Городская жизнь. Ночная пяденица

Летними вечерами к нам часто залетают, через открытую настежь форточку, ночные гости. То комары — от мала до велика, — то мотыльки. Москитная сетка, конечно, висит, но закреплена только сверху: наш кот выходит на улицу исключительно через форточку. Учёная животинка, однако.

Я сидела на кухне, в тишине и пила мятный чай.  Теплый свет лампы создавал вечерний уют. Серый кот Васька мирно спал на соседнем стуле. Лишь изредка во сне дёргал лапками - наверное, ему что-то снилось.

Вдруг откуда-то сверху послышался тихий стук — кто-то бился о металлические прутики люстры. Не о стекло, не о потолок — именно о каркас в стиле лофт, словно маленькое сердце стучится о решётку. Подняла голову. Там метался мотылёк.

Он был необычайно красив. Крылья — как бархатные лепестки изумрудного цвета — пересекала тонкая светлая линия. Спинка казалась покрытой мельчайшими зелёными ворсинками, как мох под утренним солнцем. Тонкие усики изгибались вперёд, едва заметные в свете лампы. Он был крошечным, но удивительно изящным, словно вовсе не из этого мира.

Он садился на прутики, замирал, а потом снова рвался к лампе. Удар — падение — и новая попытка. Я ощущала тревогу за него.

Я накинула белую салфетку на мухобойку — так я не раз ловила мотыльков раньше — и подняла её вверх, надеясь, что он сядет.

— Ну давай же, глупыш, — мысленно уговаривала я. — Я ж тебя спасти хочу.

Сработало, но не сразу. Я слишком торопилась, резко опускала хлопушку, и он снова улетал в панике. И всё же в какой-то момент остался.

Осторожно сняла салфетку с хлопушки, подошла к окну, открыла форточку. Высунула руку, потрясла бумагой — он не улетал. Держался крепко, будто боялся отпустить.

Тогда я прижала край салфетки между створками. Пусть сидит. Может, ночь шепнёт ему: пора.