иситнофрет книга первая, Принцесса Египта Глава 10

ГЛАВА 10

К концу того же дня Мернептах уже подготовил брачный контракт и вечером принёс его на одобрение тётушке.
Иситнофрет в это время была в храме — по своему обычаю. Она долго молилась об отце. О себе почти не говорила, но всё же не удержалась и упрекнула Исиду в коварстве.
Бентришур сразу заметила необычно долгую молитву подруги. Она не вмешивалась сразу — лишь спокойно наблюдала, убеждаясь в своих вчерашних подозрениях: с «принцессой» происходило нечто. И она, Бентришур, не была бы собой, если бы не решила выяснить всё немедленно. Тихо подойдя сзади, она положила руку на плечо Иситнофрет и прошептала:
— А теперь, перед лицом богини, ты не сможешь не сказать мне, что же свалилось на тебя, отчего твои струны так натянуты и вот-вот лопнут.
— Бентришур… — «принцесса» с трудом подбирала слова. Простая истина не хотела выходить наружу. Она сама гнала её от себя, и колебания сдерживали её уста. Но доверие к подруге пересилило окаменелость разума, и она заговорила:
— Я очень зла на богиню… Она совершенно не посчиталась с моими чувствами и желаниями. Она сделала всё, чтобы принц Мернептах сегодня сделал мне предложение.
— Значит, это Мернептах… — задумчиво протянула жрица. — Вот каково её решение… Значит, принц Мернептах…
— Ты опять говоришь загадками! — всплеснула руками Иситнофрет. — Я боюсь тебя, когда ты так щуришься. Кажется, будто ты видишь всё и всех насквозь, и никому не скрыться от твоего взгляда.
— Принцесса, я же говорила тебе: Исида записала тебя в свой папирус и не отступит от своего замысла. Он у неё есть, и ты не сможешь ничего изменить.
— Я не люблю принца…
— Ты ещё не знаешь, что или кого ты любишь. Твой папирус только начал разворачиваться.
— А ты заодно с ней… — горько усмехнулась Иситнофрет. — Конечно… Она давно нашёптывала тебе, а ты, зная всё, не сочла нужным предупредить меня. Ну да… Я просто деревянная кукла в руках богов! Всё, что мне остаётся, — дёргаться на их верёвках!
— Нет, любимица богов, ты не кукла. Ты — орудие. И нужна богине не в бессилии, а в блеске славы и почитании народа.
— В своём ли ты уме, жрица?! Ты говоришь небылицы!
— Твой папирус будет разворачиваться медленно. Но на нём уже написано то, что тебе сейчас кажется невозможным. Боги лучше знают, что им от тебя нужно.
— Как мне всё это пережить? — голос её дрогнул. — Отец вот-вот уйдёт в землю мёртвых… и ещё это… И, похоже, царица Меритамон поддерживает решение Мернептаха…
— Я и не могла бы думать иначе, будь я на её месте. Она любит тебя.
— Я скажу ей всё! Что любила её сына! Что не люблю Мернептаха! Что не готова к этому браку!
— И добьёшься только мягкой улыбки, — спокойно ответила Бентришур. — Поверь, она так же, как и я, считает этот путь для тебя самым верным. Быть женой принца — лучше, чем быть приживалкой во дворце. Подумай.
— А моё сердце? То, что оно плачет, никого не волнует?
— А что дадут его слёзы? — жёстко ответила жрица. — Скорее вытри их. И остальные жидкости с лица тоже.
— Прекрати эти речи! — вспыхнула Иситнофрет. — Ты не поддерживаешь меня, ты топишь меня в этой горечи!
— Послушай меня, будущая принцесса Египта: ты больше не можешь жить жизнью простой служанки. Ты царской крови — и должна соответствовать. Забудь про душевные муки, они не твой удел больше.
— Да о чём ты говоришь?! Я всегда останусь собой! Моя душа хочет жить!
— И бедствовать?
— Что значит — бедствовать?!
— Душа, идущая против богов, всегда бедствует. У неё нет пути вне их воли.
— За что мне это?.. Я всегда любила Исиду… Почему она так со мной?
— Ты не видишь дальше своего носа, дочь смотрителя дворца. Твой папирус разворачивается — а ты не умеешь его читать.
— Я умею! Я просто не хочу принимать то, что там написано!
— Ничего, — мягко сказала Бентришур. — Я буду читать его для тебя. Только дай мне позволение помочь.
— Что мне делать?..
— Идти во дворец. И жить той жизнью, которую тебе начертала богиня.
— Но Мернептах…
— Иди. Принимай правление.
— Правление чем?..
— Принимай.
— Опять загадки…
— Иди.
«Грозное орудие богов» поплелось обратно во дворец, понурив голову, не зная, как себя вести и что делать. Как избавиться от этого прилипалы Мернептаха?..
«Он наверняка множеству девушек именно так признавался в любви… Вот интересно, он всегда использует стратегию наскока и напора? Ну просто хотелось бы посмотреть, как он с другими обращался… А Исида и того хуже: позволила этому вертопраху влюбиться! А Бастет-то, Бастет! Как же она могла так поступить со мной? Предначертала ему влюбиться именно в меня, и увернуться от этих стрел судьбы никак невозможно» — размышляла Иситнофрет, тяжело переставляя ноги, волочась в свои покои, которые находились рядом с покоями царицы Меритамон.
Вдруг её едва не сбил с ног стремительно пронёсшийся рассыльный фараона. Она покачнулась и едва не налетела на светильник в нише, рискуя обжечься раскалённым маслом, но вовремя отпрянула. «Вот несётся… — раздражённо подумала она. — Служба службой, но людей-то замечать надо! Совсем обнаглели… Подумаешь, служат самому фараону…»
Мысли её ворочались тяжело, как и ноги, ведущие её по этому тяжёлому пути возврата к реальности… Она совсем обессилела. И медленно сползла на пол прямо под тем самым светильником. Ноги больше не держали её. Она уставилась в одну точку, отупело переваривая всё, что произошло за эти два дня.
И вдруг в пустоту её уныния ворвались шаги. Несколько человек приближались со стороны, куда ушёл рассыльный. Голоса звучали приглушённо. Но вскоре стали различимы слова. И она узнала голос Мернептаха.
— Но что заставило его утаить это от меня? Почему мне не сообщили об этом раньше?
— Ваше Высочество, Ваш отец пожелал сначала согласовать всё с богами, а уже потом известить Вас.
— Значит, они уже прибыли?
— Нет, Ваше Высочество. Получен лишь благоприятный ответ. Но с позволения богов они уже собираются в путь.
Мернептах и посыльный прошли мимо, не заметив её, забившуюся глубже в нишу. Иситнофрет, естественно, почти ничего не поняла из услышанного разговора — лишь то, что принц Мернептах, вероятнее всего, ждал её в этот час у царицы Меритамон, и что посыльный вытащил его оттуда по срочному поручению отца. Её совершенно не интересовало, по какому делу Рамзес Великий и Вечный вызвал к себе сына. Она была благодарна. Искренне благодарна посыльному. Он стал для неё настоящим громоотводом в этой истории со сватовством. И опередил её.
Как только шаги затихли в глубине колоннады, «принцесса» стремглав помчалась в покои своей госпожи.
Меритамон она застала в смятении и явном расстройстве.
— Где же ты была, дорогая? — с тревогой в голосе воскликнула царица. — Богиня Исида явно испытывает нас. Произошло странное… крайне странное событие.
— Ваше Величество, я была в храме… — поспешно ответила Иситнофрет. — Простите, что не оповестила Вас. Я надеялась быстро вернуться…
— Это уже неважно, — перебила её Меритамон. — Сейчас случилось нечто куда более неприятное.
Царица взволнованно прошлась по покоям.
— Я так ждала Мернептаха… так желала соединить вас… Мы ждали тебя… — голос её дрогнул. — И вдруг является этот молодчик — посыльный от отца и сообщает, что Рамзес призывает его, чтобы обсудить условия брака… — она остановилась, — …брака с дочерью царя Ассирии Салманасара.
Меритамон резко повернулась к Иситнофрет.
— Он сказал, что посольство уже прибыло и получен благоприятный ответ. Ты понимаешь, что это значит? — В её голосе прозвучала боль. — Это значит, что отец вёл переговоры… и даже не счёл нужным никого поставить в известность! Более того — он не удосужился сообщить об этом самому Мернептаху! Жаль, что матери Мернептаха царицы Иситнофрет нет уже в живых, при ней он бы так не поступил.
Она почти с горечью выдохнула:
— Ах, отец…
Царица была в растерянности. В недоумении. И в глубоком разочаровании.
А Иситнофрет… ликовала: «Воистину Исида хранит меня!!!»