Иситнофрет книга первая Принцесса Египта глава 5

Глава 5
Когда весть о смерти Атумхеха дошла до членов семьи дворцового смотрителя, оба, и отец, и дочь, не могли поверить в это. Слишком неожиданно и чудовищно было известие. Но весть постепенно осознали, и трагедия получила новый виток. Сердце Тримидата не выдержало, и его постиг сердечный удар. Врачеватель сделал всё что мог, отец впоследствии чуть оправился, но сил на управление таким огромным хозяйством у него больше не было, и он оставил свой пост. Иситнофрет сразу повзрослела. Её трагедия была ни с чем не сравнима: в один день потерять горячо любимого и близкого брата и узнать, что его убийцей явился столь любимый и боготворимый ею человек. Страх потерять и отца преследовал её даже во сне. Глубочайшее разочарование, неиссякаемый поток скорби и сердечной боли стали повседневной реальностью для неё. Боль, боль и боль – ничего больше. Её сердце было испепелено огнём гнева и непрощения. Откуда-то появились циничность и равнодушие. Брата больше нет и не будет. И как осознать это? Лучше спрятаться в ракушку озлобления, так уж, по крайней мере, никто не сможет подойти ближе и ранить ещё больше. А тот, которому открылось сердце, канул в неизвестность. Известия о том, что он пойман, не было. Значит, наверняка присоединился к одному из караванов, идущих по Великому Аравийскому пути, когда выбрался из города. А там уж затеряться и пропасть – дело обычное: либо сгинешь в песках, либо караванщики с лёгкостью тебя продадут в рабство, и оттуда уж не выбраться, будь ты принц или бродяга безымянный.
То, что родилось таким прекрасным цветком в душе, превратилось в бесконечную пытку. Сердце Иситнофрет лишилось своей чувствительности, оно онемело от боли. Только благодаря Исиде она не сошла сума. Иситнофрет верила и чувствовала, что богиня по-прежнему благоволит ей. А иначе как? Мириам – единственная, кто остался у неё, но даже любовь и самоотдача кормилицы не могли утешить. Отец ушёл в глубочайшее уныние, полностью отошёл от дел и постоянно пропадал в храме Осириса*, умоляя бога принять его в своё царство мёртвых. Иситнофрет даже стала на него обижаться, потому что считала, что, когда Анубис забрал Атумхеха, отец забыл о том, что у него есть ещё и дочь, которая жива и ждёт его участия. Ей очень не хватало отца.
Так в одну ночь было разрушено столько жизней. Вот тогда она стала посещать храм Исиды каждый день. Ей казалось, что богиня не будет защищать её, если она пропустит хотя бы один день. Там она заметила девочку-жрицу, которая была в начальной стадии жреческого обучения. Иситнофрет удивилась, что раньше не замечала её в храме, хотя ходила туда почти каждую неделю до трагедии. Однажды она набралась смелости и подошла к служке, когда та меняла священное масло в лампаде.
– Я так часто приходила сюда раньше, но не замечала тебя до сих пор. Кто ты?
– Моё имя Бентришур. И ты права, принцесса…
– Я не принцесса, просто живу во дворце, мой отец был смотрителем покоев.
– Прости меня, я пока плохо разбираюсь в иерархии. И ты права, дочь смотрителя, я была привезена в Пи-Рамзес из Мемфиса. Мне говорили, что я там родилась…
– Как так – говорили? А твои родители разве не оттуда?
– Меня нашли на ступенях храма богини Нут, и жрицы вырастили меня. А когда я немного повзрослела, они отправили меня в этот храм, говоря, что Нут велела им.
– Меня зовут Иситнофрет, у меня тоже нет матери, я только что потеряла брата, и отец почти одной ногой на дороге в землю мёртвых.
– Твоя история печальна, о дочь смотрителя. А что постигло твоего брата?
– Он был убит.
– Кто посмел поднять руку на египтянина, да ещё и в мирное время?
– Тот, кто был очень дорог сердцу моему, его я тоже потеряла.
– Его казнили?
– Нет он убежал, похоже. Известия о его поимке не было оглашено, значит, он смог скрыться.
– Жив?..
– Вероятно, но мне его не дождаться. Его отец непременно его убьёт, если он появится, а значит, он не вернётся, – с горечью отозвалась Иситнофрет.
– Он так его ненавидит?
– Нет, но он очень предан закону и никогда не позволит его нарушить.
– Даже сына родного не пощадит? – Жрица насторожилась.
– Уже не пощадил. Это он отдал приказ о розыске и казни того, кто мне так дорог. – Боль сквозила в ответе дочери смотрителя покоев.
– А-а, видно, его отец очень богат и знатен, раз имеет власть отдавать такие приказы, – задумалась юная жрица.
– Он имеет всю власть в этой земле, – насупилась Иситнофрет.
– Несчастная, так твой возлюбленный был принцем крови?! – всплеснула руками Бентришур.
– Он и остаётся таковым, а ты не смейся надо мной! – отвернулась Иситнофрет.
– Я сочувствую, а не смеюсь, – надула губы Бентришур.
– Мне уже всё равно, кем он был, его уже нет, и я устала от боли. Поэтому каждый день я здесь. Исида – моя поддержка, иначе бы я очень скоро последовала за братом, от своей собственной руки… – заплакала Иситнофрет.
– Не открывай свои уста, если хочешь сказать что-то против себя! Думай о будущем, его папирус ещё не раскручен, – загадочно протянула Бентришур.
– Слишком много боли… – сухо пробурчала Иситнофрет, утирая слёзы.
– Переживёшь. Вода в реке утекает, и её поток не возвращается к тем же берегам, и твоё горе смоет эта вода, – как-то по-стариковски молвила жрица.
– Откуда в тебе столько мудрости – ты так молода?
– Исида знает, кого выбирает… – Опять в голосе юной жрицы прозвучала загадка.
– Да будет она прославлена в веках! – всё ещё всхлипывая, машинально провозгласила Иситнофрет.
– Приходи завтра, я дам тебе снадобье, и оно постепенно восстановит твой воспалённый рассудок, – подбадривающе проговорила юная жрица.
– Я каждый день здесь, завтрашний день не исключение. Спасибо за то, что твоё сердце откликнулось, – опять на глаза Иситнофрет навернулись слёзы.
– Эй, разве мы можем знать, что богиня нам уготовила и зачем нас сводит? У неё свои интересы, и нам не дано постичь всю глубину её замыслов! – воскликнула новая подруга дочери смотрителя покоев фараона. – Очнись, принцесса, от своего забытья, тебе послана помощь.
– Я не принцесса…
– А я не жрица Исиды.
– Я не пон…
– Ступай к жертвеннику, богиня тебя заждалась, – быстро проговорила Бентришур и как будто испарилась в воздухе, уйдя бесшумно куда-то в глубину храма.
Столь неожиданное и странное знакомство взбудоражило дух «принцессы». Она никак не могла понять, о чём так таинственно, с небольшой лукавинкой говорила юная Бентришур.
Весь следующий день Иситнофрет провела вместе с Бентришур. Эликсир был на удивление не слишком противным, как обычно бывают лекарства. На вопрос, из чего он приготовлен, Бентришур, прищурив один глаз, лукаво известила:
– Маги своих секретов не раскрывают.
Куда бы ни следовала Бентришур, исполняя свои обязанности по храму, Иситнофрет тянулась за ней хвостом. Она вдруг почувствовала абсолютную необходимость присутствия этой девочки-жрицы в своей жизни. Некая нить протянулась между ними. Две обездоленные жизни переплелись.
Теперь ежедневное посещение храма наполнилось двойным благом: встреча с богиней и дружба юной жрицы. Иситнофрет тянуло к Бентришур. У неё ещё никогда не было близкой подруги, да и вообще друзей. Единственный близкий человек – Мириам, но она няня, и с ней многим не поделишься, хотя девочка всегда чувствовала её материнскую любовь и только ей доверяла. Во дворце не могло быть и речи о том, чтобы обзавестись дружескими связями с принцами или принцессами: субординация всегда стояла выше всего. Даже в детстве, когда они были ещё совсем маленькие и играли вместе, у каждого были няньки, они никогда не были одни и не могли играть как обычные дети – от души. Принцы и принцессы всегда побеждали, и всегда их уводили няни. Взаимоотношения – это проблема при дворе. Власть не допускает душевной близости. Дети от власти находятся под постоянным давлением этикета, правил и традиций двора, загоняющих их души в саркофаг неприступности, гордости, самодовольства и равнодушия. Все эти гири тянут бедную душу глубоко в тёмную могилу, крылья её либо вырастают атрофированными, либо вообще остаются в состоянии зародыша.
Дружба, зародившаяся в жизни Иситнофрет, дала ей новое дыхание жизни. Она знала, что это милость богини. Бентришур казалась ей очень умной и полной жизни. Она всегда умела подшутить, разогнать уныние и ободрить. Но порой Иситнофрет не могла понять её речей. Та имела особенность говорить полунамёками и недомолвками, тем самым окружая себя неким ореолом таинственности. «Принцессе» казалось, что её подруга знает всё на свете и даже больше, что ей доступны тайны богов и она может управлять будущим. По крайней мере такое впечатление производила юная жрица всеми своими недомолвками и лукавинками. Прозвище «принцесса» закрепилось за дочерью смотрителя покоев. И зачастую, когда Бентришур звала её так, жрица бросала многозначительные взгляды, значение которых Иситнофрет никак не могла понять.
                *  *  *
Прошло около года после их знакомства. Иситнофрет по обычаю пришла в храм, воздала почести богине и пошла искать подругу. Та была занята подготовкой жертвоприношений в задних комнатах храма и не сразу заметила только что вошедшую подругу. Вдруг Бентришур остановилась и как бы застыла на минуту, её глаза были сфокусированы на одной точке. Иситнофрет не посмела даже шелохнуться, она вдруг поняла, что её подруга сейчас общается с богиней. А иначе что могло вот так властно остановить человека посредине дела, которым она занималась? Внезапно Бентришур глубоко вздохнула и очнулась от своего забытья. Не видя подруги, она произнесла:
– Да, принцесса, я-то знаю.
Иситнофрет была ошеломлена увиденным. Она не могла сдвинуться с места, даже затаила дыхание. Вдруг Бентришур повернулась прямо в её сторону:
– Слава богине! Ты пришла уже. 
– Только что вошла. Как ты узнала, что я здесь, на этом месте стою?
– Я всегда знаю, где ты. У меня есть особый глаз, который тебя видит, где бы ты ни находилась. – Опять весёлая лукавинка заиграла в глазах Бентришур.
– Ты обласкана богиней… Исида тебя наградила своим общением, поэтому ты всё знаешь, – с небольшой ноткой зависти проговорила Иситнофрет.
– А ты что, думаешь, что Исида забыла про тебя?
– Но мне-то она ничего не говорит. А вот ты…
– Когда надо, скажет.
– А как услышать? Я такая глухая!.. – Иситнофрет нервно прикрыла уши руками.
– Услышишь. Это не твоя забота. Богиня знает, как разговаривать с такими глухарями, как ты. – И опять этот многозначительный взгляд от Бентришур.

*Осирис – главный бог загробного мира, его царь. Один из самых важных богов в египетском пантеоне божеств.