старший сержант (моего и Витиного призыва, его просто взяли в армию в ноябре, а Витька, как и меня – 19-го октября), он служит в Азербайджане, в мотопехоте, ну а второй – Витёк, служит со мной. И вот смотри, что получается. Женщина вырастила 4 защитника Родины и вот уже 12 лет девчонке. Значит, уже 12 лет, как она мать-героиня, но об этом никто и не вспомнил, хотя она ещё и отличный труженик. Её до сих пор ещё не наградили, а ведь ей положена медаль «Мать – Героиня» III степени. Когда на мой вопрос о медали Витёк сказал, что медали у неё нет, я предложил ему написать об этом в нашу областную газету с тем, чтобы справедливость восторжествовала. Но в какую именно газету написать, мы никак не решим: то ли в «Молот», то ли в «Комсомолец», а, может, даже в «Сельскую жизнь». В общем, жду совета и адрес той газеты, написать в которую ты нам порекомендуешь. Папа, отреагируй на эту просьбу как можно быстрее. Мы хотим скорее добиться результата. Ну, вот, пожалуй, и все мои новости.
Что папа рыбку ловит, это нормально. Сушите её, приеду, пивка попьём с рыбкой. Всё. Привет всем родным и знакомым.

11 июня. До приказа об увольнении в запас осталось 106 дней. Так что, скоро домой. Дней этак, через 130-135 – встретимся.
Есть у меня новости. Правда, вы о них, наверное, уже знаете (я писал уже об этом Вове Левченко). 5-го июня мне присвоили звание младшего сержанта (по военно-морскому – старшины второй статьи). Когда я уходил в армию, думал о том, что домой надо бы прийти в звании не ниже сержанта (старшины 1-й статьи), не хотелось отставать от папы, ведь он же уволился в запас именно старшиной 1-й статьи. Вроде бы, должен не отстать. Если всё будет нормально, то 19-го августа, в День Авиации, должны бы присвоить мне звание сержанта. Но, не будем об этом говорить, служба и жизнь покажут, что же будет на самом деле. Да и не это главное, главное, чтобы всё было хорошо и чтобы скорее прошли эти оставшиеся дни службы.
Мамочка, спасибо тебе за поздравление с днём моего рождения и за подарочек, с помощью которого я, если вдруг наш дембельский самолёт приземлится не в Ростове-на-Дону, смогу на несколько часов, а, может быть, и суток, добраться домой быстрее. Мама, письмо от тебя дошло очень быстро, всего за 3-и дня. Ты писала мне его 7-го июня, а 10-го я его уже получил. И открыточку твою тоже получил. Очень красивая поздравительная открыточка. Днём раньше, 9-го июня, с точно таким же подарочком, как и от вас с папой, я получил поздравительную открыточку от тёти Маруси. Так что, у меня теперь уже есть 30 рублей (ещё 10 рублей тётя Маруся присылала мне на Новый Год, я вам об этом писал). Этих денег мне уже вполне хватит на дембель. Так что, больше ничего не высылайте. Мама, тётю Марусю с днём её рождения я, конечно же, не забыл поздравить и отправил ей поздравительную открыточку ещё 8-го июня. Думаю, что за 7 дней она должна обязательно дойти до адресата. Ещё 9-го июня я получил поздравительную телеграмму, а вот кто поздравил меня с днём моего рождения, точно сказать не могу. Думаю, правда, что это поздравил меня Вова Левченко, так как телеграмма подписана именем Вовчик. В общем, передайте большое спасибо тёте Марусе с дядей Мишей и Вове Левченко за их внимание и заботу в отношении меня. Мама, от Вовы Левченко я получил пока только одно письмо с фотографией, а второе ещё не получал. Наверное, оно где-то задерживается. Спасибо за почтовый адрес газеты «Молот». Мы обязательно напишем туда письмо.
Мама, ты пишешь, что сдавали огурцы с Витей. Так что же это получается, Витя в отпуске, что ли? Ты-то писала мне, что он скоро пойдёт в отпуск, но вот пошёл ли, об этом не сообщала. Рад за вас, что вы удачно огурчики сдаёте. Правда, видно, нелегко даются эти деньги, но я надеюсь, что Витя вам сейчас хорошо помогает.
 Высылаю вам три своих новых фотографии. На них я уже в своём новом «чине». На двух из них я сфотографирован на детской площадке в авиагородке (мы ездим в этот городок на дежурство), а ещё на одной – я стою на улице, по которой я каждые сутки прохожу по четыре раза на дежурство и с дежурства. Фотографировался это я как раз в тот день, когда мне присвоили звание младшего сержанта, хотя нет – на второй день, 6-го июня.

23 июня. Получил перед заступлением на дежурство от тебя, мамочка, письмо, которое ты написала 16-го июня, в день моего рождения. Письмо мне очень понравилось, я очень рад, что вы хорошо отметили мой день рождения. Я тоже хорошо отметил свой юбилейный день рождения. На дежурство не ездил, весь день смотрел телевизор. Ходили мы всей сменой в нашу солдатскую чайную. Попили там молочка, ели варенье, пили лимонад, ели печенье, пряники и разные конфеты. В общем, отметили мой день рождения по солдатским меркам хорошо. Ребята подарили мне карманные часы. Они не дорогие (12 марок), но симпатичные, да и память о службе будет очень хорошая. Я их не ношу сейчас с собой, положил их в чемодан. Приеду домой, тогда и посмотрите, что это за часы.
Получил первую свою сержантскую зарплату, целых 76 марок: 60 марок – за сержантскую должность и 16 марок – за 1-й класс. В переводе на русские рубли я получаю сейчас более 25 рублей, это приличная сумма, жаль вот только, что поздновато я стал получать столько денег. Сейчас я уже навряд ли смогу купить всё то, что я хотел бы купить вам и для себя. Себе я решил всё-таки купить джинсы, ну, а на остальные деньги куплю всем вам по небольшому подарочку.
Мама, ты пишешь, что папа говорит, что достанет мне необходимое направление для поступление в Институт стран Азии и Африки, я очень рад этому сообщению. Но вот только не знаю, смогу ли я подготовиться до должного уровня в знании английского языка и истории. Времени очень и очень мало. Сейчас я, конечно, с ещё большей силой и энергией возьмусь за повторение экзаменационных вопросов и буду изо всех сил готовиться, чтобы не подвести ни себя, ни вас и поступить в избранный мною институт.
Партийной комиссии, которая должна утвердить моё вступление в кандидаты членов КПСС, так до сих пор и не было. Но, говорят, что она будет не позже, чем в первой декаде июля. Так что буду готовиться и к этому важному событию.
Мама, ты что-то не пишешь, как же вы отметили день рождения тёти Маруси и получила ли она мою поздравительную открытку. О том, что ваши подарки я получил, я вам уже писал и благодарил за внимание, которое вы мне оказываете. Мама, я обещал вам выслать фотографии, но я положил их в каптёрке в чемодан и не знаю, когда же я их оттуда возьму. А впрочем, зачем вам мои фотографии, скоро я уже буду дома и вы увидите не только все мои фотографии, но и меня самого собственной персоной.
Не знаю, стоит ли вам об этом писать или нет, но в общем-то ходят слухи, что увольнение в запас нашего призыва намечено на месяц раньше, то есть не в октябре, а в сентябре. Правда, это только малообоснованные предположения и слухи, но всё-таки хочется верить пословице, что нет дыма без огня, и так хочется верить в чудо-дембель в сентябре. Это было бы здорово. Прежде всего, потому что чем раньше уволишься, тем просто лучше. Во-вторых – можно будет лучше подготовиться к поступлению в институт и, в-третьих, ещё можно будет покупаться в Дону!  Я вообще-то мало верю этим слухам, но всё же вы поинтересуйтесь там, дома, а до сентября-то осталось всего ничего, каких-то два с половиной месяца.
Мамочка, извини, что я своевременно не поздравил тебя с твоим профессиональным праздником – Днём медицинского работника. Здесь, в армии, не ведёшь счёта дням и праздникам. И если не напомнить, то и день своего рождения забудешь отметить. Так что извини, замотался и забыл. С опозданием, но я всё же поздравляю тебя, наш дорогой Доктор Айболит, наша дорогая мамочка, с Днём медицинского работника! Желаю тебе долгих- долгих лет жизни, крепкого-крепкого здоровья, отличного настроения, семейного благополучия, счастья и новых успехов в твоём наипочётнейшем и наиблагороднейшем труде.
Папа, я тебе уже, по-моему, писал, что встречал как-то в одной из газет упоминание Юрия Леонидовича Брежнева как заместителя министра внешней торговли СССР.  А сегодня в газете «Известия» встретил ещё одну любопытную фамилию – Ан. А. Громыко – директор института Африки АН СССР. Фамилии, имена и отчества, как говорится, говорят сами за себя. Такая вот любопытная наследственность просматривается в правительственных кругах нашей страны.
Ну вот, пожалуй, и всё, что я хотел пока вам написать. Большущий привет всем родным и знакомым, в особенности всем тем, кто 16-го июня собирался у нас в доме, чтобы отметить день рождения вашего защитника – сына, внука и брата.
Увидите Козоброда, скажите ему, пусть письмо напишет, а то давненько он уже мне не писал.

4 июля. Получил от вас письмо ещё 30-го июня, а вот собрался написать ответ лишь 4-го июля. До дома осталось совсем немного, и уже не хочется писать письма, ведь всеми мыслями я уже дома. В тот же день я получил письмо и от Вовы Левченко. Ответ, правда, я ему тоже пока ещё не написал. Вова пишет, что Витя и папа советуют ему поступать в лётное училище. Эти «советчики» толком не знают условий приёма туда, а парня тормошат. В любое военное училище принимаются лица до 21-го года, а Вове уже 22 будет. Так что, пусть думают о чём-нибудь «гражданском».
Мама, телеграммы к нам в ГДР действительно надо посылать с Московским индексом. Правда, я забыл этот индекс, но как вспомню, напишу его вам. Но он в общем-то уже вряд ли нам понадобится.
У меня всё нормально. Вот сегодня появилась возможность обменять 10 рублей на 30 марок. Если обменяю, то будет хорошо. В августе продам свой фотоаппарат, где-то за 40-45 марок. Покупатели уже есть. Сегодня ходили с Витей Минеевым и с нашим замполитом роты в город фотографироваться. Я фотографировался на партийную карточку и сразу же заказал себе фотографии и для поступления в институт. Я вам, по-моему, уже писал, что я уже ходил с замполитом фотографироваться, но в тот раз что-то там у фотографов не получилось и поэтому пришлось фотографироваться мне во второй раз. А Витёк Минеев фотографировался просто так. Он, правда, думает после армии попробовать устроиться работать радистом на какое-нибудь судно, которое ходит в загранплавание, но вот не знает пока, как это дело осуществить, куда обратиться. Папа, если ты знаешь, как можно решить этот вопрос, напиши мне, только, желательно, как можно быстрее.
Осталось очень мало времени до поступления в институт, а я в подготовке к этому на большом нуле. Нет свободного времени, так что вера в успех очень и очень мала, но всё же я буду стараться сделать всё, что в моих силах.
Заседание партийной комиссии, на котором должны будут утвердить решение о принятии меня в кандидаты членов КПСС, так до сих пор и не состоялось. Говорят, правда,  что до 10-го июля её заседание обязательно состоится. Так что, я с нетерпением жду заседания этой комиссии.
Рад за вас, что у вас всё хорошо и что вы сдали огурцы уже на много рублей. У нас всю весну и вот уже половину лета и не холодно, и не жарко, а так, как говорится, ни рыба ни мясо.
Большой привет Леночке Минаевой и гостям из Ленинграда, а также всем, кто меня помнит и ждёт. Всё.

10 июля. Получил письмо от вас ещё в субботу вечером, 7-го июля, а ответ пишу лишь 10-го утром. Задержался с ответом, потому что нечего было нового писать, и я решил подождать пару деньков, так как вчера, 9-го июля, у меня был знаменательный день: партийная комиссия корпуса утвердила меня кандидатом в члены КПСС. Так что я теперь полноправный кандидат и мой кандидатский стаж составляет уже один месяц и 15 дней. В парткомиссию входят высокопоставленные лица: командиры полков и дивизий. Словом, было три полковника, четыре или пять подполковников и один майор. На все их вопросы ответил нормально. Да и к тому же они меня не очень-то и гоняли, беседовали всего где-то 10-15 минут. Больше особых новостей нет, всё по-прежнему нормально. До выхода приказа осталось 77 дней. Дома буду где-то через 100 дней, всего-навсего 10 раз по 10 дней и я буду уже дома.
Готовиться к экзаменам по существу нет возможности: то учения идут, и сильно устаёшь, не физически, конечно, а так, утомляешься от недосыпа, то выпадает свободное время, а сосредоточиться на занятиях не можешь, хочется, наоборот, расслабиться, чем-нибудь отвлечься. Словом, я не уверен, что смогу достаточно хорошо подготовиться к экзаменам. Осталось очень мало времени и, по-видимому, получится так: насколько я смогу дома за месяц всё подучить и повторить, настолько и отвечу на экзамене. Я уже разговаривал здесь, у себя, с замполитом роты насчёт подготовки документов. Он сказал, что, пожалуй, уже можно начинать их готовить. Но, вот он сказал, что документы они высылают только по получению запроса, а ведь в этот институт принимают заявление лишь при наличии всех необходимых документов. Так что, я и не знаю, может быть, надо будет посылать запрос в нашу часть из нашего военкомата? Замполит сказал, что по получении запроса из института, они высылают документы не прямо в институт, а через наш военкомат. Так что над этим вопросом необходимо подумать и разобраться во всём до конца. Со своей стороны я всё же постараюсь собраться с силами и, что только будет возможно, подучить здесь, в армии.
Моё письмо придёт, а мама, наверное, будет уже в Ленинграде. Очень хорошо будет, если мама съездит в Ленинград, посмотрит этот красивейший город нашей страны. Я получил письмо от Мити Козобродова из Москвы. Он спрашивает, что мне купить в Москве? Предлагает купить мне джинсовый костюм из нашей отечественной ткани «Орбита». Но я, наверное, напишу ему, чтобы он лучше купил мне портфель типа «дипломат». Я давно хотел купить себе такой. С ним сейчас все студенты ходят. Правда, дипломат я хочу кожаный, вернее, отделанный мягкой чёрной кожей. Я такой ему и закажу. И, если он его купит, тогда вы отдадите ему деньги.
Спасибо за фотографию. Получились все на ней хорошо, и не надо было ничего обрезать. Размеры ваши (обуви и рубашек) вы всё же мне вышлите, ведь и мелочи имеют свои размеры. Джинсов, какие я хочу себе купить, сейчас в нашем городе нет и, говорят, что вряд ли они появятся и к осени. Хотя, возможно, они всё же появятся. Ну, я немного подожду, а потом уж посмотрю, что же себе купить. Напишите, что бы вы себе хотели купить, но у нас в Союзе этого нет или трудно достать. Возможно, что это «что-то» есть здесь, и я смогу вам купить.
Числа 18-го, когда получу очередную свою «получку»  – 76 марок и мне отдадут долги 40 марок + 48 марок, у меня будет уже 164 марки. А впереди ещё будет три месяца по 76 марок, да ещё + 40 марок (за эту цену я продаю свой фотоаппарат). Итого, к дембелю получится что-то в пределах 410-420 марок, если учесть, что за это время где-то от 12 до 22 марок уйдёт на мелкие расходы. Как видите, кое-что купить можно. Я бы смог даже купить приличный и симпатичный кримпленовый костюм. Словом, вы высылайте размеры, а я сам разберусь, что здесь к чему.
Ну, вот, пожалуй, и всё, что я хотел вам написать. Привет всем родным и знакомым.

23 июля. 21-го июля получил письмо от тебя, папа. Ответ пишу лишь 23-го утром. Письму был, конечно, очень рад. Мама молодчина, что поехала в Ленинград, посмотрит теперь этот красивейший город.
Папа, я думаю, что ты прав насчёт того, что журналистика не исключается из моих планов полностью. Международная журналистика мне нравится гораздо больше, чем международные экономические отношения со странами Азии и Африки. Нравится она мне больше, прежде всего, потому что у журналиста больше возможностей посмотреть мир, да и вообще, работа журналиста более живая, увлекательная и, честно говоря, мне хочется узнать как можно больше людей и их судеб, узнать больше народностей. Всё это мне нужно для того, чтобы сравнивать, а в сравнении познать мир, сущность человеческой жизни и обо всём этом, что я узнаю и пойму, писать, чтобы, в свою очередь, это знали и поняли все. Может быть, я не совсем ясно высказался, но приблизительно мои мысли выглядят так, как я их изложил. Но попасть сейчас на факультет журналистики (международной журналистики) шансы мои равны нулю, ведь в газетах я не печатался. Поступить на факультет международных экономических отношений шансы у меня несколько больше, к тому же журналистом можно стать и после окончания этого факультета. Короче, пока я не смогу написать что-нибудь в газету, о журналистике говорить не стоит. Я попробую в ближайшее время что-нибудь написать. Писать, по-видимому, буду о прошедшей службе, начиная с призыва и заканчивая настоящими днями. Кстати, эта тема актуальна, через два месяца начнётся очередной призыв, так что попробую всё же свои силы.
Папа и мама, 21-го июля у меня был знаменательный день: заместитель начальника политического отдела нашего авиационного корпуса вручил мне кандидатскую карточку за №03270987. Так что теперь уже и документально я стал кандидатом в члены КПСС и кандидатский стаж мой равен уже почти двум месяцам.
Недавно на одном из построений батальона нам был зачитан приказ командира нашей воздушной армии, в котором было сказано, что от нашего авиационного корпуса необходимо направить на учёбу на подготовительном отделении Высшего технического училища им. Баумана двух человек, наиболее подготовленных, политически грамотных и активных. Находится это высшее учебное заведение в Москве и ценится очень высоко, на уровне МГУ. В своё время его закончили несколько наших космонавтов, учится там и «море» иностранцев.  Шансы поступить в это училище для этих «двух человек» будут, конечно, большие. Ведь, как ни как, поедут поступать они на подготовительное отделение с направлением от штаба воздушной армии. «Зная твой характер», как ты, папа, совершенно справедливо пишешь в своём письме обо мне, не трудно догадаться, что одно время, где-то 2-3 дня, меня терзали жуткие сомнения, но всё же я не польстился на огромные льготы и остался верен своей более трудной и сложной мечте – стать журналистом. К тому же, у меня тоже будет направление, правда, не от армии, а от армейского корпуса, но армейский корпус – это тоже не мелочь.
Собраться с силами и начать регулярно заниматься я всё никак не могу. Я уже знаю причину этого, но всё же не могу преодолеть какой-то барьер. Причина проста: до того заела армейская обыденность и серость, что в душе, где-то глубоко внутри, отложилось такое чувство, что кажется, будто в жизни уже ничего и никогда не изменится, что никогда не кончится эта служба. И по старой «солобонской» привычке каждую свободную минуту тратишь на сон или на какое-нибудь предприятие, отвлекающее от армии: то ли телевизор смотришь, то ли в нарды играешь (научился играть в эту увлекательную игру). Короче, тратишь время в пустую на всякую чертовщину, лишь бы быстрее шли дни. И трудно собраться, уединиться ещё и потому, что не с кем. Все, почти все просто «существуют» в своё свободное время, проводят его без пользы. Но я воспитываю, стараюсь воспитывать, свою волю, и вот с 1-го августа решил ни на что не отвлекаться и использовать свободное время только на подготовку к поступлению в вуз.
Вот пока и всё о моих мыслях и соображениях. Лето здесь, в ГДР, очень холодное. Я не считал, но, наверное, где-то на один солнечный день здесь приходится (за это лето) 10-14 дней пасмурной и дождливой погоды. Погода стоит такая, какая у нас бывает в конце сентября.
Извините, что всё реже пишу, просто скоро будем вместе.

26 июля. Решил написать вам внеочередное письмо. Во-первых, потому что забыл в своём предыдущем письме поздравить папу с его праздником – Днём Военно-Морского Флота. К сожалению, это моё письмо опоздает к 29-му июля, но я всё же поздравляю тебя, папочка! Желаю тебе крепкого здоровья, долгих лет жизни, счастья, нет, не просто счастья, а море счастья! Желаю тебе новых успехов в твоём благородном творческом труде журналиста. Пусть всегда тебе сопутствует удача во всех твоих начинаниях.
Я, конечно, понимаю, что ваше с мамой благополучие, хорошее настроение и счастье в немалой степени зависит и от нас с Витей, от нашего благополучия, от нашего счастья. Много мы уже принесли вам забот и огорчений (особенно я, хотя и младше Вити на 5 лет, а уже многое успел натворить всякого) и мало пока принесли вам счастливых дней. Я думаю, что скоро, очень скоро, вы будете только радоваться за нас, ну, естественно, иногда всё же и огорчаться, ведь такова жизнь. Но я верю, что счастья будет гораздо больше, а неудач и огорчений минимум, самый маленький минимум.
Скоро мне предстоит поступать в институт. Льготы, преимущества – это всё, конечно, есть. Но всё же достаточной уверенности в своих знаниях я пока не имею. Так что и особенно не собираюсь впадать в панику в случае провала. Я готовлюсь пока ещё, к сожалению, не так, как следовало бы. Но всё же пытаюсь готовиться к поступлению в институт Стран Азии и Африки.
Я написал письма в три вуза: в МГУ, в ИСАиА и в МГИМО, с тем, чтобы окончательно выяснить, что же у меня будут спрашивать при поступлении на подготовительное отделение. С факультетом журналистики дело выглядит сложнее. Во-первых, надо готовить Историю СССР, я её тоже подзабыл, а ведь истории – это обширный материал и за один месяц его ряд ли я смогу подготовить до необходимого уровня, хотя и это возможно. К тому же надо ещё напечататься в газете, и это тоже можно успеть сделать. Я уже написал две небольшие части задуманного мной то ли рассказа, то ли ещё чего-то другого, я ещё не знаю, что же получится из этого в итоге. Думаю, что в первых числах августа я пришлю тебе, папа, свою писанину, а ты её оценишь как редактор. Если получится что-то нормальное и ты опубликуешь это моё сочинение в газете, то тогда, может быть, можно будет говорить о поступлении на факультет журналистики. Но я думаю, что «вес» моей публикации в районной газете, которую мало кто ещё знает, будет очень и очень незначительным для того, чтобы можно было надеяться поступить в МГУ на факультет международной журналистики. Я уже писал выше, что возможен и полный провал, тогда в моих планах - возвращение домой и работа в районной газете. Затем поступление или на факультет журналистики, или на факультет международных отношений в МГИМО (экзамены в июле), если провал в МГУ (экзамены в августе), если и здесь провал, то, как поётся в известной песне: «Вся жизнь впереди…». И буду я подобным образом действовать каждый год, пока не поступлю в какой-либо из названных выше вузов. Так что, всё будет отлично в любом случае, главное, что есть мечта, есть цель, которой я обязательно добьюсь.
Погода у нас плохая. Каждый день идут дожди. Уже и не помню, когда было в последний раз солнце. Лето очень холодное, но это и хорошо, легче служится.

4 августа. До приказа осталось 53 дня, а это значит, что дома буду где-то через 70 дней, через два с половиной месяца. Совсем немного осталось и писем писать уже не хочется.
Мама, я очень рад за тебя, что ты побывала в Ленинграде. Теперь осталось одному папе побывать там, ведь я, Витя и вот теперь и ты в Ленинграде уже были. А вот папе побывать в Ленинграде ещё не удалось, но я думаю, что за ним это не пропадёт.
Мама, ты пишешь, чтобы я купил себе костюм и туфли, но это практически не осуществимо, слишком мало денег.
Что в августе будет свадьба у Коли Николаева, об этом я уже давно знаю. Он писал мне об этом ещё месяца 3-4 назад.
Вылечил я себе все зубы. В сентябре пройду медицинскую комиссию и соберу все необходимые документы для поступления в институт. Начал повторять английский и, знаете, я ничего не забыл. Помню все слова. Ну, если и не все, то очень многие. Правда, насчёт произношения иногда сомневаюсь, правильно ли читаю, но проверить некому. Рассказ, о котором я вам писал в предыдущих письмах, ещё не закончил, продолжаю его писать.

8 августа. Я всегда писал вам всё как есть, а вы мне пишете, что зря я вам пишу, что у меня нет возможности готовиться к поступлению в вуз, и что папа, мол, знает, есть ли возможность готовиться в армии к вступительным экзаменам или нет. Во-первых, когда я отслужил уже почти два года, два своих личных армейских года в ГСВГ, то не стоит мне говорить, что папа знает, а я, будто бы ничего не знаю. Я никогда не жаловался вам на трудности, которых у меня было столько, что всего и не перечислишь, но о них я, естественно, вам никогда не писал, и вы, наверное, никогда о них и не узнаете. Кроме того, папа служил в СССР, а я в ГДР. В этом есть большая разница, прежде всего, в моральном плане, которую никто из вас никогда не чувствовал.
Не обижайтесь, что я вас немного поругал, но, согласитесь, вы не правы. Если я не мог заниматься, значит, не было возможности. Вы же знаете, что учиться я всегда хотел и сейчас хочу.

14 августа. Сегодня я постараюсь закончить, завтра подработать и послезавтра выслать тебе, папа, своё сочинение. Правда, пока я не уверен, что написал хорошо. Слишком давно не читал художественной литературы. Личный словарный запас истощился, да и фантазия что-то притупилась. Но всё же, если сможешь, попробуй опубликовать это моё сочинение.
Папа, если ты только почувствуешь, что я могу быть журналистом, и я буду поступать на отделение международной журналистики и не поступлю, тогда я буду готовиться к поступлению до лета 1980 года. В июле буду сдавать экзамены на отделение международной журналистики в МГУ или в МГИМО. Если я вдруг опять не поступлю, то в августе поступлю на отделение журналистики в РГУ. Риска нет почти никакого. В любом случае, поступлю ли я на подготовительное отделение или же не поступлю, всё равно в 1980 году я буду студентом 1-го курса то ли отделения международной журналистики в одном из вузов Москвы, толи отечественной журналистики – в Ростове. Не важно, что я не владею английским языком на «отлично». Прочитать на английском и перевести текст я смогу. Здесь у нас есть один старший лейтенант, он закончил военную авиационную академию имени Можайского. Так вот, два его одноклассника закончили МГИМО. Оба они дети военных, но не крупных начальников, простых офицеров. Один из них закончил факультет международной журналистики, а другой - международной торговли. Один из них – журналист, был очень грамотный и эрудированный, хорошо знал английский (в рамках школьной программы), а вот второй – торговля, был просто хорошим учеником в школе. Правда, оба они были пробивными парнями, уверенными в своих силах, потому и поступили в МГИМО. Журналист сейчас работает в каком-то отделе обкома партии в Москве, а второй, он учил китайский, хауса и французский, хотя в школе учил только английский, работает за рубежом. Старший лейтенант говорит, что при поступлении в МГИМО главную роль играет не столько знание языка, так как языки там учат разные, сколько эрудиция, политическая грамотность, отличные рекомендации, уверенность в своих силах. Тот парень, который закончил факультет международной торговли в МГИМО, один год работал в Гонконге, а сейчас – на Дальнем Востоке, но скоро должен вернуться в Москву.
Понимаете, я, вроде бы, согласен с вами, что поступить туда, куда я хочу, очень трудно, и что я опять буду расстраиваться, если не поступлю. И согласен, внешне, поступать куда-то туда, где легче, но внутренне – согласиться не могу. Не могу отказаться от  своей мечты. Не судите меня строго, ещё раз прошу вас.
В конце-то концов, я не хуже других и права у меня такие же, как и у всех. Так что, больше не уговаривайте меня менять решение. Хорошо было бы, если бы получилось что-нибудь с журналистикой. Не волнуйтесь, что осталось мало времени. Если получится с журналистикой, я приложу все свои силы, но добьюсь своего и всё, что надо, выучу.
Письмо с моим рассказом ждите через один – два дня.

16 августа. Как я и обещал, пишу вам ещё одно внеочередное письмо. Высылаю тебе, папа, своё сочинение. Я не удовлетворён тем, как я написал это сочинение, или как там его ещё можно назвать. По-видимому, за основу был взят слишком обширный материал, а времени для его написания было мало. Писать удавалось в основном в короткие, два – три часа, отрезки времени. Только-только соберёшься с мыслями, и тут же тебя прерывают, и всё начинай сначала. Не думаю, что всё то, что я написал, можно напечатать в газете как что-то одно целое. Но, думаю, что ты сможешь отредактировать моё сочинение и разделить на 2- 3 неплохих рассказика. Ну, в общем, сам решай, что там, да как.
О себе писать нечего, так что сразу же приступаю к обсуждению ещё одного важного для меня вопроса. Папа, я думаю, что мне всё же стоит пробовать поступить в МГУ на отделение международной журналистики. Факультет журналистики – это единственный факультет, на который можно поступить без всяких знаменитых и известных мам и пап. Ведь журналистике нужны таланты, а не просто работники без желания и призвания, пришедшие в журналистику с помощью своих высокопоставленных родителей. В случае неудачного поступления в МГУ, я могу пойти учиться на отделение журналистики в РГУ. Я уточнил, по срокам я успеваю поступить как в МГУ, так и в РГУ. Так что без дела целый год «болтаться» не буду.
Теперь об основном. У меня возникла идея. Перед поступлением в МГУ я хочу попытаться встретиться с Михаилом Александровичем Шолоховым и взять у него интервью, которое затем размещу или в твоей газете, или даже в какой-нибудь областной. Но в реализации этой идеи мне, папа, будет нужна твоя помощь. Я, правда, пока ещё с трудом представляю свою встречу с Шолоховым, да ещё к тому же, ломаю голову над тем, о чём же с ним поговорить, что у него спросить, какие задать вопросы? И на этот счёт у меня есть некоторые соображения. Не мог ли бы ты, папа, обратиться через свою газету к школьникам – старшеклассникам, или вообще ко всем читателям газеты, с вопросом, что бы они спросили у Михаила Александровича Шолохова при встрече с ним, или о чём бы они хотели поговорить с ним. Может быть, к читателям газеты нужно обратиться не так, как я думаю, а как-то иначе, каким-то другим способом, а каким именно, я пока и не представляю. Ты, папа, подумай над этим, и я тоже ещё и ещё раз всё обдумаю и буду готовиться к этой возможной и такой важной для меня встрече. Папа, моя встреча с Михаилом Александровичем Шолоховым и удачное интервью с ним, размещённое затем в твоей газете, станут, безусловно, большим плюсом как для роста популярности редактируемой тобой газеты, так и для моего будущего поступления на факультет журналистики МГУ. Вот такие-то мои мечты и планы. В общем, ты подумай там обо всём, всё взвесь. С нетерпением жду твоих советов. Если тебе что-либо понравится из моей писанины и ты посчитаешь, что кое-что из написанного мною всё же можно опубликовать в областной газете или здесь, в армейских газетах Группы Советских войск в Германии, то пришли мне отредактированные, желательно напечатанные на машинке, материалы, и я попробую послать их здесь в какую-нибудь из газет.
Всё. Извините за несколько сумбурное письмо. Вот уже пришла смена, поэтому я так и спешил дописать письмо, хочу, чтобы оно ушло утром.

20 августа. День Воздушного флота СССР отметили хорошо. 18-го ходили в городской Дом офицеров на торжественное собрание и на концерт художественной самодеятельности одного из авиационных гарнизонов ГСВГ. Концерт был посредственным. После концерта шли через весь город. Фотографировались возле памятников старины и в других красивых местах города. Фотографировались моим фотоаппаратом «Смена – 2». Кстати, я продаю его здесь за 40 марок, что, по существу, соответствует 13-и рублям. Если же учесть, что новый фотоаппарат такого типа стоит 15 рублей, то эта сделка получается вполне выгодной. Если фотографии получатся, то пришлю вам их или привезу с собой.
19-го августа в 11.00 было торжественное построение части. На этом построении присутствовал генерал-лейтенант, командир нашего соединения. Зачитали так называемый праздничный приказ. Мне присвоили очередное воинское звание – сержанта, присвоили звание «Отличник ВВС» и сам генерал-лейтенант вручил мне значок «Отличник ВВС». Из всей нашей части этими значками наградили лишь пятерых, из нашей роты – меня одного. Вот, пожалуй, и все мои армейские события.
Теперь приступим к обсуждению вашего письма. Кто расписался на конверте, я не знаю, но предполагаю, что почтальон. А, вообще-то, это не важно, ведь письмо-то дошло. Что Витю Семизорова задерживали на месяц в армии – этого я не знал, так что для меня это новость. Мама, напиши мне, где сейчас ребята из нашего класса и чем они занимаются: Витя Семизоров, Саша Апанасов, Лёша Кондрашов – про остальных я итак всё знаю. Мама, не знаю, куда ты собралась посылать деньги. Мите Козобродову их надо было выслать до 1-го августа, ведь он в Москве был только до начала августа. Правильно сделали, что отговорили Колю Николаева от женитьбы, он ещё «салага», двадцать лет вот только 30-го августа ему стукнет. Когда Наташа Гапонова выйдет замуж, напиши мне об этом.
Достал я себе необходимые учебники по литературе, буду теперь теоретически готовиться к экзамену. Хочу ещё побольше почитать о Шолохове, ведь чтобы идти к нему в гости и брать интервью, надо очень хорошо знать его биографию, его работы. Я это прекрасно понимаю и буду готовиться к этой встрече. Папа, у меня есть к тебе просьба. Когда будешь в Ростове, зайди в РГУ и узнай, как проходят собеседование поступающие на подготовительное отделение факультета журналистики. А то, какие письма не пиши в институт, от них приходит один ответ – условия приёма в вуз. В условиях приёма написано, что собеседование проводится по русскому языку, литературе и иностранному языку. Меня, конечно, интересует собеседование по русскому языку и литературе. Что это? Сочинение или же это устные экзамены по русскому языку и литературе в отдельности? Насчёт этого никаких разъяснений нет. Так что, узнай там всё хорошо и напиши мне. Это мне необходимо знать, чтобы я имел представление того, к чему же мне готовиться. Так что, жду указаний и советов. Впереди Москва – МГУ.
Погода у нас сейчас стоит хорошая. Тепло, порой, даже жарко, но всё же осень давит. Листья кое-где желтеют. Скоро домой! До приказа осталось 36 дней, чуть больше месяца. Ну, а дома буду деньков через 55. Всё. Большой привет всем друзьям, родным и знакомым.

2 сентября. Очень ждал от вас письмо – ответ на моё письмо с моим сочинением. Я очень рад, что вам понравилось моё сочинение. Хотя, честно говоря, мог бы написать и лучше, но было мало времени и ещё меньше вдохновения. Думаю, что на «гражданке» смогу писать лучше и интересней.
Всё идёт к тому, что я буду поступать в МГУ на факультет международной журналистики. Заявления и документы принимаются там с 15-го сентября по 25 октября, так что, я буду высылать их отсюда, а то если я уеду домой и начну запрашивать характеристики из дома, то здесь будет волокита, ведь на руки документы, вернее, характеристики, не дают. Так что, вы должны мне срочно выслать сюда:
1. Аттестат о среднем образовании;
2. Выписку из трудовой книжки с указанием даты её выдачи;
3. Нужна творческая рекомендация от газеты, опубликовавшей мои работы (обязательно).
Аттестат постарайтесь всё же забрать из НПИ. Или, если сможете, организуйте там от моего имени доверенность Мите Козобродову. Я, в свою очередь, узнаю, смогу ли я оформить доверенность здесь, на месте. Если смогу, то я вам её срочно вышлю. Мама и папа, отвлекитесь от работы и срочно займитесь документами, ведь это уже первый шаг к моему поступлению в вуз. Вот, пожалуй, и всё по подготовке к поступлению в университет. Жду все документы не позже 20-го сентября. Жаль, что к Шолохову нельзя поехать, но я думаю, что обязательно придумаю что-нибудь ещё интересное и ценное.
Теперь отвечаю на письмо и немного о новостях. Заказал тебе, мамочка, сумочку симпатичную, её должны привезти в магазин 5-го сентября. А вот что купить папе и Вите, я пока не знаю. Витя хочет что-нибудь из спортивного фирмы «addidas», но пока ничего такого мне не попадалось. А вот что папе купить, я прямо и не знаю. Пришлите мне размер его рубашки, может, куплю папе рубашку, здесь много их разных и красивых.

11 сентября. На службе всё пока нормально. Все мысли уже дома, о будущей «гражданской» жизни. Опять становится что-то не по себе: 2 года было всё ясно, а тут опять надо принимать серьёзные, и, теперь уже окончательные, решения по устройству дальнейшей жизни. Ну, ничего, думаю, что всё будет нормально. Потихоньку набиваю дембельский чемодан. Заказал продавщице гарнизонного магазина ещё дней 20 назад сумочку для тебя, мама. Один привоз уже был, но сумочку, какую я заказывал, продавщица не привезла. Говорит, что не было такой, какую я прошу. Она не обманывает, если говорит, что не было, значит, так оно и есть. Она обещает в следующем привозе, который будет в конце сентября, всё же привезти для меня сумочку. Здесь, вообще-то, есть неплохие сумочки, но они, по-моему, слишком намного меньше, чем я тебе уже привозил. В общем, сумочку я всё же, по-видимому, достану. А вот подарки для папы и Вити – это проблема. Я даже и не знаю, что же вам купить. Напишите, что вам нужно. Мама, есть ли у папы тёплые ботинки, а то здесь есть очень хорошие тёплые ботинки: лёгкие и симпатичные. К тому же они очень дешёвые – всего 39 марок (13 рублей). В Союзе такие и за 50 рублей с руками бы оторвали. Думаю, что они долго не пролежат в магазине. Отложил себе в магазине джинсы за 125 марок. Правда, джинсы не именитой фирмы, но материал хороший. Джинсы именитой фирмы я так и не смог себе достать. Да, я забыл вам рассказать, или, может, уже писал, что с Витей Титаренко разговаривал по телефону. Он мне позвонил из санбата. Он что-то там лежал дней 5-6. Жаль, позвонил поздно, за день до выписки. Я через день после его звонка сходил в санбат, а его уже выписали. Так что, никак мы с ним не встретимся здесь, в ГДР.

23 сентября. Совсем немного уже осталось дней до нашей встречи. Извините, что долго не отвечал на последнее ваше письмо, которое писала ты, мамочка. Дело в том, что уже нет ни сил, ни какого бы то ни было желания писать письма, все мысли уже дома и совершенно ничего не хочется делать. Я хочу попробовать уехать домой с первой партией дембелей, которая вылетает в Союз 15-го октября. Пока ещё не известно, какой же округ будет отправлен в Союз первым. Но, какой бы это ни был округ, я постараюсь поехать с ним. Такая возможность вполне реальна, и она у меня есть. Ведь мне надо спешить на экзамены в институт.
Я уже как-то давно писал в МВТУ письмо, и в начале сентября мне пришёл ответ с сообщением, что начало занятий на подготовительном отделении у них с 1-го ноября, а раньше было – с 1-го декабря. Как видите, занятия начинаются раньше на целый месяц и эти изменения, по-видимому, коснутся всех вузов Москвы, в том числе и в МГУ. Эти изменения связаны, скорее всего, с проведением летних Олимпийских игр в Москве в 1980 году. Ведь они начинаются 20-го июля, а в эти дни как раз заканчивается учёба на подготовительных отделениях и, чтобы, по-видимому, уменьшить население Москвы, хотя бы за счёт студентов, подготовительные отделения закончат свою работу в июне и всех отправят по стройотрядам подальше от Москвы. Так что, надо немного поторопиться, по-видимому, даже дома придётся побыть не более 4-5 дней.
У меня готовы почти все документы. Завтра у меня на руках уже будет служебная характеристика. Есть у меня уже и рекомендация политического отдела корпуса, правда, ещё не подписанная. Завтра сам отнесу её на подпись начальнику политотдела корпуса и заодно попрошу его помочь мне уехать с первой партией дембелей. Мне здесь очень помогает в сборе всех документов и их оформлении секретарь партийной организации части. Он же помогал мне готовиться к вступлению в кандидаты в члены КПСС. Словом, очень хороший и внимательный человек, которого я при случае обязательно отблагодарю. Медицинские справки оформлять мне тоже помогают. В основном их оформляет один прапорщик, а ещё мне помогает один мой хороший знакомый (мы с ним вместе работали в избирательной комиссии) – начальник медицинской службы корпуса. Как видите, мне во всём помогают, так что все документы я, по-видимому, смогу оформить и выслать их отсюда числа 1-го – 3-го октября. Задержка только за вами. Жду от вас письмо с аттестатом и рекомендацией.
Я что-то начинаю волноваться. Мне кажется, что мой рассказ в газете «Молот» не опубликуют, а если и опубликуют, то смогут ли они всего за один рассказ дать мне творческую рекомендацию. Поторопитесь там, дома, ведь осталось очень и очень мало времени. По-существу, если считать, что это моё письмо вы получите 30-го сентября или 1-го октября, то уже практически через две недели после этого я буду дома. Такие-то вот дела, службе конец!
Купил я себе джинсы, правда, не самой лучшей фирмы, но всё же хорошие. В Союзе такие джинсы рублей за 140-150 вырвут с руками. Стоят они здесь 125 марок (40 рублей). Сейчас у меня осталось 25 марок. Не знаю, получу ли ещё одну получку, её дают обычно 17-го – 18-го числа каждого месяца, но, может быть, в октябре её раньше дадут. Если дадут ещё одну получку, куплю ещё подарки. Если же нет, то, как мне будет ни стыдно, придётся ехать почти с пустыми руками. Джинсы я просто не мог не купить, ведь для студента нет лучшей, практичной и популярной одежды, чем джинсы. На это моё письмо ответ написать ещё можете, если будете его писать в период с 1-го по 5-е октября, если же позже, то можете уже не писать. Я буду отвечать на ваши письма, которые буду получать до 1-го октября, а потом писать уже не буду. Последнее моё послание будет, по-видимому, к 10-му октября – поздравление Вити с 26-летием. Всё. До скорой встречи. Привет всем-всем!

1 октября. Пишу вам последнее письмо из ГСВГ. Скоро мы уже встретимся на родной земле, дома. До нашей встречи осталось где-то 15-16 дней. Ответ на это письмо писать уже не надо, ведь ответ меня может здесь уже и не застать. Получил вчера, 30-го сентября, ценное письмо с аттестатом и письмецом от тебя, мамочка. Что-то долговато шло письмо (целых 11 дней), да я к тому же и не понял главного: опубликовали моё сочинение где-либо или нет? Если опубликовали, то ведь мне тогда необходимо выслать сюда и опубликованную работу, и творческую рекомендацию, если таковую мне дадут. О рекомендации, мама, ты пишешь, а вот о публикации нет. Если вы не пришлёте текст сочинения вместе с творческой рекомендацией, то придётся везти документы домой и уже из дома везти их в Москву, так как по почте можем уже и не успеть. Получив это письмо, не высылайте мою работу, она, по-видимому, уже не застанет меня, ведь где-то 13-го октября меня в части уже не будет, буду уже где-то по пути домой, на пересыльных пунктах Германии. Да и вообще, почему так долго не пишете, опубликовали ли мою работу или нет, ведь я же волнуюсь и жду?
Я вам уже писал, наверное, что начало занятий в МГУ уже с 1-го ноября, так что, по-видимому, собеседования будут несколько ранее, так что надо поторапливаться.
У меня есть уже почти все документы, которые я смог собрать здесь. Осталось получить только расшифрованную электрокардиограмму и справку от врача-психиатра, но вот эта справка – главная проблема, чтобы её получить, мне надо ехать в другой город, где-то не далеко от Берлина, меня обещают повезти туда числа 4-го октября. Думаю, что 7-8-го октября я уже смогу отправить документы в университет и будем ждать вызова дома вместе. Мама, ты пишешь, что надо купить ботинки. Не знаю, смогу ли я их купить. Если получу ещё одну зарплату, то, пожалуй, смогу купить, если же нет, так нет. А о шапке и говорить нечего: за 2 года службы в ГДР я не видел ни одного немца в шапке, ведь у них тёплые зимы. Я уже купил себе джинсы (об этом я уже писал), купил тебе, мамочка, сумочку и папе пока лишь пятибатареечный немецкий фонарик (будет папа с ним ездить на рыбалку и охоту).
Написать точно, когда меня встречать, не могу, ведь я буду ехать, скорее всего, через Москву. Приеду домой сам, ждите. Витя пусть следит за самолётами 15-16-17 октября из городов Москва, Калинин, Воскресенск, Горький, Рязань. Первыми будут отправлять из ГДР, по-видимому, как всегда, Московский округ, и с ними, наверное, отправят и меня. Самолёты летят обычно из ГДР в города, которые я перечислил выше. Всё.
Больше не пишите и писем не ждите.




                П Р И Л О Ж Е Н И Я


                Посёлок у Дона

Посёлок у Дона,
Посёлок родной!
Стоит незабвенный
В союзе с рекой!

Труба заводская
И зелень садов,
Картина родная,
Земля праотцов!

Здесь прозвучал
Мой первый крик!
Здесь мир узнал,
Что я возник!

Здесь первый шаг
И первые слова!
Здесь детства миг
И юности пора!

Здесь первая любовь
И школьный аттестат!
Здесь первый трудовой
Мной сделан в жизни шаг!

Всё здесь:
И радость, и беда,
И море ласки материнской
И добра!

ГДР, г. Виттенберг, Лютерштадт (Wittenberg; Lutherstadt), ГСВГ, май 1978 г.



                Джеку

Отцепи ты меня, от цепи!
Не хочу я сидеть на цепи!
Ты свободу мне дай, подари!
Отпустит ты меня, отпусти!

Я свободы, я воли хочу!
Я собачку Рыжуху люблю!
В дождь, жару или вьюгу
Хочу бегать с любимой по лугу!

Хочу прыгать и радостно лаять,
Языком хочу милую гладить,
Ей в глаза я хочу заглянуть,
Хочу в носик Рыжуху лизнуть!

Отцепи ты меня, от цепи!
Не хочу я сидеть на цепи!
Ты свободу мне дай, подари!
Отпусти ты меня, отпусти!

г. Ростов-на-Дону,
                апрель 1981 г.



Автор книги «Я научу вас Родину любить!» Сергей Григорьевич Левченко родился 16 июня 1959 года в станице Багаевской Ростовской области.
В 1977 – 1979 годах проходил срочную службу в Группе советских войск в Германии (ГСВГ). В 1985 году окончил отделение журналистики Ростовского государственного университета. Работал корреспондентом газеты «Светлый Путь», вторым секретарём РК ВЛКСМ, секретарём партийного комитета совхоза «Кудиновский» в Багаевском районе. Издавал и редактировал собственную газету «Капля», занимался редакционно-издательской деятельностью. Возглавлял редакционно-издательский отдел издательства «Молот». На его счету десятки успешно реализованных редакционно-издательских проектов. Имеет публикации в периодической печати по истории, политологии, организации местного самоуправления.
В настоящее время член «Союза журналистов России» Сергей Левченко живёт в городе Ростове-на-Дону. Женат. У него два взрослых сына.