Ло и купола

Сущий Обломов к фантазиям склонный, ленив, предпочитает горизонтальное положение; оттого с давних пор зову его Ло. Общение предпочитает эпистолярное, часто сам себе адресат; в книги смотрит как в зеркало; перебирает череду окон с видами привычными, поездки для него авантюра. В городе Ап обедаем с Ло в трапезной рядом со Свято-Никольским Собором, что на высоте 850 метров над уровнем моря. Море в нескольких ста километров.

Перед тем как отнести поднос с опустошённой посудой, Ло, глядя на икону, что в двух шагах, плавно креститься. А ведь не крещён.
— Что это ты?
— Лоб — ум; грудь — сердце, чувство; в правом кармане кошелёк и документы; в левом айфон.
— Проверяешь, на месте ли?
— А как же! Без ума и чувств труба дело — это вертикаль. Справа налево — горизонталь, дела земные: где деньги, там практика, средства, имущество; где средство связи, там ближние и дальние.
— Что же в церковь не наведаешься?
— Довольно и того, что окрест храма. Послушай, что вчера приключилось. Сумерки, ночь на пороге. Вышел прогуляться половину восьмого. Дошёл до Собора, стоит мигающая машина ГАИ. Пересекаю тёмную площадь. Начало улицы Гагарина. Там постовой со светящимся жезлом посреди дороги, за спиной у него очередь машин копится. Иду по улице дальше, машины считаю. Льёт с неба, с крыш, с ветвей, под ногами лужи и потоки. Добрёл до первого перекрёстка, дальше не тянет. Возвращаюсь. Машины стоят, полицейский уже не мерцает жезлом, ноги расставил, лицом к Собору. Второй полицейский, стоящий справа на проспекте Мира, кричит, не велит мне идти дальше. С той стороны на скамье у стены дома двое парней, зовут присоединиться. Подхожу. Низенький говорун с гладкой головой, судя по всему слегка выпивши, интересуется, не пойду ли крестным ходом. Слово за слово, выясняется, что ход не здесь вовсе, а от города Кирова с иконой Николая дня на три. Парень не первый год ходит. Тысячи людей. Поход. Всё необходимое с собой, ночуют где придётся. Спрашивает меня, — зачем человеку посредники? Не сразу понимаю, что речь о священниках. Гладкоголовый считает, — посредники в делах веры не нужны. Перекуриваем, продолжаем разговор. Парень служил в Белоруссии, в частях особого назначения. Пронеслись мимо несколько мигающих машин. Пара девочек в чёрном шагает по мостовой. Полицейский останавливает. Девочки устраиваются на скамье. Неожиданно из-за угла появляется эшелон, машины несутся вихрем, первые и замыкающие с огнями мерцающими полицейские экипажи, в середине несколько больших чёрных экипажа, за ними пара санитарных. Пронеслись во тьме через площадь, исчезли. Парни ушли в подъезд, я мимо Собора, по лужам и потокам, к заветной калитке. Половина девятого. Иду и думаю, — парню посредники между ним и Богом не нужны — мне тоже.

Ло метафизик, любит символические конструкции. Вчерашний вечер дождливый помню. Похоже, государевы люди промчались.

Выходим из трапезной, небо голубое, Собор высится, пять золотых куполов с крестами сияют. Когда ходим по склонам здешних гор, издалека купола видим — хороший ориентир. В двух шагах ещё один ориентир — купол мусульманского храма, словно верхняя половина огромного воздушного шара из золота. Вдали на горе красивая армянская церковь, едва видна. В прошлом году пребывал пару недель в доме на горе, ходил мимо той церкви вверх по краю склона до строящегося грузинского храма. Дела идут, храм святой Нины обретёт форму, скоро будет виден издалека. Хочется надеяться, что ни русским, ни армянам, ни мусульманам это не будет вызовом. Сколько можно бодаться как горные козлы, пора бы уже людьми стать во всём разнообразии форм существования. Никак не определятся, чьи посредники ближе к Небу.

Спускаемся к речке шумящей, переходим мостик, идём по аллее парка. Птицы щебечут, свистят, гукают. Кроны деревьев зелёными облаками всплывают в голубой купол неба. Дух захватывает. Природа наш посредник, Вселенная — Творец. Кто этого не понимает, кто не чувствует величия Мира, у того храм недостроен, путь от животного к человеку ещё не пройден. Делюсь с Ло глубокой сей мыслью.

— Знаешь, — качает он головой, — лучше на этом пути под ноги не попадать, затопчут.
— Да, — соглашаюсь, — спорить смысла нет — ни с теми, кто в пути, ни с посредниками, их ведущими.
— Или едущими в больших чёрных машинах, — смеётся Ло.