Иситнофрет книга первая Принцесса Египта Глава 16

ГЛАВА 16

День пролетел в заботах о предстоящей свадебной церемонии. Меритамон будто и не болела вовсе. Она почти летала, перебегая из одних покоев в другие и отдавая распоряжения.
Царица лично отправилась на кухню, чтобы выбрать блюда для пира, затем — в сокровищницу, подбирать подарки и приданое для Иситнофрет. Она вызвала писцов, продиктовала пригласительные таблички для вельмож, посольств и членов царской семьи.
Меритамон размахнулась на воистину царственное празднество.
Обычно свадебные церемонии — не столь грандиозное событие по сравнению с похоронами, особенно если речь идёт о членах семьи, не претендующих на корону. Но Великая Царица решила иначе. Она объясняла это памятью о Великой Царице Иситнофрет — столь рано ушедшей и столь любимой Великим Господином.
Бентришур была незамедлительно вызвана к фараону. Благодарный отец и муж по-царски вознаградил её: даровал титул придворной Ур-т Хекау. На шею юной жрице повесили бронзовое ожерелье — знак её нового положения и пропуск во дворец. Теперь ей больше не нужно было прибегать к гипнозу, чтобы видеть подругу.
После этого её приняла Меритамон. Официоза не произошло, потому что в этот момент царица стремительно направлялась в окружении семенящих за ней служанок в хозяйственную часть дворца, чтобы распорядиться о столах для пира, утвари и украшении зала. В этой суете Меритамон так и не смогла уединиться со жрицей и задать ей свои вопросы. Бентришур лишь склонилась и спокойно уверила Великую царицу, что в любую минуту будет по её зову, ведь Его Величество даровал ей титул и свободу передвижения.
Мернептах узнал о решении отца от служанки Меритамон. Он аж подпрыгнул — по-мальчишески, забыв о достоинстве и о том, что рядом прислуга. Принц, окрылённый предвкушением счастья, устремился к своей «тростиночке». Но покои были пусты. Стражник сообщил, что её не видели со вчерашнего утра. Мернептах понял: искать её нужно у царицы. Он бросился туда — но его не впустили.
— Принцесса Иситнофрет сейчас занята подготовкой к свадьбе. Великая Царица приказала не беспокоить невесту.
Слова ударили, но времени на обиду не было. Тут же его нашёл посыльный отца. Принца ждали в тронном зале. Богиня удачи Рененутет* явно серьёзно занялась Мернептахом.
Аудиенция была короткой. Фараон поздравил сына, выразил удовольствие тем, что имя невесты совпадает с именем его любимой жены. Он пообещал присутствовать на церемонии, лично вручил брачный контракт и напомнил:
— Я жду от тебя побед.
И добавил, что подумает о продвижении сына, если тот проявит усердие и будет радовать отца. Остаток дня Мернептах промаялся в одной из харчевен у Дворцовой площади. Бурными возлияниями он воздавал хвалу богам — всем, кого только мог вспомнить: Рененутет, Исиде, Гору, Ра. И ещё многим. Они, как ему казалось, возвысили его и даровали ему самую прекрасную из всех женщин. Постепенно вино затуманило разум. И принц крови уснул… в шумной, пыльной, пропитанной запахами еды и пива дешёвой забегаловке.
Вот так боги устраивали судьбы.
И лишь одна Иситнофрет не была втянута в этот праздничный вихрь. Её Ка не источала радости. Вокруг кудахтали служанки, примеряя на неё обновки, показывая приданое и обсуждая грядущее празднество. Но она как статуя сидела в покоях царицы, ощущая себя подобно молодой газели, которую готовят на убой для царского пира.
«Милая… дорогая царица Меритамон… Вы стали мне как мать… И Вы же теперь — мой палач. Мой отказ будет подобен убийству — Вы не переживёте этого… А мне остаётся лечь под нож кухарки-Исиды. Богиня решила. Вы утвердили. Фараон засвидетельствовал. И вот… блюдо готово для пира богов. Прости меня, Исида… но ты неправа…»
Слёз не было. Эмоций тоже. Только горечь. И пустота.
Меритамон спешила. Страх смерти подгонял её. Устройство судьбы Иситнофрет стало её главной заботой. И уже на следующий день после чудесного исцеления была назначена церемония подписания брачного контракта: между тринадцатым сыном Рамзеса II, принцем Мернептахом и дочерью дворцового смотрителя Тримидата — потомка Сети.
То, что невеста не была родной сестрой принца, не имело значения. Хоть по традиции это должно было бы быть, но это только для фараонов. Мернептаху даже не приходило в голову, что ему когда-нибудь удосужится сидеть на троне. Он же тринадцатый в очереди.
Отец жив. Старшие братья — живы. Да, первенец погиб в войне. Второй тоже уже в Западной земле. Но оставались ещё десять. А главное — его родные старшие братья: Рамсес и Хаэмуас — первые претенденты на трон, живы и здравы. Ему ждать нечего. Поэтому династийные правила можно было не соблюдать. Иситнофрет — любимая. И это не обсуждается.
С раннего утра зал для пиров кипел жизнью. Слуги сновали, как муравьи. Стены украшались гирляндами, шкурами, светильниками. На возвышении готовили троны для фараона, цариц и старших детей. На кухне уже с рассвета всё бурлило и дышало ароматами.
Царица Меритамон проявила незаурядные способности организатора, заставив всё прийти в движение в столь короткий срок. Все гости были оповещены. На сегодняшнем празднике любви ожидалось около трёхсот человек.
Не так уж часто дети фараонов женятся по велению сердца. Во все времена браки правителей и их детей были лишь частью политической игры — шахматной партии, где чувства не имеют значения. Их с детства приучают к этому.
И потому этот союз, среди вереницы царских браков дворца, выглядел особенным: принц выбрал себе невесту сам. Это было из ряда вон выходящее событие.
Рамзес Второй, расчувствовавшись, в память о своей любимой жене и по случаю свадьбы её сына повелел расставить по всему городу палантины с бочками пива и угощать каждого.
Даже рабам был дарован этот праздник — по сто бочек отправили в станы израильтян, нубийцев и хеттов. Такого размаха не помнила молодая столица Единого Египта — Пи-Рамзес. Город наполнился движением, славословиями царя и его семьи, музыкой и весельем. Имя Мернептаха было у всех на устах:
— Боги благоволят этому сыну фараона…
— Всего лишь тринадцатый — и такая честь…
— А невеста, говорят, из наших, и даже не принцесса…
— Видно, любимчик у отца… раз ему такое позволено…
Небывалые новости. Народ гудел, понемногу пьянея и всё больше отдаваясь веселью. Праздник становился всеобщим.
И только Иситнофрет оставалась неподвижной. Разочарованная. Опустошённая. С каменной стелой внутри. Она уже не ждала чуда. Только одного — чтобы всё это закончилось.
Мириам кружила вокруг неё, пытаясь оживить. Служанки умащали её маслами, пели свадебные песни. Но она их не слышала. Именно в этот момент умирала прежняя Иситнофрет. Юная. Наивная. Доверчивая. Светлая. Она уходила — тихо, без крика. И никто этого не заметил.