Книга двенадцатая. Взойдёт всё, что могло взойти

По что – отыщет первых тени – ведущий разговор без третьего лица?


Глава 1. Она была стара, как само время

– Мне минула тысяча жизней; лишь одна из них, нравилась мне.


2025 год, Санкт-Петербург


Звезда была восьмиконечной; лежала на полах.

Таился дух – не потому, что должен был тащиться, – а оттого лишь, что был он – точно духом; не воспринявший топотанье площадей; не узнаваемый – в нечтущейся основе строк, протяжных в золоте очерченных полей тетрадных; и не стояла чаша на столе, – в их доме, что был твёрд в своих стенах, ведь не вмещали стены те – духа чужого; а рядом с ней, по левую десницу, – как прежде он стоял, генерал-фельдмаршал.

Он неусыпно воздавал же честь – десницею своей – Георгию Победоносцу справа от него.

И видела она – в нечтущейся основе – всю ту же память о набытном; и к Ксении. Блаженной, – не в одиночку же она пришла; нет – за ней – пришла дочь Веры...

Вторая дочь хозяйки дома белокаменного, от Золотой поры рождённая – ну прямо на земле, бывшей засечной.

И в сводах мраморных колонн – аквилегий благовестие уже ликует.

Нечаянною радостью своей.


Глава 2. Вера о стеклянных человечках


Какие имена – звучали в доме Веры?


Глава 3. Нетленный

Остывает всё; но только не Дух Божий.


Глава 10. Кто не перестанет говорить до Конца?

Чьи древа не увянут ко Второму Пришествию.


Глава 12. Первое чудо

Дороги помнят.


Глава 24. Свинцовые каменья

Не верь земным адресам – пути лежат в небесах.


2026 год, Нижний Новгород


Он говорил с ней – лишь на отпись; не обратившись к разговору – без третьего лица; и оттого – его не будет в чуде – чуда ради!

Ведь чудо – о том, что закон на благодати стоит; чудо – читает по слогам и по строкам, но никогда – не между не оставленных в пыли четверостиший...


Глава 25. Не угашает

Чудо и канон.


2025 год, Сергиев Посад


От имён мы пойдём; да, от имён.


... Коты не ходят в темноту, – они её услышат!


Глава 29. Ноев Ковчег и капля в море

Узкий путь, внутрь которого пребудет Царствие Божие.


Глава 30. Величие в разомкнутых купелях

Не собирать наград, и не присваивать имён.


2024 год, Сергиев Посад


Глава 31. Непредвозвучный

Мы ниточек завяжем узелки — 

у иголочек ушка седьмого в счёте;
их не приложит — ко вперёдидущим граням —
несуетных — вдоль по корешку. 

Но — в замочной скважинце —
нисходят полюса
до оси непреложимой
в самой своей основе,
нестяжённой в пурпуре расшитых вод
у синевы полей жемчужных.


Глава 44. Сердце, окроплённое в молитве благодатью

Радостью, разлитой к берегам, распознанной в основе, – а как её, основу, рассчитать у краешка сосуда, лежащего к ребру его, не стоящего на крепкой своей почве, – благодатью орошаемой дождём из жемчуга безвидного, звучащего подобно горним гимнам.

Это звучание – не в лице своём, но памятью укоренённой в нестоптанных плодоносящих у окраин, где возглас деревянного била – пламень окропляет нисходящего к ручью предустного.

Этот ручей – незамылённый в бумажной литере заглавной родник, вечностью укоренённый в самом горнем Царстве.


Глава 111. Печать старого города

Десять фиолетовых печатей.


Пепельно-фиолетовый –


Глава 112. О поверхностных водах и глубоководном нырянии

Есть способность нырять в глубину –
Так пиши.
Пиши о приветственном слове
К этой реке,
На поверхностных водах которой
Так любят, – увы, – отрицать
Глубоководных прыжки.

К потолоке из гальки дроблёной
Камышовых соцветий восходит букет.

Бесштанное облако, укутано бархатом выцветших кресел;
Но в библиотечных пыльных лугах –
Лишь креслу-качалке
Подобна способность
Нырять в глубину,
Не сходя и с поверхностных вод.

2024 год, Москва


Часть II. Чашу преднаполнив

Где по небу — 
Разверзнется, 
Прочертанный 
К исходу. 
 
К исходцу — 
Не стяжавший 
Впредь, но 
Разлитый 
В околице 
Преднисходящей. 
 
У восходцу — 
Нет, околиц — 
Несведенные 
У ковали 
Серебряной 
Ковши, 
 
Звёзд неразлитых 
по светилам, 
Лучевых, 
Зажженных 
В остриях — 
 
Пик 
Горнего, 
По ликам — 
Неочертанным, 
Молочною рекою — 
Облицованного. 
 
Ромбическою — 
У серповины, 
Загораемым, 
Не воспламеняется, 
Но — воздвигается 
Вовне. 
 
У напрестольных — 
От рубинового 
Часа — 
Из хтони 
Бриллиантовой 
Пурпура, — 
 
Самоткущихся тишин — 
Нерукотворит, 
Нерукоплещет — 
Птица дивная, 
Что камышовой заступи 
Не стопится 
Водицею усталой; 
 
От гнева праведных, 
От ангельского восхождаемого, 
Впередиидущих — 
В раз уступивших у дверей — 
 
Они по лодочке 
Нисходят к самым небесам; 
Они — 
Кто сердцу положит 
Возгореться.


Глава 1. Там, где небо

Видеть всегда небо, а не землю.


Глава 2.


– Дружочек, как возможно, сравнивать, развал Советского Союза, что стало потрясением для двух поколений, – с гибелью Российской империи – и крушением монархии в России, – когда предпринимались попытки свести к нулю историю десятков поколений!

Елена не запнулась ни в едином слове – и сейчас, продолжив к следствию:

– Обывательский корень – вышел из проклятого личного корня.

И снова не сдержала мысль:

– Но к тем, кто прибедняется, прибавить невозможно тех, кто никогда не замолчит; таким же будут чужды шепотки у закулисий...


Глава 29.

Всё так же – много людей. 
Всё так же – гаснут огни. 
Всё чаще – молчат даже ветры. 
И даже кирпичная кладка – 
которой не быть уязвлённой, – 
молчит у вышней петли.

Но зеркалу – 
Несокрушённо 
Помнится 
Песнь 
У закатных 
Тонувших в столице – 
колодезных рвов.

В минуте второй 
до часа седьмого – 
Нет, не наступит 
холодное утро.

Ручьём – из сосуда разлита 
настойка из поздней полыни. 

Но – виолончели натянуты струны, 
кватроченто внимая мотивам. 
Гармонии сфер – не иссякли. 
Лишь обветшали петли.

Но, бисер – шуршит по желчёным страницам... 
И нить – не окрепнет 
В третьем узле 
от изгиба.


Глава 31. Царствия Небесного ищут все христиане


Глава 34. Переписать, чтобы заверить имя


Глава 37. Переметующийся сор

Возжигает светоч!


... Не седьмым порогом – лиры пересказ из рук доколе молчаливого Орфея, – возвещается до струн, у сгиба поддаваясь чётно-нечётной паре, – одной из тех, которые пифагорейское воображение облекают в слог.
-начат-