Ботинок

В один холодный зимний день к сторожке у храма пришёл мальчик. На ногах — ботинки разные, штаны порваны и, видно, не совсем его размера. Куртка, продуваемая на семи ветрах, а шапка на голове — макароны отцедить можно. Лицо чумазое, а вот глаза сторожу запали в душу: добрые и искренние.
— Дядь, а пусти погреться, а то я замерз. — Мальчишка открыл двери в сторожку и напустил белых клубов холодного воздуха.
— А ну, скорей заходи да закрывай дверь поскорей, всё тепло выпустишь. — Вставая со стула, сказал сторож Виталий — полный мужчина с бородой, но лысый.

Парнишка зашёл и дверь за собой плотно закрыл. Так, они встретились. Виталий пригласил его пить чай. Одному ночь коротать скучно, а тут собеседник сам пришёл, может, чего нового расскажет.

На стол поставили кружки, на печи закипел чайник. Виталий достал вазочку с вареньем, печенье и сахар, порезал хлеб и предложил гостю садиться за стол. Парнишка всё это время у печи простоял, как приклеенный, продрог, видимо, крепко.
— Садись, садись, чай горячий пить будем, быстрее согреешься. Вот вареньице, кушай с хлебушком. — Приговаривал Виталий и улыбался. — Как зовут-то тебя, ночной гость?
— Соплёй кличут. — Вытирая нос рукавом, ответил без стеснения мальчонка.
— Меня — дядя Виталий. Я думаю, тебе при рождении другое имя давали.
— А мамка, пока жива была, называла Петенька… Да имя так себе… Да мне без разницы, хоть Петькой, хоть Соплёй.
— Да нет, дружище, имя у тебя не простое, а великое.

Парнишка от этих слов есть перестал, уставился на Виталия своими большими глазёнками и замер. Виталий не спеша намазал кусок хлеба вареньем и протянул гостю.
— Ну не томи, уже начал базар, так продолжай. — Как-то не очень красиво сказал малец, так, видимо, не терпелось ему услышать, почему имя великое.
— Ты ешь, я тебе не только расскажу, но и покажу. Ночь-то у нас длинная, куда спешить?

Петька уселся поудобнее на стул и приготовился слушать.
— Так вот, был такой рыбак в Палестине по имени Симон. Он с братом ловил рыбу. Однажды они рыбачили всю ночь и ничего не поймали. В то время по берегу шёл Иисус Христос и предложил ещё раз закинуть сети. По просьбе Иисуса они забросили сеть и вытащили так много рыбы, что сеть не выдержала и начала рваться. Так, Господь призвал к себе апостолов.
— Погоди, дядько, а при чём тут Пётр? — заинтересованно спросил парнишка.
— Вот ты какой торопливый, погоди, всему своё время, слушай дальше. — Проворчал Виталий и продолжил. — Так вот, Иисус Христос позвал рыбаков, простых людей к себе в помощники, дал им власть изгонять нечистых духов и исцелять любую болезнь.
— Погоди, а когда человек пьёт, — это болезнь? — спросил Петя.
— Ещё какая! Сам много лет мучился, да спасибо батюшке Иоанну за его молитвы к Господу, да милость Божья вылечили меня от пьяного угара. — Слегка покраснев, честно ответил Виталий. Потом тяжело вздохнул и добавил, медленно, обдумывая каждое слово. — Я ж дно в бутылке видел, каждый раз, как до нее дотягивался. Думал, умру в пьяном угаре. Мама молилась и верила, да мне, грешному, о Спасителе рассказывала. А я слушать не хотел, а как скрутила меня болезнь, я чуть душу не отдал. Лежа на больничной койке, в тишине я много понял, слёзы матери дошли до сердца и её молитвы. Вот теперь рядом с Господом.

Виталий встал и повернулся к окну, где виднелся освещённый вход в храм, и перекрестился. Мальчонка притих, шмыгнул носом и вытер рукавом сопли.
— Так апостолы взаправду могут вылечить любую болезнь? — зачерпывая ложкой варенье и намазывая на хлеб, посмотрев на сторожа, спросил Петя.
— Ну да, — подливая кипятка в кружку пацаненку, Виталий сел на табурет.
— А про Петра скоро я услышу? — откусив кусок, поинтересовался ночной гость.
— Так я тебе про него и рассказываю. Симон оказался настолько непоколебимым в вере, что Господь его назвал Петром. А сейчас на всех иконах пишут: «Первоверховный апостол Пётр», ему Господь ключи от рая доверил. А имя Пётр переводится как камень.
— Ого! — присвистнул, услышав эти слова, пацаненок. — Ключи от рая? А хлебом он накормить может?
— Так, не хлебом жив человек, — потрепал сторож пацаненка по волосам и добавил. — Он много что может.
— Вот это, правда, великое имя, — задумчиво поднял глаза к потолку, где одиноко висела лампочка.
— А я тебе о чём? А ты говоришь, какая разница, сопля или Петя.
— Ну, базара нет, буду теперь только Пётр и на вы! — засмеялся мальчик.
Виталий перекрестился, достал свой нательный крестик и поцеловал. Петя оживился и стал куртку расстёгивать.
— Тебе что, жарко?
— Да нет, я, дядько, хочу тебе свой крест показать. — Он расстегнул кофту, поднял майку, и Виталий увидел на худеньком теле в области солнечного сплетения родимое пятно в виде креста.
— Да ты Богом отмеченный, значит, счастливый.
— Счастье так и льётся через край. Да ты, дядько, не думай, я не из гордых, да и чем мне гордиться? Одно от мамки осталось, этот крестик, а она, видимо, померла. Отец спился, меня в детдом забрали, а там жуть такая была, что я сбежал. Теперь сам себе господин, хочу — гуляю, а хочу — работаю.
— И где же ты работаешь? — спросил Виталий.
— Да на рынке помогаю вещи переносить. Ты, дядя, не думай, я честный, не ворую и за воровство своих бью. Если заслужили, значит, дадут покушать, а нам больше ничего не надо. Вот спасибо, погреться дали, чаем напоили, пожалели меня. А так разобраться, то я вам кто? Да никто, прохожий с улицы, сопляк.
 
Махнув рукой, как взрослый, Петя отвернулся к огню и уставился на него в печи, который виднелся через дверцу и плясал яркими бликами на полу.
Виталий посмотрел на парнишку, призадумался: «А ведь и правда, вот привёл его ко мне на эту ночь Господь, а я и помочь ему ничем не смог. Чай это так, ему бы семью найти, да такую, чтобы любили его в ней, ведь из него хороший человек выйдет».

За окном поднялся ветер, стал завывать у крыши, и тихие стоны высоких сосен создавали колыбельную музыку, под которую Петя стал засыпать или дремать. Веки отяжелели, от тепла разморило парнишку, и он стал погружаться в сон.
— Петя, давай иди-ка ты на кровать, ложись поудобнее да выспись. — Слегка потормошив его за плечо, предложил Виталий.

Петя подпрыгнул и собрался защищаться, но, увидев Виталия, виновато улыбнулся, кивнул и пошёл на кровать. Снял ботинки, укрылся одеялом и сладко уснул.
Виталий посмотрел на его обувь, курточку, взял ключи от комнаты, где складывают вещи для малоимущих или бездомных, и пошёл подобрать что-нибудь для этого паренька.

Спустя час сторож вернулся в каморку, принёс одежду и зимние сапоги. Сложил на стул у кровати рядом со спящим ребёнком. Вышел на улицу, обошёл вокруг храма, проверил все двери и опять вернулся в помещение. Взял псалтырь и стал читать.
Наутро Петя проснулся рано, увидел новые вещи, переоделся. Они с Виталием попили чайку и, попрощавшись, ночной гость ушёл, пообещав прийти ещё, когда будет свободное время.

Прошло время, в храме готовились к Рождеству, наряжали ёлку. Была при храме женщина, не пожилая, но видно, что горе у неё через всю жизнь прошло. Звали её Валентина.

Виталий ель устанавливал, а эта женщина и бабушка Татьяна вместе иконы протирали и о жизни беседовали. За разговором и дело скорее идёт. Виталий стал случайным слушателем истории жизни этой женщины.

История трогательная получилась, но вот Виталию показалось, он эту историю уже где-то слышал. И о том, как квартиру забрали, как муж пропал без вести, что её единственный ребёнок пропал бесследно. Только потому, что она попала в больницу и больше месяца там провела. Из полиции сообщили, что мальчик в детском доме, но там паренька не оказалось, воспитатели показали могилку и предложили начать жизнь заново.
— А ведь сердце верит, что он жив, ну не могу я за своего Петеньку молиться, как за умершего. Он у меня Богом отмеченный, у него на груди родимое пятно в виде крестика. И день рождения у него на праздник Петра и Павла, поэтому Петром его назвали, — сокрушалась Валентина.
— А почему Петром, Павел тоже красивое имя? — спросила бабушка Татьяна.
— Муж у меня был Павел. Он предложил назвать Петром, я и согласилась.
Виталий елку чуть не уронил, как услышал о кресте, но не стал ничего рассказывать. Он решил срочно найти парнишку и привести на воскресную службу. Эта женщина каждое воскресенье приходит, значит, в воскресенье он их и познакомит.

Всю неделю Виталий ходил по рынкам и искал Петю, но тот как сквозь землю провалился. На вторую неделю он не просто искал, а стал просить торговцев с рынка: «Если увидите паренька по прозвищу «Сопля», Петром которого кличут, пусть придёт в храм, что на Октябрьском в сторожку, его там будут ждать».
Через день пришёл мальчишка к храму, постучался в сторожку. Ему открыл Виталий на радостях, думал, что стучится Петя.

Оказалось, что это другой, такой же бездомный, сотоварищ Петра. Он сообщил Виталию, что «Сопля» заболел, лежит в одном из подвалов и не может даже встать. Виталий позвонил батюшке и попросил помощи. Вскоре они везли Петю в больницу. Диагноз неутешительный — двустороннее воспаление лёгких, но врачи пообещали, что мальчика спасут.

В эту ночь Виталий вернулся на пост, обошёл всё вокруг и зашёл в храм. Помолился апостолу Петру и попросил помощи о выздоровлении мальчика Пети. А под ёлку поставил старый порванный ботинок Пети.
На Рождество Виталий признался Валентине, что он знает, где её сын. Утром седьмого января они отправились в больницу к Пете.
Валентина узнала своего сына не сразу. Он стал худенький и высокий, с впалыми щеками и большими глазами на бледном лице, и только курносый нос и торчащие уши напоминали ей сына.

Петя сначала смущённо смотрел, не проявляя никаких чувств. Он вжался в подушки, взгляд метался от сторожа к женщине, губы были плотно сжаты. И только добрый взгляд Виталия, делал пацаненка спокойнее. Валентина, раскрыв руки для объятий, не знала, как подойти, чтобы этот миг не растаял, как тревожный сон.
— Сынок, — её тихий голос заполнил палату, — сынок Петенька!

Сторож отодвинулся к двери, чтобы дать матери и сыну обрести друг друга. У Виталия неожиданно ослабли колени, и он прислонился к косяку, скрывая влагу, выступившую на глазах.
— Дядя Витя, а ты? — поднимаясь на кровати, произнёс Петя.
— Я рядом. Ты меня найдёшь в сторожке, если что. Мне нужно идти, а ты маму не обижай, она у тебя хорошая, — проведя рукой по бороде, подмигнув пацаненку, сторож вышел из палаты.
В сторожке было тепло, в печке потрескивали дрова, закипал чайник, а ботинок занял почётное место под ёлкой.