Иситнофрет книга первая. Принцесса Египта, Глава 2

Глава 2

Отец Иситнофрет Тримидат служил во дворце смотрителем хозяйства. Его должность гласила так: «Начальник послушных призыву дома Его Величества». Мать её ушла в царство Анубиса при родах, давая ей жизнь. На руках у отца остались её старший брат, семилетний Атумхех и она, беспомощная новорождённая, вечно кричащая и голодная.   Положение отца было отчаянное. 
      Слава великому богу Ра! Тримидату удалось найти кормилицу для Иситнофрет довольно быстро по совету кого-то из дворцовых. Женщина часто бывала во дворце, её что-то связывало то ли с принцем Моисеем, сыном дочери фараона Меритамон, то ли с его кормилицей. Мириам была рабыней-израильтянкой. Её недавно появившийся на этот свет сын покинул этот мир, только родившись. Неожиданное для неё предложение Тримидата помогло ей справиться со своим неподъёмным горем. Израильтянка отдала дочери смотрителя дворца весь запас своей любви. Этот маленький, вечно кричащий и голодный грачонок превратился в настоящее сокровище её сердца. Разлившимся Нилом любовь потопила остатки горя и отчаяния, и Мириам направила этот неиссякаемый поток на сиротку. Дети Тримидата заменили ей семью, которая жила в посёлке рабов на окраине города.
Тримидат, как ему и было положено по должности управляющего хозяйством дворца, жил со своей семьёй в служебном крыле. После того, как мать Иситнофрет и Атумхеха ушла в Дуат  – «землю мёртвых», отец уже никогда не женился. Несмотря на бесконечные заботы о хозяйстве дворца, обязанности, отнимавшие большую часть его времени, Тримидат никогда не упускал возможности побыть с детьми, поучить их чему-нибудь, поиграть с ними. Благодаря заботам отца и кормилицы они не были обделены семейным теплом и любовью. Брат с сестрой относились друг к другу с невероятной жертвенной любовью, и этим было компенсировано отсутствие матери. Атумхех взял на себя ответственность за свою сестру. Он всячески защищал её и с особым трепетом и рвением заботился о ней. Мир Иситнофрет был наполнен любовью и теплом родных людей. Она всегда чувствовала, что Исида благоволила к ней. Недаром её имя означало Прекрасная Дочь Исиды.
Голосок Иситнофрет звенел под сводами дворцовых анфилад в дружном хоре голосов принцев и принцесс, столь многочисленных по причине неиссякаемого жизнелюбия Великого и Вечного Рамзеса Второго. Его многоликая меша жён каждый год приносила младенцев. У него был шестьдесят один сын, а уж за дочерьми счёт и не вёлся. Иситнофрет и её брат Атумхех играли с детьми фараона и учились у тех же учителей.
Естественно, что такой толпе венценосных отпрысков будущее обещало не так уж много. Так или иначе править будет только старший из живущих после смерти родителя. А Рамзес и не думал уходить в объятия сердобольной богини Нут*. Он даже не выбирал себе преемника, как это по обычаю делают фараоны, сажая его на престол с собой в соправители и тем самым обучая его искусству править. Хотя нет, всё же было, что Рамзес выбрал своего второго сына. Так получилось, что первенец погиб на одной из войн с хеттами, и его место занял следующий отпрыск. Но и этому правлению не суждено было долго продлиться. Не процарствовав с отцом и пяти лет, избранник скончался от болезни, которая годами его преследовала. Отец опять остался без соправителя. На время он отложил эту затею. Годы шли, он здравствовал и о преемнике не думал. Тем не менее его сыновья были при деле. Как только они подрастали, им непременно находилось дело при дворе: кто становился полководцем, кто начальником стражников, кто писцом или хранителем закромов.
Кстати, Тримидат был вот таким второго круга принцем. Он был сыном Тиа, дочери Сети Первого и его венценосной супруги Туйя. Рамзес и Тиа были старшими детьми Сети. Соответственно Тримидат являлся племянником Великого и Вечного Рамзеса Второго. С детства он был привязан к Великой Матери Иситнофрет – любимой жене Рамзеса. Именно поэтому он назвал свою дочь тем же именем.
Будучи совсем маленькой, Иситнофрет постоянно приходила вместе с Мириам в покои принца Моисея, сына дочери фараона Меритамон. Девочка подолгу сидела на коленях у Принца. Он учил её разным замысловатым песням, не похожим на египетские, а малышка нежно мурлыкала их, тщетно пытаясь повторить за ним. У неё был звонкий и чистый голос, и девочка очень любила петь. Став немного постарше, она научилась играть на мимзаре. Своими нежными струнами он был столь созвучен её голосу. О, воистину богиня Мерит, покровительница пения, музыки и радости, поцеловала эту девочку при рождении! Принц Моисей и маленькая певунья в сопровождении кормилицы часто ходили к дворцовому пруду. Моисей срывал для неё прекрасные лотосы, вплетал ей в волосы и сажал себе на плечи. Иногда он пропадал на какое-то время, и Иситнофрет замечала, как Мириам нервничает и исчезает куда-то. Потом она разъяснила девочке, когда та стала постарше, что принц уезжал. А ещё позднее кормилица объяснила, что такое война и зачем он на неё уезжал.
Моисей был сыном дочери фараона, но на трон он не мог претендовать, будучи принцем той самой второй ветви династической иерархии. Но Рамзес Великий всё же заметил его ум и военный талант.
Царевич явно выделялся из толпы венценосных собратьев. К своим двадцати шести годам он уже командовал частью армии фараона и одерживал победы.
Однажды Иситнофрет присутствовала вместе со своим отцом на каком-то празднике – это была очередная победа в одной из бесконечных войн: то ли с Сирией, то ли в Палестине. Девочка слышала, как Рамзес похвалил Моисея: «Сын царицы Меритамон, мой сын, превосходит многих из своих братьев талантом военачальника и организаторскими способностями». Иситнофрет заметила, что Мириам тогда не находила себе места от распирающей её гордости. Даже мать Моисея царица Меритамон не торжествовала столь открыто и безудержно, как кормилица дочери дворцового смотрителя. Девочка всё яснее понимала, что кормилицу и принца связывает что-то очень глубокое, хотя многое было ей неведомо. Лишь спустя годы Иситнофрет поняла, почему Мириам была так рада за принца. Только тогда, когда девочка повзрослела, кормилица поведала ей реальную историю Моисея.
Для Иситнофрет он был олицетворением идеального брата и друга. Правда, когда ей исполнилось пятнадцать лет, неожиданно пришло осознание, что образ принца превратился во что-то большее: он снился ночами; сердце источало нежность при мысли о нём; их обычные прогулки к пруду или по саду превратились в бурный водоворот восторгов и радостных ощущений. Мир затанцевал от счастья. Иситнофрет ещё не понимала, что это, но летела на крыльях мечты навстречу этим неизведанным ощущениям.
Царевич к тому времени был уже зрелым мужчиной, повидавшим многое, пережившмй ужасы войны и прошедшим испытания славой и потерями. Иситнофрет робела в его присутствии, благоговела перед ним. Сказать по правде, ей нравилась эта тайна – это был её и только её остров счастья. Конечно, очень хотелось узнать мысли принца, но юная дочь богини любви Исиды не смела даже намёком выдать себя. Ждала ли она чего-то? Скорее, страшилась. Дочь смотрителя дворца была взрослой не по годам и прекрасно понимала, что такая пропасть в возрасте, какая была между ними, не всегда становится благом. «Он столь блистателен, совершенен и величествен, разве моё маленькое сердце может достучаться до его, огромного», – рассуждала юная дева и всё сильнее прикипала душой к своему кумиру, не отдавая себе в этом отчёта. Царевич Моисей закрыл собой всё небо. Пришла первая любовь.
Обычно Иситнофрет делилась с братом самыми потаёнными секретами. Но в этот раз она построила вокруг своей тайны огромную стену и не хотела её ломать. Тем более Атумхех бесконечно пропадал в казармах корпуса стражи. Отец устроил его туда, и новоиспечённый стражник нёс свою службу с большим усердием. Для семьи времени у него совсем не осталось. Ночевал он большей частью в казармах, приходил домой только на две ночи и безудержно отсыпался. А когда всё-таки у него находилось время на сестру, Атумхех безостановочно рассказывал о своих казарменных делах и друзьях. Ему уже минуло двадцать два года. Он считал себя взрослым и опытным мужчиной и старался вырабатывать мужественный стиль поведения. Поэтому Атумхех больше не хотел вести разговоры на душевные темы. Через это, взрослея, проходит каждый юноша. Чтобы поскорее расстаться с детством, он надевает маску молчаливой суровости и считает, что непрошибаемость – это достоинство мужчины. Поэтому Иситнофрет и не пыталась открыться ему. Отцу и подавно не следовало бы рассказывать: в последнее время он немного сдал, стал жаловаться на тяжесть в груди и зачастил к дворцовому лекарю. Тот надавал ему целую тележку снадобий, настоев и амулетов, даже не помещавшихся на одной полке в отцовском чуланчике. Так что и здесь не следовало строить иллюзий. Отцу нужен покой. Оставалась только кормилица, но и с ней надо было быть поосторожнее, она оказалась...

*В Нут заключена тысяча душ. Она была связана с культом мёртвых – поднимает умерших на небо и охраняет их в гробнице.
*Мимзар – струнный инструмент, подобный лютне.