О писателях 4

Лермонтов очень любил мечтать. Размечтается, бывало, вскипит внутренним огнём, да как начнет в плен брать то Бонапарта, то Атиллу, а иной раз и самого Александра! Но благородная душа поэта не позволяла им головы рубить, мстить, значит. Примет байроновскую позу, сожжет им глаголом сердца, да и отпустит на все четыре стороны. Но огня еще оставалось много, поэтому его излишки доставались женщинам. «И поделом», думал поэт, вызывая на дуэль очередного несогласного.


Лев Толстой очень любил писать. Но не умел. Поэтому буквы он срисовывал. Бывало, сидит, срисовывает, аж язык высунет от усердия. А для романа букв много нужно. Но как ни старался, все равно буквы выходили кривыми. Очень это его раздражало. Тогда он звал жену и заставлял ее переписывать свои рисунки. Но и у жены тоже не всегда аккуратно получалось. Пишет она, например, пятьсот тысяч восемьсот двадцать третью букву, а чернила возьми и капни на строку. Тут Толстой просто из себя выходил и заставлял ее переписывать все с самого начала. И так семнадцать раз. Очень за чистоту родного языка радел.


Вознесенский любил шейные платки. Придет, бывало, в магазин и давай примерять. Всех продавцов замучает, то цвет ему не нравится, то рисунок, то материал. Поэтому продавцы стали по очереди у входа дежурить и когда дежурный видел, что Вознесенский идет, то свистел условным свистом и все прятались. Придет Вознесенский, увидит, что нет никого, покрутится да и повернет, несолоно хлебавши, и в заграницу покатит. А там Сартру жалуется, мол, как же меня узнавать будут без платка-то? А тот молчит экзистенциально. Повздыхает Вознесенский, нарежет себе платков из обойного шёлка да и понапишет стихов, авось в хиты попадут. И попадали.


Хэмингуэй очень любил рыбалку. Накопает, бывало, червей, наберет закуски и удилище возьмет 0,5. Потом подумает и возьмет еще 0,7. Сядет на бережку, разложит все аккуратно, чинно, закинет сначала сотку и сидит на поплавок смотрит. Эх, хорошо! Только не клюёт. Он тогда закинет еще сотку. Даже еще лучше становится: солнышко светит, водичка плещется, птички поют. Только клёва все нет. «Может, выдержки мне не хватает?» думает. Посмотрит – 12 лет выдержка, вроде норм. Ну и начнет закидывать раз за разом. Вдруг как клюнет у него! «Здоровенная» думает и за подсаком бежит. Насилу вытащил, а там рыбий скелет оказался. Проснулся Хэмингуэй, вспомнил, что у него кошки не кормленные и пошел в лавку за килькой. Очень кошек своих любил.