ТРУС

1. ПРЕДЫСТОРИЯ.

В 480 году до нашей эры в Древнюю Грецию вторгся персидский царь Ксеркс, с огромным войском.  Заинтересованные историки говорят о 500 000 воинов, но такое большое войско если и было, то продвигаться оно могло только несколькими эшелонами  и предпочтительно по нескольким дорогам. Персы продвигались по одной дороге, поэтому численность их войска вряд ли превышала 250 000, что тоже было огромным количеством. Однако, историки упоминают тот факт, что по наведённому через Дарданелы мосту, персидская армия переправлялась 7 дней!!!
 Вся эта толпа остановилась, упёршись в Фермопильское ущелье. Там их встретило небольшое греческое войско порядка 7 000 воинов из различных греческих городов под предводительством царя Лакедемона (Спарты) Леонида. С моря греческое войско прикрывал флот города Афины.

Попытки Ксеркса договориться с Леонидом и высадить морской десант в тылу у греков оказались безуспешными из-за несговорчивости Леонида и успешных действий  афинских моряков. Через 4 дня персы пошли в атаку на суше и потеряли за 3 дня боёв около 20 тысяч воинов. Греки вынудили персов сражаться на открытом , хорошо обстреливаемом лучниками пространстве, против тяжело вооружённых гоплит(которые  хорошо знали своё дело), но на 4 день персы смогли найти обходную тропу и провести в тыл грекам десять тысяч "бессмертных". На тропе их встретил отряд фокийцев (1000 гоплит), который позицию удержать не смог и послал к Леониду бегуна. Узнав об этом, Леонид отправил основную часть войска  назад, в их города и оставил  при себе только лакедемонян ( спартанцев), феспийцев и фиванцев. Если бы он этого не сделал, персидская конница догнала бы и уничтожила отступающих греков-пехотинцев. Одними лакедемонянами, которых было уже намного меньше 300 человек, он этого бы сделать не смог. (Лакедемоняне в любом союзном греческом войске, всегда становились только в первые ряды). После того, как греков окружили персы, фиванцы сдались и получили на свои лбы рабское клеймо персидского царя. Лакедемонян и феспийцев персы предпочли расстрелять с расстояния, опасаясь их мечей.

После первого дня боёв, Леонид отправил одного из воинов с посланием в Лакедемон,  а двоих раненых разместил в одном из местных селений. На следующий день, один из раненых, превозмогая боль от ранения, смог встать и вернуться в строй. Второй, АристОдем, будучи тяжело раненым, вернулся в Лакедемон после выздоровления. Воин, отвозивший послание Леонида в Лакедемон, был обвинён в трусости и, чтобы доказать, что он не трус, повесился.  АристОдем вешаться не стал.


2. ОКРЕСТНОСТИ ГОРОДА ПЛАТЕИ.

  9 сентября 479 года днэ.

  Объединённое греческое войско под командованием второго спартанского (лакедемонского) царя Павсания, приготовилось к сражению с персидским войском, которым командовал полководец Ксеркса, Мардоний.

- Эй, трус. Тебе кто позволил становиться в первый ряд с настоящими воинами? Иди стань в последнем ряду.  Если станет страшно, всегда сможешь сбежать.
АристОдем ничего не ответил, но вышел из первого ряда и повернулся к воинам лицом. На лице не дрогнул ни один мускул.

 Он не обижался на тех, кто пытался его оскорбить, потому что всегда  ждал этого. Он вырос в Лакедемоне и прекрасно понимал своих сограждан. Он сам на их месте поступил бы так же. Целый год, после его возвращения из Фермопил, все  оскорбляли его так, словно он действительно струсил. В том, что он трусливо сбежал, никто не сомневался.   Все ожидали, что он покончит с собой, как это делали те, кто оказывался под осуждением, но он чужих надежд не оправдал. АристОдем понял одно. Сегодня его мужество и храбрость заключаются не в том, чтобы убить себя на глазах у всех. Это слишком просто. Он должен выжить, чтобы достойно вынести все унижения и умереть в бою, как настоящий лакедемонянин. И ради этого он терпел. Порой и вовсе из дома не выходил, но даже домашние относились к нему с плохо скрытой неприязнью. АристОдем понимал, что им  тоже достаётся от людей, но они держали себя  достойно и к публичным оскорблениям своего отца и сына не присоединялись. А  все глупые выкрики выслушивали  с высоко поднятыми головами, делая вид, что  это к ним не имеет никакого отношения.
 АристОдем в первый же день своего возвращения объяснил им, что он не трус и  война с персами ещё не окончена.  Ему, одному из лучших воинов, следует погибнуть в бою, а не на виселице. Не спроста же он был избран в число трёхсот телохранителей самого царя. А в их число входили только лучшие воины, уже имевшие  сыновей и среди них все тогдашние олимпионики. Родные всё понимали, но аргументы АристОдема приняли прохладно.

Весь последующий год перед битвой при Платеях, Аристодем уходил подальше в лес с оружием и там тренировался один. Неделями он не возвращался домой, питаясь чем придётся. Он понимал, что в строй его не пустят и поэтому придётся драться перед строем, в одиночку. Его это не пугало. Какая разница, где умереть? Лишь бы не получить удар в спину. Рана на спине воспринималась лакедемонянами исключительно как доказательство трусости.  Поэтому теперь он, во время тренировки, представлял себя окружённого врагами, а свой щит приспособил к тому, чтобы он постоянно находился на спине.  Так себя не готовил к бою ни один лакедемонянин. Их бой в строю был самым мощным тактическим действием. Каждый воин уверенно шёл в бой, рассчитывая на то, что его товарищи прикроют его спину.  АристОдему пришлось об этом забыть и тренироваться для боя в одиночку против всех, чтобы  не дать убить себя в спину. И вот сейчас, на виду у персидского войска, он стоял против строя соплеменников и молча слушал их издевки и оскорбления.
   
- Ну, что ты стоишь? Беги в последний ряд.
-  Встань между фокийцами.
- Они не удивятся.
- Почему не удивятся? Между ними нет таких трусов, как АристОдем. Они тоже воины.
Лёгкая презрительная улыбка тронула лицо АристОдема и строй понял, что он будет говорить. Весь строй превратился в слух. АристОдем дождался тишины и громко произнёс.
- Если я, трус, то буду сражаться перед вами, герои.
АристОдем демонстративно воодрузил свой щит себе на плечи за специально приделанные лямки и, повернувшись спиной к строю, сделал десять шагов вперёд.   Надо было сосредоточиться.  Персы пошли на сближение. Лакедемоняне двинулись им на встречу, а в десятке шагов впереди от них шёл одинокий воин со щитом на спине.
    
АристОдем не раз прогнозировал этот бой. Ещё на тренировках, в лесу, он понял, что для начала ему нужно как можно быстрее убить копьём двух, а лучше трёх врагов прямо перед собой. Они упадут и станут препятствием для  воинов идущих за ними. Те замешкаются и станут обходить убитых. Тогда у него появится несколько мгновений для того, чтобы ксифосом (мечом) и кописом (вспомогательным изогнутым мечом)  убить тех, кто будет слева от него и защититься от тех, кто сможет атаковать его справа.   После этого он сможет  ринуться вперёд, не отвечая на удары сзади по его щиту и шлему. Прорваться глубже сквозь строй врагов, на встречу смерти, и оказаться глубоко внутри их строя, было необходимо. Это могло позволить развить успех, а тогда уже и погибнуть не жаль. Лишь бы не удар в спину. Никому ничего не докажешь.
  Всё так и случилось. Когда три перса, убитые его копьём, упали перед ним и двоих  слева он заколол в незащищённые места, АристОдем бросился вперёд, круша всех, кого могли достать его ксифос и копис. Он чувствовал, что сзади, за ним, уже рвутся в атаку лакедемоняне. Он не ошибся. Лакедемоняне шли вперёд не взирая на то, что персидская конница атаковала их левый фланг.  Фланговые выстояли. Лакедемоняне  сохранили строй и продолжали уничтожать персов, заменяя павших товарищей воинами из второго ряда, а там, где бился одинокий воин, они   продвинулись дальше строя, чтобы прикрыть ему спину.

После окончания боя, израненого АристОдема нашли бредущим по полю боя без шлема, но со щитом на спине. В правой руке он держал окровавленный копис.  Царь лакедемонян, Павсаний, участвовавший в битве,  подошёл к нему и сказал, что он достоин награды. АристОдем слегка кивнул головой, но ничего не ответил. Он знал, что никакой награды не будет. Лучшей наградой для него была бы его смерть в этом бою, но он, случайно, выжил. Теперь его сыновей просто перестанут упрекать в том, что их отец трус. Так всё и случилось.

3. УВАЖЕНИЕ.

 В течение  последующих шестисот лет!!!, каждый мальчишка в Спарте (Лакедемоне) мог наизусть назвать имена трёхсот  героев лакедемонян, погибших под Фермопилами. Неизменно этот список начинался с имени царя Леонида, а  завершался именем,  АристОдем-трус.
Прошло время. Имена героев в народе подзабылись. Все помнят только имя царя, но и имя труса иногда вспоминается.

Впрочем, о 700 феспийцах, героически погибших в последнем бою рядом со спартанцами (лакедемонянами), историки вообще забыли. В честь погибших спартанцев, после победы над персами, была воздвигнута скульптура льва (есть упоминание, что из золота, весом в 25 кг). Спустя немногое время, эта скульптура была перенесена в Лакедемон (Спарту) В 1950 году в Фермопилах был поставлен монумент царю Леониду и 300 спартанцам, а в 1997 году, неподалёку от него, был воздвигнут скромный памятник  феспийцам.