На краю света. Глава 2. Стрельбище

   Пройдя вдоль берега Кунашира на юг, мы увидели выступающий в океан небольшой полуостров с посёлком Южно-Курильск. ПСКР зашёл в бухту, где нас пересадили на плашкоут, который буксир дотащил до деревянного пирса. Там нас погрузили в кузова ГАЗ-66, прозванного в народе «шишигой», и привезли в посёлок Горячий Пляж на учебную погранзаставу № 2. Так 8 июля мы прибыли в 114-й Рущукский ордена Богдана Хмельницкого II степени отряд, в войсковую часть 2255 Краснознамённого Тихоокеанского пограничного округа КГБ СССР. Через два дня основную часть бойцов, в том числе и меня, распределили на УПЗ № 7 «Стрельбище». Эта учебная погранзастава с полигоном для стрельбы находилась вдали от посёлка, у склона вулкана Менделеева. Там нас готовили к службе на заставах части. Нам выдали ХБ, пилотки, кирзовые сапоги и портянки, а также таблетки хлора для профилактики дизентерии и брюшного тифа, которые мы бросали во фляжки с водой. Я попал в пятое отделение вместе с земляками из Черноземья: липчанином Цыганковым, воронежцем Сазоновым, тамбовчанином Брюхановым и рязанскими братьями-близнецами Ряскиными. Почти все являлись спортсменами: самбистами, дзюдоистами, боксёрами, гимнастами, был даже акробат по фамилии Зайцев, который запросто делал сальто назад.
   Каждое утро нас будил зычный голос сержанта Мельгунова: «Застава, подъём!» Мы должны были быстро встать, одеться и построиться за 45 секунд. Если кто-то не успевал, звучала команда «Отбой!», и всё повторялось заново, пока все не уложатся в норматив. После поверки мы умывались, чистили зубы и шли завтракать в посёлок. Вернувшись из столовой, изучали устав и текст присяги в Ленинской комнате. После обеда занимались строевой и физической подготовкой, разбирали, собирали и чистили автоматы Калашникова. Обязательно надо было выучить наизусть номер своего АК, и знать его место в пирамиде. Часто объявлялась «Тревога», и застава выдвигалась на полигон. Там мы стреляли из автоматов по движущимся мишеням одиночными выстрелами и очередями, а также из гранатомёта и бросали учебные гранаты в сторону вулкана. Хорошо, что не разбудили его. Однажды я с Цыганковым и замполитом отправились приклеивать новые мишени на бочки из-под мазута, набитые камнями, которые выкатывались по рельсам из блиндажа. Все ёмкости были в дырах, а на почве из-за постоянной стрельбы скопились свинцовые пули – хоть рудник открывай. Я оглянулся на окопы и взволнованно спросил офицера:
   – А никто не стрельнёт по нам из гранатомёта?
   – Нет, мы Сазонова оставили возле окопов, он предупредит. Да и флаг поднят над полигоном.
   Задрав голову вверх, я посмотрел на пик вулкана:
   – А не разбудим ли мы Мендель этой пальбой?
   – Нет, он потухший! – успокоил лейтенант.
   На следующий день столбик термометра поднялся до отметки +36 градусов. От высокой влажности стало тяжело дышать. Командование разрешило нам расстегнуть крючок и верхнюю пуговицу на гимнастёрке и закатать рукава. Если ветер дул со стороны вулкана Менделеева, то прилично пахло сероводородом (тухлыми яйцами). На северо-западном склоне вулкана находилось фумарольное поле, на котором из недр Менделя гейзерами выбрасывалась сера.
   20 июля на утреннем осмотре замполит сообщил, что на Итурупе начал извергаться вулкан Иван Грозный – тоже вроде бы потухший. Это нас слегка насторожило…
   Столовой на заставе не было, поэтому нам приходилось идти в посёлок. Передвигались в основном бегом через лес по рулёжке – железной решётке, из которой собиралась взлётная полоса для вертолётов. В лесу росли ели, бамбук, папоротник и лопух, листья которого достигали двух метров в высоту и полутора в диаметре.  Мы пробегали через раскачивающийся подвесной мост над водозабором, а затем поднимались по деревянным ступенькам. В столовой повара-дембеля спрашивали нас: «Сколько?» А мы должны были ответить, сколько дней осталось до приказа о демобилизации. Если кто ошибался – лишался порции сливочного масла. Поэтому все новобранцы заранее узнавали, сколько дней осталось. Как-то раз я в шутку сказал: «730!» И тут же получил удар в «фанеру», чуть «скворечник» не образовался. Больше я так не шутил. Еда в столовой была не очень хорошей. Организм требовал больше калорий, и мне пришлось постепенно съесть все свои банки с консервами, оставшимися ещё с Сахалина, пока их не нашёл сержант и не забрал себе. Когда мы облагораживали территорию вокруг нового штаба, начальник заставы разрешил нам сбегать в «чипок». Зайдя в магазинчик, мы не знали, что купить, и почему-то взяли конфеты «Арахис в глазури». Пока вкапывали столбы для забора, я съел целый кулёк.
   По воскресеньям мы ходили строем в клуб – смотреть кино, а потом шли в баню мыться. На строевых занятиях нас здорово гонял сержант Мельгунов. Однажды он устроил мне соревнование: кто дольше продержит ногу на весу в строевом шаге. Я сдался через пять минут, а он всё ещё продолжал держать.
   Несколько раз наше отделение попадало в наряд в столовую. Я мыл тарелки, ложки и кружки. Сначала горячей водой, а потом споласкивал холодной, а после ужина всё отделение мыло полы и стены во всей столовой до часа ночи.
   – Всё помыли? – спросил сержант, когда мы присели отдохнуть.
   – Так точно! – ответили мы.
   – Если найду пыль, будете всё по-новому перемывать! – припугнул он и провёл пальцем в углублении над дверным проёмом.
   На пальце оказалась пыль. И мы снова мыли с мылом всю столовую до самого утра. От долгого нахождения на ногах, у меня аж вены распухли в области паха.
   На следующий день объявили тревогу: нам предстояло бежать кросс на пять километров. Очень тяжело было подниматься на сопку. Ноги слабели, дыхание сбивалось. Толстяк Брюханов постоянно отставал, а сержант Мельгунов его подгонял. У рядового были подвёрнуты сапоги, так как голенища не налезали на толстые икры. Дембеля сначала возмущались, но потом махнули рукой.
   – Рядовой Брюханов, шире шаг! Если не уложитесь по времени, застава побежит второй круг! – скомандовал Мельгунов, который был в хорошей физической форме, видимо, его здорово гоняли в сержантской школе.
   Брюханов, выпятив пузо и высунув язык, бежал последним в марше.
   – Брюхо, давай быстрей! – крикнул ему Цыганков. – Из-за тебя мы сейчас второй круг побежим.
   Толик Сосна, который был кандидатом в мастера спорта по боксу, видя такой расклад, взял у толстяка автомат и закинул себе на плечо, чтобы хоть как-то помочь бедолаге. Когда мы поднялись на сопку, Мельгунов подозвал Брюханова:
   – Рядовой Брюханов, ты почему отдал свой автомат?
   Толстяк стоял с опущенной головой и молчал.
   – Три наряда вне очереди!
   – Есть три наряда вне очереди, – отдал честь Брюхо.
   – Запомни, Брюханов, ты ни при каких обстоятельствах не должен отдавать своё оружие. Понял?
   – Так точно!
   – Вспышка слева! – внезапно скомандовал сержант. После такой команды, мы должны были мгновенно упасть на землю и накрыть голову руками. Брюханов, не раздумывая, плюхнулся в лужу, так как выбирать себе чистое местечко было нельзя. Иначе получишь ещё один наряд вне очереди. В военное время промедление могло стоить жизни. Со стороны это выглядело смешно, но нам было не до смеха. И всё же мы уложились в норматив, и повторный забег нам не грозил. Когда мы спустились к полосе прибоя, сержант приказал нам отвернуться, а сам хитрой походкой оставил следы на песке и приказал определить, в каком направлении прошёл нарушитель границы. Застава легко справилась с этим заданием. Так мы учились военному делу.
   25 июля прошли соревнования учебного пункта по подтягиванию на турнике. Я подтянулся 25 раз. На утреннем осмотре на плацу начальник штаба объявил мне и ещё нескольким бойцам благодарность.
   – Служу Советскому Союзу, – выйдя из строя, отчеканил я.
   В конце месяца нам пришлось пережить тайфун, внезапно налетевший с Тихого океана. Ночью нас подняли по тревоге и отвезли на отлив вылавливать из океана бочки с дизельным топливом, которые унесло волной с пирса Южно-Курильска. В кромешной тьме, под грохот разбивающихся о берег волн, мы искали бочки и закатывали их по доскам в кузов «шишиги». Только к утру мы все промокшие прибыли на «Стрельбище».
   4 августа опять завыла сирена, и замигало зелёным светом табло «Тревога». После построения нам приказали взять автоматы, подсумки для магазинов и гранат, противогазы, фляжки, сапёрные лопатки и бежать на плац. После построения мы выслушали приказ и вернулись на полигон, где стреляли из автоматов. Вечером после поверки, когда мы в бытовке подшивали новые воротнички, один из бойцов прочитал нам стишок.

   Не забыть нам Горячий Пляж
   И на сопку Любимую штурмы.
   Мендель серой плевался в нас,
   И летали вороны угрюмые.

   Тем временем офицеры в штабе вспомнили, что несколько лет назад, 7 августа (в этот день японцы отмечают «День тоски по родине»), самураи напали на заставу на острове Танфильева и оставили записку: «Если не отдадите острова Хабомаи – повторим!».
   – На всякий случай надо отправить подмогу танфильевцам, – решил командир части Борис Рогов, разглядывая топографическую карту Малой Курильской гряды. – Бережёного бог бережёт.
   – А кого отправлять? – развёл руками начальник штаба Столбов.
   – Только УПЗ номер семь, они лучше всех подготовлены, – кивнул полковник, перебирая документы.
   – Но они ещё не приняли присягу.
   – Срочно принять!
   5 августа в шесть часов утра снова прозвучала тревога. После утреннего осмотра мы сбегали в столовую, а вернувшись, получили в каптёрке ПШ и фуражки. Сержант приказал подшиваться, бриться и до блеска чистить сапоги и бляхи. Взяв автоматы из оружейной комнаты, мы прибыли на плац. В торжественной обстановке, по очереди зачитав текст документа с автоматом на плече, мы приняли присягу. Вернувшись на «Стрельбище», сдали ПШ и фуражки, получив взамен свои ХБ и пилотки.
   Вечером снова завыла сирена, и замигало красным светом табло «В ружьё!». В быстром темпе мы взяли автоматы, каски, подсумки для магазинов и гранат, сапёрные лопатки, ОЗК, фляжки, скатали свои матрасы и построились на площадке перед казармой. Выслушав приказ начальника заставы, мы погрузились в машины и двинулись в порт Южно-Курильска. Там быстро поднялись на ПСКР и отчалили на остров Танфильева.

   Продолжение следует...

   На фото вулкан Менделеева.