Азбука жизни Глава 8 Часть 361 А сегодня настоящая

Глава 8.361. А сегодня настоящая

— Как же ты сейчас пела… Как обстоятельства тебя меняют на сцене. И два дня назад исполнила эту песню прекрасно.
—А сегодня — настоящая!
—Хорошо сказала, Виктория.

Франсуа с симпатией заметил, видел, как его мамочка на экране счастливая показывала жестами, как же я хороша была в течение дня. Да, но только 16 часов! Мало ли… Я снова спускаюсь в зал, как бы извиняясь перед зрителями, погружаюсь в музыку.

Ах, как прекрасно звучит первая мелодия — лёгкая, воздушная, словно ветерок, уносящий прочь всё наносное. Освобождаюсь как бы от чужих проблем, иду по Невскому, никого не замечая, хотя вижу приятные лица, принимающие тебя с улыбками. Забавные мысли приходят. Вот и зрители, как и на экранах друзья, с благодарностью принимают.

Что-то заставляет запеть меня — что-то тихое, зимнее, ностальгическое, о тихо падающем снеге и ускользающих мгновениях. Ребята подчиняются моему желанию с нежностью. Вот и Эдик вторит, как бы хочет защитить меня от невидимых тёмных сил. Ему ли не знать их. Всегда, если сопровождал меня, то видел их достаточно, но умел красиво защитить, чтобы его подружку не обидели. Сколько сейчас в его исполнении той тёплой, задушевной мелодии, полной преданности и верности. «Спасибо, — шепчу я в такт музыке, — возвращаете меня в родную стихию».

Уже загораюсь с Парижской группой. Они изучили мой любимый репертуар, вернее, зрителей, когда я за клавишными. Растворяюсь, буквально, в следующей композиции — сдержанной, выверенной, как узор на инее, с холодной, почти математической красотой.

Но как не исполнить в такие мгновения дружку — ту, что про искусство жизни, про её сложную, многослойную симфонию? Но и зрители с нами сейчас — единый монолит. Ещё бы! Столько истинной Красоты создаём через музыку.

Снова появляюсь на сцене. И снова превращаюсь в своих ботиночках, которые прикупила в последний раз в бутике у своих подружек в Санкт-Петербурге, не забыв и своих красавиц, сидящих в первом ряду. Улыбаются довольные, что я забыла уже о своих утренних экспериментах, если исполняю, как и в семнадцать лет, с восторгом и страстью историю одной любви — вечной, трагичной, прекрасной.

А как встречают меня в следующем — в этом медленном, томном, чуть горьковатом блюзе… Да, надо за день прожить несколько жизней, чтобы так исполнять, как я сейчас пою. Браво обстоятельствам!

Но зрители не выпускают со сцены, и я с Парижской группой исполняю последнюю — о потерянности, о поиске, о чём-то таком, что ушло, но оставило в душе вечный, прекрасный след.

---

Всё это было не просто концертом. Это было путешествие. От лёгкого, почти невесомого вступления — к тихой зимней грусти, от неё — к тёплому, защищающему плечу Эдика, потом — к холодной, совершенной красоте музыкальной математики, а оттуда — к всеобъемлющей симфонии самой жизни. И затем — провал в юность, в страсть, в боль блюза. Чтобы в финале раствориться в ощущении потери, которая уже стала частью души и потому — прекрасна.

«А сегодня — настоящая». Потому что сегодня я не просто пела песни. Я проживала каждую эмоцию, каждую ноту как единственную и последнюю. Обстоятельства, утренние «эксперименты», всё, что было до этого, — всё это лишь затачивало чувство, делало его хрупким и острым, как лезвие. И в этот вечер я отпустила его в зал. Отдала без остатка.

И они, зрители, стали этим монолитом не потому, что слушали, а потому, что чувствовали вместе со мной. Это и есть та самая «настоящая» встреча. Когда ты не просто артист на сцене, а проводник, а они — не публика, а соучастники. Мы вместе дышали, замирали, взлетали и падали. Создавали не звук, а пространство. Пространство, где на несколько часов все тёмные силы, все удавы из старых снов, все утренние тревоги — просто растворялись. Не было ничего, кроме этой чистой, трудной, прекрасной человеческой правды, вылитой в звук.

Браво обстоятельствам? Нет. Браво нам. Всем, кто был в этом зале и за тысячу километров от него. Кто позволил этому вечеру случиться.