Иситнофрет книга первая, Принцесса Египта, Глава 6

Глава 6
Прошло три года с той злосчастной ночи, когда Иситнофрет потеряла и брата, и первую любовь, и свою веру в жизнь. Слава богине Исиде, она послала в жизнь дочери бывшего смотрителя дворца близкую подругу, и благодаря этой дружбе дух девушки постепенно воспрял. Только в общении с подругой к ней приходило что-то на подобие радости. Но когда Иситнофрет возвращалась во дворец и видела, как угасает день ото дня её отец, она не могла подавить в сердце боль.
Для неё неожиданно нашлась работа при дворе. Царица Меритамон – скорбящая мать Моисея, выплакавшая все глаза от потери сына, – прекрасно знала, что ей больше не суждено его обнять. Царице было около шестидесяти трёх, но из-за потухшего желания жить она выглядела даже старше своего отца-мужа. Рамзесу хоть и перевалило только что за восемьдесят и хоть он страдал сильным артритом обеих ног и болезненной зубной инфекцией, но по-прежнему жизнь в нём била ключом. А несчастная Меритамон отказалась от царской привилегии быть великой жрицей Хатхор*; больше не пела в храмах и только умоляла Анубиса* забрать её. Она была уверена, что Моисей уже в царстве мёртвых, и стремилась поскорей увидеть его, попав туда. Однажды, придя к пруду – единственному месту, где она могла просто побыть одна, – царица увидела приближающуюся Иситнофрет. Та по-прежнему приходила сюда каждый день навестить свои лотосы. Меритамон прекрасно помнила, что её сына и эту девочку связывали многолетняя дружба и семейная привязанность. В своём горе она забыла обо всех и выходила из своих покоев не слишком часто. При виде этого ребёнка вновь болезненные воспоминания захлестнули её, наполняя рыданием душу.
Подойдя поближе, Иситнофрет увидела мать Моисея. Обездоленной девочке было понятно состояние царицы. Она было хотела уйти, но Меритамон окликнула её:
– Дитя, постой! Не покидай одинокую мать.
– О великая царица…
– Не надо. Я больше не царица и ею никогда не была. Бог Амон*, покровитель власти фараонов, никогда не благоволил ко мне. Ра послал мне сына и затем отослал его навеки. Амон женил моего отца на мне в память о моей матери и сделал меня номинальной царицей. А я никогда и не имела этой власти. Ты можешь назвать ночной горшок вазой для цветов, но он всё равно останется ночным горшком, – голосом, полным горечи и отчаяния, промолвила женщина.
– Великая царица, не слушайте голос Вашей боли, он лжёт вам. Вы всегда…
– Ночной горшок!
Излив свою горечь, Меритамон немного успокоилась. Она увидела вдруг эту некогда маленькую девочку, подружку её сына, другими глазами. Иситнофрет вытянулась и невероятно похорошела за эти три года. Красоту её нельзя было не заметить. Что-то материнское пробудилось в сердце царицы к этой так же, как она, одинокой девушке. И вдруг решение пришло само собой.
– Я хочу, чтобы ты прислуживала мне… точнее… Твой отец был смотрителем покоев, я не ошибаюсь?
– Вы не ошибаетесь, великая царица.
– Ты знаешь дворец и его порядки лучше, чем кто-либо. Я хочу, чтобы ты была смотрителем моих покоев. Приступай с завтрашнего дня.
– Ваше Ве…
– Я жду тебя завтра, всё объясню потом.
Разговор был закончен. Меритамон намеренно не стала слушать отговорки Иситнофрет. Она резко повернулась и направилась к дворцу. Ошарашенная девушка не нашлась что сказать, да и говорить было неуместно. Царица явно дала ей понять, что отказ не принимается.
Следующее утро изменило всё в жизни обеих. После коротких объяснений обязанностей Иситнофрет, в которые также входили сопровождение во время прогулок, присутствие за трапезой и помощь в переодевании, Меритамон усадила свою новоиспечённую компаньонку завтракать. Девушка ещё не отошла от шока. Она не привыкла к такому обращению царственных особ к своей персоне. Мать Моисея обычно игнорировала её. Достаточно было того, что её сын проводил много времени с девочкой. Но сейчас изменилось многое, и боль научила царицу уважать прошлое и беречь то, что от него осталось. А осталась только эта девочка, единственное звено, которое связывало её с сыном. И она не хотела расставаться с этим прошлым. Поэтому ею была придумана эта новая должность, хотя необходимости в ней не было. Но главная необходимость сейчас – это та тончайшая нить памяти, протянувшаяся через этого ребёнка к её потерянному сыну, – крохотный глоток жизни. После исчезновения Моисея обе они были закрыты в скорлупе скорби, и все эти годы они не встречались, лишь только мельком на особых дворцовых празднествах: Иситнофрет по этикету всегда стояла в толпе прислуги, Меритамон восседала на одном из тронов. Её взор не мог достичь девушки. Да Меритамон тогда было не до этого, её глаза почти не поднимались, царица была совершенно безучастна ко всему. Она просто присутствовала телом, но её как будто не было там. Теперь, когда она увидела эту девочку у пруда, жизнь вдруг робко постучала в её дверь. Она почувствовала негасимое желание говорить и говорить о сыне с этим ребёнком.
– Не удивляйся, что теперь ты здесь. Я должна была давно найти тебя, но горе заполонило меня, и я окунулась в ночь уныния.
– 0 великая царица, я несказанно рада, что Ваш взор пал на меня, и я, я просто не…
– Это не ты меня, а я должна благодарить тебя, что вчера ты оказалась у пруда. Я благодарю Исиду и Хатхор за их опеку над нами.
– Великая им слава!
– Я знаю, ты была очень близка с моим сыном. Он любил тебя как сестру. Сестру, которую я не могла ему дать. Но ты была в его жизни, и я благодарна Ра, что он не обделил его любовью близких. Ты ведь любила его?
– Позволит ли мне молвить великая царица?
– Я же задала тебе вопрос.
– Моя любовь к принцу Моисею жила всегда в моём сердце с самого раннего детства. Он был так добр ко мне, и я никогда этого не забуду.
– А что сейчас? Ведь он убил твоего брата.
Иситнофрет не могла говорить, комок подкатил к горлу, и она с огромным трудом сдерживала рыдания.
– Не смущайся. Плачь. Я тоже бы поплакала, если бы у меня ещё остались слёзы.    
Иситнофрет, забыв про этикет и приличия, сорвалась и полетела рыдать в каком-нибудь более безлюдном месте. Меритамон поняла, что вопрос был слишком прям и жесток по отношению к девочке. Она закричала ей вдогонку.
– Прости меня! Я не должна была… я жду тебя… завтра…

В этот день Иситнофрет впервые за три года не пришла в храм Исиды. Она забилась в самый дальний угол сада у пруда, проплакала там почти час и от изнеможения там же и уснула.
Это случилось впервые, чтобы подруга не пришла в течение дня в храм, и Бентришур почувствовала неладное. Она искала способ, как узнать, что произошло. К этому времени из статуса воспитанницы она перешла в статус Ахаи-т – «носительницы систров»* – и стала иметь больше свободы в передвижении. Ей уже было разрешено время от времени покидать пределы храма. Она оповестила жрицу Мер-т*, заведующую хозяйством храма, что отлучится, и стремглав помчалась к дворцу. Стража пропускала только по предъявлению глиняных табличек с разрешением. Вельможи и придворные имели отличительные пластины на груди из бронзы или золота, в соответствии с рангом, и это было их пропуском. Так что без всего этого во дворец ходу нет. Бентришур это прекрасно знала. Но ей во что бы то ни стало надо было попасть туда, чтобы узнать, что стряслось с её подругой. Она подгадала такой момент, когда у ворот, кроме стражников, никого не было, подошла и встала между ними. Не говоря ни слова, она протянула обе руки к каждому из них, как будто отдавая им таблички.  в этот момент юная жрица использовала сильнейшее гипнотическое воздействие на них. Этому её научила главная жрица храма Ур-т Текхент*. Она любила девочку и учила её многому тому, что даже не все жрицы знают. И гипноз было одним из этих знаний. Стражники «взяли» таблички из её рук и покорно раздвинули свои пики, разрешая ей пройти.
Бентришур была впервые во дворце, но шла по лабиринту садов и коридоров, как будто знала их с детства, стараясь не попадаться на глаза стражникам и придворным. Она, как собака, по запаху искала Иситнофрет каким-то своим седьмым чувством. И нашла её там, где та уснула, – в уголке парка у пруда. Девушка села рядом с подругой и терпеливо дождалась её пробуждения.
Бентришур встрепенулась, когда Иситнофрет рассказала о том, при каких обстоятельствах она получила своё назначение на пост хранительницы покоев царицы. Глаза жрицы выражали бесконечную уверенность в том, что она знала, что так и будет.
– Вознеси свои Каи* богам! Исида знает, что делает. Ты ещё увидишь, что свершит Хатхор! Ра* начал свой замысел того, что ещё не стало!
– Опять твои недомолвки, – с раздражением всплеснула руками Иситнофрет.
– Молчи, дочь смотрителя покоев, твой папирус пишется богами. А я здесь для того, чтобы его для них раскручивать.
– Ну да, богам только и не достаёт, как заниматься такой, как…
– Ты. – перебила недотёпу-подругу жрица. – И не открывай свои уста против себя, Исида гневается на тебя, когда ты это делаешь. Она говорит, что не будет слушать твоих Кекх*, если ты продолжишь это делать.
– Ты это сейчас слышишь? – приостановила бег коней своего отчаяния «принцесса».
– А ты сомневаешься? Как я тебя нашла, как ты думаешь? Она вела меня. Как я проникла во дворец? Она меня закрыла от взоров стражи. Она и сейчас слышит твои бессмысленные речи.
– Исида, прости! – поникла головой Иситнофрет.
– Я договорюсь с богиней, не тревожься, послушай меня. Царица ждёт тебя, иди и не в чём не сомневайся. Я буду тебе помогать, вопрошая богиню. Она тебя будет направлять.
– Спасибо, ты мне больше, чем сестра! Я отплачу тебе такой же преданностью, – благодарно сложив руки, кивнула юная подопечная великой Исиды.
– Чего ты сидишь? Иди умываться и поспешай в покои царицы. А то вот уже закат скоро, а ты всё ещё не приступала к своим обязанностям.
Бентришур поспешила из дворца, а Иситнофрет, умывшись, почувствовала прилив сил то ли от прохлады воды, то ли от слов подруги. Она почти побежала в покои царицы.
Стража беспрепятственно пропустила новую смотрительницу покоев царицы. Это привело девушку в состояние некоего восторга. Живя во дворце с рождения, она знала порядок передвижения по нему в соответствии с рангом. И нынешнее её положение, по всей видимости, было уже оглашено свите царицы. Эта неожиданная свобода была ей по душе.
Меритамон воспряла духом, увидев девушку, – жизнь пришла.


*Хатхор («дом Гора», то есть «небо») – богиня неба, любви, женственности и красоты, а также супруга Хора. Первоначально считалась дочерью Ра.
*Анубис – божество Древнего Египта с головой шакала и телом человека, проводник умерших в загробный мир, покровитель некрополей и кладбищ, один из судей царства мёртвых, хранитель ядов и лекарств.
*Амон – древнеегипетский бог Солнца, царь богов и покровитель власти фараонов.
* Ахаи-т – «носительницы систров», которые присутствовали при храмовых службах. Они занимали особую роль среди прислуживающих жрецам.
*Жрица Мер-т – заведующая имуществом храма. 
*Ур-т Текхент – высшая жрица в Иуну. Жрецы высших санов удостаивались титула Ур – «высокий, возвышенный».
*Каи – священные песнопения.
*Ра – был главным солнечным божеством древнего Eгипта. Бог солнца. Он создатель космоса и его законов. Солнечный культ тесно связан с такими понятиями, как здоровье, дети, мужество, судьба страны.
*Кекх – молитвы.