Эксклюзивное предложение

Сергею Валентиновичу Климову было хорошо. Ласковый океан нежно тёрся о его ноги. На лазурном небе не было ни единого облачка. В голову пришла дурацкая мысль: если бы он ещё учился в школе, то с удовольствием написал бы сочинение на тему «За что я люблю Маврикий».
Над головой с криком пролетела чайка. Сергей Валентинович бросил взгляд на пустой пляж люксового отеля «Гранд Марриотт Бич». Никого, пусто. Европейские буржуи так рано не встают, а русских, кроме него, в этом отеле нет. На миг ему даже показалось, что он здесь жил всегда. Никакой Москвы с её сложным и нервным бизнесом не существует. Только берег океана, белоснежный песок и разноцветные рыбки.
Неожиданно сзади кто-то на удивление чётко и без акцента произнёс:
— Сергей Валентинович?
Климов резко обернулся. За спиной стоял мужчина лет пятидесяти, как говорится, без особых примет. Русые волосы, прямой нос, серые глаза, среднего телосложения. Он был в каких-то невзрачных шортах и такой же футболке.
— Да… С кем имею честь?
 — Илья Ильич. У меня к вам небольшой разговор. Присядем?
Мужчины сели на ещё только чуть тёплый песок. Насмерть перепуганный крабик бросился наутёк.
— У меня к вам на первый взгляд странное предложение. Если не ошибаюсь, вам недавно исполнилось пятьдесят пять лет?
— Не ошибаетесь.
— Давайте уточним ещё несколько деталей. Вам принадлежит крупнейшая в России фабрика по производству вешалок. Интернет-магазин «Плечики.ру» тоже ваш. Вы дважды разведены. После первого брака у вас осталась любовница Катя. После второго — та же Катя и двое детей. Помимо этого, у вас на Рублёвке имеется коттедж в элитном посёлке «Силовик» и квартира в Москве рядом с Арбатом. Всё так?
— Откуда у вас эти сведения?
— Из открытых для меня источников.
— Плохие у вас источники.
— Да знаю я про вашу виллу в Испании и примерно той же стоимости квартиру в Сочи. Не упомянул их только потому, что они формально на Катю записаны. И про ваши вклады как в российские, так и в зарубежные банки мне тоже известно.
— И что дальше? — напрягся Сергей Валентинович.
— Дальше имею следующее предложение: предлагаю вам не совсем обычную страховку.
— Вы страховой агент? — спросил Климов, понимая, что сморозил глупость. Откуда взяться страховому агенту на Маврикии?
— Не совсем. Так вот, суть страховки заключается в том, что вы подписываете контракт, по которому вам гарантирована абсолютно безоблачная, здоровая жизнь, но в семьдесят пять лет, в апреле, вы умрёте.
— То есть ровно через двадцать лет?
— Именно!
— А вы случайно не сумасшедший?
— Разве похож?
— Вроде нет, но глупости какие-то говорите. Человек не волен управлять сроками своей жизни и смерти.
— Согласен, это действительно не в компетенции людей.
— Мне кажется, вы банальный мошенник.
— А в чём корысть? Я, если заметили, ничего от вас взамен не требую.
— Ага, не требуете… Я же подпись свою поставлю, а вы потом текст измените. И выяснится, что я и бизнес, и счета на вас переписал. Подпись будет же моя подлинная. А кстати, с кем я подписываю договор?
Илья Ильич выразительно пальцем указал на небо.
— Понятно. А вы, значит, мой ангел-хранитель?
— Господи, как же люди все банальны. Наслушались церковных сказок и рассуждают: ангелы, демоны…
— Тогда кто же вы?
— Я посланник.
— Божий?
— Вот попадёте туда, — Илья Ильич опять указал на небо, — там и выясните всю структуру. А пока давайте не отвлекаться.
— А что мне даёт ваша страховка?
— Ну как же: за весь этот период вы не будете болеть, не будет никаких операций, и вообще вашей жизни ничего угрожать не будет.
Да и общее самочувствие останется на сегодняшнем уровне.
— А потенция, в смысле либидо?
— Всё как сейчас.
— И что, мне не грозит попадание в автомобильную аварию или в авиакатастрофу?
— Что бы ни случилось, вы останетесь живы. Возможно, единственный из всех. И без серьёзных травм.
— Ну даже не знаю… Мой дедушка по маме прожил до восьмидесяти четырёх лет. А это, между прочим, на девять лет больше, чем вы предлагаете.
— Четыре операции и Альцгеймер.
— Мой дедушка по папе прожил до семидесяти восьми лет…
— Последние пять лет — подагра и инвалидное кресло. А отец ваш умер вообще в шестьдесят два года от тромба.
— Очень тяжко знать, когда умрёшь… А почему именно в апреле я коньки откину?
— Ну, семидесятипятилетие в феврале справите. Юбилей как-никак. А к Пасхе можно и преставиться.
 — А что будет, если я откажусь подписывать этот контракт?
— Ничего не произойдёт — будете жить как все люди. Без какой-либо защиты.
— Ладно, показывайте ваш контракт, почитаю…
— Вы ещё скажите, что юристам покажете, — рассмеялся Илья Ильич. — А не будет никакого документа. Нашей небесной канцелярии ничего материального не требуется.
— А как же я подпишу контракт? — удивился Климов.
— Вокруг вас лежит полно морских камушков. В России их галькой называют. Берите самый плоский, отряхивайте от песка и подписывайте. Фломастер я, разумеется, вам дам.
— И что потом? Вы этот камень с собой заберёте?
— Зачем? Пущу его прыгать по воде. Обожаю это дело. А контракт с этой минуты вступит в силу. И отменить его будет невозможно.
На следующее утро Сергей Валентинович, как всегда, вышел на пляж. Как и вчера, было пусто и безлюдно. На океане наблюдалось небольшое волнение, но Климов не обратил на это никакого внимания. Он вошёл в воду и поплыл. Вчерашняя встреча не выходила из головы. Что это было? Сказка, шутка, видение. Он, успешный бизнесмен, не может в эту мистику верить. Он и в церковь-то никогда не ходил. И всё-таки, вопреки здравому смыслу, он поставил подпись на камне. Может, это был сеанс гипноза? И вот теперь ходи и думай или, вернее, плыви и думай. Кстати, он, кажется, далеко заплыл. Климов развернулся. Берег был действительно далековато. «Метров триста», — оценил расстояние Сергей Валентинович.
Он мощными гребками поплыл обратно. И вдруг резкая боль в ноге, которую почти мгновенно стало скручивать. «Судорога! — с ужасом понял Климов. — До берега не доплыть, это точно». Адская боль мешала думать. Звать на помощь бессмысленно: крик не долетит, да и услышать его некому — пляж абсолютно пустой. «Тогда лучше утонуть немедленно и не испытывать такой нечеловеческой боли.
А этот вчерашний тип меня развёл как маленького».
Вдруг Климов совсем недалеко от себя увидел девушку в розовой шапочке. Она сосредоточенно плыла и не обращала на него никакого внимания. От боли Климов начисто забыл английский язык и что есть мочи заорал:
— Помогите! Тону!
На удивление, девушка его поняла (менеджер отеля уверял его, что из русскоязычных он один) и повернула в его сторону. Климов понимал, что девушка ему не поможет. При таком волнении дотащить его до берега невозможно. Тем более хрупкой девушке. Но умирать будет не так одиноко.
Подплыла девушка и спросила на чистом русском:
— Вам нехорошо?
— Нога, боль! — только и сумел выдавить из себя Климов.
— А, так это, наверное, судорога. Секундочку, сейчас мы вас вылечим.
Откуда-то из купальника девушка достала английскую булавку и передала Климову.
— Вы кольните ногу, и судорога отпустит, — сказала девушка и поплыла дальше.
После укола Сергею Валентиновичу стало значительно лучше.  Он немного отдохнул, а потом медленно и осторожно поплыл к берегу.
Когда он добрался до пляжа, было около 8 утра. Отдыхающие до сих пор не появились. Только два служителя отеля расставляли лежаки и пляжные зонты.
Климов, не отрываясь, смотрел в океан. Он хотел ещё раз увидеть свою спасительницу в розовой шапочке. Познакомиться с ней и выразить ей свою безмерную благодарность. Но нет, океан был величествен и пуст. Никакой шапочки на горизонте видно не было. Не было и одежды на берегу. Это было странно, так как в этой бухте расположился только один отель. Ближайший к нему пансионат находился на расстоянии пяти километров.
Климов ещё какое-то время вглядывался в океан, а потом улыбнулся и сказал себе: «Как ни крути, а страховку я оформил очень вовремя. Хорошо ребята работают».