Иситнофрет книга первая Принцесса Египта Глава 19

ГЛАВА 19

Страх за жизнь сына в первые месяцы после его рождения превратился для Иситнофрет в настоящую пытку. Каждый час она прокрадывалась к колыбельке ребёнка и прислушивалась к его дыханию: только бы оно не остановилось.
Постепенно мамашка превратилась в сомнамбулу: от постоянного недосыпания она едва волочила ноги, опираясь на стены. Шутка ли — вскакивать каждые час-два и бежать к младенцу. Страх высосал из неё все силы.
Ещё несколько таких недель — и сын наверняка остался бы без матери.
Лишь к третьему месяцу пришла уверенность: её дитя принадлежит миру живых и ему ничто не угрожает. Но сил у самой уже почти не осталось.
Исида сжалилась и послала ей это облегчение — понимание того, что жизнь, однажды зародившись, не так-то просто сдаётся и всегда стремится продолжаться.
Это случилось благодаря Мириам.
Не в силах больше смотреть на этот ежедневный акт самоистязания, любящая няня однажды взорвалась. Она не просто сделала замечание — она рассвирепела. И эта буря оказалась необходимой.
Дело было так.
Покинув покои малыша Мернептаха, Мириам зашла проведать «свою лилию» и застала Иситнофрет сидящей в своих покоях — бледную, как речной камень, опустошённую и безучастную.
Терпеть это безрассудство было больше невозможно. Любовь вскипела в сердце кормилицы.
— Как же можно довести себя до такого! — её голос грянул так внезапно и громко, что кошка соскочила с колен хозяйки. — Ты загонишь себя в землю мёртвых этим безрассудством! Твой сын здоров и вовсе не собирается отправляться к своему деду, чтобы передать ему от тебя привет! Бог не даёт жизнь без надобности и не отнимает её без причины! Твоё дитя должно пройти свой путь!
Она перевела дыхание, но гнев только нарастал:
— Останови свои ноги, бегущие к погибели! Надо спать, а не сводить всех с ума, шастая по ночам из покоя в покой, как ожившая мумия, и трясясь над каждым вдохом своего ребёнка! Всё! Я сделаю тебе питьё из трав — и ты будешь спать!
Мириам не на шутку разошлась. Выплеснув всё накопившееся, она умчалась на кухню готовить снадобье.
Иситнофрет никогда не видела её такой.
И вдруг — впервые за долгое время — она отреагировала на отчаянный призыв своей доброй Мириам. Тяжёлые, будто каменные, шестерни медленно закрутились в затуманенном разуме. И вдруг — словно вспышка — слова няни обрели смысл: «Твоё дитя свершит свой путь».
Шестерни поставили расшатавшиеся детали проржавелого усталостью разума Иситнофрет на место, и он наконец-то заработал нужным образом:
Мысль прояснилась. «Конечно… Исида не дала бы ему родиться, чтобы тут же отнять…»
Всё стало простым. Она словно очнулась от кошмара, обмякла и успокоилась.
Когда Мириам вернулась с кружкой ароматного горячего настоя, она почти силой заставила «свою лилию» выпить. Через несколько минут глаза сомнамбулы закрылись, и богиня Хемсут, хранительница Ка и сна, увела её в свои покои.
Мириам распорядилась страже никого не впускать — даже принца Мернептаха. А сама отправилась на базар пополнить запасы трав и подобрать игрушки для малыша: ему они скоро понадобятся — растёт быстро. Его мамашка просто загоняла всех, пока сама на ногах. Ни на что времени не остаётся. Да за ней самой теперь требовался уход не меньший, чем за младенцем.
Мириам почти бегом проскочила по нужным ей лавчонкам. Только у продавца с игрушками ей пришлось задержаться, чтобы определиться, какие нужны в этом возрасте.
И тут её взор невольно остановился на выделяющейся из суетливой базарной толпы парочке. Это были молодая женщина в неброском платье служанки и рыночный оборванец. Они спокойно стояли и явно секретничали, периодически бросая настороженные взгляды по сторонам. С удивлением Мириам узнала в девушке-служанке жрицу Бентришур.
Рой вопросов зажужжал в её голове:
А где жреческое одеяние и для чего такая перемена в одежде?
А что этот оборванец делает рядом с придворной жрицей?
А почему похоже на то, что они знакомы давно и просто беседуют по делу, иногда оглядываясь по сторонам?
Если они оглядываются, значит, чего-то остерегаются.
Мириам, как истая израильтянка, была наделена изрядным любопытством и прозорливостью. Когда-то в детстве это помогло с новорождённым Моисеем. И следопытка Мириам включилась в игру.
Спрятавшись за балдахин соседней палатки торговца тканями, она с настороженностью стала за ними наблюдать.
Пара заговорщиков не слишком долго обменивалась информацией. Оглядевшись в очередной раз, они разошлись в разные стороны. Как хотелось Мириам последовать за обоими сразу. Но Господь Яхве* не дал ей способности раздвоения в пространстве, и пришлось принять решение следовать за мальчишкой: и так известно, где искать Бентришур.
Уж больно быстроног был этот побирушка. Женщина пятидесяти лет еле успевала за ним, стараясь не попадаться на глаза, и как истый сыщик под прикрытием, она делала вид будто рассматривает товары.
На мгновение она потеряла его из виду, но, слава Богу, он вынырнул совсем недалеко от «ищейки», вроде бы не заметив её, и тут же юркнул под тряпичную входную занавеску близлежащей базарной забегаловки.
Что делать? Обычно в этих заведения женщины не появляются в этот час. Мужчины могут себе позволить побездельничать в разгар рабочего дня в оных.;Как же проникнуть внутрь, не привлекая к себе внимания?
Решение, простое и эффективное, пришло сразу. Женщина, пошатываясь, вошла в прохладную харчевню, плюхнулась рядом со входом на деревянный топчан и притворилась, что ей плохо от жары. Харчевнику нетрудно было поверить, что немолодой женщине стало плохо, она и без того обливалась потом от беготни за оборванцем.
— Добрый человек, подайте воды женщине, и пусть боги вознаградят Вас за доброту, — голосом умирающей взмолилась хитрая израильтянка.
Хозяин, заметив по одежде, что перед ним слуга из царского дома, кинулся услужить ей.
— Можно я сяду поглубже в тень Вашего заведения? — спросила «умирающая», когда хозяин передал чарку с прохладной водой в её дрожащие руки.
— Госпожа, боги милосердны, они послали Вас в мою скромную харчевню за помощью. Любое место — Ваше.
«Больная» прохромала в самый тёмный угол, но поближе к тому столу, за которым присел голодранец.
Он составил компанию двум сомнительного вида молодчиков. Мириам плюхнулась за стол и почти легла на него, прикрыв руками голову. Так было очень удобно наблюдать за соседями, притворяясь уснувшей. Яхве был милостив к ней — в забегаловке, кроме этих троих, никого не было, и слышно было довольно сносно, о чём шёл разговор. Видимо, начальные фразы уже прозвучали, но суть вопроса была ясна.
— Госпожа велела пока ждать.
Оборванец явно был главарём, судя по повелительному тону его голоса.
— Ну а оплата когда? — спросил тот, который был повыше и худощавей.
— Она сказала, что за этим не станет.
— Я не собираюсь опять ждать почти месяц, как в прошлый раз. Не верю я ей, — худощавый с раздражением воткнул нож в стол.
Было видно по всему, что его манеры были далеки от аристократических.
— А тогда, почти два года назад, когда мы первый раз работали на неё, ждали почти три месяца, — пробурчал второй молодчик, похожий на суслика с далеко вперёд выпирающими зубами. — И вообще, что мы делали? Я как в тумане, ничего не помню.
— Но деньги-то были, и неплохие. Чего тебе ещё? А что делали, не нашего ума дело, — попрошайка холодно осёк подельника.
— Так ведь она нас чем-то опоила, что ли? Я же говорил, что она ведьма. Не верь ей, никакая она не жрица, — длинный понизил голос до драматичного шёпота.
— Жрица она, я сам её в храме видел. И тогда, на рынке с этим розыгрышем, она была в своей жреческой шкуре, — таким же драматическим шёпотом парировал оборванец. — Болван, доверься мне, она нас не обманет. Мы ещё больше получить от неё сможем. Она хочет нанять нас на долгий срок, как бы на постоянную работу.
— Это она тебе сказала или это твои догадки? — обмяк долговязый.
— Она. Вот только что, — с гордым видом всегда правого человека произнёс попрошайка.
— А ты ей что? — туповато вопросил «суслик».
— Зачем задаёшь глупые вопросы, разве отказываются от такого куша господа нашего сословия?
«Суслик» явно не вызывал глубокого почтения у попрошайки.
— Ну ты же сам сказал, что связываться со жрецами небезопасно, они обведут любого, — промямлил «суслик».
— Это когда я говорил?! Сколько раз она уже нам доказывала, что деньги будут?
— Ладно, держи с нами связь через этого, — долговязый кивнул в сторону хозяина забегаловки, — мы подождём. Но если опять месяцы надо ждать, то я больше с тобой не имею дела.
На протяжении всего разговора мнимая больная всё больше и больше врастала в столешницу. С каждой фразой сердце Мириам холодело.
Долговязый резко поднялся, оповещая всю вселенную о своём отбытии грохотом упавшего стула, и зашагал к циновке, прикрывавшей выход, без особых прощальных расшаркиваний. «Кролик» посеменил за ним. А голодранец, оставшись один, жестом приказал хозяину принести еды и вывалил кучку бронзовых монет, чтобы продемонстрировать свою платёжеспособность.
Мириам, притворившись, что только что очнулась от забытья, проплыла походкой раненого на поле боя бойца к выходу мимо голодранца, спокойно пожирающего снедь, принесённую хозяином. Она вырвалась на свет и помчалась во дворец, хлестая прохожих котомкой с покупками.
Всё услышанное и увиденное ошарашило. Да и кого бы не удивили такие новости? Она одного только не могла понять: почему Бентришур спуталась с этими людьми и что теперь сказать Иситнофрет?
Как всегда, решение к Мириам пришло быстро.
Она последит за Бентришур и подождёт, как будут разворачиваться события. А когда появятся хоть какие-нибудь ответы на вопросы, поведает своей «лилии» о проделках её лучшей подруги.
—————
Яхве — другое имя израильского бога Иеговы. Означает Вездесущий.