Фаза первая Гл 2 Ноа-002 Занимаем свои места

Глава 2
Ноа – запись 002
Занимаем свои места

Для большинства из нас в «Альфе» занятия начинаются в семь утра. Девиз здесь – «Ранняя пташка получает червячка». Хронометраж в «Наследии» сейчас важнее, чем когда-либо, потому что день и ночь – это просто концепции, сохраняемые цифрами на часах. Мы никогда не видим естественного дневного света и мягкого серебряного сияния луны, когда наступает ночь. Самое доступное, что у меня есть, это дисплей, прикреплённый к стене моей капсулы, между моей и Стефановой сторонами комнаты, – имитация окна. На первый взгляд, можно подумать, что это действительно окно, особенно когда включена заставка с замедленной съёмкой. Но это KИKO, наш персональный искусственный интеллект, он есть в каждом модуле сектора. Обычно, если поступают какие-либо предупреждения из академии, специальные объявления или напоминания, KИKO первым сообщает об этом. Его заставка отслеживает время и погодные условия, точно отображая погоду за пределами «Наследия». Мы можем выбрать, какая картинка будет на экране KИKO. Он имитирует восход и закат снаружи, как в реальном времени.
Я всегда мечтал жить в высотном здании с видом на город, и именно эту картинку я выбрал в качестве заставки. Из всех доступных предустановленных вариантов вида в системе я выбрал изображение Нью-Йорка из пентхауса. Когда я создавал KИKO, у меня было два варианта: старый и современный Нью-Йорк. Я выбрал старый, потому что было что-то крутое в том, как он выглядит и как ощущается. Это как бы некая ностальгия по временам, когда меня даже не было, до всех трагедий, войн и технологических достижений. Похоже, тогда у него было больше сердца, и в его возрасте определённо читалась история. Без сомнения, современный Нью-Йорк – это чудо, и если бы я показал кому-то изображения обоих и спросил, где бы они предпочли оказаться, то предполагаю, что семь из десяти выберут современный. Но с остальными тремя из десяти я, вероятно, поладил бы лучше всего. Что-то в его прошлом придаёт мне некий покой. Тайна того, какой была жизнь глазами жившего тогда человека, подогревает мой интерес к истории. Сейчас об этом можно только прочитать на исторических порталах и в электронных библиотеках.
Нью-Йорк символизирует возрождение после событий, последовавших за Коллапсом. Город был полностью перелопачен. Все здания теперь сделаны из стекла или металла, окружены туннелями с гиперпространством, которые, по сути, представляют собой стеклянные трубы, будто плывущие рядом со зданиями.
Я бывал там раньше, и, разумеется, это совершенно другая атмосфера, чем в Пенсильвании. 
Не считая постоянного движения и голограммной рекламы на каждом углу, многое осталось незавершённым на северной стороне. Эту часть города не увидишь слишком часто, за исключением небольших впрыскиваний в новостях, связанных с высоким уровнем преступности. А тут ещё теоретики заговора разбушевались, утверждая, что северная граница Нью-Йорка используется для неких правительственных испытаний. В общем, какая-то тёмная история. На самом деле ничего нового. Северная часть считается окраиной города, практически пустошью из-за химического загрязнения в результате нападения полуядерного оружия во время войны в 2039 году. По сообщениям, бо;льшая часть загрязнения к настоящему времени ликвидирована, а уровень токсичности значительно понизился. Но там ещё небезопасно для зевак. Ходят слухи о мутировавших людях и собаках, скрывающихся в этой части города.
В качестве судебной формы наказания людям, совершившим преступления или признанным террористами, запрещают находиться в черте города и выгоняют на окраины. После всего в период детоксикации там начала действовать городская тюремная система.
Во время моей школьной поездки в десятом классе нам не разрешили проехать в те места, и когда мы приезжали семьёй, мои родители не слишком стремились видеть эту часть города. Мне было тогда четырнадцать.
Помню, как во время школьной поездки посетил обсерваторию к северу от Центрального парка и попал на смотровую площадку высокого небоскрёба. Вот тогда я и увидел северную окраину. Она выглядела унылой и заброшенной на границе города, «красуясь» разрушенными домами, поваленными небоскрёбами, проржавевшей арматурой и засохшей грязью на улицах. Вдалеке были видны три больших здания, которые гид назвал Тюремными центрами Триарка. Громадные корпуса на восточной и западной сторонах со зданием в центре, обращённым на север. Этот монстр отгораживал землю от воды. Бо;льшая часть северной оконечности города за пределами тюрем сейчас полностью под водой. Самое крупное тройное комплексное здание расположено в районе, официально известном как Вашингтонские высоты, над тем, что раньше было Гудзоновыми Высотами, а теперь затоплено реками Гудзон и Гарлем. Наряду с ущербом, нанесённым войной в конце 2030-х годов, полярные ледяные шапки значительно растаяли, что привело к повышению уровня воды. Прибрежные районы всей страны были поглощены океанами, в результате чего затопило треть Калифорнии и половину Флориды. Некоторые из городов вдоль побережья Флориды были перемещены в глубь полуострова, другие ушли в архивы исторических порталов.
Мой дедушка жил в Нью-Йорке ещё до Коллапса. Он причина того, что меня всё это так интересует. Дед рассказал мне, как это было раньше: как они с ребятами смотрели бейсбольные матчи на стадионе Янки, лазили по острову Рэндаллс, как он тусовался в Монтоке ещё в студенческие годы. Этих мест больше не существует.
Он научил меня, что на нашей планете всё сущее – это скопище маленьких шестерёнок в одной большой машине, которая в конечном итоге может разладиться, и тогда требуется ремонт. Иногда шестерни ломаются и не могут работать, а в других случаях они просто не подходят к машине, как до;лжно, и вызывают дальнейшие повреждения. В совокупности все и всё оказывает влияние, будь то большое или маленькое, хорошее или плохое. Он использовал эту аналогию, чтобы объяснить человеческую природу и причину войны. Он так это понимал: «Шестерни не работают и забывают свою функцию по запуску машины, поэтому она самоуничтожается». Этот параллелизм применим и здесь, в «Наследии», где практически каждый студент вносит свой вклад в общее благополучие всего студенческого коллектива.
Помню, обсуждали мы тему войны на уроке профессора Нильса по науке лидерства. Он спросил всех, верим ли мы, что война необходима для нашего сосуществования и для дальнейшего процветания жизни, будь то царство животных или людей.
Профессор Нильс – голограмма искусственного интеллекта, как и большинство профессоров в «Наследии». Снимаю шляпу перед тем, кто его программировал, потому что он здесь, несомненно, мой фаворит. Я никогда не встречал профессоров от искусственного интеллекта до «Наследия», так как они предлагались только в престижных учебных заведениях. Удивительно, но в этом нет ничего особенного, кроме того факта, что вы не можете подвергать сомнению их учения из-за их бесконечного доступа к базе данных... Так что они почти никогда не ошибаются. Все они обладают уникальными личностями, и исследования показывают, что современный ИИ симбиотически получен и клонирован от реальных людей. Их поведенческие, эмоциональные и даже эстетические особенности взяты из исследований на людях и пожертвований ДНК.
Только добровольцы участвуют в программах, чтобы пожертвовать свою ДНК и позволить компаниям, занимающимся ИИ, сканировать их. Этот процесс на самом деле довольно быстрый и простой, но вам нужно подать заявку, чтобы вас рассмотрели, если только нет каких-либо особых факторов, таких как смертельная болезнь.
В большинстве случаев людям платят за волонтёрство. А иногда вы можете пропустить заявку и фактически купить процедуру, сделав копию ИИ для покупателя. Богатые редко, но делают это, чтобы спасти своих близких, страдающих неизлечимыми заболеваниями. Это облегчает боль от потери... По крайней мере, так говорят. Я это понимаю, но что-то в этом кажется варварским и меня не устраивает. Тем не менее я предполагаю, что донор профессора Нильса должен быть действительно классным парнем. Может, когда-нибудь я встречусь с ним, если он ещё не скончался.
Я только встал с постели, чтобы подготовиться к уроку. Сейчас 6:17, но Стефан всё ещё дрыхнет. Это совсем не похоже на него. Обычно он встаёт раньше меня, а иногда даже выходит за дверь, прежде чем я просыпаюсь. Он очень аккуратен в следовании строгих стандартов планирования и организации.
Мы обычно держимся на расстоянии друг от друга, и его не так уж и колышет, что там со мной. Так что у нас с дружбой не сложилось. Кажется, он всё время настолько занят, что даже самый простой разговор может вызвать у него конфликт интересов. Единственный раз, когда мы по-настоящему поговорили и узнали друг друга, был на третий день в академии после переезда в наш секторный модуль. На самом деле он классный парень, и в тот день мы узнали много друг о друге. У меня даже сложилось впечатление, что мы могли бы стать хорошими друзьями. Но с тех пор я почти не слышал от него слова «привет». Не знаю, что изменилось...
Думаю, что следовало бы его разбудить. Что-то подсказывает, что ему пора, но как-то это некомфортно. А вдруг он просто отсыпается? Не, Ноа, тебе лучше позаботиться о том, чтобы пойти на занятия и оставаться в рамках своих границ.
Сегодня первый день по нашему новому расписанию занятий. Мне нужно прийти на первый урок немного раньше, чем обычно, чтобы знать, как обстоят дела. До сих пор неясно, кто будет профессором, и название класса указано в моём расписании как A88-Б3. Пока не знаю, чего ожидать. У большинства классов странные названия, но они всегда имеют определённую область внимания, которая становится ясной после одного или двух занятий. Я знаю, что «A88» означает, что этот класс, ориентированный на «Альфа», а «Б3» означает, что студенты «Браво» тоже будут там.
Ладно, оставляю Стефана в покое и мчусь на первое занятие, надеясь не опоздать. Класс находится на втором уровне в восточном крыле, поэтому мне нужно будет подняться на восточном лифте. Моя секторная капсула находится в юго-западном районе на пятом уровне, и надо успеть на самый ранний вагон БT к восточному лифту, если не хочу опоздать (БТ – Быстрая Транспортировка) . 
Академия огромна, здесь есть поезда. БТ – довольно маленькие электрические шаттлы, в которых может поместиться не более пятнадцати человек, поэтому во время пиковых нагрузок до и после занятий толпы людей ждут, когда он придёт, но места не на всех хватает. Шаттлы приходят каждые три-четыре минуты или около того, так что подождать не так уж страшно, если только не опаздываешь настолько, что каждая минута на счету. Картина до боли знакомая.
На пятом уровне есть две линии БT: северная и южная. На южной три станции, по одной между каждым сектором в соответствующем порядке с запада на восток: «Эхо», «Кило», «Браво» и «Альфа». Затем есть две станции на северной линии: одна между «Сьерра» и «Униформ», а другая между «Униформ» и «Экс-рэй». «Униформ» – это настолько огромный сектор, что он занимает пятьдесят процентов северной стороны пятого, что составляет примерно полтора километра территории академии. Чтобы пройти с восточного конца на запад, нужно потратить до получаса.
У некоторых из нас есть мекаглайдеры, которые сокращают время пути вдвое. Это приспособления, которые надеваются на обувь. Они поднимают примерно на десять сантиметров над землёй и продвигают вперёд со скоростью от двадцати пяти до сорока километров в час, легко снимаются и управляются с помощью кольца на указательном пальце с диском сбоку. Так что, если вы правша и носите его на указательном пальце правой руки, циферблат будет с левой стороны кольца, чтобы большой палец мог с ним взаимодействовать. Нажимаешь и удерживаешь диск в течение нескольких секунд, чтобы включить питание глайдеров, и, соответственно, вверх, чтобы двигаться вперёд, и вниз, чтобы двигаться назад. У меня нет своей пары, но я уже пользовался насадкой Томиаса раньше.
Забавная история: у него есть глайдеры старой модели, до того, как МекаТех внедрила новые функции безопасности. Модернизированные образцы оснащены сенсорными кнопками отпечатков пальцев на циферблате для их активации. В более старых моделях этого не было... Это означает, что нажатие на диск на любой поверхности может активировать глайдеры. Томиас обычно снимает их с обуви и оставляет в сумке во время занятий. Два семестра назад мы вместе учились в одном классе. Как-то раз он снял свои глайдеры и бросил их в рюкзак, но кольцо управления оставил на пальце. Как раз перед началом урока бедняга Томиас схватился за поверхность стола, чтобы устроиться на стуле и подтянуться ближе к столу, случайно нажал на кольцевой диск и активировал глайдеры, а они же были в рюкзаке! Его швырнуло вперёд со стула на стол, так как рюкзак-то был всё ещё на спине. Он цеплялся за драгоценную жизнь изо всех сил! Картина маслом: живот прижат к столу, задница в воздухе, и ноги задраны за спиной, чтобы уравновесить вес. Ему наконец удалось добраться до сенсора на кольцевом циферблате, чтобы выключить глайдеры. Бедолага пребольно плюхнулся на пол, и его самооценка последовала туда же! Из-за высокой температуры, исходящей от планеров, рюкзак был прожжён.
Пока что здесь, в «Наследии», это один из самых забавных моментов. С тех пор у него появилась привычка снимать кольцо глайдеров. А я до сих пор не упускаю возможности подразнить его по этому поводу.
Я прошёл через свой сектор, чтобы добраться до ближайшей станции БТ, и мне удалось сесть на первый шаттл к лифту западной оконечности южной линии между секторами «Альфа» и «Браво». Поездка заняла меньше пяти минут. Вскоре я оказался у двери класса и сканировал свои часы на ИДС сбоку от неё. На дисплее отобразилась информация о моём профиле под кодом класса «A88-Б3». После звукового сигнала появляется сообщение «Принято».
Сканеры используются только для контроля посещаемости и передачи ИИ личной информации студентов и их успеваемости. В некоторых классах места индивидуально предписаны, но, к счастью, в этом классе нет, поэтому я могу выбрать. ИИ приглашает войти, и большая металлическая дверь открывается, пропуская меня в огромную аудиторию. Ищу в зале свободные места. В этой аудитории двадцать или около того рядов столов и лестницы с обоих концов, ведущие к верхнему ряду. Столы длинные, слегка изогнутые, с глянцевой белой отделкой, простирающиеся от конца до конца в каждом ряду. Каждое сиденье разделено ИДС и интерактивным экраном с белым стулом в комплекте. В каждом ряду по восемь мест. Большинство передних рядов уже заняты, поэтому я поднимаюсь по лестнице, чтобы найти место где-нибудь посередине. Вижу Томиаса на среднем ряду. Там вокруг него всё занято.
– Йоу, Том! – кричу я, чтобы привлечь его внимание.
Он замечает меня и вскакивает со своего места, пробирается ко мне и, поздоровавшись, предлагает пойти на верхние ряды, где посвободнее, чтобы сесть вместе.
Это здо;рово, что у нас есть совместный класс, семестр всегда проходит намного спокойнее, когда здесь Томиас или Райли.
Похоже на то, что весь состав секторов «Альфа» и «Браво» находится в этом классе. Ладно… Но не слишком ли это раздуто? Конечно же, все наши здесь, ведь эта аудитория самая большая в «Наследии».
Мы с Томиасом решаем сесть повыше на два ряда, где совсем пусто. Когда мы почти добрались туда, он бросает взгляд вниз на входную дверь и останавливает меня, схватив за плечо:
– Эй, посмотри, Райли тоже в этом классе.