Иситнофрет книга первая Принцесса Египта Глава 19

Глава 19

Страх за жизнь сына в первые месяцы после рождения превратился в настоящую пытку: каждый час Иситнофрет прокрадывалась к колыбельке ребёнка и прислушивалась к его дыханию: только бы оно не остановилось. Постепенно мамаша превратилась в сомнамбулу от постоянного недосыпания, она еле волочила ноги, опираясь на стены. Шутка ли: каждый час или два вскакивает и бежит. Страх высосал все силы. Ещё пару-тройку таких недель, и сын наверняка остался бы без матери. Только на третий месяц пришла уверенность, что её сын принадлежит к миру живых и ему ничего не угрожает, хотя у самой сил уже не было. Исида сжалилась и послала мамочке уверенность в том, что жизнь – это сильная штука, если она зародилась, то не преминет продолжаться и бороться за себя. Это случилось благодаря Мириам. Не в силах больше лицезреть этот ежедневный акт самоубийства, любящая няня накричала на совершенно разболтавшуюся мамашу, а точнее, просто рассвирепела и разбушевалась. Наверное, встряска для Иситнофрет нужна была на тот момент. Только после этого что-то сдвинулось в сознании совершенно потерявшей реальность молодой неопытной мамочки.
Дело было так: няня, покинув покои малыша Мернептаха, заскочила проведать «свою лилию» и застала Иситнофрет сидящей неприкаянно в своих покоях, бледную, как речной камень, от измождения. Терпеть это безрассудство больше было невозможно. Любовь вскипела в сердце кормилицы:
– Как же так можно доводить себя до такого! – Даже кошка соскочила с колен хозяйки, так был неожиданен и громогласен крик отчаяния любящей няни. – Ты же загонишь себя в землю мёртвых таким безрассудством! Твой сын здоров и не собирается к своему деду, чтобы познакомиться с ним и передать от тебя привет! Бог не даёт жизнь без надобности и не отбирает без причины! Твоё дитя свершит свой путь! Останови свои ноги, бегущие к погибели! Нужно спать, а не сводить всех с ума, болтаясь по ночам из покоя в покой, как ожившая мумия, и трясясь над каждым вдохом своего чада! Всё! Я делаю тебе питьё из трав, и ты будешь спать!
Мириам не на шутку разошлась. Она выплеснула всё своё негодование на любимицу и умчалась на кухню делать снадобье. Иситнофрет никогда такой её не видела. И, несмотря на всё своё изнеможение, она вдруг отреагировала на отчаянный призыв своей доброй Мириам. Тяжёлыми каменными шестернями медленно закрутились мысли в этой затуманенной голове, и вдруг до неё дошли слова: «Твоё дитя свершит свой путь». Шестерни поставили расшатавшиеся детали проржавелого усталостью разума Иситнофрет на место, и он наконец-то заработал нужным образом: «Ну конечно же! Исида никогда бы не позволила ему родиться и уйти, ничего не закончив. Всё так просто!» Пробудившаяся от кошмара, она обмякла и успокоилась. Через несколько минут вернулась Мириам с кружкой в руках. Практически силой няня впихнула ароматный горячий напиток в Иситнофрет. Через несколько минут глаза сомнамбулы сомкнулись, и богиня Хемсут – хранительница Ка и сна – увела её в свои покои. 
Мириам дала распоряжение страже никого не впускать, даже принца Мернептаха, а сама помчалась на базар, чтобы пополнить свой запас трав и подобрать новенькие игрушки для малыша: ему они скоро понадобятся – растёт быстро. Его мамашка просто загоняла всех, пока сама на ногах. Ни на что времени не остаётся. Да за ней нужен больший уход, чем за младенцем. Совсем осуетилась!
Мириам почти бегом проскочила по нужным ей лавчонкам. Только у продавца с игрушками ей пришлось задержаться, чтобы определиться, какие нужны в этом возрасте. Пока она выбирала, её взор невольно остановился на выделяющейся из суетливой базарной толпы парочке, просто спокойно стоящей и явно секретничавшей и периодически бросавшей настороженные взгляды по сторонам.. Это были молодая женщина в неброском платье служанки и рыночный оборванец. С удивлением Мириам узнала в девушке-служанке жрицу Бентришур. Рой вопросов зажужжал в её голове: «А где жреческое одеяние и для чего такая перемена в одежде? А что этот оборванец делает рядом с придворной жрицей? А почему похоже на то, что они знакомы давно и просто беседуют по делу, иногда оглядываясь по сторонам? Если они оглядываются, значит, чего-то остерегаются». Мириам, как истая израильтянка, была наделена изрядным любопытством и прозорливостью. Когда-то в детстве это помогло с новорождённым Моисеем. И следопытка Мириам включилась в игру. Спрятавшись за балдахин соседней палатки торговца тканями, она с настороженностью стала за ними наблюдать. Пара заговорщиков не слишком долго обменивалась информацией. Оглядевшись в очередной раз, они разошлись в разные стороны, похоже, даже не попрощавшись. Как хотелось Мириам последовать за обоими сразу! Но Господь Яхве* не дал ей способности раздвоения в пространстве, и пришлось принять решение следовать за мальчишкой: Бентришур и так известно, где искать.
Уж больно быстроног был этот побирушка. Женщина пятидесяти лет еле успевала за ним, всякий раз прячась от его взора. Как истый сыщик, Мириам притворялась, что на бегу интересуется товарами, – прикрытие не повредит. Казалось, что на мгновение она потеряла из виду свою цель преследования, но, слава Богу, он вынырнул совсем недалеко от «ищейки», вроде бы не заметив её, и тут же юркнул под тряпичную входную занавеску близлежащей базарной забегаловки. Что делать? Обычно в этих заведения женщины не появляются, это удел мужчин – бездельничать в такой час дня в злачных местах. Как же проникнуть внутрь, не привлекая к себе внимания? Решение, простое и эффективное, пришло сразу. Женщина, пошатываясь, вошла в прохладную харчевню, плюхнулась рядом со входом на деревянный топчан и притворилась, что ей плохо от жары. Харчевнику нетрудно было поверить, что немолодой женщине стало плохо, она и без того обливалась потом от беготни за оборванцем.
– Добрый человек, подайте воды женщине, и пусть боги вознаградят Вас за доброту, – голосом умирающей взмолилась хитрая израильтянка. Хозяин понял по одежде, что больная является слугой в царском доме, и кинулся услужить ей.
– Можно я сяду поглубже в тень Вашего заведения? – спросила «умирающая», когда хозяин передал чарку с прохладной водой в её дрожащие руки.
– Госпожа, боги смилостивились и послали Вас в мою скромную лачугу за помощью. Любое место – Ваше.
«Больная» прохромала в самый тёмный угол, но не преминула подгадать, чтобы это было поближе к тому столу, за которым присел голодранец. Он попал в компанию двух сомнительного вида молодых людей, не похожих на попрошаек. Мириам плюхнулась за стол и почти легла на него корпусом, прикрыв руками голову. Так было очень удобно наблюдать за соседями, притворяясь уснувшей. Яхве был милостив к ней – в забегаловке, кроме этих троих, никого не было, и слышно было довольно сносно, о чём шёл разговор. Видимо, начальные фразы уже прозвучали, но суть вопроса была ясна.
– Госпожа велела пока ждать. – Оборванец явно был главарём, судя по повелительному тону его голоса.
– Ну а оплата когда? – спросил тот, который был повыше и худощавей.
– Она сказала, что за этим не станет.
– Я не собираюсь опять ждать почти месяц, как в прошлый раз. Не верю я ей.
Худощавый с раздражением воткнул нож в стол. Было видно по всему, что его манеры были далеки от аристократических.
– А тогда, почти два года назад, когда мы первый раз работали на неё, ждали почти три месяца. И вообще, что мы делали? Я как в тумане, ничего не помню, – пробурчал второй, немного пониже первого и похожий на кролика с далеко вперёд выпирающими зубами.
– Но деньги-то были, и неплохие. Чего тебе ещё? А что делали, не нашего ума дело. – Попрошайка холодно осёк подельника.
– Так ведь она нас чем-то опоила, что ли? Я же говорил, что она ведьма. Не верь ей, никакая она не жрица. – Длинный понизил голос до шёпота, но очень грозного.
– Жрица она, я сам её в храме видел. И тогда, на рынке с этим розыгрышем, она была в своей жреческой шкуре, – также драматическим шёпотом парировал оборванец. – Болван, доверься мне, она нас не обманет. Мы ещё больше получить от неё сможем. Она хочет нанять нас на долгий срок, как бы на постоянную работу. 
– Это она тебе сказала или это твои догадки? – обмяк долговязый.
– Она. Вот только что, – с гордым видом всегда правого человека произнёс попрошайка.
– А ты ей что? – туповато вопросил «суслик».
– Зачем задаёшь глупые вопросы, разве отказываются от такого куша господа нашего сословия? – «Суслик» явно не вызывал глубокого почтения у попрошайки.
– Ну ты же сам сказал, что связываться со жрецами небезопасно, они обведут любого, – промямлил «суслик».
– Это когда я говорил?! Сколько раз она уже нам доказывала, что деньги будут?
– Ладно, держи с нами связь через этого, – долговязый кивнул в сторону хозяина забегаловки, – мы подождём. Но если опять месяцы надо ждать, то я больше с тобой не имею дела.
Долговязый резко поднялся, оповещая всю вселенную о своём отбытии грохотом упавшего стула, и зашагал к циновке, прикрывавшей выход, без особых прощальных расшаркиваний. «Кролик» засеменил за ним. А голодранец, оставшись один, жестом приказал хозяину принести еды и вывалил кучку бронзовых монет, чтобы продемонстрировать свою недюжинную платёжеспособность.
Мириам, притворившись, что только что очнулась от забытья, проплыла походкой раненого на поле боя бойца к выходу мимо голодранца, спокойно пожирающего снедь, принесённую хозяином. Она вырвалась на свет и помчалась во дворец, хлестая прохожих котомкой с покупками. Всё услышанное и увиденное ошарашило. Да и кого бы не удивили такие новости? Она одного только не могла понять: почему Бентришур спуталась с этими людьми и что теперь сказать Иситнофрет? Как всегда, решение к Мириам пришло быстро. Она последит за Бентришур и подождёт, как будут разворачиваться события. А потом, когда появятся хоть какие-нибудь ответы на вопросы, она, Мириам, поведает своей «лилии» о проделках её лучшей подруги. 
 
 
*Яхве – другое имя израильского бога Иеговы. Означает Вездесущий.