Иситнофрет книга первая Принцесса Египта Глава 15

Глава 15

Ночь выдалась душной. Заснуть было невозможно. Иситнофрет не пошла к себе, а осталась ночевать в покоях царицы, прикорнув на деревянной кушетке возле входной двери залы ожидания. Распухшие от продолжительных рыданий глаза чесались от раздражения, во рту пересохло, и вода не утоляла жажды. Мысли, мысли, мысли: они надоедливым осиным роем не давали расслабиться и отрешиться от тревог прошедшего дня. Ах как тревожило будущее! Тень Мернептаха нависла, окончательно вытесняя всё светлое, что осталось от Моисея. Боль потерь сменилась болью безысходности. Понятно, что боги не шутили, и доказательством тому – вчерашний день. «Как же так, Исида, ну что же ты хочешь от такой неприметной девочки? Как звёзд на небе, так много благодарений тебе, богиня, за возвращение Меритамон, но зачем уговаривать царицу и манипулировать моими решениями? Не отдавай меня ему, поменяй своё решение, может, будет у тебя кто-то другой. Ты же знаешь нрав этого принца. Разве я буду счастлива с ним? Ты же любишь и покровительствуешь мне, но что же это?» Ответа не было. Горечь и обида на богиню утвердились в сердце. Наконец почти перед рассветом забытьё сна милосердно утихомирило эти восполненные мысли.
Иситнофрет пробиралась сквозь туман. Было непонятно, где она находилась, – туман был слишком густой. Послышался странный хрустящий шорох, и под ногами проковылял маленький жук-скарабей, перекатывающий свой шарик задними лапками. Его деловитый вид вызвал лёгкую улыбку. Он обошёл вокруг ног девушки и начал медленно подниматься в воздух вместе со своей кругленькой ношей. Причём по мере того, как жук поднимался, он всё больше увеличивался в размере, и шарик из помёта тоже. Молоко тумана стало рассеиваться. Иситнофрет стала понимать, где она. Это была крыша храма, но какого именно, пока было непонятно. Она находилась почти на краю, и сделай она хотя бы шаг, падение было бы неизбежным: высота приличная, можно насмерть разбиться. Сумерки тумана постепенно сменялись рассветом, скарабей всё поднимался со своим шаром-солнцем. С крыши уже можно было увидеть развалины города, в центре которого стоял храм. Остатки домов и валяющиеся разбитые статуи – здесь всё говорило о вековом запустении. Её взор пал на огромную статую у подножия храма, она тоже была повалена и раздроблена на несколько частей. Безусловно, это была статуя фараона, ведь только их статуи были самыми большими. Каменная голова в двойной короне валялась немного поодаль. Иситнофрет не могла увидеть лица изваяния, поскольку оно было повёрнуто в противоположную сторону. Скарабей-солнце уже поднялся высоко и осветил это место. Жук исчез, а вместо него золотой шар стал обрастать лучами, похожими на руки, и они потянулись к статуе. Каменная голова, охваченная золотыми нитями, стала медленно подниматься, разворачиваясь к Иситнофрет. Уже можно было разглядеть черты этого вытянутого лица с огромными скулами, тонким носом, раскосыми узкими глазами и высоко вытянутым черепом. Будучи весьма образованной, Иситнофрет, тем не менее, не могла припомнить лик этого фараона. Все статуи великих фараонов в Пер-Рамзесе и в Фивах ей были знакомы. Она всегда с любопытством вглядывалась в них, изучая их лица и воображая, какими они были и как жили. Даже проезжая тогда, во время праздника, через Карнак, она не видела подобного изображения.
Вдруг золотые руки отступили от головы изваяния. Колосс так и остался висеть в пространстве, постепенно видоизменяясь из камня в плоть. Глаза стали прозрачными и живыми, и губы промолвили: «Я не успел, а ты хотя бы проснись...»
– Проснись, Иситнофрет! Проснись! – Голос Меритамон прервал этот странный сон. Царица, окончательно оправившись от недуга, проснулась этим утром, как только рассвело, и, никого не вызывая, вышла из опочивальни. Она обнаружила любимицу прикорнувшей на топчане у дверей своих покоев. Было понятно по её устало-измождённому лицу, что прошлая ночь была мучительной для «доченьки». Меритамон не стала её будить. Царица не хотела тревожить никого и сама привела себя в порядок. В этот очень ранний час воздух был пронизан прохладной свежестью, несмотря на душную ночь. Ей хотелось побыть одной. Меритамон чётко понимала значение вчерашнего дня: ей был дан ещё один шанс. Жизнь должна продолжаться, хотя бы ради этой девочки. Перед тем как отдать приказ страже впустить слуг, царица стала будить Иситнофрет, чтобы поговорить наедине.
– Просыпайся, дочка. Я прикажу принести нам завтрак.
– Как, Ваше Величество, Вы уже на ногах и в полном здравии?!
– Ну конечно же, моя лилия, боги никогда не шутят. Исида дала мне второй шанс, и я его использую плодотворно.
– Вам надо лежать, Ваше Вел...
– О чём ты? Я свежа и бодра, мне хочется кушать, и нам просто необходимо выйти на прогулку!
– Но вчера вечером лодка Акена уже ждала Вас... Вам необходим отдых. 
– Вот это будет лучший отдых для меня, моя дорогая!
– Исида – великая богиня, она свершила это чудо.
– Скажи, что произошло со мной вчера? Я помню, что очень быстро ослабела, помню, была сильнейшая испарина, слабость, и, кажется, я потеряла сознание. А что было после этого?
– Ур-Сену не удалось Вам помочь, Вы угасали, тогда послали в храм за Ур-т Хекау. Это её священные действа вырвали Вас из объятий Анубиса.
– О! Велик Амон-Ра, дающий жизнь фараонам! Так странно, но в этом провале моего Ка* я слышала голос, и это была Исида. Богиня просила за тебя. А кто эта жрица?
– Это моя близкая подруга жрица храма Исиды, она заканчивает своё обучение и скоро будет посвящена в жрицы Ур-т Хекау. Боги наградили её великой мудростью, хотя дней её ещё немного – она моего возраста. Бентришур истинно близка с богиней. Я постоянно вижу, как подруга общается с ней. Ну, конечно... я богиню не вижу... но Бентришур...
– Прошу тебя, прикажи послать за ней. Мне очень надо с ней поговорить.
Иситнофрет не успела ответить царице, как раздался какой-то шум за дверьми, они распахнулись, и в залу вошёл сам Властитель Верхнего и Нижнего Нила, сын Ра и прочее и прочее – Рамзес Второй Великий. Несмотря на свою подагрическую хромоту, он почти вломился в покои Великой царицы.
– Почему мне только сейчас доложили, что ты была при смерти вчера? – Гнев и тревога слышались в этом возгласе повелителя. – Что я вижу? Мне налгали! Кому пришла в голову такая чудовищная ложь? Моя Меритамон не может умереть, нет! Дочь моей дорогой Нефертари не имеет права умереть, оставив меня одного!
– Ваше Величество, опять у Вас раздуло щёку… Ну когда же Ваш хвалёный Ур-Сену своими волхвованиями сможет устранить эту проклятую лихорадку Ваших дёсен? Что случилось с его снадобьями и молитвами? Они не помогают. Вчерашний вечер тому пример. Вам пора искать себе нового жреца-целителя.
Подтрунивания Меритамон ничуть не возмутили «властителя судеб». Трудно сказать, кем он сейчас был: встревоженным отцом или заботливым мужем? Его эго не затронул озорной тон дочери-жены. Он просто благодарил Ра за сохранение жизни его царицы.
– Ра позволил тебе продолжать свой путь, моя дорогая!
– Ра позволил, а Исида вырвала меня из тёмных покоев Западной земли. Юная жрица Ур-т Хекау из храма Исиды стала её орудием. – Тон царицы по-прежнему был полушутливый.
– Всё-таки ты неисправима, Меритамон, – наконец улыбнувшись, пробурчал Рамзес, – твоё детство всю жизнь показывает мне свой остренький язычок. Ну когда ты станешь взрослой? Тебе уже почти шестьдесят, а ты...
– Ваше Величество, простите. Это просто от большой любви к Вам... Господин мой, богиня показала мне, как прекрасна жизнь и чему я могу её посвятить. Я счастлива.
– Царица, а ты терялась в догадках, чему посвятить жизнь? Странно, а мне казалось, что ты прекрасно знаешь обязанности, возлагаемые на тебя титулом «Великая царица». Ты заставляешь мои брови подняться. – Теперь фараон позволил себе сарказм.
– Царские обязанности и без меня уже возложены на плечи двух твоих жён, Великий, они с ними справляются. Хотя я не отказываюсь. Моя забота теперь – вот это дитя, – и она обняла Иситнофрет, которая уже давно, с момента прихода фараона, стояла по этикету на коленях.
– Ещё один подкидыш? Меритамон...
– Это дочь Тримидата, нашего бывшего управляющего дворцом. Ты же помнишь, кто это был, правда? Она похоронила его неделю назад.
– Н-ну да, кузен Тримидат. Я ... знаю... – Он пытался сообразить, что именно пропустил. Понятно, что всего не упомнить. Вроде бы ему докладывали об этом. Трон высок, не всё увидешь с него. – И что, твоё сердце теперь с ней?
Это прозвучало немного укоризненно. До сих пор рана, нанесённая Моисеем,я не затянулась до конца в сердцах обоих – и отца, и Меритамон. Последняя постаралась продолжать игривым тоном, но её это явно не совсем удавалось:
– Вот, воля Исиды должна свершиться. Она повелела, чтобы девочка заключила брачный контракт с Мернептахом, сыном Исетнофрет Великой.
– О! Выбор богини не так уж плох! Жаль, что мой выбор был уничтожен мерзкими шакалами, свершившими такое злодеяние, убив дочь царя Ассирии... – Фараон задумался. – Да их ещё и не нашли. Да. А принцу пора жениться, может, тогда он будет больше думать о делах государственных. Я, кажется, его писцом во дворце оставил. Богиня права. А как зовут тебя, юная дева? – Он обратился к Иситнофрет, и та склонилась ещё ниже. - Да ты встань, внучка великого Сети не должна падать на колени как рабыня.
– Имя моё Иситнофрет, великий господин, мне дали это имя в честь Вашей любимой жены. – Она по-прежнему оставалась коленопреклонённой.
– Как это божественно мудро женить моего Мернептаха, сына любимой Исетнофрет, на девушке с таким же именем! Богиня, ты великая! Не медли, Меритамон, пригласи джати* и устрой это дело. Ты уже подумала о своём приданом, дитя? – с неподдельным интересом поинтересовался фараон.
– Ваше Величество, – ответила Меритамон за оробевшую, скорее всего онемевшую от отчаяния Исетнофрет, – у неё приданое будет как у принцессы, такое, какое и полагается ей по происхождению. Принц давно просил её руки у меня, и контракт составлен. Дело за подписями, – странно суетливо затараторила царица.
– А что тебе до нашего кузена Тримидата и его дочери? – вдруг резко сменил тему Великий.
– После смерти смотрителя дворца я взяла его дочь в смотрительницы моих покоев. Она-то знает лучше всех эти обязанности с детства.
Меритамон не удивилась скачкам мыслей отца. Их невозможно было догнать, его ум всегда работал быстрее остальных.
– Решила показать богам своё благородство, моя царица? – В голосе повелителя сквозила ирония.
– Это долгая история.
Царица не решалась произносить имя сына-предателя и беглеца. Фараон его не простил, и до сих пор его ищут по стране. Не следует нарываться.
– Ну, ты госпожа в твоих покоях. Повелеваю устроить эту свадьбу. А ту жрицу пришлите ко мне. – Он не стал ждать ответа, повернулся и так же стремительно, как и появился, покинул покои Меритамон.
 

*Ка – в религии древних египтян дух человека, существо высшего порядка, олицетворенная жизненная сила, считавшаяся божественной. По верованиям древних египтян, «Ка» стояло в непосредственных отношениях к своему земному проявлению.
*Джати – наместник фараона, исполнявший по совместительству роль судьи. Брачные контракты передавались на утверждение Джати. Он следил, чтобы в контракте определялись обязанности мужа по содержанию супруги и было подробно описано приданое жены (на случай возможного развода).