Иситнофрет книга первая Принцесса Египта Глава 11

Глава 11

Как обычно, очень ранним утром дочь забежала к отцу покормить его и провести немного времени c ним вдвоём. Неожиданно в покои Тремидата вошла Бентришур. Иситнофрет крайне удивилась, ведь жрица редко покидает храм, а в этот раз она даже осмелилась найти её у отца.
– Бентришур, ты ли это?
– Удивляйся не моему приходу, а своей судьбе, дочь смотрителя покоев.
– По какой такой срочной надобности ты осмелилась покинуть храм ради такой ничего не значащей особы, как я?
– Может, ты и действительно так о себе думаешь, но боги могут легко оспорить твоё никчёмное мнение. Исида мне сказала, что произошло нечто, что может перечеркнуть всю твою судьбу. Поэтому я не стала дожидаться начала дня и пришла сама к тебе, чтобы твой папирус раскатывался дальше.
– Бентришур, пожалуйста, прекрати безумствовать и говори более понятным мне языком. Я и так встревожена состоянием отца, а ты добиваешь меня, говоря загадками.
– Ты получила вчера важное известие, ведь так?
– О да! Весть хорошая!
– Чем она хороша?
– Мернептаха женят на принцессе ассуров, и мне больше не угрожает его липкая любовь.
– Так ли?..– В раздумье жрица присела на край ложа Тримидата. – А ты уверена, что это известие подлинное?
– Ну как же! Сам Его Величество вёл переговоры с ассирийским царём и получил положительный ответ. Он и вызвал к себе Мернептаха, чтобы обсудить этот вопрос.
– А что потом?
– Я не ведаю. Его увёл посыльный, и мы больше ничего не слышали об этом.
– Ага... А что, принцесса уже здесь?
– Ну как же я могу знать! Хотя... Постой... Я видела вчера, как Мернептах и посыльный проходили мимо меня, и, кажется, посыльный сказал, что они собираются в путь. Я ещё тогда не поняла, о чём это они.
– Ага... собираются...
– А что мне с того! Слава богине, я больше не буду трястись от одной только мысли, что придётся выходить за этого баламута замуж!
– Папирус, моя принцесса, раскрывается...
– Бентришур!..
– Хатхор никогда не выпускает из своих рук своих преданных. Исида предначертала – папирус раскрывается, жизнь идёт, как и предначертано.
– Что ты там бормочешь? Давай выйдем отсюда: отец поел, и ему надо поспать, а мы только шум создаём и мешаем ему уснуть.
– Ты иди, а я пойду туда, куда меня ведёт великая Хатхор.
– Куда?
– Я дам тебе знать. Не переживай, ты в руках богов, они тебя защитят, и ты ни о чём не пожалеешь, дочь смотрителя дворцовых покоев.
Жрица бесшумно выскользнула из комнаты. Иситнофрет впервые подумала: «Беззвучно исчезает, как змея». Но потом всё её внимание сосредоточилось на отце, который вдруг неожиданно глубоко вдохнул и как-то содрогнулся. Его глаза широко раскрылись, в них не было боли. Он очень ясно и осознанно промолвил:
– Иди, доченька, я тебя подожду. Исида тебя не оставит. Иди.
Его глаза спокойно закрылись, и дыхание нормализовалось. Слова отца принесли Иситнофрет умиротворение, затеплилась надежда, что он ещё побудет с ней. И со спокойной душой она вышла из отцовских покоев.
                *  *  *
Иситнофрет уже достигла покоев царицы и стражники раскрыли перед ней двери, как вдруг звук шагов бегущего человека заставил её обернуться. Старый слуга отца, почти того же возраста, как и он, но Анубис даже и не думал призывать его, бежал вслед Иситнофрет. Увидев, что девушка обернулась, старик закричал через весь коридор:
– Ваш отец!.. Скорее!..
Дочь дворцового смотрителя ради этикета переступила порог комнаты царицы и почти прокричала:
– Великая царица, мой отец... простите меня... я должна бежать к нему! – Со всех сил, что позволяли её молодые ноги, она помчалась в покои отца.
Но там уже её никто не ждал. Последние слова отца к ней были прощальными. Как раз в тот момент Анубис уже стоял у изголовья его ложа, давая возможность отцу попрощаться с дочерью. Он уходил. А Иситнофрет подумала, что дела идут на поправку. И вот «начальник послушных призыву дома Его Величества», управляющий делами дворца фараона, внук великого фараона Сети, сын дочери его Тиа, был на пути в «страну запада», где ждал его бог Осирис. Горе нахлынуло песчаной бурей, застилая глаза и иссушая сердце Иситнофрет. Она рухнула возле бездыханного тела своего отца, обхватила его ноги, голося и рыдая. Слуги, которые должны были подготовить тело к бальзамированию, вынуждены были, в полном смысле этого слова, отрывать её от усопшего. Тело отца унесли, а она по-прежнему сидела у ложа и горько плакала.
Вошла царица Меритамон. Явление само по себе небывалое: царственные особы не приходят в покои своих слуг – слуги должны быть в их постоянном услужении. Но в этом случае Меритамон чувствовала себя ответственной за жизнь Иситнофрет, да и в общем-то Тримидат являлся двоюродным дядей царице, она об этом тоже вспомнила. Вот Меритамон и зашла по-родственному узнать, что произошло. Уже в дверях всё стало понятно, слугам не обязательно было сообщать царице о горе её любимицы. Картина, открывшаяся взору Мератимон, не позволила ей молвить что-либо. Она просто уселась здесь же на полу, возле девочки, и обняла её. Слуги были ошарашены поведением царицы, и это сразу же подняло статус Иситнофрет.

Процесс подготовки похорон занимает обычно семьдесят дней: бальзамирование мумии, приготовление погребальной утвари и изготовление саркофага, наём профессиональных плакальщиков и носильщиков, катафалка и несущих коров, выбор жреца и ещё много других мелочей. Суета этих дней обычно даёт возможность родственникам ушедшего привыкнуть к мысли об утрате. Но в случае с Иситнофрет этого не происходило. Сам факт, что многое из того, о чём надо было позаботиться, лежало на её плечах, удручал её и ещё более обострял боль. Обычно вдова, старший сын, вся семья усопшего заботились о его погребении. Этот культ всегда был одним из важнейших в культуре Египта. Но у нашей «принцессы» никого не было – одиночество было её семьёй. Если бы не вмешательство царицы Меритамон, она бы не вынесла всего это. Как назло, куда-то пропала Бентришур, даже в храме её не было видно, хотя Иситнофрет продолжала приходить туда каждый день. Она однажды попыталась спросить у одной из служительниц храма о своей подруге, но получила невразумительный ответ типа «Жрица Мер отправила её куда-то по своей надобности». Ну как Хатхор могла допустить такое именно тогда, когда ей, Исетнофрет, так нужна поддержка подруги! Дни проходили в тумане. Она продолжала служить царице, а та назначила людей в помощь по подготовке похорон.

Наконец-то за неделю до похорон объявилась Бентришур. Она покинула город сразу же после последней встречи с Иситнофрет и по прибытии обратно была поражена вестью о смерти отца подруги. Она отсутствовала, выполняя некую миссию, о которой и собиралась поведать своей «принцессе». Жрицы в храме рассказали Бенришур, что её подруга приходила в храм каждый день, искала её, а теперь уже более недели как не показывается, и добавили: «Да помилует Исида девочку, надеемся, что с ней ничего не случилось».
Бентришур своим обычным путём проникла во дворец и нашла скорбящую Иситнофрет в её покоях. Это был вечер, лампады были зажжены, из покоев царицы Меритамон раздавалась музыка: значит, она вызвала к себе танцоров и музыкантов, чтобы скоротать вечер. А юная компаньонка была отпущена с миром на отдых. Девушке, потерявшей отца и оставшейся совершенно одной, было совсем не до услад слуха и взора. Хотелось выть, а не петь. Веселье других удручало и раздражало. Даже на пруд не хотелось идти: пространство и буйство жизни парка приносили лишь желание ещё глубже забиться в угол и уже никогда оттуда не выходить. В таком состоянии жрица и нашла её.
– Твой отец наконец-то встретится с богами, он пребывает в лучшем мире, а ты стенаешь о нём, – попробовала успокоить подругу Бентришур.
– А разве мне надо танцевать, веселиться и благодарить Анубиса за то, что он навсегда забрал отца? – взорвалась подруга.
– Чем бог заслужил такое неуважение к себе? Ему решать, когда человек переходит в его царство. Твой эгоизм не может его остановить, – нарочито спокойным тоном проговорила жрица.
– При чём тут мой эгоизм? Бентришур, подумай, о чём ты говоришь и в какое время. Если ты не хочешь ещё больнее ранить меня, то лучше уходи, – с горечью и усталостью пробормотала Иситнофрес.
– Не гневайся, принцесса, я тут, чтобы принести тебе успокоение.
– Но ты только...
– Да будет Исида благосклонна к тебе и даст твоему сердцу покой. Я не уйду и буду всё это время с тобой. Ты меня не можешь прогнать. Я послана тебе богиней.
– Бентришур! Во имя Хатхор, уходи!
– Нет!
– Я велю тебе! Уходи!!!
– Ну вот и проговорилась. – На лице жрицы расцвела широченная улыбка – Вели, приказывай, повелевай! – и озорно добавила: – А я всё равно не послушаюсь и буду с тобой.
– Убирайся!!!
– Ну наконец-то вылезла из пещерного заточения... Здравствуй, принцесса, добро пожаловать в мир живых! Гнев – это тоже признак жизни. А то совсем завяла, и все чувства скрутились в тростниковую дудочку. Ну и что, она много тебе звуков издавала? Пищала так противненько, аж слушать было скучно. Поднимись и утри всю жидкость с лица. Ты жива, и история твоей жизни только начинается. А боги зачастую перед тем, как начертать что-то новое, предпочитают разрушить старое и начать на новой чистой и ещё сырой глиняной дощечке.
– Опять твои странные мудрствования! По-твоему, я та самая сырая дощечка?
– Та самая, моя повелительница, та самая!
– А ты знаешь, ты, кажется, права. Я начинаю новую жизнь: совершенно одна! – дерзко огрызнулась скорбящая.
– Принцесса, а как же я? Разве я не с тобой? Ты меня на свою колесницу не посадишь? Я, конечно, как служительница богини не должна обижаться, но ты говоришь речи, ранящие сердце сестры.
Иситнофрет, услышав такие слова, неожиданно обмякла и бросилась на грудь подруги, рыдая.
– Ну вот и ладно. Прощаю, – заворковала жрица.

*Ассирия – древнемесопотамское государство с метропольной территорией на севере современного Ирака.