И вновь стремительная милость

Струятся тихою рекою твои волшебные слова,
Я запишу их здесь строкою, ты знаешь — я была права…
И вновь стремительная милость продолжила души побег
В миры, где я тебе приснилась, ты полюбил мой долгий век…

Не обессудь же тихой дрожи моей таинственной тропы,
Ты для меня теперь дороже, чем в прошлом, где ты рядом, ты
Не понимал меня порою и всё стремился к высоте,
Тебе диктованной неволей, ты ускорялся в суете,
В движеньи ветреных потоков ты в искаженьи видел рай,
Играл ты жизнью так жестоко, её пролил ты через край…

Над увядающей тропою ты злобствовал, смеялся ты,
Я, обреченная любовью, хранила в ней твои цветы…
Ты обнищал душой жестоко, ты пригубил запретный мёд.
И ангел твой грустил, к истоку он, поспешив, тебя увел.
Я не предчувствовала россыпь холодных ливней, что в судьбе
Мне приготовили, но осень давала знать мне о тебе…

Летать в потоке вожделенном мне позволяли нег стихии,—
Искала истину в забвенном, но только нет её и ныне…
Какой-то опустелый остов и совершенно нет вопросов,—
Я всё узнала, пусть не просто, по крохам знания доносят
До наших душ! О, хаос жизни и разночтение чьих-то мнений,
То видишь грез чужих идиллию, то непредвиденность явлений…
Строка ложится под порывом холодных ветров, рвет страницу,
И кажется безумной нега, и нет желания влюбиться хотя бы на мгновенье в небо!

Идут дожди, из них напиться тревоги можно лишь и небыли,
И ожидание, как птица, томится в клетке-суевериях…
Где нет возврата, стать ложится озерной гладью, жадно дремлет,
Ей невдомек,— к чему стремиться, вокруг истоптанные земли…
Крутые берега так строги, не выпускают дух напиться в ручьях нехоженой дороги.
Не тихие манят аллеи,— безумные полёты странствий!
Вот только знаю — не согреет меня костер твой безучастный.