Иситнофрет книга первая Принцесса Египта Глава 11

ГЛАВА 11

Как обычно, ранним утром дочь забежала к отцу, чтобы покормить его и провести с ним немного времени наедине. Неожиданно в покои Тримидата вошла Бентришур. Иситнофрет крайне удивилась: жрица редко покидала храм, а здесь она не просто пришла во дворец, но и нашла её у отца.
— Бентришур, ты ли это?
— Удивляйся не моему приходу, а своей судьбе, дочь смотрителя покоев.
— По какой такой срочной надобности ты осмелилась покинуть храм ради такой ничего не значащей особы, как я?
— Может, ты и вправду так о себе думаешь, — спокойно ответила жрица, — но боги легко оспорят твоё ничтожное мнение о себе. Исида сказала мне, что произошло нечто, способное перечеркнуть всю твою судьбу. Поэтому я не стала дожидаться дня и пришла сама — чтобы твой папирус продолжил раскрываться.
— Бентришур, пожалуйста, прекрати безумствовать и говори более понятным мне языком. Я и так встревожена состоянием отца, а ты добиваешь меня, говоря загадками.
— Ты вчера получила важное известие. Ведь так?
— О да! — с облегчением вздохнув, ответила Иситнофрет. — Весть хорошая.
— Чем же она хороша?
— Мернептаха женят на принцессе ассуров. И мне больше не угрожает его… липкая любовь.
— Так ли?.. — задумчиво протянула жрица и присела на край ложа Тримидата. — А ты уверена, что это известие подлинное?
— Ну как же! Сам Его Величество вёл переговоры с ассирийским царём и получил положительный ответ. Он и вызвал к себе Мернептаха, чтобы обсудить этот вопрос.
— А что было потом?
— Я не ведаю. Его увёл посыльный, и мы больше ничего не слышали.
— Ага… — тихо сказала Бентришур. — А что, принцесса уже здесь?
— Ну как же я могу знать? Хотя… — Иситнофрет задумалась. — Постой… Я видела вчера, как Мернептах с посыльным, проходя мимо меня, разговаривали… Я спряталась в нише светильника, они меня не видели. И, кажется, посыльный сказал, что мол: «они собираются в путь». Тогда я не поняла, о чём речь.
— Ага… собираются…
— Да какая мне разница! — вспыхнула Иситнофрет. — Слава богине, мне больше не придётся дрожать от мысли, что меня выдадут за этого баламута!
— Папирус, моя принцесса, раскрывается…
— Бентришур!..
— Хатхор не выпускает из рук своих избранных. Исида начертала — и папирус разворачивается. Жизнь идёт так, как ей предписано.
— Что ты бормочешь?.. — устало сказала Иситнофрет. — Пойдём отсюда. Отец поел, ему нужно отдохнуть. Мы только мешаем ему.
— Ты иди, — спокойно ответила жрица. — А я пойду туда, куда ведёт меня великая Хатхор.
— Куда?
— Я дам тебе знать. Не тревожься. Ты в руках богов. Они защитят тебя. И ты ни о чём не пожалеешь, дочь смотрителя дворцовых покоев.
Жрица бесшумно выскользнула из комнаты. И впервые в голове Иситнофрет мелькнула мысль: «Исчезает беззвучно… как змея».
Но тут всё её внимание приковал отец. Он вдруг глубоко вдохнул. Содрогнулся. Его глаза широко раскрылись. И в них не было боли. Он смотрел ясно. Осознанно.
— Иди, доченька… — тихо произнёс он. — Я подожду тебя. Исида тебя не оставит. Иди. — Его глаза спокойно закрылись. Дыхание выровнялось.
Слова отца принесли Иситнофрет странное умиротворение. В сердце затеплилась надежда: он ещё побудет с ней. И с этим чувством она вышла из его покоев.
Иситнофрет уже достигла покоев царицы, и стражники раскрыли перед ней двери, как вдруг звук стремительных шагов заставил её обернуться.
Старый слуга отца — почти того же возраста, что и он сам, но которого Анубис, видно, не спешил призывать, — бежал вслед за ней. Увидев, что девушка обернулась, он закричал через весь коридор:
— Ваш отец!.. Скорее!..
Дочь дворцового смотрителя, соблюдая этикет, всё же переступила порог покоев царицы и почти прокричала:
— Великая царица… мой отец… простите меня… я должна бежать к нему!
И, не дожидаясь ответа, со всех сил, на какие были способны её молодые ноги, она помчалась обратно.
Но там уже её никто не ждал. Последние слова отца оказались прощальными. Именно в тот самый момент Анубис уже стоял у изголовья его ложа, давая ему возможность проститься с дочерью. Он уходил. А Иситнофрет наивно подумала, что дела идут на поправку…
И вот «начальник послушных призыву дома Его Величества», управляющий делами дворца фараона, внук великого Сети, сын его дочери Тиа — уже был на пути в страну Запада, где ждал его Осирис.
Горе нахлынуло песчаной бурей. Оно застилало глаза. Иссушало сердце.
Иситнофрет рухнула возле бездыханного тела отца. Обхватила его ноги и разразилась плачем. Голосила. Рыдала. Не отпускала.
Слугам, которым предстояло готовить тело к бальзамированию, пришлось буквально отрывать её от него. Тело унесли, а она осталась. Сидела у ложа и горько плакала.
В покои вошла царица Меритамон. Само её появление было событием небывалым. Царственные особы не приходят в покои слуг — слуги приходят к ним. Но здесь всё было иначе. Меритамон чувствовала ответственность за судьбу Иситнофрет. И, вспомнив, что Тримидат был её двоюродным дядей, она пришла — уже не как царица, а как родственница.
Едва переступив порог, она всё поняла. Слугам не нужно было ничего объяснять. Картина, открывшаяся её взору, лишила её слов. Она просто подошла. Опустилась на пол рядом с девочкой. И обняла её.
Слуги были ошарашены. Такого поведения царицы они не видели никогда. И в тот же миг статус Иситнофрет в их глазах изменился.
Процесс подготовки к погребению обычно длится семьдесят дней. Бальзамирование. Приготовление погребальной утвари. Изготовление саркофага. Наём плакальщиков и носильщиков. Подготовка катафалка и жертвенных коров. Выбор жреца. И множество других необходимых дел. Суета этих дней обычно помогала родственникам привыкнуть к утрате.
Но не в этот раз. Для Иситнофрет боль не притуплялась. Напротив. То, что большая часть забот легла на её плечи, только усиливало страдание.
Обычно за погребение отвечали: вдова, старший сын, семья. Но у «принцессы» никого не было. Одиночество стало её семьёй.
Если бы не вмешательство Меритамон, она не выдержала бы всего этого.
И словно назло — исчезла Бентришур. Её не было даже в храме. Хотя Иситнофрет продолжала приходить туда каждый день.
Однажды она попыталась расспросить одну из служительниц. Но получила лишь неопределённый ответ:
— Жрица Мер отправила её куда-то по своей надобности.
Как могла Хатхор допустить это именно сейчас?.. Когда ей так нужна была подруга…
Дни проходили в тумане. Иситнофрет продолжала служить царице. А Меритамон назначила людей, чтобы помочь ей с подготовкой похорон.
Наконец, за неделю до похорон, объявилась Бентришур. Она покинула город сразу после их последней встречи и, вернувшись, была поражена вестью о смерти отца подруги. Жрицы рассказали ей, что Иситнофрет приходила в храм каждый день, искала её… а затем внезапно перестала появляться.
— Да помилует Исида девочку… — добавили они. — Надеемся, с ней ничего не случилось.
Бентришур своим привычным способом — гипнозом стражи — проникла во дворец и нашла Иситнофрет в её покоях.
Был вечер. Лампады уже горели. Из покоев Меритамон доносилась музыка — царица, по-видимому, призвала танцоров и музыкантов, чтобы скоротать ночь. А юная компаньонка была отпущена. Но ей было не до музыки.
Девушке, потерявшей отца и оставшейся совершенно одной, было совсем не до услад слуха и взора. Хотелось выть, а не петь. Веселье других удручало и раздражало. Даже на пруд не хотелось идти: пространство и буйство жизни парка приносили лишь желание ещё глубже забиться в угол и уже никогда оттуда не выходить. В таком состоянии жрица и нашла её.
— Твой отец наконец-то встретится с богами, он пребывает в лучшем мире, а ты стенаешь о нём, — попробовала успокоить подругу Бентришур.
— А что, мне надо танцевать и веселиться? — вспыхнула Иситнофрет. — Благодарить Анубиса за то, что он забрал у меня отца?!
— Чем бог заслужил такое неуважение? — всё тем же ровным тоном ответила Бентришур. — Ему решать, когда человек переходит в его царство. Твой эгоизм не может его остановить.
— При чём тут мой эгоизм? Бентришур, подумай, о чём ты говоришь и в какое время. Если ты не хочешь ещё больнее ранить меня, то лучше уходи, — с горечью и усталостью пробормотала Иситнофрет.
— Не гневайся, принцесса. Я пришла, чтобы принести тебе покой.
— Но ты только…
— Да будет Исида милостива к тебе и даст твоему сердцу успокоение. Я не уйду. Я буду с тобой. Ты не можешь меня прогнать. Я послана тебе богиней.
— Бентришур! Во имя Хатхор — уходи!
— Нет.
— Я велю тебе! Уходи!!!
— Ну вот и проговорилась… — на лице жрицы расцвела широкая, почти озорная улыбка. — Вели… приказывай… повелевай… — И озорно добавила:
— А я всё равно не послушаюсь.
— Убирайся!!!
— Ну наконец-то ты вышла из своего пещерного самозаточения, — спокойно сказала Бентришур. — Здравствуй, принцесса. Добро пожаловать в мир живых. — Она шагнула ближе. — Гнев — это тоже признак жизни. А то ты совсем увяла. Все твои чувства скрутились в тоненькую тростниковую дудочку. Ну и что — много она тебе наиграла? Пищала так противненько, аж слушать было кисло.
Она мягко, но твёрдо продолжила:
— Поднимись и утри всю жидкость с лица. Ты жива, и история твоей жизни только начинается. Боги часто делают так, — её голос стал тише. — Прежде чем написать новое — они разрушают старое. Чтобы начать на чистой, ещё сырой глиняной дощечке.
— Опять твои странные речи… — устало ответила Иситнофрет. — По-твоему, я и есть та самая дощечка?
— Та самая, моя повелительница. Та самая.
— Знаешь… — с горечью усмехнулась Иситнофрет. — Похоже, ты права. Я начинаю новую жизнь. Совершенно одна.
— Принцесса… — мягко сказала Бентришур. — А как же я? Разве я не с тобой? Ты не посадишь меня на свою колесницу? — Она чуть склонила голову: — Я, конечно, служительница богини… и не должна обижаться… но ты речёшь слова, ранящие сердце сестры.
И в этот момент… Иситнофрет сломалась. Она обмякла. И, не сдерживаясь больше, бросилась к подруге, рыдая.
— Ну вот и хорошо… — тихо проворковала Бентришур. — Прощаю…
—————
Ассирия — древнемесопотамское государство с метропольной территорией на севере современного Ирака.