Отголоски падающих звёзд

Маргарет не могла поверить в то, что с ней могло что-то подобное случиться. Просто невероятно!

После долгого выступления на большой сцене главного Ливерпульского театра Эмпайр перед многотысячной публикой, она вернулась за кулисы, где её ждало очень неприятное известие. Оно и последующие события того дня заставили иллюзионистку радикально пересмотреть свои взгляды на себя и общество, казавшееся ей прекрасным во всех аспектах.


Маргарет, сидя в своей гримёрной и попивая тёплый кофе, слегка разбавленным молоком из своей любимой чашки с рукописной буквой М, просматривала через свой магический шар записи своего последнего выступления, которое, как и всегда прошло на “отлично”. Все до единого зрителя в зале в конце абсолютно каждого её концерта, и того выступления тоже, вставали с мягких алых, будто кровь сидений и рукоплескали молодой иллюзионистке и чародейке. Они выкрикивали “Браво!”, “Молодец!” и даже некоторые зрительницы кричали и визжали от радости, которое они испытывали от показанных Маргарет фокусов и потрясающих разумы иллюзий.

Она искренне верила в эти слова и была железно уверенна, что её никак не обманывают и что её любит преданная ей публика театра. Она думала, что её ценят как драгоценный камень из короны британского монарха и уважают чуть ли не во всей Британии, если не во всём мире. Как же она ошибалась!

Женский, но всё же, крепкий ум молодой Маргарет, позволял ей с лёгкостью разбирать свои концерты до мелочей. Она была одержима аналитикой, поэтому она обожала высматривать свои изъяны в каждом своём номере, которые не замечали даже самые внимательные зрители. Она старалась их как могла исправить, но это не всегда удавалось сделать должным образом. Что поделаешь, ведь совершенно каждому человеку свойственны ошибки и разного рода глупости.

Открыв прикрытую серую деревянную дверь, так тихо что та не скрипнула к иллюзионистке со спины мерными шагами подкрался директор театра, лет 55 седовласый мужчина с мордой мопса. Своим большим толстым телом он навис над сидящей в кресле худой длинноволосой брюнеткой, молодой дамой во фраке, ничего в тот момент не подозревавшей.

Он заметил, что та не обратила на него внимания, поэтому решил её напугать: ударив своим потным кулаком по деревянному хлипкому столу. Магический шар подпрыгнул, вывалился из чаши, в которой тот изначально находился, и упал, громко разбившись об каменный пол гримёрки.

Маргарет взвизгнула от страха, и обернулась к тому, кто стоял сзади.

- Маргарет, Вы у нас больше не работаете! – объявил директор почти крича.

Та, широко раскрыв свои ярко-голубые глаза и встав с кресла от неожиданности спросила:

- Что? Почему?! – она развела худыми руками в непонимании. - Я же одна из лучших артистов в Вашем театре! Что значит, “Вы у нас больше не работаете”?!

Директор ей объявил, почти таким же громким голосом, что все 9 лет, которые 27-летняя Маргарет выступала на сцене, он в тайне нанимал подставных людей из специальных организаций, которые уже давно раскрыли почти все её фокусы. Попутно, они же и рассказывали тайны её иллюзий обывателям. Но, как эти секреты не утекли в прессу было непонятно никому.

Её словно молнией сразила наповал эта новость. Схватившись за свою голову, находилась в обуревающем её тихом ужасе. Она не могла произнести ни слова от сказанного ей от многоуважаемого господина.

Сев в кресло она продолжила разговор со своим уже бывшим начальником...


- Выметайтесь прочь из моего театра! И, - он посмотрел на стол с вещичками Маргарет. - и заберите свои волшебные побрякушки. Выброси их или ещё лучше отдай их на исследования учёным, дура ты недоделанная!

Маргарет, забрала свою волшебную палочку с цилиндром которые лежали на столе рядом с чашей, для разбитого на мелкие осколки магического шара. Прихватила отдававшую серебром мелочь, которую она тратила на еду с напитками, те, что продавались в автомате стоявший у лестницы. Она положила её в карман пиджака. И напоследок взяла свои белоснежные перчатки, в которых она выступала на сцене. Встав с кресла, она поправила свои брюки и расправив свой почти что чёрный глянцевый пиджак грозно посмотрела на директора. “Ты ещё у меня попляшешь!” или “Ты скоро поймешь, какую чудовищную ошибку ты совершил!” - именно такие мысли в тот момент гуляли в уме Маргарет. Ушла из своей также бывшей гримёрной слегка не закрыв дверь.

Стояла холодная, но весьма сухая ночь. Середина месяца октября. Миллиарды далёких звёзд и Луна горели на небе, освещая своим слабым сиянием дорогу, по которой шла молодая брюнетка. Низко наклоня голову, находясь в тяжёлых раздумьях, она шла к себе домой. Её дом располагался в местечке Вултон, где-то на юго-востоке Ливерпуля. Путь от театра Эмпайр до дома предстоял не близкий, около километров 8–10. Маргарет не могла доехать до него на общественном транспорте,поймать рейсовый электрический автобус или городской трамвай, было задачей не из простых. Весь транспорт за исключением аэротакси уже не ходил. Но, денег у неё не хватало, да и водители любили завышать цены в несколько раз по ночам.

Маргарет, негромко стуча каблуками шла по пустым улицам Ливерпуля.
 
Она прошла по Пемброук роуд, вышла на Моунт стрит и свернула на улицу Вейвертри, не такую широкую как те по которым шла изначально. Маргарет прошла мимо вокзала железнодорожной станции Эдж-Хилл, с которой она могла в считанные минуты скорым поездом домчать до нужной ей станции, и ещё буквально пять-семь минут и она была бы уже дома. Но поезда в такое позднее время не ходили, да и денег на билет даже на обычный пригородный поезд у Маргарет не было достаточно.

Пройдя суммарно около двух с половиной километров, ноги начинали "гудеть". Зайдя на парковку для автомобилей села на лавочку автобусной остановки у одного из корпусов вокзала. Ей было необходимо снять усталость и разгрузить и без того уставший мозг всяких не хороших мыслей. Вокруг не было никого. Вокзал был пуст и на парковке не было ни единой машины. Яркий холодный свет прожекторов, смотревших на железнодорожные пути, освещали пустую станцию. А свет от фонарей над дорогой, по которой Маргарет пришла на вокзал, горел приятным глазу тёплым золотистым светом. Он подсвечивал не только опустевшую в ночное время дорогу и пустые магазины, стоявшие с закрытыми железными занавесами прилавками.

Так она просидела на лавке минут 10–15. Несмотря на поздний час, спать не хотелось, потому как периодически приходилось работать до очень поздней ночи. У неё со временем вработался свой режим сна и свои сильно сбитые биоритмы. Часто случалось, что зимой она спала будто сурок – 9–11  часов напролёт, а в короткие тёплые Ливерпульские летние дни не могла уснуть от слова совсем. Это ей очень не нравилось, но таков был режим.

Встав с лавки Маргарет, поправила свою одежду, проверила, все ли вещи у неё при себе, и пошла дальше в Вултон.

Прошагав по мосту над железнодорожными путями, миновала серые коробки еле видимых в полутьме складов и вошла в район Уэрертри.

Она шла вдоль ночных загородных домов, мимо чьих-то спокойных или не очень снов.
Холодный, почти ледяной ветер обдувал её длинные, чёрные как смоль волосы, которые трепались несмотря на то, что были уложены специальным гелем. Молодой даме отнюдь не было холодно, её пиджак с короткими полами и длинными рукавами согревал её вполне не плохо. Да и жарко в нём ей даже в короткие Ливерпульские тёплые влажные деньки не было. Ноги тоже были в тепле. Им не давали замёрзнуть плотные чёрные брюки.

Маргарет прошла по Пиктон роуд, пройдя во второй раз над путями и свернула на Веллингтон роуд, просторную, только месяц назад качественно отремонтированную улицу.

Она шла по ночным кварталам ещё минут 40. Вышла на Мэнлав авеню – широкий проспект, который вёл почти точно к дому Маргарет. Он был похож по ширине дороги на московский проспект Мира, но значительно уступал ему по красоте зданий, которые находились у его подножия. По проспекту мчались редкие автомобили и такси жёлтого цвета. При том, что это была ночь пятницы, когда дорога была пусть и не очень сильно, но всё же была нагружена. Это придавало некоторого волнения брюнетке, будто весь(или почти весь) город просто вымер от неизвестной науке болезни, ну или погрузился в анабиоз, состоянию подобному крепкому сну.

Снова измотавшись, Маргарет остановилась у одного старого исторического музея.
Размяв ноги и переведя дух, брюнетка продолжила свой путь к дому.

Спустя ещё минут 30–35, ей показалось, что она словно сбилась с пути. Она пришла снова к железнодорожным путям, которые поблизости от её дома не пролегали.

Пришла на вокзал станции Ливерпуль-Саут-Паркуэй. Это была ближайшая к дому Маргарет станция. Прогулялась по главному зданию вокзала, напоминавший большой стеклянный купол, состоявший из металлических балок и стеклянных панелей подобных осколкам. Никого не найдя в здании, вышла из того же выхода, в который она и попала внутрь.

Огляделась вокруг усталыми, чуть покрасневшими глазами.

Вдруг она кто-нибудь заметит, и попросит его или её о помощи. На улице было тихо-тихо и не души поблизости. Маргарет уже собиралась уходить и искать дальше дорогу домой, но у одного из входов увидела странный силуэт. Маргарет решила приглядеться к нему. В тени ярких фонарей главного корпуса вокзала у перил сидел человек.

Она подошла к незнакомцу поближе и разглядела его повнимательнее. Это был мужчина в чёрных штанах, в старом потёртом плаще. Это оказался опрятный, слегка седой, с густыми волосами на голове и лёгкой серебристой щетиной на лице, мужчина. Из-под его плаща мелькала бордовая бабочка, надетая поверх слегка пожелтевшей мятой белой рубашки. А для Маргарет это был своеобразный намёк на то, что этот человек, возможно, тоже артист, как и она сама, потерявшийся в большом городе или опоздавший на последний поезд.

Она всё же решилась помочь незнакомцу, чтобы тот помог ей в ответ.
 
- Hello. Do you need some help, Sir? (рус. Здравствуйте. Вам нужна помощь, сэр?) – спросила  уставшим голосом у мужчины.

Тот оторвал взгляд от звёздного небосвода и взглянул на неё. Карими глазами медленно осмотрел молодую брюнетку во фраке. Пройдясь глазами от головы до ног, он уставился на лик полной Луны, которая сияла высоко-высоко и сказал мягким басом:

- Нет, спасибо девушка. Оставьте меня. Идите к себе домой милая леди, Вас там ждут.

В действительности Маргарет у дома и у дверей в ту ночь никто не встречал, и никто не ждал. Она жила одна, в небольшом кирпичном доме вдали от крупных, скоростных дорог. Её родители давно жили в Манчестере припеваючи и не хотели с ней иметь никаких дел.

Обидевшись и развернувшись на каблуках, хотела сразу же уйти, но из-за интереса к мужчине она обернулась и спросила кто он такой.

Тот посмотрел на неё немного от неожиданности искоса, но всё же он ей поведал о себе. Пусть не так много как хотела иллюзионистка, но он серьёзно заинтересовал её собою. Он рассказал, что его зовут Мэтью. Что он из Манчестера, и что ему некуда идти и жить тоже негде.

- Таких как я нужно забывать. – с горечью сказал Мэтью уставившись на грязный плиточный пол.

- Почему, сэр? – опешив спросила Маргарет. Она была настроена узнать все об этом человеке, во что бы то ни стало. - Вы хорошо выглядите для своего возраста? За что вас надо забыть?

Тот помолчал немного, а затем слегка пошатываясь, будто пьяный встал и предложил ей пройтись.

Они вышли с территории вокзала и прошли на Вулл стрит.

- Не желаете присесть на скамеечку миледи? – спросил Мэтью у Маргарет.

Та, посмотрев ему в глаза и скромно улыбнувшись, кивнула.

Маргарет села на лавочку сняв цилиндр, и Мэтью присел рядом с ней. Спустя пары-тройки секунд достал из широкого кармана своих брюк булочку с сыром и беконам, купленную в магазине Tesco на улице Ганновер стрит в центре Ливерпуля.

Открыв целофановую упаковку, он сказал:

- Извините, что я веду себя не очень красиво, Маргарет, и что не могу с Вами поделиться едой, Маргарет. Я до ужаса голоден. Не ел ничего уже почти как часов 8–10.

Откусив большой кусочек сдобной булочки, и тщательно прожевав его, Мэт сказал:

- У меня в Манчестере осталась машина и престарелые родители в своём доме. Очень хочу с ними вновь увидеться, я их не видел уже полгода.

Глубоко вздохнув Мэт, прожевав кусочек продолжил грустным голосом:
 
- Театры и цирки во всей Великобритании поувольняли всех работников, а потом и сами закрылись.

Он взглянул куда-то вдаль, а затем краем глаза на свою собеседницу. Та его внимательно слушала. Сглотнув и отложив снадобье, он добавил:

- Мы, артисты, ничего не просили и тем более требовали от своих начальников, когда всем нам было тяжело. А что сделали эти самые начальники?

Иллюзионистка посмотрела на него и пожала плечами.

- Они повысили себе зарплату! – чуть громче произнёс Мэтью.

И действительно, так и было.

В третей четверти XXI века, когда человечество устремило свои взгляды в космос и начинало покорять очередные рубежи, во всю пыталось вступить в контакт с неизвестными внеземными цивилизациями, всяческие фокусники, работники кино и художники были уже не нужны обществу. Эти профессии уже вымирали если не годами, то десятилетиями. Люди поголовно верили учёным, в науку и обожали современные технологии. А нейросети уже проникли во все сферы жизни обычных людей. Искусственный интеллект умел создавать свои собственные картины, музыку, и даже здания, и космические корабли строили по проектам, которые предлагали нейросети строительным компаниям. Людей было трудно удивить фокусами, трюками и магией. Для них это были не более чем пережитки и люди в волшебство, в этот “антинаучный бред” не верили. Даже религии в такой достаточно верующей европейской стране как Великобритания тоже не осталось. Ей не нашлось места не то, что в самой Британии, но и во всём мире. В мире, где семимильными шагами шёл технологический прогресс, торжествовала наука и было почти абсолютное безбожие.

Мэт положил булочку на лавку.

- Есть такое правило, старое как мир – у кого есть золото, тот и правит балом – грустным голосом произнёс он, смотря куда-то в сторону. - А всё это золото досталось этим директорам да начальникам, а нам остались лишь жалкие крохи от того, что мы зарабатывали всю свою жизнь. Государство тратило деньги вроде бы на благие цели: покорение космоса, борьба с коррупцией, развитие нейросетей. И вот к чему это привело! – он указал ладонью на заброшенное здание напоминавшего дом культуры неподалёку. - Обанкротились все до единого театры, цирки, даже кинематограф и тот разорился, оставив даже самых престижных артистов страны кого на свалке истории, кого просто на улице, почти без единого гроша в кармане!

Маргарет посмотрела на него с озабоченным лицом и произнесла спокойно:

- Мэтью, Вам нужно терпение. Может быть, всё переменится в лучшую сторону…

Он резко повернул голову в сторону своей собеседницы.

- Оно уже лопнуло, Маргарет – повысив голос сказал он ей. – Я терпел долгие годы издевательства над собой со стороны начальства театра, в котором я работал. Сначала театр начало посещать всё меньше и меньше людей, особенно молодых, затем из-за этого мне почти в четыре раза снизили зарплату, а потом ещё и чёрной работы на меня много повесили. Терпение у меня кончилось уже через три месяца после всех этих изменений. Я бросил на стол начальника заявление и ушёл из театра. И похоже что уже навсегда.

Маргарет внимательно и понимающе слушала слова Мэтью.
Чуть-чуть помолчав и глубоко выдохнув, продолжил:

- Я бы с радостью остался работать в своём театре в центре Манчестера, да и в целом в своём родном городе, там, где находилась моя скромная квартира в пригородах. Но мне пришлось уехать оттуда. Тот театр уже закрыт, его готовят к сносу, а территорию хотят застроить “живыми” небоскрёбами в километр в высоту, с элитными квартирами. А, родители меня не приняли к себе, потому что они хотели жить только вдвоём и они не очень любили меня. Причём всё это шло ещё с моего детства!

- А что случилось в вашей машиной, Мэтью? Вы на ней сюда приехали?

- Что вы, миледи. У меня забрали водительские права, когда я сюда ехал за поисками работы. Полицейский сказал, что я якобы скорость превысил на идиотские 5 километров в час. Он догнал меня на своей машине, и сказал, что мол теперь эта машина не ваша и права у вас забираю. Где теперь она? Может ржавеет на свалке в груде металлолома или кто другой её успел себе забрать? Понятия не имею.

Мэт с трудом сдерживал слёзы и грубые выражения, говоря о себе чужому человеку горькую правду. Но, остановить свой монолог он уже был не в состоянии:

- Я не женат, и детей у меня нет. В мои 54 искать себе жену и заводить детей уже поздно. Желание у меня есть этими делами заняться, но я же по сути бездомный, давно не молодой, да ещё и нищий. Квартиру я продал, потому что платить я за неё больше не мог из-за того, что работу потерял и деньги были на исходе. Я практически их все спустил на развлечения ещё до проблем с работой. У меня было много друзей. С ними я ходил на футбол, много путешествовал, да и на алкоголь денег не жалел. А что в итоге? - он сделал лёгкий кивок в сторону своей собеседницы. - Я стал тем, кем я есть сейчас. Вот так вот. Потратил свою молодость на алкоголь и веселье, а теперь мне приходится пожинать “катастрофу” - побираюсь по городам Англии в поисках работы и пропитания!

Маргарет испытала шок и не могла прийти какое-то время в себя. Она пыталась делать вид, что все хорошо и ничего не случилось.
 
Она прикоснулась к левому плечу Мэтью и сделала грустное, опечаленное лицо, тем самым выразив ему своё сожаления о его незавидной судьбе, но тот не обратил ровным счётом на этот жест никакого внимания.

Доев булочку, он встал с лавочки, выбросил в урну обёртку. Он вежливо подал руку молодой Маргарет. Та поняла, что он хочет, со скромной улыбкой взялась за его ладонь и тоже встала. Они пошли прочь от станции на северо-восток в сторону дома. До него уже было рукой подать.

По дороге Мэт сказал Маргарет:

— Это всё похоже на какую-то безумную игру. Называется эта игра - “Попробуй выживи”. Некоторые люди будут иссушать и давить на тебя. Возможно, так же, как и случилось со мной. Но, ты делай то, что можешь, делай то, что должна. Остальное придёт со временем. - он приостановился, тоже самое сделала и она. - И, пожалуйста, не совершай моих ошибок. Не прожигай свою жизнь в пустую. Ты ещё молода Маргарет, чтобы тратить деньги и своё здоровье на всякую ерунду. Поверь моим словам.

Пройдя вверх по Вулл стрит, через семь минут они были уже у дома Маргарет.

- А как вы собираетесь дальше жить Мэтью? – спросила та.

- Я буду искать себе работу, вдруг шанс подвернётся. Позвоню своим родителям, может они и примут меня к себе. Нынче для всех творческих людей настали трудные времена. Я верю в свою родину - Англию. Я следую всем её суровым законам. Может я найду себе дом, в котором мне будут всегда рады. Не знаю. Мне остаётся полагаться лишь на везение в этой чистой воды “лотерее”.

Маргарет посмотрела на него с пониманием.

Пришло время прощаться.

Мэтью из вежливости поцеловал ладонь Маргарет, пожелал ей в жизни всего самого наилучшего в жизни, и повторил чтобы та не повторяла его ошибок.

И он медленно пошел вниз по улице, немного покачиваясь от усилившегося утреннего ветра. Свернув на другую улицу, он исчез из поля зрения Маргарет.
 
Она провожала Мэтью словно родного человека, с чувством привязанности к нему и с некоторой тревогой. Даже несмотря на то, что они никогда друг с другом не виделись, да и никогда не были знакомы.

Маргарет поднялась по ступенькам ко входной двери своего дома.

Открыв красную дверь, она вошла в небольшую прихожую. Сняв верхнюю одежду, она пошла в спальню, которая располагалась на втором этаже дома.

Маргарет не пришлось включать свет в комнате, поскольку за окном уже светлело и рассвет становился всё заметнее.

Она зашторила их, разделась и легла в свою холодную влажную постель. Уснула практически моментально. Проспала почти до самого вечера того же дня, глубоким мирным сном.


Спустя некоторое время брюнетка поняла: те слова и советы, которые дал ей Мэтью - были абсолютной правдой. Благодаря им Маргарет удалось найти новую, по истине нужную работу в обществе, нашла себе друзей на всю жизнь и даже переехала в центр Ливерпуля, где стала жить счастливо.

А что случилось с Мэтью, никто не знает. Быть может, и он выбрался из своего трудного положения и стал жить не тужить. Вдруг он нашёл себе любимую и завёл детей, обеспечил себе достойную старость, а может быть и после долгого расставания встретился со своими родителями?

В прочем это уже совсем другая история…

Сентябрь 2024г.
Ревизия от 19.09.2026г.