Азбука жизни Глава 6 Часть 361 Заполняешь собой вс

Глава 6.361 Заполняешь собой всё пространство

— Александр Андреевич, потому что в моём пространстве только вы и дети, мои друзья, которых достаточно.
—И когда ты не выходишь на экран…
—То друзья и вам звонят.
—Конечно. Но ты нас уже сблизила.
—Это ты о ком-то конкретно?
—Об Олеге и Петрове.
—Но тебе и их родители часто по работе звонят. Хотя профессор математики Московского университета, как у Олега, так и папочка Петрова, у которого он сейчас…
—Настоящий, как ты любишь подчеркивать, учёный.
—Понимаю, сколько вас объединяет. Вот по этой причине я всё пространство заполняю, как ты, Дедуля, говоришь, но меня нигде нет. Самое низкое и убогое, когда мы кому-то себя навязываем. И это легко объяснить. Живя среди вас в третьем поколении, невольно анализируешь. Насколько и почему сегодняшний мир уникален в своей низости, пошлости и серости. Как можно этого не видеть и не сознавать?! Последние дни смотрю на своего дружка в новостях, ещё и на трибунах специально показали крупным планом, стало вдруг тревожно за него.
—Чем и хороша, что одним словом можешь сказать всё.
—А так и должно быть, Александр Андреевич!

Вересов вышел к нам на балкон, поцеловал меня, чем порадовал моего красавчика дедулю. Не уступает нашим красавицам! Когда человек занят делом, то он не может стареть. Поэтому наш Александр Андреевич такой подтянутый и собранный всегда.

Смотрю на океан и счастлива, что в Лиссабоне, рядом с самыми дорогими для меня, которыми горжусь и радуюсь, понимая, насколько неважно, где мы живём, а что из себя представляем.

Дедуля взял паузу, его взгляд, обычно такой острый, смягчился, скользнув по горизонту, где небо сливалось с водой.
—«Заполняешь собой всё пространство» — это не про физическое присутствие, внученька, — сказал он тихо, но так, что каждое слово легло точно на своё место, как в хорошем расчёте. — Это про качество духа. Про то излучение, которое не нуждается в эфирах и трибунах. Ты заполняешь пространство тех, кто рядом, смыслом. Чистотой отношений. Той самой «настоящестью». А низость и пошлость… — он слегка пожал плечами, — они существуют в вакууме. В пустоте. Их специально показывают крупным планом, чтобы создать иллюзию заполненности. Но это — обман зрения. Пустота, кричащая в микрофон.

Я слушала, и тревога за друга, сжавшая было сердце, начала понемногу отпускать. Он был прав. Мой «дружок» на той трибуне… он был частью их шоу. Крупный план — это всегда ловушка. Вырвать из контекста, сделать мишенью. Но его настоящая жизнь, его дело, его личное пространство — вот здесь. В звонках профессорам, в общих проектах, в этой нашей тишине на балконе над океаном. Туда им не дотянуться.

— Боишься за него, потому что он стал видимым для этого «убогого» мира, — констатировал Вересов, обнимая меня за плечи. Его голос был спокоен. — Но он сильный. Он, как и ты, из породы «настоящих». Его не сломает крупный план. Он просто… сделает из этого выводы.

Я кивнула, прислонившись к нему. Они оба были правы. Я заполняю своё пространство не шумом, а смыслом. И мои люди — такие же. Мы можем быть невидимы для того, кричащего мира, но мы — плотнее, реальнее, значимее. Мы — субстанция. А они — лишь шумовая помеха на её фоне.

Океан дышал внизу ровным, могучим дыханием. Он был полон. Без пустот. Таким должно быть и наше внутреннее пространство. Таким я его и создаю — для себя, для своих, для всех, кто способен это ценить. А остальное… пусть шумит себе на здоровье. Моё пространство уже занято.