Иситнофрет книга первая, Принцесса Египта, Глава 9

Глава 9

Всё произошло странным образом быстро. Иситнофрет, по своему обычному расписанию, была в покоях отца ранним утром, помогая ему позавтракать. Он был очень слаб и не мог уже сам есть, руки не подчинялись ему больше. Его глаза уже почти не открывались, и дыхание было еле слышно. Иситнофрет уже подготовила себя к принятию тяжёлой вести, но всё ещё боролась за жизнь отца, как будто смогла бы изменить волю богов. По всему было видно, что просьбы его к Анубису увенчались успехом. Бог готовил его к отплытию в лодке Акена* в подземную «землю на Западе». Иситнофрет с ужасом ждала каждой ночи, потому что перевозка умерших через реку осуществлялась именно в это время суток, и Акена надо было разбудить и вывести из состояния глубокого сна, в котором он пребывал тогда, когда в его услугах не было необходимости. Вот-вот его разбудят, чтобы он приступил к своим обязанностям. Теперь оставалось только молить богов, чтобы душу отца Акен доставил в благоприятную часть подземного мира Аару для особо избранных, а не в общую область Дуат для простых людей.. Отец, конечно же, достоин Аару. Он всю жизнь заботился обо всех, он добр и отзывчив, он умеет любить, он всегда был верен богам и переносил все удары судьбы с верой в них и преданностью к ним. Нужно молить богов, чтобы Акен направил свою лодку в нужном направлении.
Её размышления прервал шум резко открываемой двери. И, о боги! В покои отца вошёл не кто иной, как принц Мернептах! От шока Иситнофрет не шелохнулась, зато принц стремглав рухнул к ногам Тримидата и с жаром сумасшедшего стал умолять его:
– Уважаемый Тримидат, уважаемый принц Тримидат! Я припадаю к вашим ногам! Позвольте мне излить Вам всю мою боль! Моя душа истерзана, я изнемогаю от тяжести груза, который моё сердце не может больше вынести! Бремя любви несёт оно, тяжёлое бремя, и только Ваше милостивое вмешательство спасёт мою несчастную жизнь!
Тримидат приоткрыл глаза и заметно оживился. Еле заметным движением руки (один Ра знает, каким усилием ему это далось) он дал знать, что слушает пришедшего. И с ещё большим сумасшествием Мернептах продолжал свою атаку на умирающего старика:
– Растерзанный страдалец умоляет отца своей дочери, потомка великого фараона Сети, сжалиться над ним и позволить заключить свадебный контракт с ней!
– Принц!!! – Иситнофрет аж подскочила. Ей показалось совершенно недопустимым и возмутительным поведение Мернептаха. – Как только Ра позволил Вам помыслить об этом! Разве я давала Вам повод думать об этом?! Как Вы смеете! Бастет не допустит...
– Бастет благословит нас, вот увидите, моя принцесса! – с неожиданным спокойствием прервал её новоявленный воздыхатель.
Иситнофрет оторопела, услышав слово «принцесса». Какое совпадение, так зовёт её Бентришур. Это что, случайность или знак богов? Или подруга предугадала, что это может произойти? Ах вот что нашептала ей Исида тогда, и вот почему юная жрица так загадочно, с лукавинкой дала ей это прозвище. Не успев опомниться от шока, Иситнофрет замолчала и поникла. Но в этот момент случилось неожиданное. Отец попытался приподняться и молвил:
– О боги! Вы услышали... Бери её в жены, сынок...
Силы оставили его в тот момент, когда он пытался положить руку на голову Мернептаха. Он практически потерял сознание. Иситнофрет попыталась подхватить отца, который стал медленно заваливаться в беспамятстве, Мернептах поспешил ей на помощь. Они уложили его на одр. Он дышал, но очень тяжело. Иситнофрет перестала сдерживать себя и со всем пылом разъярённой тигрицы налетела на принца с кулаками. Слёзы душили, и слова резали плоть, как острые зубы зверя.
– Зачем надо было приходить и тревожить моего больного отца! Вы отобрали у него последние силы! Он умирает по Вашей неосторожности! Что Вы наделали! Я не выйду за Вас, не надо просить Бастет и незачем умолять Хатхор, они Вам не помогут! Вы убили его! Я не прощу Вам этого! Убирайтесь! Оставьте нас!
Истерика набирала новые и новые обороты. Мернептах не уворачивался от ударов маленьких кулачков. Он покорно молчал, но не уходил. И как только эта неистовая песчаная буря поутихла, он схватил её за запястья, пытаясь остановить и успокоить, и совершенно спокойным тоном заговорил:
– Боги благословили нас через твоего отца. Неужели ты так и не поняла, что он ждал этого? Неужели ты до сих пор не понимаешь, что он не уходил в землю мёртвых только из-за того, что очень переживал за тебя и не хотел оставлять одну? Разве ты не хочешь свершить волю отца и тем самым дать ему возможность переплыть реку со спокойным сердцем?
Иситнофрет, обессилев, обмякла там, где стояла, и буквально стекла на пол. Слёзы катились огромными жемчужинами по щекам, она на них не реагировала. Тяжёлые мысли ворочались в её гудящей голове: «Мернемптах воспользовался слабостью отца и моим отчаянным положением,, он же знал, что тот не откажет, и всё специально спланировал… Что он за человек? И как теперь быть? Я его почти не знаю. Как я смогу выйти за него замуж, я не люблю его».
Оцепенение Иситнофрет Мернептах воспринял как усталость после столь бурных эмоций:
– Ты устала, моя принцесса, я должен дать тебе время всё осмыслить и успокоиться. Прости, всё получилось столь неожиданно, я не хотел осложнений. Надеюсь, что твой отец побудет ещё с нами, я сейчас пришлю самого лучшего лекаря. – И он тактично покинул покои. 
Жрец-лекарь действительно пришёл через несколько минут – именно тот, который занимался великим фараоном: Ур-Сену*. Мернептах доказал, что он не пустослов. Хотя ничего нового врачеватель не поведал растерзанной от горя и обречённости Иситнофрет. Отец угасал. Могли ли снадобья, которые дал волхв, хоть немного продлить его? Так хотелось надеяться... Почему воля богов была столь непоколебима? . Девушка умоляла Исиду даровать ей хотя бы ещё один взор своего отца. Время, когда она должна была идти в покои Меритамон, давно прошло, но Иситнофрет по-прежнему сидела возле одра своего отца и безутешно рыдала.

Великая царица послала за своей компаньонкой, чувствуя, что происходит нечто непредвиденное, что могло так надолго задержать девочку. Обычно та была очень пунктуальна и исполнительна. Она ожидала прихода служанки с известиями об Иситнофрет, как вдруг в покои вошёл принц Мернептах. Вот неожиданность так неожиданность! Давно его не видно было в этой части дворца. С тех пор как Моисей сгинул, он никогда не появлялся здесь, даже чтобы выразить своё соболезнование или просто повидать её. Ведь они с её сыном были добрыми друзьями. А тут вдруг прямо с раннего утра из ниоткуда появился. А может, всё-таки Исида достучалась до его сердца и открыла ему глаза на то, что его старой тёте тоже надо уделять хоть какое-нибудь внимание. Может, он увидел её на барже после аварии и на протяжении всего праздника в Фивах и устыдился, что так давно не навещал её? Со взглядом, полным изумления, она промолвила:
– Мой дорогой племянничек, ты ли это и в моих покоях! Кого из богов мне благодарить за твой приход, о забывчивый друг моего сына? Сдаётся мне, что Ра хорошенько тебя прижал, раз ты наконец-то возжелал лицезреть мой светлый лик.
– Приветствую тебя, Великая Царица, любимица Господина моего и владычица Верхнего и Нижнего Ни...
– Довольно. Мой титул мне известен. Излагай. Я подозреваю, что все эти расшаркивания неспроста. Ты чего-то хочешь от меня, плут.
– Мама Меритамон, сказать по правде, это не Ра прижал меня, а Бастет. Она разожгла огонь в моём сердце, и я пришёл сюда в надежде на помощь с Вашей стороны.
– Та-ак: мальчик пострадал от коготков кошки Бастет. Влюбился, значит? Но какова здесь моя роль, отведённая богиней любви?
– Вы моя сводная мать и Великая Царица, это было бы честью для меня, если бы согласие дали Вы, как мать.
– О чём ты бормочешь, сумасброд? Какое согласие? Чьей матерью я могу быть, в своём ли ты уме?
– Тётя, я говорю о Вашей компаньонке, тёзке моей Матери, Иситнофрет. Она нанесла самую глубокую царапину когтями Бастет на моё сердце.
– Вот это новость! Неужели моя маленькая лилия Иситнофрет может быть столь жестока и кровожадна! Ай да малышка! А что думает она? Бастет и её полоснула?
– Она кусается и дерётся, как истая дикая кошка. Воистину достойная дочь великой Богини Бастет. Она ещё не смогла опомниться от осознания собственного счастья. И поэтому я хочу попросить Вас дать нам своё материнское благословение, потому что я уже получил благословение её отца. Он с радостью его мне дал.
– А разве её отец может говорить и двигаться? Он уже почти сидит в лодке Акена.
– Ради этого он даже попытался встать и возложить на меня руку.
– Правду ли ты вещаешь мне? Как такое может быть? Не иначе как сама великая Хатхор вмешалась и дала вам своё благословение!
– Поэтому я без малейшего сомнения направил свои стопы в Ваши покои просить Вашего благословения. Я знаю, что моя принцесса находится под Вашим крылом, и Исида благословила Вас на материнское отношение к ней.
– Ну что же, мой дорогой племянник, ты имеешь моё благословение! Давай подождём мою девочку, и я благословлю вас обоих. Я уже послала за ней. Она скоро будет. Вот радость-то!
Не прошло и пары минут, как служанка привела Иситнофрет. Та была бледна, молчалива и натянута как струна систра. За последний час, в течение которого произошли все эти события со сватовством, она смутно стала осознавать, что Исида предупреждала её о своём решении, давая ей то самое чувство окаменелости внутри. Богиня давала ей понять, что она должна быть готова к событиям, которые ей будут не по нраву, и тем самым придавала ей силы. Девушка опять ощутила этот каменный столб внутри себя. Осознание неизменности решения богини и неизбежности этого брака обернулось ожесточением и очерствением. Иситнофрет злилась на богиню, злилась на себя, злилась на Мернептаха. Служанка застала её в покоях отца через несколько минут после ухода царского целителя. Тримидат уже дышал ровнее и казался спящим и спокойным. Хотя бы это придало Иситнофрет немного сил для того, чтобы пройти через всё, что приготовила ей богиня. Слёзы отступили, и пришла твёрдая решимость. Бледная, с сердцем, полным горечи, она направилась в покои госпожи, не догадываясь, что её судьба уже решена.


*Акен – древнеегипетский бог, который перевозил через реку на лодке души умерших в подземное царство – «землю на Западе».
*Ур-Сену – целители древнего Египта были не только врачами, но и жрецами.