Иситнофрет книга первая Принцесса Египта Глава 21

ГЛАВА 21

В этот день Иситнофрет впервые за три сумасшедших месяца после рождения Мернептаха-младшего позволила себе оторваться от ребёнка и просто выйти на прогулку.
Но — никаких служанок, никаких сопровождающих. Статус принцессы тяготил её, как тяжёлое украшение, которое невозможно снять.
Поэтому она решила сбежать. Сбежать из дворца. Раствориться в базарной толпе. Хотя бы на короткое время — перестать быть той, кем её сделали.
В этот раз она воспользовалась подземным переходом, который когда-то в детстве показал ей отец.
Немногие знали о нём.
Широкий, тёмный ход, способный пропустить через себя осла с повозкой, был построен для нужд кухни — но, как и во всяком уважающем себя дворце, мог служить и тайным путём бегства из царской мышеловки.
Ключи от него всегда были только у отца. И лишь с его ведома открывались двери этого прохода.
Иситнофрет могла бы пользоваться им и раньше… могла бы исчезать из дворца, когда захочет. Но, пока отец был жив — не осмеливалась просить. Во время его болезни — было не до того. А после его смерти и своего скоропалительного замужества — и вовсе забыла о существовании этого тоннеля, ведущего от заднего двора кухни прямо к окраине базарной площади.
Вспомнила она о нём случайно.
Главный повар стал разыскивать ключи от прохода.
За время болезни Тримидата и после его смерти сменилось уже трое смотрителей дворца. Должность хлопотная и требовала не только расторопности, но и железной памяти, и редкого умения держать в руках весь этот живой муравейник. Не каждый выдерживал. И фараон не уставал их увольнять.
Из-за этой текучки о проходе попросту забыли.
Поставки на кухню шли теперь длинным обходным путём — через задние ворота, вокруг официальных построек, мимо покоев, по запутанным дорогам.
Это раздражало главного повара. Он вспомнил о тоннеле и послал узнать, нет ли ключей у Иситнофрет. Но дочь смотрителя не смогла вспомнить, где они. Голова её была затуманена нелицеприятными событиями её жизни.
Но сегодня… сегодня ей захотелось улизнуть из дворца незамеченной. И память вдруг отозвалась: вспомнив о тоннеле, Иситнофрет направилась в бывшие покои отца.
Там всё ещё никто не жил.
Он же был принцем, и комнаты его находились в крыле царской семьи, а назначенные на его место были людьми из чиновничьего сословия. Им не полагалось жить рядом с небожителями.
Пустота кричала о прошедших днях. Казалось, что дух отца всё ещё тут. Но, припомнив, что Акен не перевозит души обратно — кого он однажды отвёз, те там и остаются, — эта мысль успокоила её Ка.
Иситнофрет заглянула в знакомый чуланчик. И всё оказалось на месте. Ключи лежали там же, в потайном ларчике, встроенном в стену.
Принцесса вспомнила, что на окраине базара, неподалёку от выхода из тоннеля, находится кузня.
Она решила сделать там копии ключей. Зачем — сама не знала. Но решила: «Пусть будут. На всякий случай».
Переоделась она прямо в тоннеле. Спрятала своё драгоценное платье царской семьи в нише для факела — тот был погашен, а света маленькой лампадки хватило, чтобы пройти знакомый путь.
Выйдя на другом конце — в малолюдной части базара — она оглянулась, убеждаясь, что никто её не заметил, и быстрыми шагами направилась туда, где кипела жизнь. Городская толпа приняла её, поглотила, скрыла. И сделала… свободной.
Рутина каждодневных забот о сыне и бесконечный недосып притупили в Иситнофрет саму радость бытия.
Никто не требовал от неё такой изнуряющей дотошности — при ней были и няни, и служанки, — но упрямая мамочка изводила себя сама. Вот и докатилась до полного изнеможения.
И вдруг — базар.
Краски, звуки, людская толчея — всё это, как глоток воздуха, ворвалось в её утомлённую душу и пробудило забытое желание жить.
Она, как в детстве, позволила себе просто бродить — без цели, без обязанностей, пробуя всё подряд, смеясь про себя, останавливаясь у каждой лавки.
В рядах пивоваров, как всегда, стояли шум и суета. Она переходила от одного торговца к другому, пробуя разные виды золотистого напитка из крохотных тыквенных сосудиков. О да… Облегчение вливалось в неё вместе с этим золотом.
Тело отпускало, мысли становились легче, а сердце — тише.
Беспечно шатаясь среди лавок, она неожиданно столкнулась с каким-то человеком, навьюченным бурдюками с пивом и несколькими мешками с зерном. Он что-то невнятно пробурчал, покряхтывая под тяжестью ноши.
А переодетая принцесса, уже навеселе, машинально выпалила:
— Храни Вас Ра, уважаемый.
Она подняла глаза — и в тот же миг отрезвела. Перед ней стоял посыльный её мужа. Опьянение мгновенно ушло в пятки. Сердце сжалось. Только этого не хватало… Если он узнает её — донесёт. И тогда…
Она резко отшатнулась и низко нахлобучила парик простолюдинки, почти скрыв лицо.
Но слуга ничего не заметил. Нагруженный, как осёл, он был занят лишь тем, чтобы не уронить свою ношу.
— Ра с вами, — по-казённому прокряхтел он и поплёлся дальше.
Иситнофрет замерла на мгновение. Что он здесь делает?.. Почему сам тащит груз?..
Любопытство поднялось в ней, как волна. Удивление сменилось интересом. И почти сразу — решением. История повторилась: как и её няня, Иситнофрет последовала за посыльным.
Вот и развлечение нашлось. Куда лучше, чем бесцельно бродить — а тут нужно скрываться, наблюдать, угадывать. Игра.
Игра в соглядатаев сразу увлекла её. Взбалмошная девчонка в ней ожила, стряхнув с себя усталость молодой матери.
Ведь дитё — оно и есть дитё, даже если у него уже есть своё дитё.
Озорниa — Иситнофрет улыбнулась — едва заметно, сама себе. И, пригнув голову, пошла за посыльным.
Правда, развлекаться долго не пришлось. «Ослик»-посыльный вскоре исчез за входной циновкой кабачка.
«А, это он принёс груз, чтобы пополнить запасы таверны…» — мелькнуло у Иситнофрет. Но тут же мысль оборвалась: «Постой… а при чём здесь посыльный моего мужа? Он же не работает на этого харчевника… Нет, тут что-то не то».
Не раздумывая, она импульсивно ринулась в проём входа. За циновкой её сразу обхватила густая, почти осязаемая тьма. На мгновение она замерла, давая глазам привыкнуть. Постепенно из темноты начали проступать очертания. Свет, падающий из узких окон, позволял различить происходящее в харчевне.
Иситнофрет не стала продвигаться дальше. Её вполне устраивало укрытие у самого входа — тень скрывала её, а взгляд свободно скользил по залу.
Слуга Мернептаха стоял посреди харчевни, сбросив мешки и бурдюки. И тут же разразился бранью:
— Ну и где они, по-твоему?! Сам же этот оборванец орал, что оплата не вся! А теперь пойди найди его! Я больше не буду таскать всё это по всему базару! Эй, харчевник! Зови их — пусть сами таскают! Им же заплатили за работу! Я вообще не понимаю, что принц имеет с этими разбойниками!
Голос его гулко отдавался в пустоте. В убогом, грязном зале не было ни души.
Через пару минут из кухни, словно ошпаренный, выскочил харчевник. Он чистил печь для хлеба, залезши в неё с головой, — потому и не сразу услышал крики.
— Господин, прошу, не гневайтесь! Я сейчас же пошлю за ними… — подобострастно затараторил он, оглядываясь по сторонам.
— Ты уж постарайся, мошенник, — уже спокойнее, с ленивым превосходством проворчал слуга.
— Дайте мне немного времени… а я тем временем налью Вам охлаждённого пива за беспокойство.
Сброшенное добро так и осталось лежать посреди харчевни. Посыльный уселся за стол у самого входа.
Иситнофрет видела, как хозяин уплыл в глубину кухни и окликнул кого-то.
Ей бы уйти. Сейчас — самое время. Ещё мгновение — и она столкнётся с этим таинственным получателем «оставшейся платы».
Она шагнула наружу и спряталась в узком промежутке между стеной забегаловки и соседней лавкой.
Ждать пришлось недолго. Циновка зашуршала. И она услышала голос:
— Ну и что так принц тянул? — Голос был мальчишеский, насмешливый.
Любопытство вспыхнуло с новой силой. Она не выдержала — и вновь, бесшумно, скользнула в темноту у входа. Страсть как хотелось увидеть, кто же там такой грозный.
Посыльный сидел спиной к двери, с кружкой в руках. Тот, кто пришёл, уселся напротив — лицом к выходу.
Почему его лицо было знакомо принцессе? Оборванец и есть оборванец, но откуда она его знает?
И тут он ухмыльнулся — зло, насмешливо — и заговорил:
— Принцы — народ, не вызывающий доверия. Жрица нас свела, наобещала горы серебра, хлеба и пива. Я думал, он хозяин своего слова… а он — «побрецало». Работу мы сделали давно, а оплата только сейчас пришла. Я бы и не стал мараться об эту девчонку, если бы знал, что принцы слова не держат.
— Эй, отребье, бери, что дают, — презрительно буркнул посыльный, допивая пиво. — И радуйся, что боги снизошли до тебя. Я принёс — дальше сами разбирайтесь, кто кому чего.
Он резко встал и направился к выходу.
Иситнофрет отпрянула, как от удара, и выскользнула наружу.
Когда дворцовый слуга ушёл, она, ошеломлённая услышанным, снова скользнула внутрь.
Её не отпускала одна мысль: кто он?.. Кто этот оборванец, чьё лицо кажется знакомым?..
Она услышала его голос вновь:
— Передай жрице: завтра в это же время. И пусть позаботится о моих парнях, если хочет, чтобы мы работали на неё. Она обещала дать нам на одежду.
Иситнофрет не стала дожидаться окончания диалога. Она решила прийти сюда завтра и выяснить, кто это и что он имеет общего с какой-то жрицей. Очень любопытно было, и очень хотелось раскрутить этот клубок загадок, раз уж потянула за ниточку, а мысли так и зароились в голове.
Да, любопытство — отправная точка истины. Но при чём тут Мернептах?
Вернувшись во дворец тем же путём, что и уходила, Иситнофрет еле дождалась окончания этого дня, так было невтерпёж узнать продолжение этой интриги.
Воистину кошачье любопытство женщин частенько их приводит к неожиданным и не всегда приятным событиям.