Иситнофрет книга первая Принцесса Египта Глава 15

ГЛАВА 15

Ночь выдалась душной. Заснуть было невозможно. Иситнофрет не пошла к себе, а осталась ночевать в покоях царицы, прикорнув на деревянной кушетке возле входной двери залы ожидания. Распухшие от продолжительных рыданий глаза чесались от раздражения, во рту пересохло, и вода не утоляла жажды.

Мысли, мысли, мысли… Они надоедливым осиным роем не давали расслабиться и отрешиться от тревог прошедшего дня. Ах, как тревожило будущее! Тень Мернептаха нависла, окончательно вытесняя всё светлое, что осталось от Моисея. Боль потерь сменилась болью безысходности.
«Как же так, Исида… ну что же ты хочешь от такой неприметной девочки? Как звёзд на небе — так много благодарений тебе, богиня, за возвращение Меритамон… но зачем уговаривать царицу и манипулировать моими решениями? Не отдавай меня ему… поменяй своё решение… может, будет у тебя кто-то другой. Ты же знаешь нрав этого принца. Разве я буду счастлива с ним? Ты же любишь и покровительствуешь мне… но что же это?..»

Ответа не было. Горечь и обида на богиню утвердились в сердце. И только почти перед рассветом забытьё сна милосердно утихомирило этот воспалённый рой мыслей.
Иситнофрет пробиралась сквозь туман. Было непонятно, где она находится — туман был слишком густой.

Послышался странный, хрустящий шорох, и под ногами проковылял маленький жук-скарабей, перекатывающий свой шарик задними лапками. Его деловитый вид вызвал лёгкую, почти детскую улыбку. Он обошёл вокруг ног девушки… и вдруг начал медленно подниматься в воздух вместе со своей круглой ношей. И по мере того как жук поднимался, он всё больше увеличивался в размере… и шар его тоже рос.

Молоко тумана стало рассеиваться.

Иситнофрет начала понимать, где она. Это была крыша храма. Но какого — пока оставалось неясным. Она стояла почти у самого края. Ещё шаг — и падение было бы неизбежным. Высота была такой, что смерть не оставляла сомнений.

Сумерки тумана постепенно сменялись рассветом. Скарабей всё поднимался со своим шаром-солнцем. С крыши уже открывался вид на развалины города. В центре стоял храм. Остатки домов, разбитые статуи — всё говорило о вековом запустении.

Взгляд упал на огромную статую у подножия. Она была повалена и разбита на части. Это был фараон — сомнений не было. Только их изваяния достигали таких размеров. Каменная голова в двойной короне лежала чуть поодаль. Лица не было видно — оно было отвёрнуто.

Скарабей-солнце поднялся высоко… и осветил это место. Жук исчез. А золотой шар начал обрастать лучами — длинными, как руки… и они потянулись к статуе. Каменная голова, охваченная этими золотыми нитями, медленно поднялась… поворачиваясь к Иситнофрет. Теперь можно было различить черты: вытянутое лицо, тяжёлые скулы, тонкий нос, узкие раскосые глаза… и странно вытянутый череп.

Будучи весьма образованной, Иситнофрет, тем не менее, не могла припомнить лик этого фараона. Все статуи великих фараонов в Пер-Рамзесе и в Фивах ей были знакомы. Она всегда с любопытством вглядывалась в них, изучая их лица и воображая, какими они были и как жили. Даже проезжая тогда, во время праздника, через Карнак, она не видела подобного изображения. Вдруг золотые руки отступили от головы изваяния. Колосс так и остался висеть в пространстве, постепенно видоизменяясь из камня в плоть. Глаза стали прозрачными и живыми, и губы промолвили:

— Я не успел… а ты хотя бы проснись…

— Проснись, Иситнофрет! Проснись! — Голос Меритамон разорвал сон.

Царица, уже оправившаяся от недуга, поднялась на рассвете и, никого не вызывая, вышла из опочивальни. Она увидела любимицу, уснувшую на топчане у дверей. По её измождённому лицу было ясно: прошлая ночь была мучительной для «доченьки».

Утренний воздух был прохладен и свеж, несмотря на душную ночь. Ей хотелось побыть одной. Меритамон ясно понимала: вчерашний день был границей. Ей был дан второй шанс. И жить теперь нужно иначе. Хотя бы ради этой девочки.

Перед тем как впустить слуг, она подошла к Иситнофрет.
— Просыпайся, дочка. Я прикажу принести нам завтрак.

— Как… Ваше Величество… Вы уже на ногах… и в полном здравии?!

— Конечно, моя лилия. Боги не шутят. Исида дала мне второй шанс — и я использую его.

— Вам надо лежать…

— О чём ты? Я свежа, бодра… и, признаться, голодна. И нам просто необходимо выйти на прогулку!

— Но вчера вечером лодка Акена уже ждала Вас… Вам необходим отдых…

— Вот это и будет мой отдых, моя дорогая.

— Исида велика… она сотворила чудо…

— Скажи мне… что со мной было? Я помню, как ослабела… помню жар… слабость… и потом — пустоту.

— Ур-Сену не смог помочь… Вы угасали… Тогда послали за жрицей Ур-т Хекау… Это она… вырвала Вас из рук Анубиса…

— О, велик Амон-Ра… Но знаешь… Так странно, но в этом провале моего Ка* я слышала голос, и это была Исида. Богиня просила за тебя. — Пауза. — Кто эта жрица?

— Это моя близкая подруга жрица храма Исиды, она заканчивает своё обучение и скоро будет посвящена в жрицы Ур-т Хекау. Боги наградили её великой мудростью, хотя дней её ещё немного — она моего возраста. Бентришур истинно близка с богиней. Я постоянно вижу, как подруга общается с ней. Ну, конечно… я богиню не вижу… но Бентришур…

— Прошу тебя, прикажи послать за ней. Мне очень надо с ней поговорить.

Иситнофрет не успела ответить царице, как раздался какой-то шум за дверьми, они распахнулись, и в залу вошёл сам Властитель Верхнего и Нижнего Нила, сын Ра и прочее и прочее — Рамзес Второй Великий. Несмотря на свою подагрическую хромоту, он почти вломился в покои Великой царицы.

— Почему мне только сейчас доложили, что ты была при смерти вчера? — Гнев и тревога слышались в этом возгласе повелителя. — Что я вижу? Мне налгали! Кому пришла в голову такая чудовищная ложь? Моя Меритамон не может умереть, нет! Дочь моей дорогой Нефертари не имеет права умереть, оставив меня одного!

— Ваше Величество, опять у Вас раздуло щёку… Ну когда же Ваш хвалёный Ур-Сену своими волхвованиями сможет устранить эту проклятую лихорадку Ваших дёсен? Что случилось с его снадобьями и молитвами? Они не помогают. Вчерашний вечер тому пример. Вам пора искать себе нового жреца-целителя.

Подтрунивания Меритамон ничуть не возмутили «властителя судеб». Трудно сказать, кем он сейчас был: встревоженным отцом или заботливым мужем? Его эго не затронул озорной тон дочери-жены. Он просто благодарил Ра за сохранение жизни его царицы.

— Ра позволил тебе продолжать свой путь, моя дорогая!

— Ра позволил, а Исида вырвала меня из тёмных покоев Западной земли. Юная жрица Ур-т Хекау из храма Исиды стала её орудием.

Тон царицы по-прежнему был полушутливый.
— Всё-таки ты неисправима, Меритамон, — наконец улыбнувшись, пробурчал Рамзес. — Твоё детство всю жизнь показывает мне свой остренький язычок. Ну когда ты станешь взрослой? Тебе уже почти шестьдесят, а ты…

— Ваше Величество, простите. Это просто от большой любви к Вам… Господин мой, богиня показала мне, как прекрасна жизнь и чему я могу её посвятить. Я счастлива.

— Царица, а ты терялась в догадках, чему посвятить жизнь? Странно, а мне казалось, что ты прекрасно знаешь обязанности, возлагаемые на тебя титулом «Великая царица». Ты заставляешь мои брови подняться.

Теперь фараон позволил себе сарказм.

— Царские обязанности и без меня уже возложены на плечи двух твоих жён, Великий, они с ними справляются. Хотя я не отказываюсь. Моя забота теперь — вот это дитя, — и она обняла Иситнофрет, которая уже давно, с момента прихода фараона, стояла по этикету на коленях.

— Ещё один подкидыш? Меритамон…

— Это дочь Тримидата, нашего бывшего управляющего дворцом. Ты же помнишь, кто это был, правда? Она похоронила его неделю назад.

— Н-ну да, кузен Тримидат. Я… знаю…

Он пытался сообразить, что именно пропустил. Понятно, что всего не упомнить. Вроде бы ему докладывали об этом. Трон высок, не всё увидишь с него.

— И что, твоё сердце теперь с ней? — Это прозвучало немного укоризненно.

До сих пор рана, нанесённая Моисеем, не затянулась до конца в сердцах обоих — и отца, и Меритамон. Последняя постаралась продолжать игривым тоном, но её это явно не совсем удавалось:

— Вот, воля Исиды должна свершиться. Она повелела, чтобы девочка заключила брачный контракт с Мернептахом, сыном Иситнофрет Великой.

— О! Выбор богини не так уж плох! Жаль, что мой выбор был уничтожен мерзкими шакалами, свершившими такое злодеяние, убив дочь царя Ассирии…
Фараон задумался.

— Да их ещё и не нашли. Да. А принцу пора жениться, может, тогда он будет больше думать о делах государственных. Я, кажется, его писцом во дворце оставил. Богиня права. А как зовут тебя, юная дева?

Он обратился к Иситнофрет, и та склонилась ещё ниже.

— Да ты встань, внучка великого Сети не должна падать на колени как рабыня.

— Имя моё Иситнофрет, великий господин, мне дали это имя в честь Вашей любимой жены.

Она по-прежнему оставалась коленопреклонённой.

— Как это божественно мудро женить моего Мернептаха, сына любимой Иситнофрет, на девушке с таким же именем! Богиня, ты великая! Не медли, Меритамон, пригласи джати* и устрой это дело. Ты уже подумала о своём приданом, дитя?

С неподдельным интересом поинтересовался фараон.
— Ваше Величество, — ответила Меритамон за оробевшую, скорее всего онемевшую от отчаяния Иситнофрет, — у неё приданое будет как у принцессы, такое, какое и полагается ей по происхождению. Принц давно просил её руки у меня, и контракт составлен. Дело за подписями.

Странно суетливо затараторила царица.

— А что тебе до нашего кузена Тримидата и его дочери? — вдруг резко сменил тему Великий.

— После смерти смотрителя дворца я взяла его дочь в смотрительницы моих покоев. Она-то знает лучше всех эти обязанности с детства.

Меритамон не удивилась скачкам мыслей отца. Их невозможно было догнать, его ум всегда работал быстрее остальных.

— Решила показать богам своё благородство, моя царица? — В голосе повелителя сквозила ирония.

— Это долгая история.

Царица не решалась произносить имя сына-предателя и беглеца. Фараон его не простил, и до сих пор его ищут по стране. Не следует нарываться.

— Ну, ты госпожа в твоих покоях. Повелеваю устроить эту свадьбу. А ту жрицу пришлите ко мне.
Он не стал ждать ответа, повернулся и так же стремительно, как и появился, покинул покои Меритамон.
 
___________________________
*Ка — в религии древних египтян дух человека, существо высшего порядка, олицетворённая жизненная сила, считавшаяся божественной. По верованиям древних египтян, «Ка» стояло в непосредственных отношениях к своему земному проявлению.*
*Джати — наместник фараона, исполнявший по совместительству роль судьи. Брачные контракты передавались на утверждение Джати. Он следил, чтобы в контракте определялись обязанности мужа по содержанию супруги и было подробно описано приданое жены (на случай возможного развода).*