Это было у моря. Повесть о курортном романтическом

Всем, кто бывал, и кто будет на курорте.
Это было у моря
Повесть о курортном романтическом романе

Это было у моря, где ажурная пена,
Где встречается редко городской экипаж…
Игорь Северянин «Это было у моря»

2015 год
– Всё! Вылетаю! Встречаемся завтра в пятнадцать–пятнадцать тридцать на набережной у дамы с собачкой!
…Он пришёл с ефрейторским зазором. Что означало – раньше назначенного срока. Привычка приходить заранее выработалась у него за годы службы в армии. «Ефрейторский зазор» мог быть каким угодно по запасу времени. Сегодня его ефрейторский зазор измерялся сорока минутами.
Он стоял не поодаль от дамы с собачкой и вглядывался в разноцветье текущего мимо его людского потока, из которого то там, то сям отделалась пара-другая курортников, чтобы сфотографироваться со скульптурной композицией «Дама с собачкой и Антон Чехов». Женщины прижимались к бедру Дмитрия Дмитриевича Гурова, сиречь Чехова, мужчины обхватывали бронзовую талию Анны Сергеевны фон Дидериц, дети присаживались и обнимали шпица. Лёгкая грусть во взгляде Антона Павловича, наблюдающего за Анной Сергеевной, которая гордо смотрит вперёд, как бы напоминала, что и тогда, много лет назад, по Набережной с мечтательным видом гуляли элегантные анны сергеевны в красивых нарядах и желали любви и романтических отношений, а их дмитрии дмитриевичи, сиживая в павильонах верне, искали повода для знакомства.
Нынче на Набережной всё много проще. Современным аннам сергеевнам не обязательны красивые наряды, мечтательные лица, томные вздохи и прогулки со шпицами, а дмитриям дмитриевичам не надобно просиживать во всяческих павильонах, обедать в садах и запасаться куриными косточками.
Нынче на Набережной Ялты…
Набережная Ялты! Не сыскать ни слов, что способны описать её! Набережная Ялты! Кто не бывал на ней – тот обокрал себя! Как она величава, как загадочна! Как непредсказуема и обманчива! И как гостеприимна и приветлива Набережная Ялты!! И – море! Синее-пресинее, зелёное-презелёное... всякое! Но сейчас – не об этом.
Но сей час…
– А вот и я! Здравствуйте, Владимир!
– С прилётом, зеленоглазка! – слышит она уже в объятиях Владимира. – Здравствуйте! Ах, как вкусно пахнут ваши волосы, Крис.
– Это лаванда.
– Лаванда, горная лаванда, наших встреч горячих синие цветы! – попытался напеть Владимир.
– Смешной вы и милый, – рассмеялась Крис, выскальзывая из объятий.
– Куда пойдём, зеленоглазая моя?
– Куда? Как обычно – под платан.
– Поведу я вас к платану, там наслаждаться вами стану, – продекламировал Владимир, приобнимая Крис за талию.
– Экспромт?
– Ага. Он, родимый.
На Крис было полупрозрачное, воздушное, светло-зелёное шёлковое платье в пол, расписанное огромными бутонами белых роз. Платье плотно облегало её фигуру, и когда Крис ступала «манящей» походкой, оно являло взорам волнующие очертания бёдер, перехваченных треугольничком трусиков. Изящные зелёные босоножки и перламутрового цвета сумочка, висевшая на локотке, .завершали её туалет.
В кафе «У старого платана» они заказали бутылку полусухого «Шардоне», два ломтиками «Чеддера» и две чашки зелёного чая.
– «Шардоне» ты моё, «Шардоне», потому что на юге я, что ли, очарованный чарами моря, полюбил я тебя, «Шардоне!» – наполняя бокалы, снова продекламировал Владимир.
– Экспромт? – рассмеялась Крис.
– Домашняя заготовка! – приподнял бокал Владимир. – За вас, Кристик!
– Благодарю! Но второй…
…Оставим их на время. Им не нужны лишние уши. Пускай беседуют, пусть наслаждаются общением после долгой разлуки.
…«Как так?! – воскликнет наш искушённый читатель. – Литература – это состряпанный из подслушиваний, подглядываний, анекдотов и сплетен продукт, приправленный предательствами, изменами, склоками. Я, читатель, глотая слюнки, ёрзая в потёртом кресле, раскатал губы вкушать это аппетитнейшее блюдо, а мне собираются подать постное хлёбово?!»
Потерпи, читатель! Будет тебе белка, будет и свисток. В этом мире ничто не происходит за так. В этом мире всё предопределено. Всем событиям и поступкам отведён свой час. Как отведён свой час и персонажам повести о курортном романтическом романе – Владимиру и Кристине.
Ремарка
Владимир. Он настолько дорог нам и настолько любим нами, что мы готовы говорить о нём бесконечно, без устали и только в превосходной степени. Но мы, будучи ярым адептом реализма в литературе, будем объективны и правдивы в описании его чаяний, поступков, размышлений. Мы дерзнём показать курортную жизнь такой, какая она есть, со всеми её сторонами, включая трудности и повседневные детали, не приукрашивая и идеализируя её, но не отваживаясь на глубокое погружение во внутренний мир наших персонажей.
…Крис. Она для нас – непознаваемый объект. Впрочем, как и всякая представительница женского сословия. По этой причине мы не рискнём показывать её портрет. Разве что позволим себе приоткрыть несколько штришков и линий. Ибо – как сказал один мудрец – если мы осмелимся говорить о женщине хорошо, нас засмеют, что мы, не зная женщин, возносим их на пьедестал. Если же позволим в адрес женщины хулительные слова, – съязвят, что женщины наставляли нам рога…
…Они познакомились на симеизском пляже. В один из приездов в Крым. Владимир предпочитал активный отдых: вылазки в горы, походы по Южнобережью, путешествия по плато Ай-Петри, морские прогулки… Лежание под солнцем было для него сопутствующем ритуалом. И, тем не менее, на пляже Владимир был своим. Здесь каждый знал каждого. Здесь сопереживали друг другу. Здесь помогали друг другу. Здесь флиртовали, наконец.
Это был необычный пляж. Такие пляжи называют дикими. С востока и запада его обрамляли крутобокие скалы, они уходили на десяток метров в море, образуя своеобычную бухточку. С севера нависало изножье горы Кошки; картину завершали гранитные «перья» скалы Крыло лебедя. На пляже функционировал «холодильник» – небольшой грот, в любую жару из него сквозило холодом. Пляжники оставляли в «холодильнике» прихваченные с собою фрукты, напитки, всяческую снедь и шли купаться. За сохранность вещей не беспокоились. Лежат, и пусть себе лежат. И час, и другой, и третий. Не твоё – не бери.
Здесь не сорили. Придя, – здоровались, уходя, – желали хорошего дня. Здесь устраивали дружеские посиделки за «круглым столом» по случаям приездов и отъездов, здесь читали стихи, писали этюды, травили байки, играли в шахматы; здесь – общались. Посетивший однажды этот пляж и в последующие годы становился его завсегдатаем. Но будет неверным, если не сказать, что визитёры пляжа не обновлялись вовсе. Среди его «старожилов» преимущество удерживали педагоги, врачи, неформальные поэты и начинающие прозаики, непризнанные художники и свободные музыканты. Сюда тянулись студенты всяческих училищ и вузов и папы-мамы с детьми различных возрастов. Это был натуризский, или нудистский* пляж.
*Натуризм (от лат. natura – «природа») – это образ жизни в гармонии с природой, характеризующийся практикой наготы в сообществе, с целью развития уважения к себе, другим людям и природе. С натуризмом часто отождествляют нудизм (от лат. nudus – «обнажённый»), так как наиболее заметным атрибутом натуризма является отсутствие одежды. Одним из ярких элементов натуризма является совместный отдых мужчин и женщин без купальных костюмов на специальных нудистских пляжах. Однако практикуются и иные варианты «голой» активности, например, походы, занятия спортом, фестивали, посещение саун. Ключевыми моментами являются участие лиц обоих полов и запрет любых действий сексуального характера.
…Читатель наш оживился, изменил положение в кресле! Читатель наш в ожидании… в предвкушении… приготовился… сглотнул слюну…
-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-
…Он приходил в семь утра, она – в девять. Первые два дня – с улыбкой – здоровались, с улыбкой – досвиданькались. Загорали поодаль: каждый на своём валуне. На третий день – сошлись, сблизились. Плавая в море.
«Знакомство в море, как это романтично», – мечтательно вздохнёт наш читатель.
…Кристина, или по одной из многих версий Владимира – Крис, была не только привлекательной внешности, но, – как оказалась, – и с богатым внутренним миром. Такие женщины вызывали у Владимира особую симпатию. Миловидная женщина и вдруг – умна. Это весьма редкое явление в женской природе.
…Владимир не мог знать, какие чувства и мысли охватывали Кристину, когда они, обнажённые, отдав тела солнцу, возлежали бок о бок, и говорили о стихах, о походах в Крымские горы, о морских прогулках в лунные ночи… Владимир не мог знать, но замечал, что Крис часто останавливает на нём свой взор – пронзительно-пытливый, интригующий, с лёгкой улыбкой, прямой, её зелёные глаза буквально обжигали его. И, странно, ему казалось, что он когда-то уже видел их.
…Известно, что женщины любят ушами. Но при этом стыдливо умалчивается, что мужчины любят глазами. В женщине им важны лицо, грудь, фигура. На первых порах мужчина любит тело. О душе он вспоминает в последнюю очередь – когда уже поздно, когда наживка глубоко заглотана. Нам не ведомы примеры, когда бы мужчина женился только из-за того, что полюбил душу женщины.
А тебе, читатель наш?
Итак, закрепим в памяти формулу, – мужчина любит глазами: лицо, грудь, фигура, прочие неотъемлемо-важные детали. В числе которых – глаза! У Владимира сбивалось дыхание, при взгляде на него зелёных глаз. Как он их обожал! И как он их боялся! Зелёных женских глаз.
Считается, что пристальный взгляд женщины глаза в глаза – вызов, на который мужчина обязан ответить. Но Владимир со всякой женщиной ухо держал востро – будь то с богатым или усреднённым внутренним миром – помнил наставления великих умов, что всякая женщина – это мина замедленного действия.
…Но общение Владимира и Кристины крепло, пляж они покидали вместе, в одно и то же время, в 11 часов утра. Владимир иногда провожал Крис до дома, где она снимала комнату у одинокой хозяйки, и пешком возвращался к себе, в Алупку. (Он любил хаживать пешком.). Иногда они задерживались в Симеизском парке, под навесом открытой веранды кафе «Ёжики», заказывали по хачапури с сыром и литровый чайник с обжигающим зелёным чаем, садились друг против друга и неспешно болтали. В одежде Кристина, как и всякая женщина, была сексуальнее. Это вовсе не значило, что обнажённая она выглядела, как статист заднего плана. В теле Кристины не было ни грамма лишнего жира, он присутствовал лишь там, где ему было назначено быть женской природой, и лишь в том объёме, при котором женщина сохраняет так волнующие мужчину округлости и плавные линии шеи, плеч, груди, талии, бёдер.
В одетой Кристине вновь появлялась тайна. Та тайна, которой лишается обнажённая женщина на пляже. В оголившейся женщине на пляже (подчёркиваем – на пляже) нет того шарма, того магнетизма, той манкости, что таится в женщине, обнажившей себя для желанного ею мужчины. Нагота женщины, обнажившейся для желанного мужчины – целомудренна, штучна, стыдлива. Такая оголённость светится божественным светом, поднимает в мужчине волну доселе неизведанной им нежности… и нагая женщина остаётся для него индивидуальностью. Нагота может возвышать женщину, но нагота может и унижать её. Впрочем, мы можем и ошибаться.
Если нам не изменяет память, Генри Миллер писал, что когда видишь обнажённую женщину достаточно долго, опять начинаешь обращать внимание на её лицо. Добавим от себя: «если достаточно долго видишь голую женщину, то возникает желание надеть на неё что-нибудь – хотя бы туфельку». Как мы уже говорили, обнажённое женское тело лишено тайны, загадки. И, как уже было нами отмечено, женщина намного сексуальнее в одежде. Одетая женщина подаёт себя, как блюдо, знает, как себя преподнести: наклон головки; движение плечика; взмах ручки; закидывание ножки на ножку; походка; взгляд; дыханье; вздох. …Одетая женщина даёт возможность домыслить, дорисовать, представить, пофантазировать, раздеть взглядом. Недаром женщины придают такое огромное значение одежде.
…Но вернёмся к Владимиру и Кристине – мы их оставили в кафе «Ёжики». Они давно покончили с хачапури, опустошили чайник, и сидели друг напротив друга, разделённые столешницей, на которую возложили руки, переплетя пальцы.
– Владимир, а я вас ещё по прошлому году помню, в конце августа.
– Как?! Так это были вы?! То-то мне казалось, что я вас уже видел! Вернее не вас, а эти глаза.
– Видели? А мне казалось…
– Нет, нет! Простите меня непутёвого, простите великодушно. Но ваши зелёные глаза… ах, ваши глаза!.. – Владимир привстал, склонился над столом, притянул Кристинины руки, поцеловал запястья. – У вас красивые пальцы, Крис.
– Благодарю вас, – улыбнулась Кристина. – Но мне кажется, что вы ошибаетесь.
– Нет. Я, простите меня за наглость ссылаться на Чехова, но я, Крис, как и Чехов, почти никогда не говорю женщинам комплементы. Потому что всякий комплемент есть ложь. И что удивительно, Крис? Вы, женщины, знаете, что вам лгут, хваля, допустим, вашу шею, спину, руки или, к примеру, не смущаясь, заявляют, что вы сегодня прекрасно выглядите, но вы, женщины, готовы снова и снова слышать эту ложь. Мало того, вы, женщины, ещё и благодарите нас, мужчин, за эту произнесённую нами ложь! А пальцы у вас, правда, красивые.
– В таком случае, ещё раз благодарю вас, Владимир. Благодарю за правду.
– Правильно, за правду надо благодарить, а не за комплементы лживые. Правда – это штучный продукт.
– А вы, Владимир, всегда говорите правду?
– Кристина, я похож на идиота? Никогда ещё ни один человек на земле не говорил всей правды. И никогда не скажет. Правда – это страшное оружие. Поэтому её боятся и произносить, и слышать. Кристя, вы знаете людей, которые никогда не врали?
– Иисус Христос.
– Умница! Он всегда говорил чистую правду. И поплатился. Был распят на кресте. За правду могут убить, и – убивают. Поэтому люди никогда не говорят друг другу всей правды. Но я вам скажу всю правду. У вас, правда, красивые пальцы. Сколько мы знакомы? Шестой день? А я только сегодня обратил внимание на ваши пальцы, Крис. Почему?
– Тогда и я вам скажу правду. Наверное, потому, что на пляже такие мелочи, как чьи-то пальцы, в глаза не бросаются. На пляже перед вашими глазами… на пляже перед глазами мужчин иные детали…
– А у вас, женщин, разве не так? – улыбнулся Владимир.
– Если по правде, без протокола, – смутилась Крис, – то, в общем-то, так, но и не совсем так. Но перед нашими взорами проходят картины более бедного изображения, так сказать, с наименьшим количеством деталей.
Оба залились смехом.
– Бьюсь об заклад, Крис, что вам, женщинам, не очень-то приятно созерцать голых мужчин. Без одежды мы выглядим так не эстетично и беспомощно.
– Не всегда, – щёки Крис порозовели. – Но я за всех не расписываюсь. А вот с тем, что голый мужчина беспомощен, – согласна.
…На выходе из кафе они столкнулись с мужчиной кавказской внешности.
– О, Миша-джан, Баревзде дорогой! Бари ор! Горцерт вонцен? Как хайрик? майрик? ворди? дустр? Все живы-здоровы? – расплылся в улыбке Владимир.
– Вова-джан?! Вай, дарагой! Спасибо, дарагой! Слава Богу, все живы, все здоровы! А ты как?
– Как видишь, Миша-джан – весь перед тобой, как лист перед травой. Неделю назад приехал.
– Ай, маладец, Вова-джан! Приятного отдыха тебе! Ай, маладец!
– Ну, капдипэнк шутов!
– Это Миша-джан, армянин местный, хозяин этого кафе. Мы уже давно знакомы, – пояснил Владимир своей, застывшей от изумления, спутнице, когда они вышли из кафе.
– А вы что, Владимир, армянский язык знаете?
– Конечно! Свободно произношу отдельные слова, с трудом выученные по русско-армянскому разговорнику.
– Ну, вы и шутник, Вова-джан, – рассмеялась Кристина.
– Ещё какой! Ну, а ежели серьёзно, всё, что вы сейчас слышали, Крис, это есть почти все мои знания армянского языка. Перевожу на русский. «Джан» – это уважительное, вежливое обращение, аналог нашего «вы». Дальше по тексту: «Добрый день! Как дела? Как папа? мама? сын? дочь? Все живы-здоровы?» А «капдипэнк шутов» означает – «до скорой встречи».
– Зачем вам всё это, Володя? Для выпендрёжа? Чтобы перед публикой покрасоваться?
– И да, и нет. Но сегодня больше – нет, чем – да. Любому носителю языка приятно, когда иностранец в общении с ним произносит какие-то общие фразы на его родном языке. В нашем случае Миша для меня – носитель языка, а я для него – иностранец. Вот выучил я на его языке тройку-другую коротеньких фраз, с меня не убыло, а Миша ко мне проникся … если что, он и словечко за меня замолвит, в Симеизе его все знают, и мне от этого своя выгода – вольготней в этом городе, и вообще... Все мы, Крис, живём с мыслями о выгодах. Все мы ищем, все желаем в том или ином виде, выгод. Вы со мной согласны, Крис, или, как говорят в Одессе, – имеете что возразить?
– Не имею. Полностью согласна.
– Вы – ангел во плоти, Крис. Вот поэтому вы мне и нравитесь. Но чтобы закрыть тему знания мною иностранных языков, я расскажу вам армейский анекдот… нет, нет, он приличный, без всяких там… В некоем подразделении офицеры после переаттестации заполняли анкеты для личного дела. На вопрос анкеты: «Какими языками владеете?», большинство офицеров ответили: «Владею тремями языками – русским, командирским и матерным». Начальник же строевой части, майор, зачёркивает и пишет: «Не тремями, а двумями: командирский и матерный – это одно и тоже». Вот и я примерно на таком же уровне. Назову ещё несколько заученных мною армянских фраз: баревдзес означает «здравствуйте»; бари луис – «доброе утро»; стесуцюн – «до свидания»; аё – «да»; воч – «нет». Если бы вы знали, Крис, как часто в последнее время я повторяю десяток этих фраз, чтобы не забыть. Они у меня в тетрадку выписаны. Я из Крыма в Краснодар дня на четыре еду, в станицу Динскую, к сестрёнке двоюродной, а от неё – в Сочи – к моим хорошим друзьям, армянам. Мы уже много лет общаемся. А знаете, Крис, у меня с моим приятелем, вы знакомы с ним, Саня-москвич, да-да, сегодня он на пляж с трёхлитровой баклажкой «Шардоне» пришёл, так вот, у нас с ним в «Ёжиках» одна забавная история приключилась… лет пять назад. Опля! Вот мы и пришли! Вот и ваши апартаменты.
– До завтра, Владимир!
– Воч, Крис! До после послезавтра. Завтра я в Балаклаву еду. Приятель мой, алупкинец, водилой на экскурсионном автобусе работает, а подруга его – экскурсоводом. У них в автобусе место свободное образовалось, вот мне и предложили, без оплаты поездки и экскурсии. Кто же от халявы откажется? А на следующий день после Балаклавы у меня две деловые встречи: в Ялтинском историко-литературном музее и в библиотеке имени Чехова.
Балаклава… Прославленный Куприным южный городок. Ах, как славно  кутил он в его тавернах с листригонами* после богатого улова! Однажды во время очередного шумного пиршества писатель с друзьями рыбаками, завалился на телеграф и отправил сообщение императору Николаю II: «Балаклава объявляет себя свободной республикой греческих рыбаков. Куприн». Ответ пришёл от министра Столыпина: «Куприн, когда пьёшь – закусывай».
*рыбаки-листригоны, потомки греческих колонистов, жители Балаклавы из цикла очерков А. И. Куприна «Листригоны». Несмотря на тяжёлые погодные условия, добывают рыбу, часто рискуя жизнью
В Балаклаве Владимир, к удивлению экскурсантов, возложить цветы к памятнику Куприну и сфотографировался рядом с памятником – это уже в честь выхода к читателям его, Владимира, первой книги о Шуфе. Балаклава… Чембало…
Впрочем, вряд ли читателя нашего интересует дармовая поездка Владимира в, – Балаклаву и подъём к старинной крепости Чембало. Не читая, пролистнёт он и страницы о деловых встречах Владимира в Ялте.
Но мы на читателя нашего не в обиде – за нами тоже подобный грешок водится.
…Между тем, настал срок отъезда Владимира в Сочи. До Ялты его провожала Кристина. Проводы всегда утомительны. Проводы всегда чему-то обязывают. Требуют определённых слов, заверений, клятв, обещаний, соответствующих выражений лица. Со стороны Владимира не было ни того, ни другого. Было пожелание на встречу в следующем году. В ожидании посадки в автобус Владимир изводился в борьбе со своими порывами: ему хотелось обнять Кристину, прижать к себе, впиться в её губы… но он приказывал себе… Между ними нарастало напряжение.
Ситуацию спас, переключив внимание на себя, парень с бутылкой вина в руке. Он провожал девушку и явно тяготился этим, на лице его была мука, он то и дело косился на бутылку, ему не терпелось остаться с ней наедине. А девушка… а девушке было невыносимо расставание, её повлажневшие, небесно-голубые глаза, были наполнены печалью и мольбою, она подставляла губы парню, вымаливая поцелуй. Тот, вроде бы, сдаётся, обнимает девушку за талию, прижимает к себе, целует в плечо, шею, страдальчески поглядывая на бутылку в руке. Но вот – сигнал на отправление автобуса. Лицо парня расцветает, он оживляется, торопливо касается губами губ девушки, помогает ей подняться на ступеньку автобуса, подталкивая растопыренной пятернёй ладони в тугую попку, обтянутую белыми коротенькими шортиками. Едва автобус трогается, парень подбегает к Владимиру:
– Штопор есть?
Судя по вопросу, провожавший – местный. У курортников столь необходимая вещь всегда при себе.
– Спешите отметить конец курортного романа? – улыбнулся Владимир, выуживая из кармашка рюкзака штопор.
– Аааа! – осклабился молодой человек.
Владимир вдруг почувствовал неприязнь к нему и жалость к уехавшей девчонке. Не в силах более сдерживать себя, он положил руки на плечи Кристине, притянул к себе, уткнулся лицом в её каштановые волосы, замер, наслаждаясь их запахом, отстранился, взял её руку, поднёс к губам…
…Объявили посадку.
– Счастливого пути, Владимир, я напишу.
Курортный роман… Читатель наш, случались ли курортные романы у тебя? Какие воспоминания оставили они тебе?
2012 года

От кого: Кристина <…>
Кому: Владимир <…>
12 октября 2012. 14:53
…Есть у меня дочь 10 лет, мама с младшей сестрой и её семьей в комплекте, да бывший муж, тоже внимания требует. Вот я и внедряюсь в дела насущные – восполняю своё отсутствие.
Ещё весной, перед отъездом, в школу я записалась, в художественную. Ждали меня там и, наконец, дождались. Хожу с удовольствием туда, с дочкой, которая в 5-м классе, а я – первоклашка. Делаю успехи. Учитель говорит, что талант у меня, и стиль свой собственный уже просматривается, что, конечно, не может не радовать, т.к. с детства люблю это прекрасное дело – творить.
Составила себе план, что мне необходимо изучить, а что повторить в ближайшее время. Чувствую, что есть необходимость восполнить некоторые пробелы в своей памяти и для себя лично, и для написания книги.
Замужем я была 9 лет, и за это время укреплять свои позиции в познаниях, которые мне интересны, начала только в последнюю тройку лет. А что до этого делала? Ребёнка воспитывала, с мужем горе-отношения строила, карьеру делала… себя недолюбливала, ссылаясь на «некогда». Творческо-логический мозг за это время изголодался от отсутствия необходимой ему пищи, т.е. логики ему хватало, а вот творчества… с большой натяжкой. Стала я его подкармливать. Благодарность почувствовала сразу. Возвращать себя истинную – прекрасные ощущения! Сразу и любовь новая случилась. А она уж как постаралась! Поклон низкий ей за это. Книги «проглатывались», мысли приобретали необыкновенную огранку, чувственность отшлифовывалась до бриллиантового состояния – незабываемое время любви. С мужем пришлось расстаться за ненужностью взаимных супружеских отношений. Достаточно родственных и родительских – на этом и порешили, хоть и не без предысторий и моих прощений, некогда близкому человеку, для которого я навсегда останусь загадкой и, как он смеет выражаться, ещё и самой желанной женщиной на этой земле.
И вот по истечении двух лет после развода, чувствую, что потенциала у меня предостаточно. Взращиваю его непроизвольно. Само собой всё получается. А жизнь моя замечательная, сюрпризить не перестаёт и с каждым годом становится всё интересней. Следовательно, и задумки мои становятся всё задумчивей, и желания мои желаются оригинальнее, и возможности приобретаются возможнее… Так и живу, уважаемый Владимир.
<…>

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>
12 октября 2012, 20:58
<…>
...Если Вы прочли моего "Шуфа" – узнали обо мне: кто я, что я, как я, зачем я...
Поэтому сразу – о Сочи. Подался я в этот славный город из станицы Динской, поездом. Прожил в Сочи ровнёхонько 8 дней. У моих хороших знакомых; между нами такие отношения, что мы считаем друг друга почти родственниками. Словом жил, как у Христа за пазухой. С утра до 12.00 – море, потом всё остальное. (Кстати, лучше Южного Берега Крыма нет, нет и нет ничего лучше! Ах, Кристиночка, как я обожаю Крым!!)
Сочи – сплошная строительная площадка, где крутятся огромные деньжищи, солидная часть которых, как и принято в России, беспардонно разворовывается. Все работают на "откатах". И пробки, пробки, пробки на дорогах.
Был в горах, в армянской (преимущественно) деревне, не пожёванной городской вакханалией. Тишина. Просторы. Небо. Воздух. Природа. И высоко-высоко в горах, почти на самой вершине – дом. К дому ведёт круто вздымающийся серпантин асфальтированной дороги, охраняемой осветительными столбами. А в доме – газ! В то время, когда у нас, в 12 км от Санкт-Петербурга, дома – без газа, электричество с перебоями без всяких на то причин, а дороги к домам не только не освещаются, но их попросту нет.
Видел и пробовал первый урожай абхазских мандарин. Угощался сванским сыром, чуть-чуть пригубил – для пробы – сванскую водку (сваны – народ удивительный, гордый, трудолюбивый, талантливый), собирал урожай винограда, гнал из него сок, который почему-то через пару суток превратился в вино, собирал орехи (фундук), заготавливал лавровый лист, гулял по вечернему Сочи.
Побывал в Сочинской художественной школе. Мне был любезно представлен класс детишек, о рисунках которых я собираюсь (подумываю) написать.
Кстати, из Крыма я вывез замысел двух статеек.
<…>
Приехал домой 3-го октября.
Вычитываю вёрстку очередного нумера "Гула толпы", мучаюсь над очередной главкой ко второй книге "Шуфа", <   > ну и вынашиваю статью в "Гул толпы", в которой будет идти речь о судьбе матери Павлика Морозова, её доме в Алупке, в котором она проживала долгие годы.
Так что, Кристинка, пытаюсь работать, борясь со своей ленью, будь она неладна.
Всего Вам доброго. Берегите себя.
Целую ручку.
Владимир.

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>
2 декабря 2012, 17:10
…А от фотографий Ваших я не радость испытал, а наслаждение. Словно вновь, как там, в Симеизе, Ваш пытливый взор увидел. Автор этих фотографий Вы? Тогда Вы – отменный фотохудожник. Эстетически наслаждаясь Вашими работами, я горько сожалел, что не был в ту пору рядом с Вами, – чтобы посмотреть, как Вы это делаете.
Особая нежность – от видов Симеиза, моря и скал симеизских. Фотографии (все, что я имел счастье ознакомиться, достойны выставок).
Конечно, жалко, что Вы, Кристина, так ещё и не нашли время для литературы. Но – уповаю.
Что касаемо моей персоны. Написал финал истории Павлика Морозова, написал небольшенький отчёт о поездке в Старый Крым на могилу Александра Грина, две критических статейки и три полемических – и всё.
<…>
Два дня тому принял участие в диспуте о ненормативной (или как сегодня принято стыдливо говорить – обсценной) лексике. Допустима она или нет в литературе. Если допустима, то в каком виде (какой форме) и в каком количестве. Диспут проходил в Центре современной литературы и книги и, как ни странно, в кафе, стены которого увешены фотопортретами современных писателей, среди которых, – с траурной лентой, – портрет скончавшегося 19 ноября Бориса Натановича Стругацкого. Дискутировали в присутствии телевизионных камер. <…> Обстановка была непринуждённой. Такой же, Кристина, как на нашем пляже в Симеизе.
…Когда диспут был закончен, телевизионщики ушли, наш вечер продолжился. Но это уже был вечер с возлияниями коньяка и с использованием в любом виде и любом количестве ненормативной (обсценной) лексики. Поскольку я пью только сухое красное (или, изредка, белое), я откланялся.
Кристиночка, от красоты вечернего, да ещё предновогоднего, украшенного гирляндами, шарами города – дух захватывает.
Центр современной литературы и книги – на Васильевском острове, в четырёхстах метрах от Ростральных колонн; прямо через Неву – Зимний дворец, справа – шпиль Адмиралтейства, слева – Петропавловская крепость, за спиной Исаакиевский собор: и всё освещено, переливается, светится, горит. Стоишь у Ростральных колонн, перед тобой Нева, на твоих глазах она распадается на два рукава, и уже налево течёт Малая Нева, направо – Большая Нева. И в поле твоего зрения – четыре моста. Боже! Потрясающе! Как я люблю гулять по вечернему зимнему Санкт-Петербургу!
…В Токсово приехал поздно-поздно вечером.
До четырёх утра мучился за письменным столом.
Ко второй книге о Шуфе почти не притрагивался…
Кристиночка, не бросайте заниматься творчеством. Всё, всё уходит – творчество остаётся.
При этом позвольте откланяться.
Целую ручку.
Преданный Вам Владимир…
(Прикрепляю файл с обещанной статьёй)

Вот эта улица, вот этот дом или Финал спектакля абсурда
Этот адрес был знаком едва ли не половине советской пионерии. В этот дом почтальоны несли и несли телеграммы, открытки, письма, бандероли, посылки. По этому адресу спешили засвидетельствовать своё почтение писатели, журналисты, художники…
Однажды в этом доме побывал и я, вернее, не в доме, а на придомовом участке. Затащили меня мои приятели-нудисты: москвичка Нина Лавданская со своим английским бой-френдом Коллином Паркером и ростовчанин Юрис Марчинкявичус. Час назад мы спустились с Ай-Петри, куда восходили из-за Коллина, – чтобы с высоты 1234 метров над уровнем Чёрного моря, ткнуть ему под нос мощь и фантастическое великолепие советского Крыма – спустились, и филолог Коллин Паркер, потрясённый мощью и фантастическим великолепием советского Крыма, забыв о своём капиталистическом скупердяйстве, щёлкая себя средним пальцем по капиталистическому кадыку, разорился на три бутылки массандровского «Каберне». Прикупив ещё три, мы с Юрисом поспешили за Ниной и Коллином. Когда они толкнули калитку увитого плющом и виноградником высокого глухого забора, прятавшего за своей спиной дом, в котором вольно или невольно перебывала вся артековская пионерия, я остолбенел.
– Вот туда! – указала Нина рукой на тропинку, теряющуюся в зарослях садовых растений – Только тихо, а то хозяйка у нас… Мы здесь жильё снимаем.
Жильём оказалась полусторожка-полубудка о двух оконцах с аляповыми занавесочками, меблированная двумя металлическими койками с панцирными сетками, двумя плетёными стульями, овальным массивным столиком, инкрустированным под орех, кухонным двустворчатым шкафчиком, холодильником «ЗИЛ» и фигой лампочки под низким фанерным потолком.
Меня так и подмывало поведать приятелям, где мы находимся.
– Нинчик, ты знаешь, как зовут хозяйку? – спросил я.
– Татьяна Семёновна. А что?
– А фамилию ей знаешь?
–А зачем мне её фамилия? А что?
– Да, нет, ничего.
Мы были молоды, беспечны, бесшабашны, жизнь казалась нам бесконечно длинной.
…Минуло много лет. Время во всём разобралось, всё расставило по своим местам. Правда, которую насаждала власть, правда, перед которой власть принуждала преклоняться, – эта правда оказалась беспардонной ложью, бессовестной выдумкой; красивая легенда, на которой воспитывались поколения – пшиком, страшным изобретением лживой идеологии.
Вот только загодя зная обо всём этом, ежеминутно ожидая разоблачения – как только все эти годы жила Татьяна Семёновна? Как не сломалась, как не свихнулась, как дожила до глубокой старости?
…В Алупке Татьяна Семёновна появилась в 1939 году с лёгкой руки вдовы вождя мирового пролетариата – Надежды Константиновны Крупской. Татьяну Семёновну привезли на автомобиле, с оркестром, вселили в дом высланного «врага» народа. После Великой Отечественной войны ей выдали охранную грамоту, подписанную самим Всесоюзным старостой Михаилом Ивановичем Калинином, назначили пожизненную правительственную пенсию, прикрепили к закрытому распределительному магазину, каждый год отправляли на лучшие курорты Советского Союза.
За столь невиданные льготы и привилегии уроженка Витебкой губернии, бывшая дремучая крестьянка из Уральской деревни Герасимовки, насчитывавшей 10 дворов, должна была просиживать свою жизнь в президиумах, талдычить и читать с трибун тексты и фразы, сочинённые и утверждённые отделом пропаганды Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, разъезжать по городам и весям с воспитательной целью, встречаться с депутациями, делегациями, представителями, с официальной творческой интеллигенцией – писателями, художниками, поэтами.
Но – сколько верёвочка не вейся…
Не случайно моя тётя, работавшая в алупкинском исполкоме, хорошо знавшая семью Татьяны Семёновны, …впрочем, об этом позже. Прежде же – вот о чём. Чтобы не утомлять читателя буду краток.
В феврале 1932 года муж Татьяны Семёновны Трофим Сергеевич Морозов был осуждён на 10 лет, в сентябре арестовывают его родителей и двух их зятьёв – Арсения Силина и Арсения Кулуканова и 18-летнего племянника Татьяны и Трофима – Данилку Кулуканова. Трофим Сергеевич сгинул в лагерях, 80-летние старики Морозовы: дед Сергей и бабка Ксения умерли в тюрьме, Арсений Кулуканов с сыном Данилкой были приговорены к «высшей мере социальной защиты – расстрелу, Арсений Силин после избиения и пыток был освобождён – за недоказанностью.
И – пошла писать губерния!
Одиозная для меня фигура, классик советской детской литературы Сергей Михалков сочинил стишок, ставший гимном для всей советской пионерии:
Залегла тайга в тумане сером
От большого тракта в стороне.
Для ребят хорошим был примером
На деревне Пашка-пионер.

Узнавал врага Морозов Павел
И других бороться с ним учил.
Перед всей деревней выступая,
Своего отца разоблачил.
И однажды в тихий летний вечер,
В тихий час, когда не дрогнет лист,
Из тайги с братишкой малолетним
Не вернулся Пашка-коммунист.

Поднимал рассвет зарницы знамя.
От большого тракта в стороне
Был убит Морозов кулаками,
Был в тайге зарезан пионер…

Воспевали Пашку-стукачка и погубителя отца в своих книгах и рассказах и Виталий Губарев, и Павел Губанов, и Елизар Смирнов, и Павел Соломеин. Вот только согласия между авторами не было. В рассказах «О юных героях» В. Губарев пишет, что убийц Пашки арестовывают активисты, П. Соломеин же в книге «Павел-коммунист» утверждает – что сотрудники ОГПУ, поэт Михалков – что Пашку зарезали «в тихий летний вечер», когда как на самом деле убили его 2 сентября.
…Маховик пропаганды набирал обороты. На фотографии убиенного Павлика срочно дорисовывают пионерский галстук, с могилы убирают православный крест и ставят тумбу со звездой. Когда же убитая горем мать воспротивилась, могилу Пашки с кладбища переносят в центр, на площадь, объявляют о сборе средств на памятник герою (первым – и очень большую сумму – вносит пролетарский писатель Максим Горький).
Большая советская энциклопедия сообщает:
«Морозов Павлик (Павел Трофимович) (14.11.1918, с. Герасимовка, ныне Тавдинского района Свердловской обл., – 3.9.1932, там же), пионер, участник борьбы с кулачеством в период коллективизации сельского хозяйства в СССР. Родился в семье крестьянина-бедняка. Был организатором и председателем первого пионерского отряда в с. Герасимовка, пионеры которого помогали коммунистам в агитации за создание колхоза, разоблачали враждебные действия кулаков. Зверски убит кулаками. Имя М. присвоено герасимовскому и другим колхозам, школам, пионерским дружинам; первым занесено в Книгу почёта Всесоюзной пионерской организации им. В. И. Ленина (3 ноября 1955). М. установлены памятники в Москве (1948), с. Герасимовка (1954), Свердловске (1957).
Лит.: Соломеин П. Д., Павка-коммунист, Свердловск, 1968; Смирнов Е., Павлик Морозов, в сборнике: Дети-герои, М., 1961».*
*(Большая советская энциклопедия. – М.: Советская энциклопедия. 1969–1978).
В хрестоматийном издании для советских подростков – справочнике «Дети-герои» говорится, что Павлик был председателем пионерского отряда (это в глухой-то уральской деревне на 10 хозяйств? Пионеры только в городах были, да и то больше в Европейской части России), и что он любил повторять: «Пионер – всем ребятам пример», неутомимо боролся, чтобы каждый пионер был помощником коммунистов. «Учиться только на «хорошо» и «отлично» – сказал Павлик на очередном сборе, и все пионеры взялись за науки.
«Он дисциплинирован, упорен и настойчив, выйдет отвечать урок – заслушаешься. Отметки у него только отличные. Ни одного занятия он не пропустил» – пишет в этой «настольной» книге Елизар Смирнов.
…Словом, убедили несчастную Татьяну Морозову в том, чего не было: что её сыновей – 13-летнего Павла и 9-летнего Федю – убили их родные дед и бабка, дядька и двоюродный брат Данилка.
…Конечно, были и такие, кто долгие годы пытался противостоять лжи.
Донёс Павка на отца? Донёс. Но и только. Донёс по наущению матери, решившей отомстить мужу за его уход из семьи к другой женщине, Нине Амосовой. Да разве могла тёмная, неграмотная баба предположить, во что её месть выльется? И никакой Пашка не герой. Предатель. Стукач. Трофим Сергеевич Морозов был председателем сельсовета, на эту должность его поставили как единственного грамотного в деревне мужика. Утаивал Трофим Морозов, пользуясь своим служебным положением, часть зерна сельчан от ненасытных продотрядов, распевающих: «весь мир насилья мы разрушим». Но во имя чего? Чтобы самим сельчанам что-то оставить на прокорм, чтобы они с голоду не сдохли, и чтобы им весной что было сеять.
Убили своих внуков, племянников и двоюродных братьев дед Сергей и бабка Ксения, дядька Арсений Кулуканов со своим сыном Данилкой? Нет.
Об этом свидетельствовали: учительница Павла Морозова Зоя Кабина; односельчанка Морозовых Беркина; редактор отдела науки «Московский комсомолец» Юрий Дружников, в 1970 году установивший истину в истории о Павлике Морозове, за что был вынужден эмигрировать из страны; в 1979 году журналист Михаил Лезинский, ныне проживающий в Израиле; полковник юстиции в отставке Александр Лискин – в 1987 году Свердловская облпрокуратура изучала дело об убийстве братьев Морозовых и установила, что обстоятельства их гибели не раскрыты, расстреляны невиновные. О невиновности 80-летних стариков, дядьки Арсения Кулуканева со своим сыном Данилкой свидетельствует и директор музея Павлика Морозова в Герасимовке Нина Николаевна Купрацевич и, наконец, обнаруженное Юрием Дружининым дело № 374 об убийстве, в котором наличествует протокол, подписанный помощником уполномоченного ОГПУ Спиридоном Карташовым. В протоколе были названы виновные в убийстве братьев Морозовых. Поразительно то, что протокол составлен и подписан 4 сентября, когда как тела ушедших по ягоды Павла и Феди нашли 6 сентября.
(В 1982 году ещё один двоюродный брат Павлика и Феди Морозовых, Иван Потутчик, бывший осведомитель ОГПУ, признаётся, что «взяли тех, на кого я указывал»).
…Теперь вернёмся в Алупку. После убийства сыновей Павлика и Феди, Татьяна Семёновна Морозова осталась с сыновьями Романом и Алексеем.
Роман воевал, после войны прожил не долго, сказались фронтовые раны. Алексея в начале войны посадили за «шпионаж» – якобы он, будучи военным лётчиком, заснял линию обороны советских войск и помышлял фотоплёнки передать противнику. Потом Алексей работал в Алупкинском Доме культуре сторожем, Надежда – его вторая супруга – уборщицей. Их сыну Павлу моя тётя, тётя Тамара, отслужившая в Алупкинском горисполкоме в военно-учётном столе 42 года, вручала призывную повестку в армию. Вернулся из армии внучатый племянник легендарного пионера-героя без зубов, побитый до такой степени, что его комиссовали. Дважды был женат, работал кочегаром на железобетонном заводе. Умер в возрасте 48-ми лет.
…– Действительно, вредная была Татьяна Морозова, злая, никто её не любил – делится со мной моя тётя. – Из-за неё наш исполком бедным был. Неграмотной была, а в каких городах не бывала – разбиралась. Бывало, нацарапает письмо школьникам, в Кострому, допустим, дескать, я мама пионера-героя Павлика Морозова. С Костромы – вызов с приглашением. Морозова к нам: так и так, мол, оплачивайте дорогу в обе стороны, проживание, я мать героя-пионера.… Попробуй, не оплати. А на трибуне пару слов связать не могла, только и скажет: «Берите пример с моего сына! Читайте про него книги!»
…Умерла Татьяна Морозова в 1983 году, когда уже всё настойчивее и настойчивее стали пробиваться сквозь бетон лжи ростки правды о Пашке-коммунисте.*
*19 мая 2008 года в газете «Московский комсомолец» была опубликована статья, в которой рассказывалось об истиной истории Павлика Морозова. Автор материала Ирина Боброва.
В сентябре 2012 года, я вновь побывал на старом алупкинском кладбище, и вновь с той же целью: разыскать могилу женщины, прожившей жизнь в раздрае с собой и близкими, внутренне разрушенной от обязанности 50 лет лгать, 50 лет притворяться, 50 лет быть марионеткой театра абсурда, 50 лет мучиться осознанием непоправимости ею сотворённого…
Увы, даже сторож кладбища не мог указать последнего пристанища несчастной.
…Так что эта за улица, что это за дом, где жила мать Павла Морозова?
Это не мистика. Мать фальшивого, выдуманного пионера-героя, мать убитых братьев Морозовых, жила на улице, названной после войны именем всамделишных, истинных пионеров-героев, подпольщиков Говыриных. Братья – 12-летний Владимир и 15-летний Александр – в 1942 году были повешены немцами на центральной площади Алупки, на дереве, на глазах родителей, деда и бабушки; 16-летняя сестра Владимира и Александра – Текстелина – подверглась пыткам в гестапо. Тела её обнаружить не удалось.
Какие чувства, какие мысли обуревали мать лже-пионера, лже-героя, когда в очередной раз, идя по улице братьев Говыриных в исполком, чтобы потребовать оплату очередной «воспитательной» поездки, она проходила мимо обелиска на могиле братьев Говыриных, похороненных в скверике на улице, носящей их имя?
Это не мистика. Но дом, где живёт моя тётя, и где каждый год я гощу/останавливаюсь, почти рядом – через два дома – с домом Морозовых, с домом, который я все годы обходил стороной...

…И к убийцам ненависть утроив,
Потеряв бойца в своих рядах,
Про дела погибшего героя
Не забыть ребятам никогда. –
так заканчивает свой стишок поэт Сергей Михалков.
Не вышло! Не случилось! Не сбылось! Не только не забыли – не знают нынешние дети про Павлика Морозова!
Выздоравливаем?


От кого: Кристина <…>
Кому: Владимир <…>
21 декабря 2012, 18:19
…Уделив немного времени воспоминаниям, я не обошла Вас стороной. Просмотр фотографий с Симеиза окунул меня в тепло и заставил мой мозг уйти в отпуск на неопределенные секунды.
Я занимаюсь бизнес-проектом, который, как мне думается, важен для меня. Сейчас всё в стадии разработки и подсчётов, и это забирает всё моё время. Поэтому мои творческие планы пока не реализуются, но это дело поправимое. Всему своё время.
<…>
С уважением к Вам, Кристина <…>

От кого: Кристина <…>
Кому: Владимир <…>
27 декабря 2012, 2:13
…Помню, уважаю и очень хочу быть Вам другом, насколько это возможно в данной атмосфере.
Подумалось, что лучше написать сейчас в кратко-повествовательной форме, чем выбирать время, когда... А вот когда это время наступит (я думаю, что скоро), то можно будет "побеседовать", так красноречиво, как могут беседовать люди творчества (…быть Вашей ученицей в некоторых важных аспектах, буду с удовольствием, с Вашего позволения).
<…>
Кри.

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристине <…>
27 декабря 2012, 2:35
<…>
…Судя по тому, как Вы часто произносите слово «любовь», Вы счастливый человек. У Вас … любовь, Вы знаете что такое. А ведь миллионы и миллионы людей живут и умирают, так и не познав этого чувства!
И не важно – какая она была эта любовь. Взаимная или безответная. Главное, что любовь – была. Что можно поставить рядом с любовью Мужчины к Женщине или Женщины к Мужчине? НИ-ЧЕ-ГО!! Только разве Космос.
И умоляю – творите, творите, творите. Если Вам это дано – не зарывайте в землю свои способности. Ибо там, на Небе, спросится.
Целую Ваши ручки.
Владимир.

2013-й год

Пятница, 4 января 2013, 3:56 +04:00
От кого: Кристина <…>
Кому: Владимир <…>
<…>
Главное, что Вы и Я есть!
<…>
Мне приятна Ваша забота обо мне и приятен тот факт, что Вы подучили меня – в жизни всякое бывает. …Благодарю за все совершённые деяния, касательно меня.
…Прошлый Новый год я встречала одна. Я не приняла предложений друзей и родных, дочь моя имела собственные планы, совместимые с её бабушкой и дедушкой. Я закрылась у себя в квартире, приготовила вкуснейшую еду, оделась в красивое вечернее платье, открыла бутылочку шампанского-брют и под бой курантов встретила Новый год!
Этот год, я встречала с семьёй и была счастлива, что она у меня есть. Мне хотелось неустанно говорить им всем, как я их люблю... А ещё я успела помечтать, что в следующем году в моей семье появится важный человек – мой суженный.
<…>
…Владимир, недавно было место совпадениям: я получила от Вас письмо, в этот же день мне позвонил парень Олег (любитель нашего пляжа, который он посещал со своей девушкой и которым Вы с Вашим другом Сергеем, дали определение – странная парочка), позвонил с предложением отметить Новый год в Ялте, куда он ехал с Москвы, а вечером меня в Интернете случайно нашел музыкант-флейтист, сентябрьскими вечерами игравший на флейте среди красивейших кипарисов и собиравший своими выступлениями полную аллею людей – "день Симеиза", такое название получил один из предновогодних дней.
До новых писем, Владимир!

От кого: Кристина <…>
Кому: Владимир <…>
25 января 2013, 10:39
<…>
…Вернувшись вчера домой из гостей в слегка опьянённом состоянии выдержанными винными парами, меня ждала прекрасная новость – посылка из славного Града.
<…>
Напевая тихонечко так, что мог расслышать только мой обонятельный нос, я с удовольствием собралась распечатывать конверт, который считанный час меня дожидался дома. И что я вижу? Он сам распечатался! Аккуратно срезал свою макушку, и довольный возлёг на комод.
– Чудеса! – сказала я громко...
– Любопытство! – вторило мне эхо.
Ах! Конечно же, мама – моя замечательная родительница! Её интерес ко мне растёт с каждым годом, как будто она пытается успеть научить, проконтролировать взятое знание на предмет усвоения, процедить через себя мои поступки... Любознательностью – так назову её действия, истинно материнские и не лишённые рационализма. Любовь к дочери, мотивирует её способность к "хочу всё знать". Знает, что моя дочернина мудрость не позволит её ущемить.
– Интересно?
– Удивительно! Моя старшая дочь – магнит!
Права мама, права. Натура моя такова. Я вот всё себя в бизнесе реализую, навыки управленческие приобретаю, а есть во мне и другие способности – творческие. С лет детских: рисую часами, сочиняю днями, поминутно визуализирую... И люди со мной идут одной стезёй – творческие. И тянутся, магнитятся ко мне люди искусства, и я к ним, с душой моей, с благостью.
Получив одобрение в материнских глазах на предмет дарования, и вынув содержимое, потерев ладошки от удовольствия, я стала перебирать... читать письмо и записки, уважаемого мною Владимира. О, он не даёт мне соскучиться в чтении его писем ко мне. Писатель – одним словом. А если подробней, то так: легкость восприятия, интеллигентная доказуемость, своеобразная характерность, продуманная оборотность – всё есть в этом творческом Человеке. Всё, что необходимо писателю. Не буду лукавить и ходить вокруг да около, приятен мне факт, что есть у меня такие вот друзья-дарования.
Уснув … снились мне Вы.
Благодарю за полученные и предшествующие минуты-часы предоставленного удовольствия в чтении, всего, что даровано Вами.
С уважением в сердце, Ваша Крис.

От кого: Владимир<…>
Кому: Кристина <…>
25 января 2013, 1:45
Милая, милая Крис!
Я снова в родных пенатах!
Поезд за 4 часа домчал меня до града Петрова.
О Москве, об этом мерзостно-пакостном городище, я и словесничать отказываюсь. Не люблю я его, жуть, как не люблю. (И есть мыслишка выразить это в небольшом эссе).
<…>
Крисочка, Вы – натура творческая. А творческим всегда необходимо общение с себе подобными. И неважно, в какой области тот или иной творит, к какому виду творчества тот или иной предрасположен. Отсюда и – магнетизм. И ничего в мире не происходит за просто так. Всё, так или иначе, тем или иным образом, предопределено. (Если Вы, Кристиночка, прочитали первую главу моей второй книги о Шуфе – знаете, о чём я говорю).
…Однажды в Южном Казахстане, на границе с Таджикистаном, 47-летний уроженец Псковской области (каким ветром его в Казахстан занесло?), повстречал 17-летнюю девочку. Что эта 17-летняя девочка нашла в 47-летнем, же бывшим четырежды женатым, «старике»?
Но она стала его женой. И родила ему четверых детей. Последнего – когда ей было 37, ему – 67 лет.
Но речь – об их первенце. Из Казахстана – на Ленинградскую землю и по касательной – Крым. Край, который их первенец полюбил, как женщину; край, который стал для него всем.
И каждый, почти каждый год он, их первенец, – в Крыму. И сотни и сотни знакомств и встреч. Но не родилась ещё та, уже при мимолётном общении с которой он, прочитав её глаза, может сказать: «Вы способны на большее, прекрасное, долговечное. Только надо заставить себя; только надо поверить в себя; только надо полюбить себя. И заставив, поверив, полюбив, отказаться от многого сиюминутного, от жизненной мишуры.
…Ничего, Кристиночка, не бывает на свете случайным.
…Я сожалею, Кристиночка, о том, что наше общение было столь коротко. С каким бы наслаждением я прогулялся с Вами в село Оползневое, откуда – от бывшего дома моего деда – мы по старой дороге Ялта–Севастополь вскарабкались бы на хребет горы-Кошки, к месту скифских захоронений. А вечером на скале Айвазовского (это уже в Алупке) мы бы сидели и, утоляя жажду сухим красным вином, наблюдали бы как утомлённое, квёлое солнце, остывая, чтобы не зашлось дыхание, опускается в морскую ванну. И с последним, прощальным взмахом солнечного лучика я бы провожал Вас в Симеиз и, трепетно держа Вас за руку, читал и читал бы Вам стихи…
Я в два раза старше Вас, но я, – да, – до сих пор романтик. Ведь это так здорово – всю свою жизнь, – не смотря ни на что, – оставаться романтиком!
Кристик, будьте, оставайтесь романтиком!
…Поцеловав Вашу ручку у порога Вашего дома, я бы отдался шёпоту ночного моря, бормотанью волн, ласкам ветерка.
Вы, Кристиночка, никогда не ночевали на берегу моря? Никогда не укрывались бархатным, расшитым золотыми звёздами, небом?
…А утром я с нетерпением ждал бы Вас под Крылом лебедя, на нашем пляже, чтобы слушать и слушать уже Вас.
…Ничего, Кристиночка, не бывает на свете случайным.
Значит, кому-то ТАМ это нужно.
…Бизнес. Что – бизнес? Вам, милая Крис, дано многажды и многажды большее – Вам дана способность чувствовать, видеть, отображать прекрасное. И это обязывает Вас. Ибо такая способность за здорово живёшь, нашармачка, на авось, не даётся.
Да, Кристиночка, творить – это каторга! Но какой же это кайф, когда!.. о, какой это кайф!
Кристиночка, Вы даже не представляете себе, какое огромное количество людей зарывают свой талант в землю!
И мне бы не хотелось, очень и очень, что и Вы…
Наберитесь духу и …наглости и пришлите мне в «Гул толпы» – или рисунки, или фотографии, или заметки, размышления.
<…>
Не могу не отозваться несколькими строчками на предыдущее Ваше письмо.
…Кристя, Вы писали о флейтисте. Возможно, у нас общий знакомый. Я тоже слушал флейту в Симеизе, а однажды с флейтистом (в составе экскурсии) подымался на Мангуп, и флейтист, Илья его зовут, на привале в одной из пещер Мангупа исполнял до слёз чудные мелодии.
…Олег, Олег. Я сам далеко не ангел. Я сам любитель, я сам не чураюсь таких «проказ». Но «проказничать» на виду едва знакомых тебе? В компании двух-четырёх знакомых, скажем так, близких, тебе – пожалуйста, с превеликим удовольствием. А то, как «проказничал» Олег со своей женщиной – клиника, болезнь. И ещё такое демонстративное, прилюдное, ничем не прикрытое унижение своей женщины,– какой бы она ни была, как бы он к ней не относился!
Унижать женщину может только мужчина с паскудной душонкой.
<…>
…Москва. Что делал я в Москве неделю?
Присутствовал в ГИТИСе – я мало в этом смыслю, но, по-моему, это был какой-то толи экзамен, толи зачёт по актёрскому мастерству. Сам-то я был там сбоку-припёка. По приглашению моей очень хорошей знакомой, Заслуженной артистки России, преподавателя ГИТИСа и театрального режиссёра Марины Юрьевны Кайдаловой. Её дочь Елена Соколова тоже актриса. Побывал на репетиции одного спектакля. Каторжный, каторжный и каторжный хлеб у актёров…
Один день был в театре «У Никитских ворот» – на спектакле.
Другой день – там же: на премьере другого спектакля.
Скрывать не буду: в театры хаживал бесплатно.
Худрук театра «У Никитских ворот» – Марк Розовский. И в первый мой поход в театр, и во второй – мы перекинулись несколькими фразами. Уважаю я Марка Григорьевича. Труженик, пахарь, талант. Мы знакомы с 2009 года, познакомились в Ялте, в домике Чехова, на «Днях Чехова». И с той поры наши пути нет-нет, да пересекаются.
Квартировал у актрис. Всю неделю купался в театральной атмосфере.
<…>
Искренне Ваш, Владимир.

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
11 марта 2013, 20:30
Владимир, милый Владимир!
Думала о Вас, и думаю о Вас.
Происходит вот что: закончив проект, о котором я Вам писала, я начала новый и он, как мне думается, длителен и перспективен. Всё моё время сейчас посвящено ему. Дело в том, что идёт процесс познавания его изнутри, постановление и улучшение – всё это требует времени и сил. Особенно времени, т.к. я проживаю в одном городе, а деятельностью занята в другом – вот и езжу, ежедневно...
<…>Я прочитала книгу стихов поэта, который публиковался из-под «палки», и соглашусь с Вами, что его творения природны.
А ещё я прочитал две Ваши работы из сборника, который Вы мне дублировали.
Я начала читать Шуфа-2, первые главы, что выслали мне, но пока не дочитала.
Владимир, дело в том, что я отожествляю себя с делом, которым занимаюсь, и для меня очень важно сейчас выйти на новый бизнес-уровень, от этого зависит моё благосостояние и многих других людей, которые от меня зависят. И только поэтому я не могу уделить должное внимание творчеству. Но я точно знаю, что все процессы становления временны и наступит момент, когда я окунусь в свою любимую действительность: книги, художества, фотографии... вдохновения!
Вот пишу Вам и чувствую, что скучаю. <…> Скучаю в минуты вот такие о море шумном и аромате гор, о поэзии Симеиза и видах Крыма...
С глубоким уважением к Вам, Кристина.

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>
13 марта 2013, 13:37
1 файл
<…>
Рад Вашим выводам и решениям. Они выверены, разумны, обоснованы и, как мне кажется, выстраданы.
…Кристиночка, будьте верны себе, будьте настойчивы, упрямы, пытливы, целеустремлённы, верьте в себя, верьте себе. И тогда всё получится, всё свершится.
<…>
Трижды посетил знаменитого в прошлом клоуна «Дядю Ваню» – первого отечественного каскадёра Олега Жукова. Вам, Кристиночка, он, возможно, знаком по фильму «Полосатый рейс» – смешной дядечка спускается с вертолёта по верёвочной лестнице и кричит: «Я не трус, но я боюсь!»
Кроме «Полосатого рейса» Олег Денисович снимался в кинокартинах «Две жизни», «Любовь Яровая», «Зелёные цепочки», работал с иллюзионистом Эмилем Кио, с клоуном Карандашом (Румянцевым). Сейчас клоуну, акробату-эксцентрику «Дяде Вани» 83 года, он болеет, с трудом передвигается по комнате, и всеми забыт. Завтра опять планирую заглянуть к нему.
Да-да, девочка, я знаю, что тем временем надо мной висит, раскачиваясь, дамоклов меч – продолжение Шуфа. Поругайте меня, милая моя Кристиночка, ожгите меня своим взглядом, поставьте в угол на колени, на горох, посадите на хлеб и воду, выпорите, в конце концов.
<…>
Владимир.
(Прикрепляю обещанное эссе)

«Москва золотоглавая…»
Москва…
Как много в этом звуке
Для сердца русского слилось,
Как много в нём отозвалось.
А. Пушкин

Покажите мне Москву, москвичи!
А. Розенбаум.

Я – не москвич! Сколь счастлив тот, кто может произнести это слово, вкладывая в него всего себя. Я – не москвич!*
*Парафраз первой строчки из книги Вл. Гиляровского «Москва и москвичи». В оригинале она звучит так: «Я – москвич! Сколь счастлив тот, кто может произнести это слово, вкладывая в него всего себя. Я – москвич!
И отчего это сёстры Прозоровы так бредили Москвой? Особенно Ирина: «В Москву, в Москву, в Москву!» Мечтали осесть в ней – домик купить, на работу устроиться! Сдалась им эта Москва!
Бывал я в стольной. И не единожды. Живал по неделям. И что?! Ни уму, ни сердцу, ни душе, ни телу.
Атмосфера всякого посада творится людьми, его населяющими.
Москвича можно узнать по его заносчивости и высокомерию. В поведении он – развязан и груб. Самость и суть москвича – будто бы ему, москвичу, столичнику, ты, чужанин, должен. Чего ты ему, столичному жителю, должен, он и сам не ведает, но уверен твёрдо и наверняка, что – должен.
Толкаясь в метро, автобусах, трамваях, москвич надевает на своё и без того непривлекательное, неулыбчивое лицо маску недовольства: мол, я по делам, а вот ты куда? Мол, сидел бы в своей конуре, – и без тебя тошно.
11 часов 40 минут. Самое время: суббота, выходной день; москвич, – выспавшийся, недавно позавтракавший, и, стало быть, об обеде не помышляющий; в вагоне метро – ни давки, ни толчков, ни потом, ни перегаром в нос не шибает – идиллия, пастораль, благость.
Зачастую в транспорте бывает так: обменялись человек с человеком взглядами, и всё – «разбежались», забыли друг о друге. Но случается: глянули друг на друга – отвели взоры, но через какое-то время – вновь – на мгновение – глаза в глаза; и другой, и третий раз. Так было и тот день. Таганско-Краснопреснинская линия: еду от «Улицы 1905 года» до «Арбатской»; стою, держусь за поручень. Ожидание свидания с Арбатом, с памятником Булату Окуджаве и театром Евгения Вахтангова отравляются мыслью: «Почему в московских киосках так ожидаемая мною третья книга Харуки Мураками “1Q84” («Тысяча невестьсот восемьдесят четыре») стоит 300 рублей, а в санкт-петербургских – 560? Знал бы… – я глянул на стоящего против меня мужчину… – …здесь бы… – …я перехватил его взгляд… – …купил». Несколько мгновений мы взирали друг на друга. Я улыбнулся. До «Пушкинской» мы ещё трижды перехлестнулись взглядами. При выходе из вагона меня хватают за локоть:
– Эй, мужик!
– Простите, вы меня?
– Ты чё ко мне пристал?!
– Я?!
– Ты, ты! Чем это тебе моё лицо не нравится?!
– Извините, не понял.
– Чем, говорю, моё лицо тебе не нравится?
– С чего это вы взяли? Лицо как лицо.
– А чево ты…
Представьте себе – мужчина, с которым я перекинулся парой-тройкой взглядов, счёл мои взгляды оскорбительными для него, и теперь он требовал от меня объяснений! Я же настолько потерялся от такого обвинения, что, не находя никаких слов в свою защиту, только хватал ртом воздух.
– Дебил! – заключил, наконец, мой визави и потерял ко мне интерес. А ведь мог и в морду дать…
Вечером о стычке в метро я рассказал моему московскому приятелю, у которого гостил.
– Конечно, дебил! Дебил в квадрате! – подтвердил диагноз приятель. – Я тебя как инструктировал? Ведь это Москва, понимаешь, дурень, Москва?! Здесь тебя сожрут, размажут, затопчут. Питерские замашки типа: улыбочки, «простите», «извините», «пожалуйста», «будьте добры» – забудь! Здесь надо напролом – морду ящиком, глаза в одну точку и – вперёд. И помни: ты – не в России, ты – в Москве.
Мой приятель Саня-модернист (любитель мадеры) – коренной москвич (мы знакомы более 15 лет по нудистскому пляжу в Симеизе), добрейший, воспитаннейший человек, но на улицах Москвы, в метро, в транспорте – преображается.
…Я не москвич! Какой восторг!*
*Часть фразы, произнесённой А. В. Суворовым после взятия русскими войсками неприступной турецкой крепости Измаил в1790 г. Полностью фраза звучит так: «Помилуй Бог, мы – русские! Какой восторг!

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
30 июня 2013, 11:32
Владимир, здравствуйте! Здравствуйте! Здравствуйте!
<…>…пишу Вам, думая только о Вас!
<…> На майские праздники, отдыхалось мне в прекрасном граде – Лондоном зовётся.
О, этот город, он прекрасен!
Город-дерево, с сильными корнями, с крепкими ветвями и прекрасными цветами. Я была сыта пищей для души, ума, тела. Я полюбила его. И вернусь туда снова и снова.
Владимир, прошёл почти год с нашей встречи, и я могу подвести предварительные итоги этого периода. Росла, расту и буду расти духовно. Поставила жизнь меня в рамки, которые до краёв нужно заполнить выдержкой, добротой, мудростью, профессиональностью, и только тогда выйду я из них, только тогда откроются врата в поток, состоящий из счастья. Так я думаю. Люди, которые меня сейчас окружают – дают новые возможности в росте, но они тяжелы для моего восприятия, очень тяжелы, наверно, главное в том, что они другие по своему содержанию, характеру...
Володя, решаю я ребусы и, к сожалению, нет пока места моему писательскому и художественному потенциалу (хотя, совсем от творчества не отказалась) <…>
Я писала Вам о том, что это временный процесс восстановления финансовой независимости – необходим он для того, чтобы смогла реализовать я свой талант в стезях, которые мне дороги.
Владимир, что у Вас, милый мой, хорошего происходит?
Напишите мне, порадуйте меня, дайте мне уединиться с Вами и уйти от суеты сует.
С глубоким к Вам уважением, Криса.

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>
1 июля 2013, 15:27
<…>
<…> …Вторая книга о Шуфе тоже пишется – уже накропал 40 страниц. Эту книгу, вернее, её основную часть, я должен закончить к сентябрю. Дело в том, что в этой части я пишу о людях, которые ещё здравствуют, и они должны проверить, правильно ли у меня о них написано.
<…>
Люди, среда, в которой я – безденежна. Мои немногие друзья и приятели не тусуются среди «сильных», богатых мира сего, не «засвечиваются» на телевидении. Мы просто стараемся делать своё дело. Мы до безумия любим русскую литературу, и служим ей, как можем. А литературе, искусству можно служить лишь не изменяя своим взглядам, своим принципам, не торгуя своим Словом. <…>
Не унываю. Делаю долги.
Писания дохода не приносят.
Господь, оборони и помоги,
хотя и не раскаиваюсь вовсе.

Летучие, как мыши, фонари
мигают подведёнными глазами
на сквозняке. И слов не повторить,
которые воистину сказались.

У булочника жарко, как в Крыму,
вкус кофе настоящего забылся.
Мечтаю, что в наборщики наймусь,
Или хотя бы выучу английский.

Или французский. Ах! Cherchez la femme!
Мой ангел не похожа на любовниц.
Не требует подарков – это факт.
И угощенья вкусные приносит.

И надо же, живёт своим трудом.
Семью содержит, пестует хозяйство.
И, если бы не совесть со стыдом,
Ей Богу, непременно бы зазнался…
Что-то я разошёлся, Кристиночка. Сейчас вот закончу с Вами, звёздочкой моей мерцающей, балакать, и выпью пару-тройку бокалов сухого красного: первый бокал за Вас, Кристиночка, второй – за себя, любимого, третий – за нас, сирых.
А стих этот славный, явно, про Вас и для Вас, хотя и написал его Вам неизвестный и Вас незнающий поэт и мой друг Максим Швец.
…Да, Кристиночка, почти год прошёл с того момента, когда я прикоснулся губами к Вашей ручке, почти год. Я ещё больше постарел и, думается мне, погрузнел. Но этот «почти год» не стёр в моей памяти взгляда Ваших пытливых глаз, и они, эти глаза, нет-нет, да и коснутся моей души своими лучиками. А душа моя по-прежнему дышит любовью к жизни, к миру, к женщине. <…>
<…>
…Лондон, Кристик Вы мой дорогой, хорош, но не оставайтесь там, как остался Березовский.
Всё, Кристик, бегу пить за Вас, моя родная»

Ремарка
…Процесс чтения чужих писем, – тем более, глубоко интимного содержания, – увлекателен, волнующ, возбуждающ и …познавателен. Но мы предлагаем читателю нашему перевести дух, собраться с мыслями, налить себе чашечку чая, нет, лучше бокал, другой, сухого вина и, – как говаривал Николай Лесков – «просим внимания в сторону».
…Крым. Южнобережье Крыма – это царство горных вершин, голубого неба, ослепительных лучей жаркого солнца, быстрых речек, звенящих водопадов, задумчивых озёр, безграничной синевы морских далей.
Южнобережье – это зелёные массивы горных лесов, причудливые очертания берегов, неповторимые изумрудно-зелёные долины и, наконец, Южнобережье – это курортная «мекка»… Здесь на время курорта забываешь, что ты родился на земле зла и горя.
«Срама мёртвые не имут»,
Но в Крыму умершим – срам:
Чудотворный этот климат,
Как целительный бальзам.
Полутрупам жизнь и силы,
Возвратив, в конце концов,
У зияющей могилы
Отнимает мертвецов.
А больных в одно, два лета
Обновляет он вполне.
Мой дорожный спутник это
Доказал наглядно мне…*
*Дмитрий Дмитриевич Минаев (1835–1889), русский поэт.

На Южном Берегу Крыма может удовлетворить свои половые потребности курортник любой ориентации. Летом Крым переполнен тружениками и труженицами секс-индустрии и любителями и любительницами порадовать тело курортным романом. При этом любительницы курортных романов, которые боятся остаться «неохваченными», готовы платить большие деньги. Но мы, верные гуманизму и солидарности с мужским сословием, спешим предостеречь: поскольку в каждой женщине живёт вымогатель; далеко не всякому, продавшему себя в соавторы курортного романа, удаётся без потерь для себя отработать полученный гонорар. На ЮБК, съезжаются и вполне приличные девушки, в жизни которых не хватает праздника: шампанского, купания в джакузи, катания по синему-синему морю на белоснежной яхте, и потому наличные деньги их интересуют, и весьма.
…Курорт. Кто мечтательно не закатывал глаза, услышав это слово? Куу-рррооо-рррт. Какое звонкое, рычащее звучание! Сколько во всём этом романтики, тайн, ожиданий, надежд!
Для одних курорт – это «сезон большой охоты»; для других – период ярких, необременительных – ради новизны, создания нового образа – сексуальных отношений; для третьих – это флирт, игра, развлечение. Но для всякого, побывавшего на курорте, буквально для всякого, курорт – это маленькая жизнь. Отведавшие нектара курорта уже никогда не будут прежними.
На курорте женщина – искусительница, совратительница, притворщица, актриса, хищница.
На курорте мужчина – искуситель, совратитель, притворщик, охотник, который, завидев перед собой добычу, стремится завладеть ею.
Со школьной скамьи мы наслышаны, что человек живёт в двух измерениях – во времени и пространстве, – и что эти величины постоянны. И всякий человек до последнего дня своего готов верить этому.
И только оказавшись на курорте, человек вдруг открывает для себя… Ах, этот курорт! Человек вдруг обнаруживает, что курорт перечёркивает все правила: убыстряет время, искажает пространство, отбрасывает условности, чувства делает обнажённее, желания нестерпимее, страсть заменяет похотью. И без каких-либо обещаний и обязательств. И всякий, окунувшись в курортный омут, да простит нам Александр Сергеевич Пушкин, «и жить торопится, и чувствовать спешит».
В обычной жизни человек способен думать, чувствовать, любить. Попадая на курорт, человек стремится только чувствовать.
Курорт – это праздник. А разве не каждому хочется праздника? Не такого, как, допустим, День рождения, Новый год или Девятое мая, а глубоко интимного, индивидуального, праздника на одного, праздника, где только ты один! Такой праздник – это курорт.
На курорте всё и вся ускоряется. На что в обычной жизни уходит две-три недели, на курорте вмещается в два-три дня. На курорте, как на войне, день за три идёт… Как в том старом-престаром, но на все времена, анекдоте:
На курорте мужчина познакомился с женщиной. В первый день он погладил её руку. На второй день – локоток. Женщина разозлилась: «Вы что думаете, я сюда на три месяца приехала?!»
Курорт…

Бархатный сезон у моря,
Встреча одиноких душ
Под табличкой на заборе:
«Сдаю флигель: печка, душ!»

Взгляд украдкой, замиранье,
Притяженье – вот оно!
Рук пожатье, узнаванье –
Неужели… как в кино?

И прогулки до рассвета –
Между ними – тайна двух.
И вопросы, и ответы,
Когда молча, когда вслух.
Сон – забытое явленье,
Право, им не до него:
Всё сейчас, как откровенье…
Или просто волшебство?

Их следы волна накроет,
В сердце моря унесёт
Доказательством, что стоит
Ждать того, кто тоже ждёт.

Сколько им отмерит время?
Может – вечность, может – миг.
Не подвластны чувства схеме,
Так же, как и этот стих.*
*Лещинский Михаил Абрамович

Курорт!.. Что ощущает (чувствует) курортник, очутившись на курорте? Необыкновенную лёгкость бытия. Курортник (курортница) с пылкостью неофита* (неофитки) начинает осваивать внезапно открывшийся перед ним (перед ней) соблазнительный мир.
*новый сторонник какого-нибудь учения
-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.--.-.-.-.-.-.-
…Уже ряд лет Владимир предпочитал приезжать в Крым в сентябре – ближе к бархатному сезону. Предвосхищая язвительное замечание образованного, а равно начитанного нашего читателя и желая расширить знания нашего среднестатистического читателя, мы поспешим внести ремарку. в начале XX века «бархатным сезоном» в Крыму называли иное время.
Александр Куприн, завсегдатай балаклавских таверн описывает этот период в рассказе «Винная бочка».
«…Надо сказать, что в Ялте существует не один сезон, а целых три: ситцевый, шёлковый и бархатный. Ситцевый – самый продолжительный, самый неинтересный и самый тихий. Делают его обыкновенные приезжие студенты, курсистки, средней руки чиновники и, главным образом, больные… <…> Шёлковый сезон – более нарядный и богатый. Публику этого сезона составляют: купечество выше чем среднего разбора, провинциальное дворянство, чиновники покрупнее и так далее. Тут уже жизнь разматывается пошире… <…> Но бархатный сезон! Это золотые дни для Ялты, да, пожалуй, и для всего крымского побережья. Он продолжается не более месяца и обыкновенно совпадает с последней неделей Великого поста, с Пасхой и Фоминой неделей. Одни приезжают для того, чтобы избавиться от печальной необходимости делать визиты; другие –  в качестве молодожёнов, совершающих свадебную поездку; а третьи – их большинство – потому, что это модно, что в это время собирается в Ялте всё знатное и богатое, что можно блеснуть туалетами и красотой, завязать выгодные знакомства. Природы, конечно, никто не замечает. А надо сказать, что именно в это раннее весеннее время Крым, весь в бело-розовой рамке цветущих яблонь, миндаля, груш, персиков и абрикосов, ещё не пыльный, не зловонный, освежённый волшебным морским воздухом, – поистине прекрасен».
Нынче же, последние десятилетия, бархатным сезоном стали называть осенние месяцы – сентябрь и октябрь.
В эту пору солнце ласковое, не обжигающее, небо – не знойное; виноград, алыча, инжир – созрели; пляжи полны людей, но не переполнены; загорающие – не горласты, не бесцеремонны, не хамло; жрицы «нательного» труда… впрочем, жрицы нательного труда всегда и везде одинаковы.
Сентябрь-октябрь в Крыму – пора путешествий. Владимир любил ходить по Крыму в небольших дружеских компаниях. Так было и в этот раз. Подобралась четвёрка: Светлана – директор Дома культуры из Минска, Константин – свободный художник из Москвы, Надежда из Петрозаводска и, собственно, Владимир. Светлана и Константин (имена, адреса, явки изменены) познакомились в Алупке на экскурсии по Воронцовскому парку и дворцу – с тех пор четвёртый сезон загорают в Симеизе, на нудистском пляже, подгадывая отпуска так, чтобы отдыхать вместе. Константин из Москвы выезжает на своём «жигулёнке», в Симферополе к нему подсаживается Светлана. Конспирация отработана до мелочей – у обоих – семьи. «Пока мой муж жив – я обеспечена», – любила повторять Светлана, подчёркивая этим, что она ни какая-нибудь там… а мужняя жена.
Надежда из Петрозаводска числила себя поэтессой. Поэтому писала стихи, и при случае с удовольствием показывала их насельникам пляжа:
Я обиду тебе прощаю –
Ты обидел меня сгоряча.
Слово бросил в меня, не подумав.
А попало оно в тебя.

Для тебя нужна не такая.
Мне же нужен совсем другой.
Судьбы двух половинок сольются.
Мне же быть ещё долго одной.

То, что встретились мы с тобою
Ты судьбу не брани, не брани.
По одной дороге ходили,
Только в разные стороны.

Только путь у тебя короче,
Ждут тебя у твоих дверей.
Только путь у меня длинней,
Не дождаться счастливых дней.

…А Владимир читателю нашему уже знаком.
…Выехали рано утром. До Коктебеля путь не близок. Владимир с ужасом ожидал начала той пытки, когда «поэтесса» начнёт читать стихи собственного сочинения. Но она, к его счастью, всю дорогу была погружена в свои мысли.
…Коктебель Владимира едва ли не до слёз расстроил; его спутников, побывавших в посёлке впервые, разочаровал, а вот нудистский пляж всем понравился. Нудистским пляжем в Крыму давно никого не удивишь, но в Коктебеле он особенный. Во-первых, официальными создателями пляжа считаются Максимилиан Волошин и сёстры Марина и Анастасия Цветаевы. И это тот самый поэт и художник Волошин, который в своём дневнике писал, увидев натурщицу на Монпарнасе: «Я в первый раз увидел голое женское тело, то, чего я страстно ми невольно желал в течение стольких ночей, и оно меня не только не ошеломило, не потрясло, но, напротив, я смотрел на него как на нечто в высшей степени обычное. …не возбуждало ни какой похоти»*.
*М.Волошин. 21 апреля 1901 года. «Дневник 1901–1903»
Во-вторых, Коктебель вообще является «колыбелью советского нудизма». Наконец, здесь на нудистском пляже не только загорают, в чём мать родила – здесь проводят культурные мероприятия в духе натуризма.
Нудистский пляж ничем не отгорожен, и находится в непосредственной близости от официального поселкового пляжа. Границей считается ручей. Нередко отдыхающие переходят этот ручей несколько раз на дню – из интереса или ради пользования инфраструктурой и аттракционами.
На нудистском пляже можно стать свидетелем или участником различных театрализованных действий, или игр в традиционном античном или славянском языческом стиле. Идейные натуристы водят туда и своих детей. Взрослых любопытствующих тут встречают хорошо.
…Искупались, с полчасика позагорали, двинулись в обратный путь. Горечь от увиденного в Коктебеле была так велика, что Владимир с терпением стоика выслушал стихоопус поэтессы из Петрозаводска, сочинённый ею под впечатлением от поездки:
Я была, как никто – выделялась.
С коллективом не в ногу я шла.
И всегда опоздать умудрялась
И забыть, что запомнила я.
И в душе моей были вопросы.
Кто бы дал мне на них ответ?
Мысль моя по тропинкам ходила,
По которым никто не ходил.

Жизнь моя уж на треть прожита,
Мудрость, опыт со мною идут.
Но опять в голове лишь вопросы,
И куда-то они всё зовут.
…Читатель наш, тебе доводилось лицезреть нагую поэтессу? Да, телесно голую поэтессу, читающую публике свои вирши.
Надежда из Петрозаводска – из подобных.
…На следующий день после поездки в Коктебель она, взойдя на плоский валун, знакомила нудистов Симеизского пляжа со своими новыми творениями, среди которых был и только что приведённый нами стихоопус. Отдадим должное – читала Надежда эмоционально, с артистизмом, иллюстрируя своё выступление игрой рук, покачиванием корпуса, с придыханием, по-ахмадулински – с высоко поднятым подбородком и надменным взглядом. Движения поэтессы были удивительно пластичны и чертовски сексуальны. Но вот досада – всё, что было у неё от ступней до головы – было прекрасным: ноги, бёдра, живот, форма зада, талия, грудь, округлость плеч, шея. Голова же, точнее – фасад её… ликом Надежда подкачала. О таких лицах говорят: лицо – на любителя. Впрочем, как и её стихоопусы.
Мужская половина пляжа жадно внимала поэтессе, аплодировала, требовала – «ещё!», «ещё!»; женская аудитория принимала холодно, с плохо скрываемой завистью.
…Но вернёмся к письмам.
Родители нам в детстве вдалбливали, а учителя в младших классах поучали, что чужие письма читать нехорошо. В старших классах нас заставляли штудировать до тошноты скучную переписку основоположников марксизма-ленинизма Карла Маркса, Фридриха Энгельса, Владимира Ленина, а с экранов кинотеатров герой фильма «Доживём до понедельника» учитель истории Мельников указывал на большую пользу чтения чужих писем. «Читайте их, они опубликованы… – наставлял девятиклассников историк Мельников в лице Вячеслава Тихонова, – …и вы не посмеете… рассуждать об ошибках этого человека!» Речь шла о письмах лейтенанта флота Петра Петровича Шмидта, который, пообщавшись в поезде с женщиной сорок минут, влюбился в неё, и потом писал и писал ей письма, сотни писем.
…Как же быть – читать или не читать чужие письма? Ведь обычно в письмах люди гораздо откровеннее. Но с другой стороны – письма раскрывают внутренний мир героев, их мысли, чувства, чаяния.
Так что же – читать? Выбор за тобой, читатель наш.
Но не обессудь – самые интимные абзацы и сокровенные признания в письмах мы заменили отточиями и угловыми скобками.

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
30 сентября 2013, 01:32
Владимир, здравствуйте!
…<…> «Я к Вам пишу – чего же боле? Что я могу ещё сказать?» …Я уехала, а Вы остались… Остались не там, на нашей скале, остались во мне. <…>
Благодарю Вас, Владимир… За надежду, за радость познавания, за…<…>
…Долго не могла собраться с чувствами. И оттого пишу только сейчас.
<…>
Простите, Владимир, простите, мой… но когда я думаю о Вас, мне становится так грустно.
<…>
С уважением и болью в сердце Ваша Крис.

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>
29 октября 2013, 0:48
1 файл
Кристик, вот я и снова на связи.
Приехал, моя родная, из Крыма. …Поездка на Южный берег, я считаю, удалась, если исключить плачевное состояние моей мамы.
Побывал в Коктебеле, поднимался на Ай-Петри.
В Ялту приехал с законченной рукописью продолжения о Шуфе (вторая книга), встречался с теми, кто косвенно слышал о Шуфе. Ознакомились с рукописью, сделали три поправки, которые касаются собственных персон. Книгу можно издавать.
Был в литературно-краеведческом музее им. Леси Украинки. Встретили как родного, знают по прошлым посещениям, у них моя, подаренная музею, первая книга о Шуфе и две, также подаренных мною, книги его произведений, вышедших при жизни поэта, в 1897 году.
Пообещал музейщикам помочь оформить в музее стенд Шуфа.
В этот приезд мне не удалось встретиться с Игорьком Нерсесяном – знаменитым пловцом. Его имя дважды – в книге рекордов Гиннесса. Единственный человек в мире, переплывший озеро Севан (45 км) при температуре воды 12–14 градусов. Однажды он нырнул у Медведь-горы и вышел из воды через 13 часов у Ласточкина гнезда. Без снаряжения он спускался на глубину 40 метров – 8 минут без дыхания.
Уникальный человек! Когда я встречался с ним в 2000-ом году, он готовился к заплыву – переплыть Чёрное море. Мечта так и не осуществилась – исчезли все спонсоры.
Впечатление от поездки основательно подпортило отсутствие Кристины. Её неожиданный приезд в Крым и столь же неожиданный – через три дня – отъезд только…ах, да что там говорить!
А как хотелось ещё поговорить, побыть под её пытливым до мурашек, загадочным до дрожи, взглядом! Как хотелось ещё раз пройтись с ней по Набережной Ялты, по Пушкинской ул., заглянуть к Игорьку на чай!
К сожалению, были только две встречи с Сергеем Корниенко. Одна в Симеизе – на пляже, другая – в его шикарной квартире за накрытым яствами столом.
…Обещал, что в сентябре 2014 года я приеду уже с изданной второй книгой о Шуфе, а мне взамен подготовят рукописи ялтинского поэта (ныне покойного) и прозу его отца (умер в 1946 г.), на которых я «вышел», работая над Шуфом. Взялся отредактировать и подготовить к печати. Хочу вернуть из забвения оных литераторов.
Сейчас, помимо написания всего прочего, работаю над третьей книгой о Шуфе. <…>
Не смог удержаться. «Пристёгиваю» к письму статейку о Коктебеле.
Целую ручки.
Владимир.

О Коктебеле – с надрывом и болью
Я иду дорогой скорбной в мой безрадостный Коктебель
М. Волошин. «Киммерийские сумерки»
Попасть в Коктебель нынче – проще простого. И, тем не менее, лишь дважды – три и два десятилетия назад – посетив его, я более не спешил с визитом. И правильно делал. Меня звали, меня заманивали, меня соблазняли, но я – ни в какую! Словно чего остерегался…
…«Страну голубых вершин» (самая популярная версия расшифровки тюрского топонима «Коктебель») я впервые увидел в 1986 году и – захлебнулся восторгом. Но мой ялтинский дядя, брат моей мамы, охолонил меня:
– Племяш, скоро в Коктебеле ничего не останется. Ты видел пляжи? С них для строительных работ были вывезены миллионы тонн песка, что привело к размыванию берега. Чтобы остановить катастрофу и укрепить береговую линию, берег засыпали тоннами завезённого щебня. Я уже молчу о судьбе знаменитых коктебельских камушков…
– А как же дом-музей Волошина?! – парировал я. – Вот, открыли же его два года назад, теперь он будет охранной грамотой Коктебелю.
– Твои бы слова да Богу б в ушки, – пожелал дядя Лёня.
Умничать не стану – к поэзии Волошина я равнодушен. Скучаю я от его стихов. Во всяком случае, от тех, что я осилил. Может быть, они позже войдут в мою душу, ведь Коктебель тоже не сразу вошёл в душу Максимилиана Волошина. А вот его жизнь, творческая биография, его окружение, разнообразие его интересов, превращение им захолустнейшего уголка Крыма в один из культурнейших центров России, основателя первых нудистских пляжей в Коктебеле и, наконец, создателя Дома Поэта – мне чрезвычайно интересны.
…В 1990-е годы в Коктебеле было опасно показываться: местной власти нет, над Коктебельским заливом – чадный дух шашлыков, по набережной на «крутых тачках» носятся «братки», берег от мыса Топрак-Кая (Глиняная скала) до мыса Мальчин ходит ходуном от грохота дискотек, всё свободное пространство – скамейки, цветочные клумбы, лужайки, парапеты – превращены в точки свободной торговли. Даже вдоль тропы на вершину горы Кучук-Енишар (название горы связывают с высадкой в 1475 году турецких войск в Крыму. «Кучук» – маленький, «янычары» – элитная пехота Турции), так вот, даже вдоль тропы на вершину этой горы, где могила Максимилиана Волошина – торговцы цветных камушков. (Существует прекрасная коктебельская традиция – приносить на могилу поэта цветные коктебельские камушки, собранные на пляже).
Так что, сервис шёл навстречу – зачем искать, транжирить своё время – купи и положи к могильной плите поэта «свой», – якобы найденный на пляже, – камушек.
Когда-то Коктебель был райским уголком для интеллигенции и творческих личностей. Бард и насмешник Юлий Ким распевал:
В Коктебеле, в Коктебеле
У лазурной колыбели
Весь цвет литературы ЭсЭсЭр,
А читательская масса
Где-то рядом греет мясо –
Пляжи для писателей, читателям же –…фиг!
На мужском пустынном пляже,
Предположим, утром ляжет
Наш дорогой Мирзо Турсун-Заде.
Он лежит и в ус не дует
И заде своё турсует
Попивая коньячок или «Алиготе»…

Нынче настоящих поэтов и художников в Коктебеле встретить сложно, многие романтические натуры едут сюда за особыми поэтическими переживаниями. Поэтому какую-нибудь романтически настроенную любительницу литературы до сих пор можно склонить к близким отношениям лишь при помощи стихов и непоколебимой веры в свой талант. Свободы отношениям прибавляет и упомянутый уже местный нудистский (натуристский) пляж, существующий здесь уже почти столетие и благополучно переживший советские времена.
Жутко становилось и при виде следующей картины: тропа к могиле Волошина начинается сразу за осквернённым склепом основателя дачного Коктебеля, врача-окулиста, профессора Эдуарда Юнге. В 1919году тело Эдуарда Андреевича (скончался в 1898 году) было выброшено из свинцового гроба в речку Янтык («склон, «пологий склон), гроб использован на изготовление пуль. Сама речка превращена в сточную канаву…
…В своих воспоминаниях Мариэтта Шагинян объявила, что «…о Коктебеле надо писать толстые книги».
Возражу Мариэтте Сергеевне – о Коктебеле надо писать с надрывом и болью…
…Сентябрь – самое благодатное время в Коктебеле: солнце не изливается зноем, море тёплое, ласковое, жрицы «долларовой» любви разъехались, нудистские пляжи обезлюдили, поспели виноград, алыча, персики…
Фиалки волн и гиацинты пены
Цветут на взморье около камней.
Цветами пахнет соль… Один из дней,
Когда не жаждет сердце перемены
И не торопит преходящий миг,
Но пьёт так жадно златокудрый лик
Янтарных солнц, просвеченных сквозь просинь.
Такие дни под старость дарит осень.
(Максимилиан Волошин. «Киммерийская весна»)
Именно в такое время я в третий раз приехал в Коктебель.
В небе над Коктебельским заливом с переменным успехом состязались неоперившиеся облачка и полуденное солнце. Когда верх брало облако, овальное блюдо залива покрывалось тёмными проплешинами, когда же солнце выскальзывало из-под брюха облака, – блюдо залива сияло, светилось, переливалось бликами.
Ветерок, метавшийся то туда, то сюда, и так не определивший, чью сторону принять – солнца или облаков – сник и, пристыженный скрылся за Карадагом («Чёрная гора»).
…Коктебель!.. Каким же я увидел 15 сентября 2013 года один «…из культурнейших центров не только России, но и Европы»?.. (А. Белый. Дом-музей М.А. Волошина «Воспоминания о Максимилиане Волошине». М. Советский писатель. 1990 г.)
…В первой половине XX века на базе дома поэта был создан, вернее, вокруг дома поэта, вырос Дом творчества писателей «Коктебель».
Первый официальный заезд писателей состоялся в августе 1931 года.
Кто только не перебывал в Доме творчества: А. Мариенгоф, М. Зощенко, Б. Лавренёв, Н. Асеев, Б. Корнилов, Ю. Нагибин, Е. Шварц, М. Шагинян!.. Перечислять артистов, музыкантов, художников – не буду).
…С надрывом и болью. Нынче Дом творчества роздан в аренду, в субаренду. Здание библиотеки Дома творчества сдано под ночной клуб. Какова судьба тысяч ценных, старинных книг с автографами? Летний кинотеатр приказал долго жить. На его месте – роскошный «Апарт-отель». Там, где были теннисные корты, – угрозливо щетинится ржавая, словно вымазанная кровью, арматура: началось, было, строительство двух огромных 12-тиэтажных корпусов, да вспомнили – канализации, кроме протекающей через парк речки, нет. Что не помешало на этой самой речке возвести двухэтажную столовую и магазин. А ещё в парке – потеснив-сломав одноэтажные писательские коттеджи, отгрохали трёхэтажную гостиницу.
И заборы, заборы, заборы. Железные, бетонные, бревенчатые, решётчатые, из бруса, из камня – с пудовыми замками на воротах… Торжество частной собственности. По этой причине я не смог сделать ни одного снимка на свой «цифровик». Третья попытка запечатлеть «вечность», едва не закончившая банальным побитием моей персоны, – посчастливилось «унести» ноги, – заставила меня отказаться от столь рискованного предприятия.
Закрыт нам путь проверенных орбит,
Нарушен лад молитвенного строя…
Земным богам земные храмы строя,
Нас жрец земли земле не причастит.

Безумьем снов скитальных дух повит.
Как пчёлы мы, отставшие от роя!..
Мы беглецы, и сзади наша Троя,
И зарево наш парус багрянит…
(Максимилиан Волошин. «Corona Astralis»)
Ещё сравнительно недавно Коктебель знали как «Мекку» писателей, художников, артистов, музыкантов. Нынче в местных пансионатах немало представителей обоих полов, желающих полноценно отдохнуть душой и телом. Но кому просто совокупиться или на одну ночь, идут в район городского кинотеатра на набережной.
В нынешний Коктебель устремляются любители натурализма, нынешний Коктебель – «Мекка» поклонников нудизма: в Коктебеле лучший в Крыму нудистский пляж. Он тянется длинной, широкой лентой, 700 на 50 метров, вдоль набережной, на которой с посохом возвышается гранитная фигура Волошина; тянется, ограниченный с запада речкой, с востока – холмом Юнге; тем самым – с осквернённым склепом основателя дачного Коктебеля, тем самым – откуда начинается тропинка к могиле Максимилиана Волошина. Через нудистский пляж проходит дорога, по ней каждый день водят вожатые школьников с лагеря. Буквально в ста метрах от пляжа дома, дома, дома.
…С надрывом и болью.
Заглянул по нужде в туалет. Загажен. На стене крупно выведено:
Я мысленно вхожу в ваш кабинет…
Здесь те, кто был, и те, кого уж нет,
Но чья для нас не умерла химера,
И бьётся сердце, взятое в их плен…

Дверь отперта. Переступи порог.
Мой дом открыт навстречу всех дорог.
Войди, мой гость, стряхни житейский прах
И плесень дум у моего порога…

Настроение моё сразу улучшилось – не всё так безнадёжно, коль есть ещё читатели стихов! Вдохновлённый, желая закрепить надежду, улучил момент и прошмыгнул в туалет дамский. Гигиенические прокладки, тампаксы, ещё что-то. На стене, – то ли упадническое, то ли восторженное, – выведено фломастером: «Раньше в Крым ездили лечиться, теперь, – чтобы забереминить. Глагол «забереминить» кем-то зачёркнут и заменён на «заработать».
…К теме – в Ялте, в литературном музее имени Леси Украинки, научный сотрудник музея жаловалась мне, что они со дня на день ждут закрытия музея: здание признано, якобы, аварийным, и нуждается в капремонте. У музейщиков есть небезосновательные опасения, что после «капремонта» здание получит другую функцию. Местонахождение же сказочное: в 10-ти шагах знаменитая Набережная, напротив – театр им. Чехова, за спиной, – не менее популярнейшая, чем Набережная, – улица Пушкинская, слева – центральная магистраль, – улица Кирова.
…С надрывом и болью.

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
4 декабря 2013, 13:49
Владимир, милый, здравствуйте!
Вот пришло время и моему письму.
С огромным удовольствием читаю Ваши письма и получаю от этого литературное и дамское удовольствие. Все-таки права была хозяйка жилья, которое я снимала в Симеизе, что Вы, Володя – дамский угодник, или, опять же её словами – любитель женщин. Помните, я Вам об этом рассказывала? Она сделала такие выводы после прочтения Вашей книги о Шуфе.
<…>
…Вот подумала я о том, что если приеду в ваш город, смогли бы мы организовать совместную культурную программу? Я давно, и очень, хочу посетить этот великий град, а теперь у меня есть ещё одна причина – это Вы.
Заканчивается год, и, к моему сожалению, я не могу ответить Вам, что он у меня был успешный. Год многодумания, анализа...
Сейчас я буду заканчивать свое краткое повествование, но я вернусь к нему в ближайшие дни. Возможно, уже успею получить от Вас весточку.
Кри.
От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>
4 декабря 2013,18:22
<…>
…Ну вот, Кристин, опять Вы за своё, что, дескать, я угодник дамский и, дескать… Пусть так, пусть будет так, коль Вам угодно… Но так оно и есть на самом деле. Но в этом лишь достоинство моё! Моё, и тех, что дамам угождать всегда умели!.. Вы это, девочка, услышать от меня хотели? Услышали? И встали в позу? Раз так – то перейдём на прозу. В 12-ом году, на пляже, помните, экспромт я выдал?: «Стихов я, к сожаленью, не пишу./ Презренной прозой изъясняюсь./ И потому – прощения прошу,/ И в скорби молча удаляюсь». Это было самое великое моё стихотворение.
Итак – к прозе.
<…>
…получается, что я всё о себе, да о себе, любимом. А я, и вправду, себя люблю. Так люблю, так люблю, как никто любить меня не может.
Из-за любви к себе я ввязался в очередную авантюру…
<…>
Конечно, устаю… <…> хочется<…> остаться наедине с великой русской литературой, хочется закончить исследование о Шуфе, хочется написать историю моих предков, что похоронены в Крыму, в Голубом заливе, хочется писать рассказы; хочется, хочется, хочется. К сожалению, жизнь так коротка и, в добавок, эту жизнь ежесекундно подкарауливают неожиданности, могущие запросто оборвать эту жизнь… Хочется успевать и успеть.
Кристик… Извините меня покорнейше – разнюнился. Старческое брюзжание. Хочется ему! Да мало ли чего человеку хочется?!
<…>

От кого: Кристина <…>
Кому: Владимир <…>
30 декабря 2013, 2:10
13 файлов
Милый Владимир, здравствуйте!!!
<…> Если бы Вы знали, как мне приятно и интересно читать Ваши письма. Так приятно, что я могу перечитывать их снова и снова. А это не свойственно мне, это Вы провоцируете меня. Жизнь моя девичья, как всегда, полна сюрпризов. …Радуют ли они меня? Есть, конечно, чему радоваться (это Вы) и есть, чему огорчаться (это Вы). А нужно ли вдаваться в печали? Ведь всё происходит только к лучшему.
<…>
…Я за этот год осуществила три мои мечты: встала на горные лыжи и освоила азы управления; посетила город, который любила, но в котором ранее не была – Лондон; сходила в свой первый настоящий поход (письменный отчёт прилагается с избранными фото).
<…>
…Учу английский язык и усиленно занимаюсь спортом…
А «горести»… С бизнесом как-то не сложилось, всё было в перспективе да проекте, развития не последовало. Сил потрачено много, а результатов мало. <…> Восстанавливаю свои внутренние ресурсы после очередных очарований-разочарований. Вот попросили меня руководители туристического проекта написать очерк-мнение о походе, в котором была. Написала и высылаю Вам на Ваш суд. <…>
Жду очень Вашего письма.
Обнимаю, дарю улыбку, взгляд зелено-добрый, пусть всё это согреет Вас…
Кристина.

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>
30 декабря 2013,3:14
<…> Писал, писал и писал на бумаге. Я всегда пишу ручкой, чтобы чувствовать вкус, запах, вес, цену Слова. А потом переношу в электронку…
<…> Ваш очерк прочитал, сегодня с утра буду опять его смотреть и подправлять… …извините, валится моя башка на стол, в глазах песок.
Целую ручку.
Владимир.

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>
30 декабря 2013, 23:57
1 файл
<…>
<…>…Просмотрел Ваше творение. Высылаю улучшенный вариант.
Вычеркнутые мною слова – лишние. Русский язык так прекрасен и богат, что его нужно беречь – трепетно растрачивать.
Возьмите второй вариант и отошлите его.
<…>
Обнимаю. Сейчас спешу очень.

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристине <…>
31 декабря, 13:56.
1 файл
Здравствуйте, Кристик!
В окно скалится серый, небритый, зимний день. По низкому, проволглому небу обречённо бредут пузатые, кособоки облака. Голые, исхудавшие, словно после тяжёлой болезни, деревья… Свалявшиеся, немытые патлы травы… Осклизлая кожа земли… Спотыкающийся, пропахший прелью, ветер… И хоть бы одна снежинка! Зима, видимо, окончательно потеряла совесть или села не на тот поезд…
В тот год осенняя погода
Стояла долго на дворе.
Зимы ждала, ждала природа.
Снег выпал только в январе
На третью ночь. Проснувшись рано,
В окно увидела Татьяна…
Словом, ничего не ново на земле. И всё же мы верим, мы надеемся, мы ждём, что каждый год, каждый месяц, каждый день, каждый час, каждая минута будет нести нам что-то доброе, свежее, прекрасное.
К счастью, так не бывает. И мы снова ждём, снова верим, снова надеемся.
В этом – наша жизнь. Мгновенная, – как проблеск молнии. Прекрасная, непередаваемая, – как поцелуй любимого человека. И – единственная!
Кристик, милая Кристик, давайте же будем надеяться, ждать, верить. Я надеюсь, я верю, что у Вас всё будет хорошо, что осуществляться все Ваши мечты и желания, что вы преодолеете то, что нужно преодолеть только самой, только своей любовью к жизни, только своим отношением к людям.
Кристик, я желаю Вам быть сильной своей слабостью (ибо в слабостях женщины – её сила). Я желаю Вам быть всегда чарующей и загадочной, капризной и послушной, женщиной-вамп и женщиной-простушкой, желаю быть всякой-превсякой. Всякой-превсякой – но никогда – женщиной-стервой.
<…>
…Кристик, если бы Вы знали, какой это восторг, когда поставлена последняя точка в статье, очерке, рассказе! Последняя точка! И в башке, казалось бы, опустошённой башке, вдруг рождается одна строчка, всего лишь одна строчка – или полстрочки – нового рассказа.
Ты от неё отмахиваешься, чуть не плача, умоляешь: «погодь, уйди, зараза, дай отдохнуть!» – но – тщетно.
Но какой кайф! – писать! И какое кайфовое бессилие! – когда писанина закончена!
Как бы Вам, зеленоглазик мой, этот кайф и это кайфовое бессилие объяснить-обрисовать?
Во, ура! Нашёл нечто похожее! После постельной любовной схватки, в которой нет побеждённых, в которой оба – Он и Она – победители, лежат обессиленные, умиротворённые, лежат, изредка одаривая друг друга благодарными, усталыми, нежными поцелуями… – это и есть кайф! Кайф, – который невозможно описать, только прочувствовать. Так вот, роднуля моя, написание рассказа, книги, постановка последней точки в них – это процесс, близкий постельной любовной схватки. Здесь и дрожь, и сердцебиение, и остановка дыхания, и скрежет зубовный, и стоны… и нет побеждённых.
Целую Ваши ручки, тону в зелени Ваших глаз.

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
31 декабря 2013, 13:59
1 файл.
Владимир, здравствуйте, хороший мой!
<…>
<…>
Спасибо за Ваши старания. Я с удовольствием учла Ваши замечания и отработаю их, вникнув в каждое. Ваша версия шикарна. <…>
Обнимаю. Ваша Крис.
(Прикрепляю свой очерк.)

А на привале жгли костры.

Превыше туч, покинув горы
и наступи на тёмный лес.
Ты за собою смертных взоры
зовешь на синеву небес
Снегов серебряных порфира
не хочет праха прикрывать;
твоя судьба на гранях мира
не снисходить, а возвышать.
Не тронет вздох тебя бессильный,
не омрачит земли тоска:
у ног твоих, как дым кадильный,
вияся, тают облака.
(А.Фет)

Будучи маленькой, но уже осмысленной девочкой, загадала желание: когда стану взрослой, то обязательно пойду в поход, в настоящий поход – в горы! Я мечтала о том, что поход будет не единственным, что смогу пройти ни одну тысячу километров и своими глазами увидеть множество прекраснейших горных пейзажей, завораживающих своей красотой и первобытностью. В то время маленькая девочка уже успела впустить в душу и сердце любовь, любовь к величию и неповторимости гор.
Минуло 20 лет. Я в группе из 20-ти отважных туристов, которым предстоит тернистый пеший ход по Крымским горным далям. Мы из различных уголков Украины. Многие видят друг друга впервые, и это дарит нам повод обрести новых знакомых, близких по духу, возможно, и друзей.
Надёжно зашнуровав кроссовки (один из важных элементов похода), правильно собрав и надев свои рюкзаки, так чтобы нагрузка на спину была равномерной, добравшись до старта отсчета, мы двинулись  в долгий шестидневный путь в мечту.
Удивительный отрезок жизни без цивилизации. Понять меня могут только настоящие романтики или те, кто устал от шума моторов и голубых мониторов… Умиротворение. Горный воздух, густо настоянный на разнотравье и прогретый на жаровне крымского солнца. Высокое, уходящее в бесконечность, небо. Изломанный горными вершинами горизонт. И тишина… Звенящая тишина. Щебет птиц, стрекот кузнечиков, предсмертные вскрики выкатывающихся из-под ног камней, песня твоего дыхания, мелодия и ритм которого меняется от смены наших троп. Тропа устлана травой, вышита цветами, проглажена сотнями туристских ног – и дыхание ровное, спокойное, мелодия и ритм – протяжно-нескончаемы. Тропа камениста и поката – и дыхание прерывистое, натужное, мелодия – тревожна, ритм – бешен и сбивчив. Под ногами песок и глина, – и дыхание глубокое, жадное, ритм – дрожащ и мелок.
Водопад Джур-Джур, «журчащий» – с крымско-татарского. Самый полноводный водопад Крыма. На высоте почти 500 метров. Красивые каскады, холодная вода, в которой можно освежиться после пройденного пути. Это место не оставит равнодушным ни одного человека. Мы с удовольствием опробовали ледяные воды омолаживающих купален. Помолодев, двинулись дальше.
Чатыр-Даг. Это первый подъём – разминка на «Шатёр-Гору», – с крымско-татарского, – далась нам нелегко.
Горный масив из нижнего и верхнего плато. На верхнем – гора Ангар-Бурун, почти полторы тысячи метров над уровнем моря.
Увы, мы были не первыми. Ещё в пятом веке до нашей эры здесь побывали люди. Что, впрочем, ничуть не навредило нашим впечатлениям!
Демерджи.
Демерджи, с крымско-татарского – «кузнец». Но есть и второе название – «Гора приведений». Упаси Бог, один на одни встретится с этой горой в туманное утро или в туманный день: уродливые великаны-приведения поползут на вас, подгоняемые «кузнецом», поползут, рвя в лохмотья свои серые, влажные саваны… И тогда вам одна дорога – на Кутузовское озеро.
И вот уже налегке – к Караби-яйле и озеру Хун. Караби-яйла – плато на высоте 1000 метров над уровнем моря, страна пещер, колодцев, шахт и воронок. Путь кажется не так труден, рюкзак не так тяжёл, мышцы в нужном тонусе – 5 дней похода позади.
Пресноводное озеро Хун – кульминация нашего похода (просьба – не путать с озером Хун, которое находится в Восточной провинции Китая). Маленький райский уголок с прозрачной бирюзовой водой, окружён горами и виноградниками, терновыми и кизиловыми кустами. Разбив свой последний привал на его берегу, мы заняли свой «вечер перед расставанием» конкурсами и воспоминаниями. Было весело и грустно, ведь уже следующее утро приведёт к морю, где каждого из своя дорога.
Кутузовское озеро.
Горное озеро, глубиной до 2 метров, на высоте 850 метров над уровнем моря. Одно из двух озёр Алуштинского водохранилища.
Ангар-Бурун – «Мыс над ущельем», высота около полутора километров. Небо – вот оно – можно дотянуться рукой и накинуть его ситец себе на плечи. Бескрайний воздушный простор, восторг неописуем, иногда под ногами проплывают облака, натыкаются на твои кроссовки, трутся о них своим белопенным брюшком.
Водопад Джурла. Самая популярная стоянка туристов – место, попорченное цивилизацией. Вдобавок, вверху по течению реки, стоянки лошадей, из-за чего из водопада лучше не пить.
У всех нас была разная физическая подготовка, но чтобы подниматься в горы с рюкзаками, вес которых колебался от 10 и до 50 кг требовалась ещё и воля к победе, и стремление преодолеть самого себя.
Кому-то подъемы давались легче, кому-то – тяжелее, но они удались всем, потому что было одно общее желание, которое нас объединяло – дойти до заданной точки, дойти и напоить себя до захлёба на самом пике горным ветром свободы. Этого ощущения не передать – это ощущение надо прочувствовать.
Вечерами, добираясь к горным рекам и озёрам, мы останавливались на ночлег. Разбивался лагерь, готовился ужин и, собравшись в дружный круг, наша команда делилась друг с другом своими впечатлениями. Беседы, песни, шутки и вкусная, приготовленная на костре еда – прекрасное завершение насыщенного дня. Сон крепок. А утром снова в путь. Но ночи… Какие в горах ночи! Небо чёрное-чёрное, как сажа. Звёзды спелые, крупные, сочные – вот-вот сорвутся вниз и, разбившись на тысячи мельчайших осколков, превратятся в тысячи светлячков. Лежишь на спине, смотришь в небо, и восторг разрывает твою грудь, восторг, – что живёшь, видишь всё это.
Каждый шаг приносил вдохновение, каждый метр дарил новый пейзаж. Я наслаждалась открывающимися панорамами: богатство степей, синева неба, величие вершин, прозрачность моря, соединенного с горизонтом… Смотрела на всё с упоением и внимала в себя аромат, который имел весьма тонкий и сложный крымский купаж. Пыталась запомнить каждый уголок, который был мне виден, каждую ложбинку – это было великолепно!
Холодными днями медленной, ленивой зимы, просматривая фотографии, читая о путешествиях, тренируя себя и готовясь к новым испытаниям уже на Кавказе, я вспоминаю о Крыме. О том, как долгожданен, длиною в 20 лет, был мой первый настоящий поход в горы.
А совсем скоро, возможно уже в предстоящем июне, я буду идти в группе отважных и сильных духом ребят, которые осваивают новые горизонты, покоряют новые вершины, впечатляются новыми панорамами, а на привалах жгут костры…


2014 г
От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>+
27.02.2014 г., 1:40
…Все последние недели только и думал о Вас, думал с тревогой и беспокойством. «Революция» у Вашего порога. Порывался Вам написать, но всякий раз останавливала мысль о просмотре сетей – и я боялся Вам навредить. …Вы подали весточку – я рад. Значит, у вас терпимо.
<…>
Окончательно утвердил вторую кн. о Шуфе. Сейчас над ней работают издатель и художник.
<…>
Перечитываю моего любимого писателя, моего кумира Фёдора Михайловича Достоевского. Перечитываю с карандашом. <…> Хочется написать книгу-признание «мой Достоевский». …Катастрофически нет времени. Да и лень не на последнем месте во мне. Хотя, если отрешиться от всего… где-нибудь на заимке, к примеру… Уйти от жены, детей, внуков, людей, окружающих тебя и нужных тебе… Тогда, возможно, что-то и получилось бы. Но… Но бред это. Не моё это. Тем более, без женщины. Я же далеко не отец Сергий. Помните, Кристинчик, у Льва Толстого есть такой рассказ. Герой его рассказа, полный мужских сил, желаний и соков, уходит в монахи, не помню, сколько лет монашествует, кажется, лет 10, появляется молодая, трепещущая от страсти, женщина, начинает Сергия соблазнять. Он буквально неистовствует, и чтобы не броситься на предлагаемое ему тело, отрубает себе палец. Так вот, я – не отец Сергий.
Вот почему у моих читателей есть опасность не прочитать «Моего Достоевского».
<…>
…Если, Кристиночка, Вам «светит» Москва – это означает, что перебираетесь в сей мерзкий град?
<…>
Владимир <…>

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
Сегодня, 0:31
Владимир, здравствуйте!
Мы приболели с дочкой (грипп) и только поэтому я ещё не ответила.
У нас дома, наверно, с месяц не работает телевизор, страсти проходят мимо моего восприятия. Если не считать активистов, которые то и дело выходят на улицу с лозунгами и криками (а таких немного), ропота и сопереживаний граждан, то обстановку можно назвать спокойной, по крайней мере <…>
Милый Владимир, желаю и Вам успокоиться.
Напишу в скором времени, вот только перестанем температурить.
Обнимаю Вас.
Криса.

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
22 августа 2014, 20:26
Владимир, здравствуйте! Здравствуйте, прекрасный мой, здравствуйте!
<…>
Как вы себя чувствуете? Что нового и хорошего в Вашей творческой и личной жизни происходит? Чем Вы себя тешите и чем наполняете? Надеюсь, всё получится, и осенью я перееду в Москву, а это значит, стану ближе к Вам.
<…>
Владимир, жду весточку от Вас с нетерпением маленькой зеленоглазой девчушки.
Криса.

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>
1 сентября 2014, 16:58
<…>
Я 7-го сентября выезжаю на наше место. 10-го буду на нашем камне. Везу Вашу статью «А на привале жгли костры», опубликованную в «Гуле толпы» с фотографиями и пр., везу «Шуфа» – книга вторая. Как и первую, подарю Ялтинскому историко-литературному музею и библиотеке им. Чехова, на Морской. Работаю над третьей книгой. Очень хотелось бы увидеть Ваши зелёные глаза, чтобы утонуть в них. Это возможно?
Владимир <…>

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
3 сентября 2014, 23:51
Владимир, милый мой!!
Я о Вас думаю часто, и особенно сейчас, когда пришло время очередного сентября.
Утром я выезжаю в Одессу, там меня ждут дела и фестиваль славянской ведической культуры (с 4-го по 7-е включительно). После, наверняка, придётся съездить в Черновцы. Это первый год за длительное время, когда я не еду в Крым. А хочется очень и очень. И Вас хочется увидеть, погулять с Вами по Ялте и посетить чеховский домик.
<…>
Пока не могу предположить, как сложится моя поездка в Одессу, но вдруг…
С надеждой на встречу. Кри.

…Утро 11-го сентября сюрпризов не предвещало. Всё, как обычно: по бездонному, как женский зрачок, небу катилось, рассыпая золотистые нити, колесо солнца; по зеленовато-голубому блюду моря скользила, белея четырёхугольным крылом, рыбацкая фелюга; пропахший морем ветерок, намаявшийся за ночь, беспокойно дремал, разметавшись на ветвях смоковниц… всё было, как в предыдущие утра, когда Владимир собирался на пляж.
…Звонок мобильного телефона застал его на полпути к морю.
– Через два с половиной часа я буду в Ялте, на автовокзале, – услышал он голос, от которого по его телу прокатилась сладостная волна.
Все 30 минут езды от Алупки до Ялты Владимир размышлял о предстоящей встрече с Кристиной. Она прилетела в Крым ради него – и ему это льстило, и его это окрыляло и омолаживало. И возбуждало.
Кристина всё больше нравилась Владимиру. Своей молодостью, свежестью, задором, какой-то загадочностью, которую хотелось разгадать, и – к чему лукавить? – и телом. Но нравилась и как творческая личность. Ах, не смеем обманывать читателя нашего: личность личностью, но предпочтительнее было – тело. А тело…
…Читатель – мы обращаемся к мужской половине, – помни!: женское тело – это, прежде всего, – оружие. Которым виртуозно владеет женщина. Для манипуляций мужчиной. И ещё помни!: женщина по природе своей не может быть правдивой, она постоянно лжёт: макияжем, вздохом, взглядом, телодвижением… и будь начеку, особенно, с женщиной с прошлым.
…Кристина макияжем не лгала, её губы, грудь, бёдра и прочее были естественными, но она была женщиной с прошлым. Разумом Владимир это всё понимал, был настороже, но как только появлялась Кристина, в нём, где-то там, что-то щёлкало, перемыкало…
…Когда Владимир увидел выходящую из автобуса Кристину, его тело, ожидаемо, пронзила истома.
– Владимир, я не могла не увидеть вас. Из Черновцов домашним позвонила, что вылетаю в Ялту…
– Крисочка, если бы Вы только знали, как я безмерно рад!.. – Владимир обнял Крис, прижал к себе, замер… застыдился, словно юнец, почувствовав, как не к месту стал оживать, твердеть, наполняться кровью его «мальчик»*… ослабил объятия, отступил шаг назад и приложился губами к её руке.
*выражение А. П. Чехова. Из письма Чехова А.С. Суворину 27.06.1890г. о японских проститутках.
 – Крис, зеленоглазка моя! Спасибо, вы… рядом, вы… Давайте сюда ваш чемоданчик и рюкзачок.
– Володя, родной, как же я… как же… – Кристина замолчала.
Некоторое время шли молча.
– Мне очень и очень неловко обращаться к вам, – прервала молчание Кристина – но у меня… у меня… – она резко остановилась, уткнулась лицом в плечо Владимира …– у меня всего десять гривен, из Черновцов на перекладных добиралась… потом самолёт, автобус… поездка моя спонтанная, я в неё… как головой в омут. Ночь не спала… Утром решила – еду. Посчитала – на дорогу хватит. А там…
– Боже, Кристик, о чём разговор?! Кристик, вы же…
– Володя, мне очень стыдно, но мне… меня даже подташнивает, я почти двое суток не ела, вы можете…вы можете… я очень есть хочу…можете покормить меня?..
– Конечно, конечно, Кристик! – обескураженный просьбой, засуетился Владимир, в уме лихорадочно подсчитывая свои финансовые возможности и с ужасом понимая, что может опозориться. – Здесь рядом есть более-менее приличная столовая.
К счастью, «более-менее приличная столовая» в связи с новыми веяниями в обществе была переквалифицирована в кафе-закусочную с весьма скудным ассортиментом (что обрадовало Владимира), где съедобной на вид выглядела только гречневая каша. Первых блюд в заведении общепита не готовили.
Каша отпускалась на вес.
– Триста тридцать грамм! – констатировала продавщица (или официантка? или буфетчица?), снимая тарелку с весов. – Вам с подливой, или как?
– А как? – это как?
– Как – это значит без подливы.
– Тогда, пожалуйста, без как.
– Двадцать пять грамм, или пятьдесят?
– А это чево?– Владимиру стало стыдно за свою дремучесть.
– Вам в кашу двадцать пять, или пятьдесят грамм подливы?
– Пятьдесят, пятьдесят, – закивал головой Владимир, боясь глянуть на официантку, – и стакан абрикосового напитка.
…Кристина утоляла голод, а Владимир с умилением наблюдал. Так умиляются родители, кормя ребёнка с ложечки и приговаривая: «за маму, за папу, за бабушку».
Кристина ела не спеша, изящно, с достоинством, и как бы с ленцой, словно делала одолжение. Дескать, мне, в принципе, не очень-то и хочется, но раз вы настаиваете… ради уважения к вам…
«Ах, женщины, женщины, – вздохнул Владимир, – и даже в такой ситуации вы вынуждены играть, притворяться».
– Благодарю вас, – покончив с кашей и стаканом абрикосового напитка, обезоруживающе-виновато улыбнулась Кристина. – Я всего на десять дней, и… – она замялась, лицо её зарделось, – …у меня… – Кристина сделала над собой усилие и выдохнула, – у меня ещё одна просьба – не могли бы вы взять меня на своё содержание? Нет, нет, не пугайтесь, – поняв по лицу Владимира, что он оторопел, поспешила она успокоить его, – всего лишь на сутки-двое. Послезавтра мне на почту в Симеиз должен прийти денежный перевод, так что вы не пугайтесь.
– Что вы, что вы, Крис, пустое, как можно, я и не пугаюсь! – смешался Владимир.
…Автобус маршрута «Ялта–Симеиз» задерживался. На платформе скопилось довольно-таки много людей. Но почему-то именно к ним обратилась женщина с большим, сиреневого цвета чемоданом на колёсах:
– Вы не скажите, на каком мне автобусе ехать? Говорят, тут по-разному ходят: одни виляют, другие – не очень, третьи идут прямо.
– А вам куда ехать? – любезно поинтересовался Владимир на правах знающего пригороды Ялты.
– Куда, куда? Отдыхать!
– Это понятно. А где отдыхать?
– Где, где? – заволновалась женщина. – Что это вы у меня выпытываете? В Алупке отдыхать!
– А где конкретно в Алупке? В каком районе?
– Может быть, вам ещё и номер комнаты назвать, и койку указать, на которой я спать буду?! – возмутилась женщина.
Владимир не ожидал подобной реакции. Он был глубоко уязвлён таким выпадом курортницы, но стараясь оставаться невозмутимым, продолжил:
– На каком автобусе вам ехать, зависит от того, в каком районе Алупки вы планируете остановиться. Есть верхняя дорога, есть средняя, есть нижняя…
– Да ничего я не планирую, отстаньте от меня, ради бога! Вот привязался! – перешла на крик женщина.
В автобус Владимир садился, как оплёванный. Оплёванный вдвойне: женщиной и тем, что свидетелем его уничижения была Кристина. Но Кристина попросила его не принимать близко к сердцу хамство взбалмошной бабы, объясняя её поведение неудовлетворённым либидо.
…В автобусе Кристина, положив голову на плечо Владимира, до самого Симеиза не выпускала его ладонь из своих ладоней, поглаживая его запястье ухоженными пальцами и как бы невзначай касаясь у паха внутренней стороны его напряжённого бедра. Чтобы хоть как-то отвлечься и тем самым приглушить своё желание, Владимир читал и перечитывал, заучивая, забавные объявления, которыми был оклеен салон маршрутки. Судя по их тематике, водителя более всего бесило хлопанье дверями, что подтверждалось четырьмя объявлениями следующего содержания:
«Умные люди дверями не хлопают».
«Сильно хлопнешь дверью – погибнешь от монтировки».
«Не хлопайте дверью! Закрывайте, как дома холодильник».
«Берегите дверь – ваш единственный выход».
На стеклянной же перегородке кабины водителя в глаза бросался призыв с тремя требованиями:
«Земля крестьянам, фабрики рабочим, деньги водителю». Но шедевром изобретательности была предостерегающая надпись: «С водителем разговаривать воспрещается», и под ней для вящей убедительности на проволочке висела чья-то вставная челюсть о пяти зубах.

-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-
…Тонуло солнце в золотистом море,
Лучом лаская грани скал.
Такой красы ты не увидишь боле –
По землям этим сам Господь ступал.
И шаг за шагом по его следам
Дивнейший сад во скалах расцветал.
И был здесь рай, прекрасный рай!
И на совет ко Господу архангелы прибыли,
И молвил так один из них: «Давай,
Мы создадим двоих созданий».
«Пускай», – Господь сказал,
И тотчас он людей создал.
Прекрасны их тела, их лица.
Один был жрец, другая – жрица.
«Браво! браво!» «Бис!» «Ещё!», – аплодировали мужчины Надежде из Петрозаводска. Она, как обычно, обнажённая, забронзовевшая от загара, возвышалась на своём законном месте – «валуне поэтессы» – и знакомила обитателей пляжа со сборничком своих стихов. У книжонки было незатейливое и до «гениальности» краткое название – «Жизнь». По названию выше прозвучавшего стихотворения.
– Крииистииик, – простонал Владимир, – я больше не могу…
– Что, что с вами?! – встревожилась Кристина.
– Меня сейчас вырвет…
– Да что с вами?!
– Меня сейчас вырвет от этих стихов.
– Фу, ты! Перепугали! Ну и шуточки у вас, Владимир. – Я, было, подумала… Вот уж воистину – нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся*.
*строки из стих. Фёдора Тютчева
…Всему на свете приходит конец. Пришёл конец и презентации стихоплётного сборника «Жизнь».
К «валуну поэтессы» подскочили несколько мужчин, услужливо протянули руки, чтобы помочь поэтессе спуститься на землю. Но она, вдохновлённая успехом у слушателей и, явно, желая поставить жирную точку в конце своего «бенефиса», звонко объявила:
– Из любовной лирики! – и, прищурив горящий взор, и покачиваясь безупречно вылепленным корпусом, задекламировала:

На юге у моря,
В аллее тени
Не раз мы встречалися
С вами.
Вы были красивы,
Вы были умны
Со мной в разговоре
Обычном.
В тени загорая,
И морем дыша,
Вы шляпкой глаза
Прикрывали.

Наряды любые
Вам были к лицу,
Загар красовался
На коже.

И грустно мне стало,
Когда я узнала,
Что вечером вы
Уезжали.

– Да... – обречённо вздохнул Владимир. – Внимая такой любовной лирики импотентом станешь. А хотите, зелёноглазик мой, окунуться в настоящую любовную лирику? В поэзию с большой буквы?
– Володя, и вы ещё спрашиваете?!
– Тогда – слушайте!..
Но его опередила поэтесса из Петрозаводска, под занавес она выдала трагическим речитативом следующую стихобредятину:
В саду цвели печали розы,
Не радует меня их белый цвет.
Сейчас пишу я строчки прозы.
Забудут их за много лет…
– Ой, мамочки мои! Идёмте отсюда! – едва не рыдая, взмолился Владимир.
…Спина скалы Лебединое крыло кучерявилась зарослями высокого можжевелового кустарника. Под раскидистой тёмно-зелёной кроной одного из таких Владимир и предложил Кристине окунуться в мир любовной лирики и настоящей поэзии.
– Крис, это стихотворение написала женщина, кто она – я скажу позже. Стихотворение состоит из двух частей, в первой части она – говорит ему, во второй он – отвечает ей. Слушайте! Правда, чтец из меня аховый.
Она:
Ты сегодня так долго ласкаешь меня,
О, мой кольчатый змей!
Ты не видишь? Предвестница яркого дня
Расцветила узоры по келье моей;
Сквозь морозные окна алеет туман –
Мы с тобой – как виденья полуденных стран,
О, мой кольчатый змей.

Я слабею под тяжестью влажной твоей,
Ты погубишь меня!
Разгораются очи твои зеленей…
Ты не слышишь? Прислужники скучного дня
В наши двери стучат всё сильней и сильней,
О, мой гибкий, мой цепкий, мой кольчатый змей,
Ты погубишь меня!

Мне так больно, так страшно! О, дай мне вздохнуть,
Мой чешуйчатый змей!
Ты кольцом окружаешь усталую грудь,
Обвиваешься крепко вкруг шеи моей.
Я бледнею, я таю, как воск от огня.
Ты сжимаешь, ты жалишь, ты душишь меня,
Мой чешуйчатый змей.

Он:
Тише, спи! Под шум и свист метели
Мы с тобой слились в стальной клубок.
Мне тепло в пуху твоей постели,
Мне уютно в мягкой колыбели,
На ветвях твоих прекрасных ног.

Я сомкну серебряные звенья.
Сжав тебя в объятьях ледяных;
В сладком тренье дам тебе забвенье,
И сменится вечностью мгновенье.
Вечностью бессмертных ласк моих.

Жизнь и смерть. С концом слилось начало.
Посмотри: ласкаясь и шутя,
Я вонзаю трепетное жало…
Глубже, глубже… Что ж ты замолчала?
Ты уснула? – Бедное дитя!

Первую часть стихотворения Владимир читал, чуть-чуть нараспев, приглушённым, но переполненным негой голосом, полузакрыв глаза, вторую – голосом торжествующим, но усталым, с вкраплением то властных, но нежных ноток, не отрывая взора от Кристины. Он хотел видеть её реакцию, он хотел произвести впечатление. И – увидел! И – произвёл! Щёки Кристины, едва тронутые загаром, порозовели, губы дрожали, прекрасные зелёные глаза были широко распахнуты…
– Как это… как это… зачаровывает, – прошептала она. – Благодарю вас.
– Это и есть любовная лирика, это зеленоглазый мой, и есть поэзия с большой буквы. И благодарить надо Мирру Лохвицкую, родную сестру Тэффи. Мирра часто выражала свои чувства в стихах. Это стихотворение она прочитала в день своего 28-милетия, в 1898 году. Называется оно «Кольчатый змей». Константин Бальмонт, у которого с Миррой Лохвицкой был продолжительный и мучительный роман ответил ей на это стихо двумя своими. Вот первое. Называется «Сладострастие»:

Манящий взор. Крутой изгиб бедра.
Волна кудрей. Раскинутые руки.
Я снова твой, как был твоим вчера,
Исполнен я ненасытимой муки.
Пусть нам несёт полночная пора
Восторг любви, а не тоску разлуки!
Пусть слышатся немолчно до утра
Гортанные ликующие звуки!
Одной рукой сжимаю грудь твою,
Другой тебе я шею обовью;
И с плачем, задыхаяся от счастья,
Ко мне прильнёшь ты, как к земле листок,
И задрожишь от головы до ног
В вакхическом бесстыдстве сладострастья.

– Ну, как вам, Крис, поэзия с большой буквы? – И не дожидаясь ответа, объявил, – стихо второе – «Бесконечность»:

Мы с тобой сплетались в забытьи,
Ты, как нимфа, лёжа на диване,
Я – прижав к тебе уста мои,
На коленях в чувственном тумане.
Спущены тяжёлые драпри,
Из угла нам светят канделябры.
Я увижу волны, блеск зари,
Рыб морских чуть дышащие жабры;
Белых ног, прижавшихся к щекам,
Красоту и негу без предела,
Отданное стиснутым рукам
Судорожно бьющееся тело.
Раковины мягкий мрак любя,
Дальних глаз твоих ища глазами,
Буду жечь, впивать, вбирать в себя
Жадными, несытными губами.
Солнце вспыхнет – свет его умрёт.
Что нам солнце, разума угрозы!
Тот, кто любит, влажный мёд сберёт
С венчика раскрытой, скрытой розы.

Через несколько лет Бальмонт обратится к Лохвицкой с таким стихотворением:
Хочу быть дерзким, хочу быть смелым,
Из сочных гроздий венки свивать.
Хочу упиться роскошным телом,
Хочу одежды с тебя сорвать!
Хочу я зноя атласной груди,
Мы два желанья в одно сольём.
Уйдите, боги! Уйдите, люди!
Мне сладко с нею побыть вдвоём!
Пусть будет завтра и мрак, и холод,
Сегодня сердце отдам лучу.
Я буду счастлив! Я буду молод!
Я буду дерзок! Я так хочу!
…Читатель наш – мы к читателю сословия мужского, – а ты когда-либо читал женщине стихи? Попробуй! И в ней тебе откроется такая глубина!.. и в ней затронешь ты такие струны!..
А, может, и – не откроется, а, может, и – не затронешь.
Владимиру открылось… он затронул…
…– Так что, дорогая моя Крис, «не тот поэт, кто рифмы плесть умеет», как говаривал Пушкин, – а тот, кто… А знаете, Кристинка, однажды поэзия меня от тюрьмы спасла.
– Да вы что?! Разве такое может быть?! Хороший мой, вы, наверное, опять шутите?
– Нисколечко. Хотите, расскажу? Я вас не утомил?
– Ничуть!
– Тогда слушайте. Но вам придётся набраться терпения, мой рассказ будет длинным.
– Ничего, мой… я потерплю, – ожгла изумрудом глаз Кристина.
– Это было, скажем так, за несколько лет до вашего рождения. Я в ту пору проходил срочную военную службу в рядах славной Советской армии. …Наше подразделение убыло на командно-штабные учения в Заполярье. В казармах оставлялся только личный состав, как подчеркнул замполит, из наиболее сознательных и дисциплинированных, для несения внутренней и караульной служб. Сформировали караульный взвод – охранять штаб, знамя, склады, военную технику. Обычно начальником караула назначается офицер, его помощником – сержант: разводящим, это тот, кто разводит часовых по постам – тоже сержант. В нашей же ситуации обязанности начальника караула, его помощника и разводящего исполнял один и тот же сержант. Как говорится – три в одном.
…Теперь представьте, Кристиночка, такую картину: гулкий, морозный, ветреный январский вечер. В мазутной темноте на вымазанных креозотом столбах, смахивающих на стреляные гильзы, дрожат бледно-жёлтые, подслеповатые груши лампочек. На мне – заношенный постовой тулуп, тесные, меньше на два размеры, полусырые валенки, шапка-ушанка, двупалые армейские рукавицы, подсумок на три магазина, по 30 патронов в каждом, и автомат Калашникова с примкнутым штыком. Я бдю, зорко охраняю вверенное мне военное имущество. Хожу по периметру поста, проверяю целостность пластилиновых печатей на дверях складов и воротах боксов автопарка. Когда иду туда, в спину толкает грубый, как приклад, ветер, шагаю обратно – он обжигает щёки, щиплет нос, выжимает из глаз слёзы. Знобко. Зябко. Но я – бдю! Я же комсомолец, я же отличник боевой и политической подготовки, я же специалист второго класса и, наконец, я же советский ефрейтор! И два часа на посту для меня – это мелочь! Вот только морозно и слишком ветрено. И, чтобы подсластить своё бдение, я начинаю читать стихи. Стихи – моя слабость, моя страсть. Поэзия волновала и возбуждала меня так же, как колыхание женской груди под шёлком блузки…
Да, да, Кристя, вы, вижу, улыбаетесь, а это вовсе не фигура речи. Слушайте дальше.
…Часовому строго-настрого воспрещается на посту петь, плясать, читать, принимать пищу, справлять большую и малую нужду. Ну, малую нужду я время от времени справлял, тут уж никуда не денешься. А между справлением нужд – читал. Я уже тогда знал наизусть уйму стихов разных поэтов, но душой моей и сердцем владел Маяковский. И что поразительно, Кристя, в ту злополучную ночь моя память выдавала «на гора» только те стихи, которые укрепляли меня физически и духовно.
…Холод большой.
Зима здорова.
Но блузы
прилипли к потненьким.
Под блузой коммунисты.
Грузят дрова.
На трудовом субботнике… – Читал я, размашисто вышагивая вдоль охраняемых объектов.
…Мы не уйдём,
хотя
уйти
имеем
все права.
В наши вагоны,
на нашем пути
наши
грузим
дрова.
Можно
уйти
часа в два, –
но мы –
уйдём поздно.
Нашим товарищам
наши дрова
нужны:
товарищи мёрзнут… – Да, родная моя, сейчас эти строчки вызывают смех, но тогда, в том положении, в котором я оказался, они для меня были приказом – «Ни шагу назад!»
Работа трудна,
работа
томит.
За неё
никаких копеек.
Но мы
работаем,
будто мы
делаем
величайшую эпопею… – декламировал я, поражаясь, Кристина, схожести ситуаций.
…«Дяденька,
что вы делаете тут,
столько
больших дядей?»
Что?
Социализм:
свободный труд
Свободно
собравшихся людей.
Эти заключительные строчки придали мне сил, бодрости, уверенности, я остро почувствовал свою нужность Родине на этом посту, и мне захотелось бОльшего. Но из поэмы «Хорошо» я знал наизусть только этот отрывок, в школе учили. А вот поэму «Облако в штанах» знал всю – от корки до корки. В школьной программе её не было. На чтение поэмы в нормальных условиях уходило 45–50 минут. Но в ту ночь условия были приближены к боевым, и времени, я полагаю, потребовалось больше.
Вашу мысль, – начал я, –
мечтающую на размягчённом мозгу,
как выжиревший лакей на засаленной кушетке,
буду дразнить об окровавленный сердца лоскут,
досыта изыздеваюсь, нахальный и едкий.

У меня в душе ни одного седого волоса,
и старческой нежности нет в ней!
мир огрОмив мощью голоса,
иду – красивый,
двадцатидвухлетний…
Эти строки и раньше не оставляли меня равнодушным, но в ту приснопамятную ночь они опьянили меня восторгом: «почти про меня, почти про меня», – самозабвенно шептали мои замёрзшие губы.
…Концовку «Облака в штанах» я читал, всматриваясь в темноту, в ожидании увидеть разводящего со сменой:
…Эй, вы!
Небо!
Снимите шляпу!
Я иду!
Глухо.
Вселенная спит,
положив на лапу
с клещами звёзд огромное ухо.

Всё. Поэма закончилась, а бдение моё продолжалось. По моим подсчётам – часы у часовых, если таковые имелись, изымались начальником караула, – я прочитал стихов более чем на два часа, и уже должен был давно сдать пост сменщику. Но… Но вместо этого меня всё ещё сжимала в своих цепких объятиях непроглядная, густая, как солдатская вакса, ночь, и надо мной зло, точно ротный старшина с бодуна, измывался ветер. В меня вонзилось, точно штык-ножом, смятение: «почему нет смены? Почему меня не сменяют?»
Как выяснилось позже, сержант – начальник караула – заснул здоровым армейским сном, этот же процесс обуял и моих сменщиков. Я же тем временем…
Мне оставалось продолжать читать стихи. И я продолжал стихотворением Лермонтова «Нищий»:
У врат обители святой
Стоял просящий подаянья
Бедняк иссохший, чуть живой
От глада, жажды и страданья.
Куска лишь хлеба он просил,
И взор являл живую муку,
И кто-то камень положил
В его протянутую руку.
Так я молил твоей любви
С слезами горькими, с тоскою;
Так чувства лучшие мои
Обмануты навек тобою!
Пройдя пару раз туда и обратно по периметру поста, я обратился к «Письму» Иосифа Уткина:
Я тебя не ждала сегодня
И старалась забыть любя.
Но пришёл бородатый водник
И сказал, что знает тебя.
Он такой же, как ты, лохматый,
И такие же брюки-клёш!
Рассказал, что ты был под Кронштадтом.
Жив…
Но больше домой не придёшь…
Он умолк.
И мы слушали оба,
Как над крышей шумит метель.
Мне тогда показалась гробом
Колькина колыбель…
Я его поняла с полслова,
Гоша,
Милый!..
Молю…
Приезжай…
Я тебя и такого…
И безногого…
Я люблю!
Словом, моя память, будто специально, подсказывала мне стихи на злобу дня, точнее, на злобу той ночи; память подсказывала те стихи, которые меня должны были согревать, вдохновлять, укрепить, придать силы. Но я иногда ловил себя на мысли, что мне хочется запустить автоматную очередь в чёрное, будто усеянное не звёздами, а забрызганное кровью, небо, покинуть пост, ворваться в караульное помещение, снять автомат с предохранителя, передёрнуть затвор и…
Но, вы не поверите, Кристина, меня удерживали …стихи.
…Когда мой возмущённый разум декламировал строфы из поэмы Блока «Двенадцать» – «…Гуляет ветер, порхает снег. / Идут двенадцать человек, / Винтовок чёрные ремни, / Кругом огни, огни, огни…» – мантию тьмы распорол силуэт начальника караула. Увидев меня, сержант заблажил, рванулся ко мне, точно безумный, обнял за плечи, как давно желаемую женщину, и прижал к себе, словно хотел убедиться, что я живой. Сержант, не сомневаюсь, ожидал увидеть меня околевшим от холода – оказывается, я простоял на посту при двадцатиградусном морозе почти пять часов!
А теперь, Кристя, вопрос на засыпку. Вопрос не риторический. Удержали бы меня от преступления стихи Надежды из Петрозаводска, будь они со мною бок о бок на посту? Напротив, скорее, послужили бы катализатором, озлобили, усугубили бы, ускорили бы совершение преступления. Знаете, будь Надежда мужиком, я бы за такие стихи морду набил. А сколько нынче таких стихоплётов, подобных Надежде, развелось! Ужас!! Спасу от них нет! Так что, Крис, не тот поэт, кто рифмы плесть умеет*.
*фраза из стихотворения «К другу-стихотворцу» А.С. Пушкина
-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.
…Десять дней пролетели, как скорый поезд мимо полустанка. Кристина, получившая денежный перевод, пригласила Владимира на прощальный ужин, как она выразилась, в каком-нибудь романтичном кафе Симеиза, предоставив право выбора Владимиру. Он указал на «Зурбаган». С открытой площадки кафе захватывающий вид на панораму моря, скалу Дива и виллу «Мечта». Дворик кафе утопал в зелени: бамбук и пальмы, кипарис, декоративный плющ и шары розмарина. Добавим к этому европейский уровень обслуживания и по-домашнему вкусную кухню, шум прибоя, морской воздух и ненавязчивое музыкальное сопровождение. Цены в этом кафе беспардонно кусались, плюс за обслуживание набрасывали десять процентов и за музыканта по четыре гривны с клиента сдирали, но именно по этой причине Владимир и выбрал «Зурбаган». Он сообразил, что взамен на возврат долга Кристина предлагает романтический вечер, а это означало, что денежки его, на которые он так рассчитывал, тю-тю, плакали. Потому Владимир и предложил «Зурбаган»: отчего же не гульнуть, – что бы хоть частично компенсировать горечь утраты предназначавшей ему суммы…
– Владимир, нам пару бутылочек «Шардоне» хватит?
– За глаза, Крис! – кивнул Владимир, хотя внутренний голос подсказывал ему: «лучше бы три».
Нет, Владимир не ошибся в Кристине – она, действительно, натура тонко чувствующая: уловив подсказку его внутреннего голоса, улыбнулась и, тронув Владимира за руку, поправила:
– Я считаю, надо заказать три.
…Пока они выбирают столик, изучают меню, заказывают и ждут заказа, прими читатель мужеского пола наши рекомендации. Читатель наш, когда ты с дамою приходишь в ресторан, кафе иль бар, не налегай на выпивку и закуску, а понаблюдай, как дама пьёт: с какой лёгкостью она держит бокал; с какой нежностью её пальчики сжимают его ножку; с какой грациозностью она подносит бокал к чувственным, чуть приоткрытым губам, с каким изяществом делает глоток и как бы невзначай располагает бокал у глубокого выреза платья, кофточки или блузки; как, загадочно улыбаясь, рассеяно потирает края бокала пальчиком. О! сколько во всём этом очарования, томления, эротики!
Спеши, читатель, насладиться столь божественной картиной. Ибо на третьем-четвёртом бокале с твоей прекрасной дамой может случиться метаморфоз, и пред очами твоими предстанет неуправляемая, беспричинно хихикающая, вульгарная баба.
У каждого человека есть свой набор масок, которые он сменяет при той или иной ситуации. По утверждению моего литературного кумира Фёдора Михайловича Достоевского истинное лицо у человека лишь тогда, когда он спит. Но мы, в свою очередь, утверждаем, что истинное лицо у человека и тогда, когда он попадает в дружеские объятия Бахуса. Доводом к нашему столь смелому заявлению служит не нами изреченный постулат, что истина – в вине. Выражаясь доступным языком: пока человек трезв – он лжец. Но дайте ему выпить, и из него польётся правда. И он наговорит вам!.. и он признается вам!.. и он выскажет вам!.. и вы узнаете такое!.. Не из пальца же русским народом высосана поговорка: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке».
Словом, «В воде ты лишь своё лицо увидишь, в вине узришь и сердце ты чужое».*
*Автор не известен
Но вернёмся к столику наших персонажей. Они уже покончили с одной бутылкой «Шардоне» и вели оживлённую беседу. Мы сказали «оживлённая» и, пожалуй, поторопились с определением. Беседа была, скорее, напряжённо-оживлённая.
– …Да, Кристя, вы правы, всё так и будет… и пусть всё так остаётся. Да… Нет… Я на тридцать лет старше вас…
– Но ваш отец тоже был старше вашей матери на тридцать лет…
– Не на тридцать, а на двадцать восемь. Мой отец стеснялся своего возраста на фоне своей слишком молодой жены. Поэтому на людях их никогда не видели вместе.
– Но я же не стесняюсь!..
– Крис, вы из другого времени.
– Милый, вот уж не думала, что в вас живёт Фамусов – «Ах, боже мой! Что будет говорить княгиня Марья Алексевна». Лично мне плевать, что будет говорить обо мне ваша Марья Алексевна. Сегодня я здесь, а через час меня уже здесь не будет. Сегодня меня видят, а через час меня уже ищи-свищи…
– Кристик, поймите, я не хочу, чтобы о вас плохо думали. «Вот, – скажут, – папик идёт, снял очередную шалаву, приехавшую подзаработать».
– Замолчите, Владимир! Вы рассуждаете, как обыватель. Нет! Вы рассуждаете, как Толстой. На старости лет он доставал всех своей моралью: мясо не ешьте, девушки обязаны быть наглухо одеты по шею, пользоваться мылом нельзя, никто не должен жениться, пока… а сам… налейте мне вина, я сегодня хочу напиться. Молчите! Женщины понимают гораздо больше мужчин, чувствуют на много тоньше мужчин. Ах, Владимир, Владимир, если бы вы знали, как мне одиноко!.. Одиноко и тошно! Делить веселье все готовы  – никто не хочет грусть делить.*
*М. Ю. Лермонтов. «Одиночество»
Владимир понимал, что в Кристине говорит не вино, он видел, что Кристина не была пьяна, она совершенно не была пьяна; в ней говорило одиночество, в ней кричала тоска, в ней рыдала душа… Замечено, что женщина в сотни раз острее чувствует одиночество, одиночество женщину разрушает. Женщине необходимо любить, необходимо, чтобы её любили, без любви она жить не может. Как там у Чехова?: «Женщины без мужского общества блекнут»? Но ещё известно, что женщина буквально из ничего может устроить скандал.
– Володя, завтра я уеду… – на ресницах Кристины блестели слёзы, – …и опять только письма. Вы же будете мне писать?
– Конечно, родная моя, конечно! – От жалости и нежности к этой женщине, и ещё от какого-то непонятного, давно забытого чувства, нахлынувшего на Владимира, у него перехватило дыхание. Он наполнил бокал…
…А музыкант, чертяка, честно отрабатывал свои полученные гривны. А, может быть, «халтурил» под «фанеру» минус один. Если это и было так, то делал он это профессионально: полуобернувшись лицом в зал, касался клавиш синхронизатора и с характерным грассированием, над столиками выпивающих, закусывающих, чавкающих летела, рвущая душу, ариетка Александра Вертинского:
Где вы теперь? Кто вам целует пальцы?
Куда ушёл ваш китайчонок Ли?..
Вы, кажется, потом любили португальца,
А может быть, с малайцем вы ушли.
В последний раз я видел вас так близко.
В пролёты улиц вас умчал авто.
И снится мне – в притонах Сан-Франциско
Лиловый негр вам подаёт манто.

…Ариетка рвала душу. Владимир осушил бокал… глянул на Кристину… увидел её лицо… глаза…
«Падлюка ты, стервь! Ну, чего ты ещё выкабениваешься? Наверняка, это твоя последняя женщина. Тоже мне…», – мысленно обругал он себя и, коснувшись Кристиной руки, предложил:
– Разрешите вас ангажировать на танец!
Танцевали молча, каждый думая о своём: Кристина, закрыв глаза и положив голову на плечо Владимира; Владимир, – вдыхая аромат её свежевымытых волос и нежно поглаживая ей спину.
«Как же они все беззащитны, как обнажены, – думал Владимир. – Как они беззащитны перед нами, когда открываются нам, и как обнажены, когда мы оскорбляем их желания, чувства, надежды. Как… Стоп! А чем я оскорбил? Чем обидел? Опытная, за спиной десять лет брака. В разводе. Да, она мне интересна, Интересна своим умом, своей неординарностью, отсутствием женского трёпа, притворства…. Но она и страшит меня одновременно. Да, она меня возбуждает. Своей молодостью, задором, телом тридцатилетней женщины. Меня тянет к ней. Но это далеко не влюблённость. И, слава богу, что это так. Это – похоть. Похоть стареющего, именно стареющего, а не состарившего, мужчины. Молодящегося – да. Но не состарившего. Но молодящийся мужчина – смешон. Ну и пусть, что я смешон. Конечно, я уже не могу похвастаться, как Лев Толстой, писавший в своём дневнике, что он, участвуя в обороне Севастополя, изнемогал от избытка тестостерона, что он бьёт из него фонтаном меня фонтаном, но, как показывает данность, сушить вёсла мне ещё рановато. Меня до сих пор физически (выразимся так) волнуют в женщине изящный поворот головы, улыбка, грациозная походка, крутые изгибы женской фигуры… Так, – продолжал размышлять Владимир, – а чем же Кристина страшит меня? Фу, да это проще пареной репы: тем, что умна, неординарна, самодостаточна, тем, что в ней нет трёпа, притворства, которыми страдают все евины дочки, просто тем, что она – женщина. И не просто женщина, а женщина с прошлым…».
– Владимир, а Владимир! Очнитесь, – услышал он голос. – О чём это вы так глубоко задумались? Вернёмся за столик. Музыка закончилась, а мы с вами до сих пор топчемся.
– Извините, Крис, извините! Впрочем, чего я извиняюсь? О вас, Крис, думал, о вас.
– Обо мне? И что же вы обо мне надумали – хорошее или плохое?
– Только хорошее, Крис, только хорошее.
– Вот за это и выпьем, – приподняла бокал Кристина.
– Ну вот, не хотел пить, но выпил. Вот это сила воли! – пошутил Владимир…
…Рано утром Кристина уезжала в Симферопольский аэропорт. Садясь в такси, она подала Владимиру запечатанный конверт.
– Что это?
– Откроете, когда такси скроется за поворотом – сухо пояснила она.
…В конверте лежало пять тетрадных листов в клеточку; четыре листа были исписаны убористым почерком и сложены пополам; пятый сложен в четверо, в нём лежали деньги – ровно столько, сколько занимала Кристина; на правой верхней четвертушке листа было выведено: «Благодарю, милый, очень выручили. Буду жить Вами и надеждой на встречу в следующем году».
Владимир был поражён: женщина вернула мужчине долг?! Владимир был обескуражен: женщина не только вернула долг, она ещё и оплатила их прощальный ужин!
Воистину – нам не дано предугадать.

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
1 ноября 2014,14:27
1 файл
<…>
…Возвращение домой не всегда бывает радостным.
<…>
…Книгу пока не написала, но…доделала то, что давала Вам читать ранее.
<…>
…30 октября был мой 35-й день рождения. Вторую половину дня и ночь провела в постели. Думала, плакала, смеялась, мечтала и огорчалась. Но больше – горевала. 31-го послала к чёрту двух своих поклонников, которые хотят принять участие в моей жизни, но не чувствуют меня абсолютно… и не пытаются. Читаю. Перечитываю Пушкина, Цветаеву (знаю Ваше отношение к ней). Не могла не задействовать свой мозг литературой в философском направлении.
<…>
Подумываю «смыться» от всех – выйти замуж и уехать жить куда-нибудь на остров: фотографировать, писать, рисовать, думать и мечтать.
<…>
Владимир милый, благодарю Вас за подмогу в Крыму – спасли! <…>
Криса.

Кому: Christina <…>
От кого: Владимир <…>
2 ноября 2014, 2:50
<…>
…В тот день, Кристик, когда Вы уехали из Крыма, мне стало как-то грустновато, слово я утерял что-то важное.
<…>
Кристик, не смотря на то, что мне не хватило общения с Вами, моя крымская поездка удалась: я выполнил всё, что задумал. И даже чуть больше. Подарил Ялтинскому историко-литературному музею ценные экспонаты. В библиотеке им. Чехова меня включили на сентябрь 2015 года в план встречи с читателями. Далее: я нашёл человека (помните, я Вам рассказывал о нём?) – мне были известны его фамилия, имя, отчество и приблизительный год рождения. Как и планировал, встретился с настоятелем Алупкинского собора. Потом были ещё две встречи – тёплые, душевные.
Познакомился с Зинаидой Ливицкой – автором замечательной книги «В поисках Ялты» – о славном прошлом Ялты, о поэтах и писателях бывавших и живших в Ялте в XVIII и XIX веках, о врачах Ялты того времени…
Крым не пожелал меня отпускать, и я вынужден был продлить с ним общение ещё на два дня – из-за шторма в Керченском проливе не работала паромная переправа.
Представьте, Кристинка: Ваш покорный слуга с чемоданом и рюкзаком приезжает из дорогой его сердцу Алупки в Ялту на вокзал, и узнаёт, что автобусы до переправы не ходят. Мне меняют билет на рейс следующего дня. В Алупку, конечно, не возвращаюсь, а прусь с чемоданом на Киевскую улицу, на квартиру моей двоюродной сестры, которая живёт в Санкт-Петербурге. Я, зеленоглазик мой, показывал Вам эту фазенду, когда мы прогуливались, шли к морю по Киевской. Так вот, я шёл наобум. Квартира была в распоряжении моей племяшки, которая в это время гостила в Финляндии и, стало быть, я в квартиру никоим образом попасть не мог. Я полагался на чудо, или, если хотите, на удачу. Поднялся на пятый этаж. …Звоню. …Жду. …Ещё звоню. …Жду. Минуты через две дверь приоткрывается и высовывается заспанная мордашка …моей племяшки. Оказывается, она ночью приехала. Охи-ахи, и мой, полный слёз (шуткую), рассказ. На следующий день за два часа до отправления моего автобуса, без вещей, я сделал визит на вокзал – благо он недалеко от Киевской. На вокзале сообщили, что мой отъезд из Крыма задерживается ещё на одни сутки. Зато я снова видел ночную Ялту. С Анжеликой (племяшкой, она Ваша ровесница) прошли из конца в конец Набережную, углублялись в Приморский парк. Наконец, Крым дал «добро», и утром 28 сентября я был на Кубани, станица Динская. Краснодарский музей, Краснодарский казачий хор, краснодарское литературное общество… В Санкт-Петербурге нарисовался 3 октября.
<…>
Дорогая моя Кристиночка, зеленоглазка!…
Тревожно мне стало после Вашего письма. Мечетесь, девочка моя. А поставьте перед собой цель одну, но – главную. Идите к ней с упорством барана, осла. …Замуж выйти – это прекрасно, это здорово, это волшебно, это едва ли не главное. Но заклинаю – не выходите замуж за поэта. В поэтах нет ничего поэтического: они обидчивы, растрёпаны, лохматы; безденежны, ранимы и горды; витают в им одним доступных сферах; гулёны, бражники, завистники к собратьям по перу; не постоянны, не надёжны, не верны; сарказмом переполнены, ехидством… и брюзгливы. Но – женщины поэтов любят, и Вы, Кристина, от моей острастки отмахнётесь.
«…выйти замуж и уехать жить куда-нибудь на остров», – пишите Вы. Вы, Кристик – и на острове?! Нет, нет и нет! Вы – не такая! Вы долго не выдержите! Это – не Ваше! Это – не для Вас! Но – не выходите замуж за поэта!
<…>
…Прочитал высланное Вами. Понравилось. Чуток подправил. В тексте Вашем чувствуется душа, боль, разлука. Умница, Вы поняли, что я требовал от Вас там, на нашем камне. Я загорелся опубликовать это. Вы не против публикации?
<…>
…Берегите себя, мой зеленоглазенький Кристёночек.

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
17 ноября 2014, 0:45
Владимир! Я здесь!!!
<…>
Несколько дней, как подключили Интернет. Предложили мне новый проект. Тружусь и днём, и ночью. Занимаюсь дизайном сайтов, пишу туда тексты и фотографирую для них.
<…>
Вот и сейчас работаю, а тут Вы. У меня голод по общению с Вами. <…>
С уважение, Ваш Кристёнок.

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристине <…>
19 декабря 2014, 3:30
<…>
Вы откликнулись, и сразу как-то посветлело.
<…>
Крис, девочка, сейчас я скажу до омерзения, до тошноты, банальные слова: абсолютного счастья нет, его быть не может, его не существует.
Счастье – желание скоротечное, извечно ускользающее. Оно измеряется мгновениями, вспышками, минутами, часами. Счастье – в катастрофическом дефиците. Что совершенно не означает, что его, счастья, не надо хотеть. Хотеть – это необходимое человеческое желание. Вот, когда я читаю Ваши слова: «Вы в голове и душе моей обосновались фундаментально» – на сердце у меня тепло и солнечно, и хочется читать их ещё и ещё. Необходимое человеческое желание… Но… <…>
…Зеленоглазик мой, Вы так прекрасны были на Набережной Ялты, так прелестны на вершине Ай-Петри и так милы были, когда потчевались гречневой кашей, и я испытывал к Вам такую нежность, что едва удержался, чтобы не растаять. Почему же, почему же, почему же к вам так несправедлива жизнь? – принуждает Вас плакать? Потому, что Вы в постоянном поиске? Потому, что Вы творческий человек? Потому, что Вы сильная женщина? Возможно, надо быть слабой. Мужчины боятся сильных женщин; вдесятеро боятся, если, вдобавок, женщина умная.
Впрочем, не знаю. Женщина – это Вселенная. Женщина – это непознаваемый Мир. Женщина – это Всё.
Но, зеленоглазый мир мой непознаваемый, прошу! умоляю! Не выбрасывайте на мусорку подушку, в которую по ночам плачете. В рамку её, и – на стенку!
Обнимаю. Не унывайте, моя милая подружка!

2015 год
От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
2 января 2015, 22:29
Милый Владимир, здравствуйте всегда! <…>
Ушедший год оставил в нашей памяти много прекрасных воспоминаний и наделил нас <…>
А новый год уже дарит нам надежды…
<…>
Благодарю Вас! Благодарю судьбу, что свела наши дороги. Благодарю Господа, что позволил нам узнать друг друга и не пройти мимо!
До связи.
Зеленоглазка Крис.

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
19 мая 2015, 16:00
<…>
Много работаю. Выходные беру себе 1 раз в неделю, а то и реже. <…>
Управляю большим магазином обуви, который находится на другом конце нашего растянутого и зелёного города.
Творчеством живёт моя душа… Читаю в маршрутных такси.
<…>
Обнимаю. Криста. Жду письма.

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
6 сентября 2015, 20:13
<…>
…поступил звонок: «Кристинчик, я вот в Крым собираюсь на недельку! Может наши пути пересекутся?»
Ох, Володя! Знает, что Крым для меня особое место на земле. Конечно, мысли мои устремились в Ялту на «чеховские» улочки, на дикие пляжи Симеиза, на вершины любимых гор и в тёплую компанию друга, который с огромным проникновением и любовью умеет читать стихи Маяковского…
Через день встреча с Крымом состоялась, где каждый миг уникален!
Неделя в раю.

– – – – – – – –
– …Всё! Я вылетаю! Встречаемся завтра в пятнадцать–пятнадцать тридцать у дамы с собачкой!
День первый
…Он пришёл с ефрейторским зазором. Что означало – раньше назначенного срока…
…Напомним нашему читателю, что мы оставили Владимира и Кристину за столиком кафе «У старого платана», но теперь мы замечаем их рядом с трубачом.
…Тут надо пояснить, что во второй половине дня, ближе к вечеру, ялтинская Набережная на всём своём километровом протяжении превращается в своеобычные театральные подмостки. Певуны, танцоры, фокусники, предсказатели, уличные художники, музыканты, поэты – вся эта братия обрушивается на курортника всей своей энергией и мощью, всем своим умением и навыком. Всё для курортника! Всё во имя курортника! Здесь, на Набережной, курортник – звучит гордо и... денежно.
…Итак, мы видим Владимира и Кристину среди публики подле трубача.
«Есть город, который я вижу во сне… – выдувал трубач. Трубе подтягивал пёс-дворняга. Правое ухо у него торчало вверх, словно антенна, левое – слегка надломлено, по морде пролегала белая полоса. Глаза у дворняги были почти человеческие, вглядишься в них – и мороз по коже: столько в этих глазах боли, тоски, одиночества.
«Призрачно всё в этом мире бушующем, есть только миг, за него и держись…» – летела к бездонным небесам щемящая мелодия. Ей вторил пёс.
Потом были «Путники в ночи», «Сувенир», ещё две-три композиции, и трубач объявил перерыв. Судя по наполненности футляра для трубы рублями и гривнами, большинство слушателей были скрягами.
– Добрый вечер, Виктор! – поздоровался Владимир. – Руки не подаю, боюсь вашего зверюги.
– Ну, что вы! Он вас уже знает, запомнил, – вытряхивая из трубы слюни, улыбнулся трубач.
– Раз такое дело, знакомьтесь, друзья! Кристина, это Виктор. Виктор, это Кристина! Мухтар, тебя тоже касается. Эту симпатичную и милую женщину зовут Кристина.
Над Ялтой опускался полумрак юного вечера. На небосводе зрели редкие виноградинки звёзд. Над Ай-Тодором зависла матовая серьга месяца. Серо-голубое море с ленцой подгоняло к берегу бирюзовые волны и они, пошушукавшись с крутобокой галькой, ползли восвояси. Ветерок, робкий, как юноша на первом свидании, духмяной ладошкой пробегал по стройному стану пальм, нежно поглаживал причёску магнолий и, слегка коснувшись шевелюры олеандров, скрывался в только ему известном направлении. Набережная, готовясь к приходу разгульной курортной ночи, набросила на свои плечи голубовато-янтарное ожерелье фонарей.
Обменявшись тройкой-другой фраз и несколькими новостями, приятели распрощались.
– Ну, удачи вам, Виктор, и щедрых слушателей, – пожелал Владимир. – Не грусти, Мухтар. Бог даст – свидимся…
– «Есть город, который я вижу во сне. О, если б вы знали, как дорог у Чёрного моря явившийся мне в цветущих акациях город, в цветущих акациях город у Чёрного моря» – текла над Набережной мелодия песни Леонида Утёсова.
– Гааааав-гаууу-аав-гуууаа, – выводил вторым голосом свою партию Мухтар.
В голосе его было столько собачей тоски и скорби, что вряд ли у кого-либо из внимавших ему не пробегал холодок по спине.
…Некоторое время Владимир и Кристина шли молча.
– Какой странный пёс, – прервала молчание Кристина.
– Не странный, а несчастный. Хотите, Крис, я расскажу вам про его жизнь? Я познакомился с Виктором, его фамилия Малиновский, прошлым летом. Он профессиональный музыкант – дипломант различных конкурсов. Но поскольку звание дипломанта не кормит, а в местном оркестре, где он трубил, платили с гулькин нос, Виктор стал вечерами подрабатывать на Набережной. Здесь он и встретил Мухтара. Правда, тогда он ещё не был Мухтаром. У пса когда-то был хозяин. Он работал спасателем на ялтинском пляже. Однажды, спасая тонущего, погиб. Сначала пёс бегал по пляжу, поджидая хозяина, гавкал, давая знать ему о своём местонахождении, потом стал каждый день просто дежурить возле моря. К себе пёс никого не подпускал. Неизвестно, где кормился. Однажды, года через два или три, пёс подошёл к одному из уличных музыкантов, уселся подле и стал слушать, и вдруг начал подпевать, глядя на море своими грустными глазами. Этим музыкантом был Виктор. Он и дал псу кличку Мухтар. Виктор играл, а Мухтар «пел». Уличный заработок Виктора значительно увеличился. У пса появились свои любимые мелодии: «Есть только миг», «У Чёрного моря», «Сувенир». В каждую из этих мелодий он вплетает нотки тоски по сгинувшему родному человеку. Из вечера в вечер Мухтар подпевает трубачу. Из вечера в вечер подпевает, с грустью всматриваясь в море и продолжая ждать возвращения единственного и родного человека. Вот такая история, Кристинка, вот такая собачья история…
– …А вы знаете, Кристина, я, может быть, когда-нибудь напишу о Мухтаре, – в глубоком раздумье объявил Владимир и, улыбнувшись, добавил, – ебэжэ*.
*ЕБЖ – так всегда в любом послании писал Лев Толстой, означает "Если Будем Живы"
– Бог с вами! По моему разумению вам ещё жить и жить, – поддержав шутку, рассмеялась Кристина. – А пока вы живы и физически дееспособны, и находитесь в здравом уме и твёрдой памяти, полюбуйтесь, Владимир, вечер-то какой!
По Набережной фланировали подвыпившие, развязные, шумливые, жаждущие зрелищ и чувственных наслаждений, курортники. На небосводе, открытом, как плечо любимой, страстью изнывали звезды и топорщился, налившийся соком желания, месяц. Вздымая тугую грудь, томно постанывало море. Тёплый бриз, трепеща от возбуждения, ласкал ноги пальм, магнолий, чинар… Всё и вся изнемогало похотью…
– Как мне хорошо и покойно, – Кристина всем телом прижалась к Владимиру, будто боялась его потерять, её сияющие, зеленовато-чистые глаза повлажнели… Такими глаза могут быть только у влюблённой женщины.
«Женщина… Кто она? – при всей своей слабости и могуществе, непознаваемости и совершенстве, нелогичности и равнодушии? Женщина… Чего она хочет? – страстная и чувственная; непостоянная и легкомысленная, падшая и недоступная? Женщина… С древнейших времён её сжигали, бичевали, тащили на плаху, топили, забрасывали камнями? С древнейших времён перед женщиной испытывали страх. С древнейших времён ни один из мыслителей так и не смог ответить – чего хочет женщина. Женщина…
Есть женщины-вамп и есть роковые женщины, есть женщины-стервы и есть женщины-куртизанки. Есть ведьмы и есть амазонки, есть прекрасные дамы и есть тургеневские девушки.
К какому типу ближе всего Кристина?
Было бы верным причислить Кристину к образу «тургеневская девушка» – также симпатична и мила, скромна, романтична и загадочна. Но какая же из неё девушка? Этой категории она лишилась восемнадцати лет отроду.
Не было бы большой ошибкой поставить Кристину к группе «прекрасных дам» – такая же спокойная, уравновешенная, при желании может быть доступной, но часть её находится в каком-то другом измерении. Но опять же – прекрасная дама прекрасна и своей красотой. Кристина же – лишь симпатична, мила, привлекательна. Но именно балансирование на грани «тургеневской девушки» и «прекрасной дамы» подводит к мысли, что Кристина – «женщина-горизонт». Да, именно так, женщина-горизонт…»
Подобным образом, или близко к этому, размышлял Владимир, обняв Кристину, слушая биение её сердца и чувствуя, как часто-часто вздымается её грудь, размышлял так, пока не застонал от обрушившейся на него блаженной дрожи тела.
– Что, что с вами, милый?! Что?! Сердце?! – запаниковала Кристина.
– Нет, родная! Этот стон у меня наслажденьем зовётся.*
*парафраз строчки из стихотворения Н.А. Некрасов «Размышления у парадного подъезда».
– Вы всё шутите! – обиделась Кристина.
– Какие тут могут шутки, Кристик? Я далеко не мальчик, чтобы так шутковать. Знаете, что я вам скажу? Вы не просто женщина, вы – женщина-горизонт.
– Как, как?! – выскользнула из объятий Владимира Кристина, – женщина-горизонт?
– Да. Именно так! Женщина-горизонт. Идите ко мне! Хочу быть смелым, хочу быть дерзким…
Ремарка
…Со второй половины августа и до конца сентября на пляже под скалой Крыло лебедя перебывает всё многоцветье многолетнего нудистского общества – люди весьма образованные, крайне интересные, с чувством юмора. И, – что самое ценное, – со своим внутренним миром, со своими сугубыми взглядами и оценками мира окружающего.
И сейчас самое время представить нашему терпеливому читателю несколько абрисных портретов членов столь необыденного товарищества.
Юстас – скетчер* и мастер дружеских шаржей и карандашных портретов.
*скетчер – художник моментального рисунка, специалист, который создаёт эскизы в технике быстрых рисунков (скетчей) небольшого формата с простыми сюжетами
Стройный красавец лет тридцати, с длинными, как и положено художнику, волосами до плеч. На курорт он приезжал на два-два с половиной месяца. На пляж приходил с папкой для листов ватмана формата А2. Когда восхищались его рисунками, он всякий раз подчёркивал: «Мастерство не пропьёшь, а мастерскую – запросто». Вечерами Юстас работал в Ялте, в царстве уличных и профессиональных художников, на углу Набережной и улицы Пушкина. Юстас – его настоящее имя, шутники же обращались к нему не иначе как Юстас – Центру. От заказчиц, жаждущих попозировать Юстасу, порою отбоя не было.
Ирина – словесник** и начинающий философ-любитель. Её жизненное кредо: «Мы рождаемся без инструкции к жизни, и опыт получаем ежеминутно путём проб и ошибок». Поэтому она – по её личному признанию – приезжает на курорт набираться «опыта, – сына ошибок трудных»***. Когда у неё в шутку поинтересовались «не значит ли это, что она хочет стать “другом парадоксов”»,*** услышали ответ; «нам не дано предугадать, чем на курорт поездка наша отзовётся. Нам не дано предугадать, но мы обязаны стремиться!»**** В разговорах о жизни, о её скоротечности и бренности, об извечном, всепоглощающем инстинкте притяжения полов и в то же время их непримиримом антагонизм, Ирина всегда ссылалась на философию Канта. «Прошу учесть, – указывала она, – что в философии Канта три главных вопроса: “Что я могу знать?”, “Что я должен делать?” и “На что я могу надеяться?” У нас же, у русских, всего два: “Кто виноват?” и “Что делать?”. И этого нам достаточно, чтобы действовать. Но понимаем-то мы эти два вопроса каждый по-своему».
** учитель русского языка и литературы
***парафраз поэтических строчек А. Пушкин: «И опыт, сын ошибок трудных // И гений, парадоксов друг»
****парафраз стихотворных. строчек Ф. Тютчева «Нам не дано предугадать, // Чем наше слово отзовётся»
Татьяна – архитектор. Стройная, натуральная блондинка, с идеально выдержанными формами, с волосами до пояса. По общему мнению насельников пляжа она была женщиной из серии «прелесть, какая дурочка», хотя на самом деле к таковой она не принадлежала. «Архитектура, – поучала Татьяна, – основывается на трёх началах: прочность, польза, красота. Вот и во мне, как в архитектуре – три начала». На пляж она приходила с Варей, тринадцатилетней дочкой – гибкой, шустрой, пронырливой и быстрой, как ящерка.
Светлана – будущий кандидат филологических наук. Дама среднестатистической наружности. Рыжая с ног до головы. Но здесь был тот случай, когда рыжие волоски на голенях придавали некоторый шарм её кривоватым – колесом (мы бы сказали, колёсиком) ногам. Чуть позже к Светлане присоединялся её муж – голубоглазый, стройный брюнет-красавчик Бася. Хороший ныряльщик, хороший пловец, с хорошо поставленным голосом; словом, всё у него было хорошим. Когда Бася рассказывал какую-либо историю и ему требовалось убедить слушателей в достоверности её, он осенял себя крестом и, глядя на кого-нибудь из внимавших ему, заверял: «Можешь положиться на меня, как на свою жену». Светлана явно гордилась своим Басиком, но в то же время как бы и пренебрегала им. Басик и Басик – толи имя, толи прозвище – так и оставалось для всех тайной. У филологов свои причуды. Тем паче – у будущих кандидатов наук. Кандидатскую Светлана чаяла получить за исследование феномена молодёжных сленгов. Например, почему на языке московской молодёжи «карамелька» – это значит – любимая девушка, а на языке таганрогской – «хризантема» означает – любимая девушка. Или, скажем, у молодёжи Воронежской области Руслан, педагог – это есть уважаемый, в Харькове уважаемый это  – «гребень»; в Таганроге проститутка – это чита, во Владивостоке она – чайка, а у молодёжи Волгоградской области – чипса. В Светланиной коллекции едва ли не тысяча жаргонизмов. «Их же надо куда-то с пользой пристроить» – всякий раз проговаривает она. К слову, крымская молодёжь тоже вложила часть своей лепты в арготический запас Светланы. В частности: выражение «привязать коней» у крымчан означает – помочиться; «твикс» – облегчиться с помощью двух пальцев; «сникер» – водка; «устрица, мидия, креветка» – маленькая девушка.
Маргарита. В среде пляжников её заглазно называли «психичкой» или коротко – «псих». И хотя её побаивались, почти всегда выискивалась пара-тройка желающих прибегнуть к её бесплатным услугам. У себя, в Омске, Маргарита работала толи психологом, толи психотерапевтом. Но здесь, на симеизском пляже, она выступала в двух ипостасях. «Я вас всех насквозь вижу, и даже глубже», – приговаривала она каждый раз. Из стихийных её «лекций» обитателям пляжа стало известно, что человек влюбляется посредством носа. Не будь сего предмета… Словом, окончательное решение влюбиться или не влюбится «принимает» твой нос, потому что в носу расположена железа, которая реагирует на запах, выделяемый противоположным полом. Нравится тебе запах – ты влюбляешься. Не нравится – идёшь с миром. Но если ты влюбился и хочешь понять глубину своей влюблённости, надо целоваться. Но только не в засос, так как вовсе не засосы, а носы передают наиболее точную информацию о человеке. Потому что они, носы, ближе всего расположены друг к другу, а именно через носы, как уже было сказано, проходит обмен сведениями о человеке.
…Здесь у нашего дотошного читателя может возникнуть законный вопрос: «а если нос одного из целующихся забит соплями, то какова вероятность познания глубины влюблённости»?
…Но продолжим знакомить читателя нашего с  почитателями нудистского пляжа под Крылом лебедя.
…Софочка с мужем (а, возможно, не с мужем) Толиком приносили с собой на пляж оживление. «Будет ли нам позволительно, господа нудисты и нудисточки, вторгнуться в вашу тесную компанию?» – всякий раз здоровался Толик. «Поверьте, господа нудисты и нудистки, только здесь с вами отдыхаешь душой и телом» – ослепительно улыбалась Софочка. О Толике, кроме того, что он Толик, и толи он военный, толи бывший военный, нам более сообщить нечего. Но мы склоны полагать, что он – «из органов», на спецзадании. Ну и шут с ним! – оставим его один на один со своим спецзаданием и вернёмся к Софочке. Тронутый целлюлитом обширный зад, нисходящий в объёмные, целлюлитные же ляжки, большие груди, умеренная дебелость, словом – женщина, сошедшая с картин  Рубенса. Софочка была… философом. Во всяком случае, таковой себя позиционировала. Она легко жонглировала такими именами и терминами как Бэкон*, Юм*, Эпикур*, эмпирия*, сенсуализм*…
*Фрэнсис Бэкон (1561– 1626) – анг. философ, историк, основоположник эмпиризма и анг. материализма
Дэвид Юм (1711–1776) – философ эпохи шотландского Просвещения, историк, библиотекарь. Известен своей системой философского эмпиризма, скептицизма и натурализма;
Эпикур (341–270гг. до Р.Х.) – древнегреческий философ, основатель эпикуреизма, развивал этику наслаждений;
Эмпирия (с греч. – опыт) – восприятие. внешнего мира посредством органов чувств (чувственный опыт);
Сенсуализм (от лат. sensus – восприятие, чувство, ощущение) – в теории познания и психологии форма эмпиризма, согласно которой единственным источником и основанием знания являются ощущения
Представь, великодушный читатель наш, мизансцену: обнажённая Софочка возлежит в позе рубенсовской спящей Анжелики*, возле Софочки нагая аудитория внимает её энтимемам**и размышлизмам, выстроенных на чувствах и ощущениях.
*Пауль Питер Рубенс. Картина «Отшельник и Анжелика»
**энтимема – сокращённое умозаключение, в кот. в явной форме не выражен посыл или заключение, однако пропущенный элемент подразумевается. Пример: «Юпитер, ты сердишься – значит ты не прав». Полная цепочка рассуждения: «Юпитер сердится. Сердящийся не прав. След., Юпитер не прав»
Для убедительности приведём несколько её сентенций.
«Наши чувства, мотивы, поведение определяются образом мышления, но мы не сознаём силу наших мыслей».
«Всем нам хочется, чтобы нас любили. И когда мы женимся, через какое-то время нас начинает посещать мысль: “А, может быть, рядом со мной мог быть кто-то лучше?”»
«Современное общество направлено в первую очередь на поиск удовольствий».
«Похоть… Похоть губит. Похоть разрушает».
«…Отсутствуют настоящие отношения. Налицо – война полов. Кто – кого. Но победителей нет. И те и другие – побеждённые. Мужчина считает женщину «низшей расой», женщина – мужчину». «В каждом из нас сидит зло, ждёт своего часа».
Но полно о Софочке; в каждом из нас живёт философ.
…Крымчанин Валера приезжал из Гаспры. Его сопровождали две-три модели. Они обнажались, и начиналась съёмка. Нудная, утомительная. …Фотохудожником Валера был классным. Его фотоснимки подводного мира завораживали. 1990-е годы, когда появился спрос на эротические портреты, вынудили его изменить пристрастию и перебираться на сушу. Женщины к Валерию становились в очередь. Надо видеть, как они самозабвенно, талантливо и с понимание позировали! Без корысти, за так, готовые сами заплатить за съёмки себя. Во имя искусства.
Однажды на пляж спустилась итальянская киногруппа для съёмки эротических эпизодов в каком-то фильме. Но съёмки были сорваны.
«Мамма мия!»*** «Бениссимо!»*** «Фантастико!»*** «Перфетто»***– причмокивали итальянцы, обмирая от форм наших отечественных синьор, которые после такого международного признания едва ли не неделю воспринимали себя Софи Лоренами.
***«Мама моя!» («Боже мой!»); «Прекрасно!»; «Фантастика!»; «Какое зрелище!»
После визита итальянцев Валера вновь вернулся в пучины морские – снимать обнажённую натуру под водой. Работал сразу на несколько журналов. Теперь он таскал на себе плёночный аппарат для подводных съёмок, запасные батареи к нему, лампу-вспышку, маску, ласты, очки, полотенце, банку с жиром, сумку ещё с какими-то приспособлениями, бутерброды, термос с горячим кофе… всего килограмм на двадцать-двадцать пять.
…Терпеливый читатель наш, поскольку мы обязались писать правду, только правду и ничего кроме правды, мы не вправе умолчать ещё несколько имён.
Игорь – рубаха-парень, ведущий одной из телепередач на канале «Культура». Запомнился повторяемой кстати и не кстати любимой им фразой: «Мы, старые работники культуры…»,**** рассказами о нравах в «Останкине» и прощальной фразой: «Большое русское спасибо от всего еврейского народа!», которую он произносил всякий раз, покидая пляж.
****фраза из кинофильма «Старый Новый год» по пьесе Михаила Рощина.
Наташа – студентка последнего курса института кинематографии с поставленной перед собой целью – быть кинозвездой экрана.
Светлана – переводчица с французского языка; любительница лёгких напитков, лёгких сигарет, лёгкого, ни к чему не обязывающего флирта, поскольку счастлива замужем. Но иногда её прорывало, и она распахивала душу: «Каждая женщина мечтает, чтобы в неё были влюблены, чтобы в неё влюблялись, помимо того, что её уже любят. Да, мы, женщины, такие, живём порывами».
Паша-рязань, или Паша-парадокс. «Привет, гольцы! – здоровался он разом со всеми зычным голосом, – разрешите с вами понудить!» Укладывал на валун своё щуплое тело и начинал разглагольствовать. Он был необычайно интересным собеседником. Вернее, говоруном. Потому что говорил, говорил, а его было забавно (именно забавно) слушать. Он и доказывал и опровергал одновременно.
«”Камасутра”, друзья мои – это сплошная фигня, – говорил он, поочерёдно оглядывая собравшихся вокруг него слушателей, – это доказано сопроматом. Кто из вас не практиковал хотя бы один из разделов “Камасутры”? Это там, где о разных позах. Полагаю, таковых среди вас нет. Но в “Камасутре” есть ещё разделы: например, как обольщать чужих жён, как возбудить к себе интерес и влечение окружающих. Так вот, друзья мои, – он обводил всех внимательным взором, – повторяю, всё это фигня на постном масле. Сопромат всё ставит с ног на голову. Согласитесь, господа нудисты, такая поза есть и в ”Камасутре”».
Далее Паша-парадокс выдерживал театральную паузу, давая аудитории осмыслить сказанное, и менторским тоном подводил итог: «Так вот, друзья мои нудисты, как уже было сказано выше: Камасутра – фигня. Это доказывает сопромат. А он доказывает следующее: во-первых, всякое сопротивление – временное, это есть аксиома; во-вторых, где тонко – там и рвётся, это есть аксиома сложного сечения; в-третьих, была бы пара, а момент найдётся, это теорема о паре сил».
Паша-парадокс снова брал передышку, набирал в грудь воздуха и, широко улыбаясь, выпаливал: «Отсюда – вывод: сдал сопромат – можешь жениться». Он снова замолкал, обводил глазами «аудиторию» и выпалив: «Но это заблуждение!», наслаждался произведённым эффектом. В другой раз он огорошивал всех парадоксальным вопросом: «Если мазохист попадает в рай, значит, он попадает в рай?»
Костя-питерский. Каждое утро он приходил с нарезным батоном или огромным рогаликом, усаживался между камней, выуживал из рюкзака литровую бутылку пива местного, крымского производства, и с аппетитом завтракал. «Пиво не только вредно, но и полезно», покончив с батоном и рогаликом и осушив бутылку, констатировал он, медленно, словно стриптизёр, обнажался и шёл в море, повязав голову плавками. Свой восторг от купания он всегда выражал одной и той же фразой: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам»*
*цитата из трагедии Уильяма Шекспира «Гамлет», слова Гамлета (действ. 1, явл. 4).
Супруги-москвичи Тамара и Толик с двумя детьми Владиком 14-ти лет и Дарьей 15 лет приносили с собой набор продуктов на весь день. Покидали пляж, когда солнце начинало сваливаться за посёлок Кацивели. Толик, во всей видимости был инженером. Как-то зашёл разговор о высоких технологиях, и он выдал следующую гениальную формулировку: «Между практиком и теоретиком – дистанция огромного размера. Теория без практики мертва, друзья мои. Практика – это когда всё работает, всё крутится, всё функциклирует, но ничего не понятно. Теория – это когда всё понятно, но ничего не работает, не крутится, не фунциклирует. Но всё же иногда теория с практикой совмещаются: ничего не работает и ничего не понятно». Нам супруги милы тем, что в них не было ничего московского: нахальной напористости, чванства, высокомерия, якания, хамоватости.
Кармен – так звали её на пляже. Никто не знал её настоящего имени. Она была тонка, как бамбук, стройна, как кипарис. Но до субтильной не дотягивала. На пляже появлялась в красном, марлевом экстравагантном мини, в красных сетчатых балетках с двумя огненными лентами, красиво обвязанными вокруг ног, в чёрных волосах красная искусственная роза.
Сердитый взор бесцветных глаз.
Их гордый вызов, их презренье.
Всех линий таянье и пенье.
Так Вас я встретил в первый раз*.
*А. Блок. Из цикла «Кармен».
Так, пожалуй, точнее всего можно охарактеризовать Кармен.
Она приходила не одна – всегда в сопровождении Чубайса. Он, понурив голову, тащился позади её, осторожно ступая, или, чаще, прыгая с валуна на валун и, дождавшись, когда Кармен разденется, расстелет на камне красное велюровое полотенце и уляжется, укладывался сам. Когда Кармен шла купаться, Чубайс вскакивал и плёлся следом, когда же она с шумом прыгала в море, он с визгом следовал её примеру. И начиналась шумная водная вакханалия. Чубайс повизгивая и отфыркиваясь, пытался облапить Кармен, повиснуть у неё на плечах, Кармен же всякий раз ускользала, пронырнув под его брюхом. Гам, визг, смех, шлепки по воде. Так продолжалось минут десять, пока Кармен не выбиралась на каменистый берег, перед собой подталкивая в острую задницу Чубайса. Прежде чем отдаться солнечным лучам, она надевала солнцезащитные очки, доставала из сумочки солнцезащитный крем и начинала процесс умащения тела. Это был именно процесс. Который надо видеть. Чтобы прочувствовать… Сколько было эротики и сексуальности во всём этом! Плавные движения рук… Нежные, но требовательные прикосновения ладоней… Трепетные касания пальцами… Даже Чубайс не мог оставаться безучастным к такому действу: вывалив бледно-красный язык, он тяжело и учащённо дышал, а его короткая, цвета меди, шерсть, казалось, начинала топорщиться.
…Полежав на солнце около часа, Кармен, вскинув руку вверх и грудным голосом бросив фразы: «привет всем!», «Чубайс, за мной!» покидала пляж, каждый раз оставляя загорающих гадать над её поступком: что такого ужасного сделал этот милый пёс, коль хозяйка дала ему столь нелицеприятную кличку?
…Мы показали читателю нашему весьма силуэтно и далеко не полный ансамбль навещателей «голого» пляжа. Но мы и не ставили перед собой иной задачи. Наша задумка – не роман, в котором автор прямо-таки обязан глубоко и полно раскрыть образы своих персонажей, их нравственные и социальные поступки, их философию, переживания, трагедию… Нам по плечу иной жанр – повесть. Она допускает как поверхностное раскрытие личности, так и действия самой этой личности и второстепенных персонажей на узком пространстве и в ограниченном промежутке времени…
Но учитывая, что мы дерзнули не просто на повесть, – а на повесть о романтическом романе, мы свободны в реализации своей затеи. Да будет так, читатель наш!
День второй
– …Есть люди, которые способны любить, им это дано, а есть люди, которые не способны любить, им это не дано. Если, допустим, я люблю безответно, то виновата ли та, которую я люблю, в том, что она меня не любит? И значит ли это, что у того, кто любит, кому дано любить – большая душа, а тот, кто не любит, кому не дано любить – душа меньшая? И виновата ли та, которая не любит меня? И виноват ли я?.. Нет, погодите, Кристик, позвольте, я закончу, а то собьюсь с мысли. Тем более что они не мои, а высказанные кем-то задолго до меня. Если человек любит, значит, он отдаёт часть своей души тому, кого любит? Так? Так вот, отдавая часть своей души любимому человеку, он становится от этого прекраснее, чище? А тот, который не любит, но которому любящий его человек отдаёт часть своей души, становится прекраснее, чище? Что важнее, Кристик, – любить или быть любимым, любимой?
– Ну, Владимир… Я могу лишь сказать, что женское сердце всегда хочет любви.
– Воооот! Женское сердце всегда хочет любви. А мужское, значит, – не хочет?..
Они лежали на «своём» камне и, по выражению Кристины, «обменивались мыслями», забыв про море. Последнее время Кристина увлеклась психологией и философией. И если женщина-психолог – это нормально, женщина наиболее полно и тонко чувствует душу, то женщина-философ – это кошмар.
– Владимир, когда я была в Лондоне, я вам писала об этом, я привезла оттуда «Каббалу»*, изданную на русском языке. Согласно каббале, основное свойство человека – его эгоизм. Эгоизм – движущая сила человека. Эгоизм – источник всех зол на земле. Вы согласны?
*Каббала; (ивр. – «получение, принятие; предание») – религиозно-мистическое, оккультное и эзотерическое течение в талмудическом иудаизме. Каббала связана с осмыслением Творца и творения, роли и целей Творца, природы человека, смысла существования. Для каббалы характерны созерцание, размышление. Одна из основных идей каббалы – способность высшего и низшего миров влиять друг на друга: каждое событие в низшем мире вызывает соответствующее изменение в высших сферах. Поэтому человек является активным сотрудником Бога, соучастником творения.
– Ещё как! Вся история человека – это история развития эгоистической природы человека. Поиск наслаждений. Это и без каббалы известно. Я с ней тоже знаком, самую малость. Человек стремиться получить как можно больше наслаждений. Наслаждение властью. Наслаждение богатством. Наслаждение пищей. Наслаждение славой. Всё – для себя, всё – во имя себя, всё – для собственной пользы. Давайте, Кристик, возьмём меня. У меня нет ни власти, ни денег, ни славы, я лишён вкушать деликатесы, питаюсь весьма скромно. Можно ли про меня сказать, что я эгоист, что я ищу наслаждений? Ещё как можно! Я наслаждаюсь, когда читаю прекрасные стихи и прозу, когда слушаю прекрасную музыку, наслаждаюсь, когда обнимаю, целую женщину, когда вижу её обнажённое тело. Приносит ли ей удовольствие созерцать моё обнажённое тело, тошнит ли её от вида моего голого тела – меня это нисколечко не касается, меня это не заботит; главное то, что я получаю удовольствие. Но в данный момент я наслаждаюсь ещё и вашим обнажённым телом, то есть испытываю двойное наслаждение. А у наслаждения, как известно, нет меры…
– Благодарю, Владимир, за искренность и удовольствие, предоставленное мне. Удовольствие слышать, что моё обнажённое тело приносит вам наслаждение. А ваше наслаждение – это и моё наслаждение. У наслаждения, действительно, нет меры – это вы правильно подметили…
– Пардон, Крис. Это не я подметил. Это ооочень большие умы подметили, я лишь их слова повторяю. Но я вас перебил, извините. Прошу, продолжайте.
– Благодарю! Владимир, женщины ведь большие эгоистки, чем мужчины. Они все зациклены на своих переживаниях. Женское alter ego – это не приведи Господь! Вы знаете, я настолько эгоистка, что выучила дословно слова Шопенгауэра**. Он сказал следующее: «Женский пол ждёт и требует от мужского всего, чего желает и в чём нуждается. Мужчина же требует от женщины прежде всего и непосредственно лишь одного». Это извечное противостояние мужчины и женщины – чья возьмёт?
**Артур Шопенгауэр – немецкий философ (1788–1860). Один из самых известных мыслителей иррационализма, мизантроп. Тяготел к немецкому романтизму, увлекался мистикой.
– А вы, Крис, опаснее, чем я думал. Примите этот комплимент, как награду. А на ваш выпад Шопенгауэром я вам отвечу выпадом законами диалектики Гегеля.*** Как вы знаете, их три: закон единства и борьбы противоположностей, закон перехода количества в качество, закон отрицания отрицания. Опираясь на эти законы, я вам могу разложить отношения между полами. Как Паша-парадокс разложил «Камасутру» сопроматом.
***Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770 –1831) – немецкий философ, одна из самых влиятельных фигур немецкого идеализма и философии XIX века.
– Ну-ну! Это очень интересно.
– Приведу самую известную всем женщинам ситуацию. Вам тоже, Крис, она знакома. Диспозиция следующая. Как только женщина отдаётся мужчине, в нём просыпается бесцеремонность обладателя. Он считает себя победителем. Но ведь и женщина, отдавшись мужчине, по вашей женской терминологии, – «беря мужчину», – считает себя ещё большей победительницей, в ней просыпается бесцеремонность обладательницы. Налицо – внутренние противоречия, борьба противоположностей в стремлении противодействовать друг другу, исключить друг друга. Этот процесс не скорый, он многоступенчатый, он развивается в таком порядке: некогда «мой любимый»; «мой дорогой»; «мой милый» уничижается победительницей до подвида «мой козёл», «мой балбес», «мой олух». А некогда «моя дорогая», «моя любимая», «моя прелесть» опускается победителем до уровня «моя баба», «моя дура», «моя ведьма», «моя курица». В наличии – обострение единства борьбы противоположностей.
Вы, Кристина, спросите меня, а в чём же здесь усматривается единство между «моим козлом» и «моей ведьмой»? Вы – умница! А единство в борьбе противоположностей усматривается в том, что противоборствующие противоположности – «козёл» и «ведьма» – продолжают жить вместе, спать в одной постели, жарко отдаваться друг другу, воспитывать общих детей; «козёл» по определённым датам с признательностью дарит своей «ведьме» букетики цветов, а «ведьма», млея, принимает их от «козла». Известно, что Лев Толстой целенаправленно искал себе жену. В невестах у него побывали и дочь Фёдора Тютчева и соседка по имению и пр. Позже он познакомился с Софьей Андреевной Берс. А после венчания Толстой написал в своём дневнике: «не она». В этом раскладе мы видим не только первый закон диалектики о единстве борьбы противоположностей, но и закон перехода количества в качество, и закон отрицания отрицания. Вот так, моя дорогая Крис, против законов диалектики и не попрёшь! Я вас не утомил?
– Вы страшный человек, Владимир! – привстала с пляжного полотенца Кристина.
– Ну что вы, Крисочка! Это не я страшный, это уроки философии такие страшные. Я в молодости сдуру подсел на философскую литературу, стыдно сказать, – чтобы мир и себя познать. Вот теперь иногда и маюсь дурью. С башки никак выкинуть не могу. А тут вы, со своим Шопенгауэром. Вот и получил рецидив, будь он неладен. Крис, дитя моё, слёзно прошу вас, заклинаю, вы умная женщина, не читайте больше философских книг, живите настоящей человеческой жизнью. Оставьте философию угрюмым дядькам-философам. Читайте хорошую литературу, слушайте хорошую музыку, упивайтесь хорошей живописью, путешествуйте, творите, целуйтесь, влюбляйтесь и забудьте о философии… женщина не должна быть философом, Крис! Женщина философ – это жуть! Оставайтесь женщиной! Будьте чуточку взбалмошной, чуточку капризной, чуточку легкомысленной. Когда надо, притворяйтесь слегка наивной, слегка глупенькой – это так нравится мужчинам. Это их обнадёживает, притягивает, заинтересовывает. Умных женщин мужчины бояться… Короче, умная женщина сама знает, когда ей надо быть дурой.
– А вы, Владимир, боитесь умных женщин?
– Конечно, боюсь. Я ведь тоже мужчина.
– И меня боитесь?
– Боюсь. Но это не боязнь, а, как бы поточнее выразиться, – я перед вами, Кристина, зачастую испытываю подспудную робость, настороженность, одним словом, я вас остерегаюсь. Раньше на столбах линий электропередачи и трансформаторных будках крепили отпугивающие таблички с изображением перекрещенных костей под черепом и надписью «Не влезай, убьёт». А влезть, тем не менее, полюбопытствовать, хочется. Вот такая, приблизительно, моя боязнь к вам. Женщины на такие фортели способны, до каких сам сатана не додумается.
– Благодарю за откровенность, – улыбнулась Кристина. – Теперь мне многое понятно стало.
– Что вам понятно, зеленоглазик мой? Позвольте, я вам примерец из личной практики приведу. Последний, завершающий день Третьего Международного фестиваля театрального искусства «Театр. Чехов. Ялта» Внеконкурсный спектакль Льва Додина «Дядя Ваня». Это же надо, Кристя! – мне, питерцу, быть в Ялте, в бархатный сезон, и достать билет в Петербургский Театр Европы! У себя, в Питере, я ни на один спектакль билеты достать не мог, а тут!.. Представляете, Кристина, моё настроение?! Приехал я к театру с ефрейторским зазором, заранее. Прохаживаюсь перед театром, предвкушаю… Настроение, повторяю, – космическое! Прям, как на картине Марка Шагала «Над городом», – хочется подпрыгнуть, взмыть ввысь и лететь с восторженным воплем над Набережной. Словом, прохаживаюсь, лицом светел, мыслями чист и благороден, прохожим в лица приветливо заглядываю, женщинами любуюсь. Балдю!* Млею! И вот замечаю даму одну. Лет сорока-сорока пяти. Высокую, широкобёдрую, на каблучках, в платье вечернем, фигуру плотно облегающем. С букетиком цветов. Тоже прохаживается. Туда – обратно, туда – обратно. Явно, ждёт кого-то. Раз прошла, меня обогнала, два прошла – обогнала. А бёдра её широкие под платьем – из стороны в сторону, вправо-влево, вправо-влево – глаз не оторвать. Ах, Кристина, если бы знали, как волнуют нас, мужчин, движения крутых женских бёдер! Иной раз в горле пересыхает, а рот слюной наполняется. Ну, так вот, прошла – обогнала, прошла – обогнала. А бёдра: туда-сюда, туда-сюда. Тут я вижу, что у дамы сбоку, на самом крутом изгибе бедра, платье по шву лопнуло. Прореха небольшая, но то, что у мадам трусики кружевные, цвета беж, понять можно. Мне бы, балбесу, мимо пройти, так нет же! «Извините, меня, – обращаюсь к дамочке полушёпотом, – у вас сбоку платье по шву разошлось». «А какое вам дело?! – ойкнула, взвизгнула и заверещала она. – Что вы следите за мной, указываете на мой внешний вид?! Что пристаёте?! Проходу от вас нет! Маньяк!» Меня сразу – и в жар, и в пот, и в дрожь, и в холод. А дама всё не угомонится. Прохожие заинтересовались. Притормаживают, прислушиваются. Хорошо, что хлопцев из полиции не было. Попытку изнасилования пришили бы. В общем, приземлила меня дамочка. И вечер испортила, и «Дядя Ваня» – коту под хвост. Услышал я в тот вечер и ангелов и увидел всё небо в алмазах**
*от «балдёж», «обалдевать». Здесь: «погружаться в блаженное состояние. Не путать с «нирваной».
**Парафраз монолога Сони из пьесы А.П. Чехова «Дядя Ваня»: «…Мы услышим ангелов, мы увидим всё небо в алмазах…»
– Да, Владимир, достаётся вам от женщин, – отсмеявшись, посочувствовала Кристина. – А как лично вы, к нам, женщинам, относитесь? Что о нас думаете?
– Как я отношусь? Что думаю? Я, Кристя, как и всякий мужчина, к женщинам по-разному отношусь, и по-разному о них думаю. То обожаю, то терплю; то возвеличиваю, то принижаю; то ношу на руках, то готов руки разжать и на землю ношу эту бросить. Словом, как при той ситуации: «Эрекция есть – либидо нет; либидо есть – эрекции нет; есть либидо и эрекция – желания нет». Это всё от самой женщины зависит – как к ней мужчина относиться будет… Собственно, опять мы видим закон борьбы единства противоположностей.
– Да, нелегко вам, мужикам, с нами! – отсмеявшись, посочувствовала Кристина. – Я, Владимир, стихами Омара Хайяма отвечу. Или возражу. Это уж как вам нравится:
Да, женщина похожа на вино,
А где вино,
Там важно для мужчины
Знать чувство меры.
Не ищи причины
В вине, коль пьян –
Виновно не оно.
Да, в женщине, как в книге, мудрость есть.
Понять способен смысл её великий
Лишь грамотный.
И не сердись на книгу,
Коль, неуч, не сумел её прочесть.
– Браво, Крис, браво! Знаете что? – пошли купаться. А то хорошо мы со стороны смотримся – лежим голышом, ворочаемся, как жаркое на вертеле, о гегелях-шопенгауэрах рассуждаем, о борьбе единства противоположностей: кто послушает – к Маргарите-психичке побежит, что бы феназелонг нам выписала*.
*лекарство для лечения душевнобольных
День третий, день четвёртый, день пятый
Дни эти проходили, как и должно проходить курортным будням: море, солнце, пляж, недальние вылазки на природу, подъём к озёрам у подножья Ай-Петри…
День шестой
Это был последний день – рано утром следующего дня Кристина уезжала… Ближе к полудню намечались её проводы.
…Они спустились на пляж, когда солнце ещё опиралось о холку мыса. Искупались и возлежали на «своём» камне.
…Море лениво накатывало на берег волны. С валуна на валун прыгал на пружинистых ногах ветерок.
– Крис, скоро ребята придут, вас провожать. Так на чём мы остановились?
…– Вы в письмах настаиваете: «пишите, пишите, пишите, оттачивайте свой слог, подбирайте синонимы». Но, Владимир, меня, как женщину, заедает быт. Во-вторых, я руковожу сетью больших магазинов – они сжирают всё моё время, мои нервы…
– Но на поездки в Лондон, в Польшу, в Прагу, на Гуцульщину и прочее вы время находите? Нет, я не в коем разе не выговариваю вам. На это я не имею ни малейшего права. Вас, говорите, быт заел? Вы много разъезжаете по города и весям – будьте любопытны – читайте объявления, вывески, фотографируйте на мобильник, заведите записную книжку, запоминайте, записывайте, что увидели, что услышали. Это всё пригодится вам. Вот, например, мы позавчера были в Ливадии – вы там ничего оригинального не заметили для вашего, скажем, будущего очерка или рассказа?
– Как же! Ливадийский дворец, великолепный парк, пляж…
– Не то, не то, и не то! Когда мы проходили мимо магазина «Ритуальные услуги», вас ничего не поразило?
– Очередь в магазин за гробами.
– Это само собой. А ещё? Самое-самое.
– А что там ещё может быть такого!
– Реклама, Кристя, реклама. Перед входом в магазин цветной щит. Цветной, чтобы издалека видели. На щите надпись: «Быстро, надёжно и без хлопот вам похороним».
– Ну и в чём здесь… – и Кристине расхохоталась.
– Вот, именно, Кристик, главное – похоронят надёжно. Родственникам усопшего гарантируют, что покойник домой уже не вернётся. Какая прелесть! И, знаете, что самое поразительное, что подобные перлы – не единичный случай. Например, у нас в Токсове, над входом двухэтажного Токсовского комбината ритуальных услуг несколько лет висело приглашение: «Добро пожаловать», а на фасаде – «Высшая цель партии – благо народа», и ниже – «Пролетарии всех стран соединяйтесь!» Раньше в этом здании размещался Токсовский исполком и поселковый совет. Представители власти переехали в другое помещение, а лозунги оставили новым хозяевам. А те их снять не удосужились. Или вот ещё: в Ялте на углу улиц Пушкинской и Екатерининской есть аптека, мы однажды с вами заходи в неё, так вот, на витринных окнах этой аптеки красивыми буквами надпись: «Широкий выбор лекарств на любой вкус». Как вам это нравится?
Вот из таких фраз и рождается литература. Так что, Кристина, подмечайте, подглядывайте, подслушивайте, записывайте.
– Володя, я хочу вас заверить. Последнее время я езжу не с пустыми руками. Вот сейчас у меня в рюкзачке тетрадочка с набросками небольшой повести. Как только я приеду домой, я набью её на компьютере и вышлю вам на электронку. Нет, сейчас даже взглянуть не дам. Лучше пойдёмте, поплаваем, а то скоро наши ребята появятся…
…На берег выходили под гимн российских археологов. Пел и аккомпанировал себе на гитаре Сергей – давнишний ялтинский приятель Владимира:
Пусть я погиб под Ахероном,
Пусть кровь моя досталась псам.
Орёл Шестого легиона
Всё так же рвётся к небесам.
Орёл Шестого легиона,
Всё так же рвётся к небесам.

Всё так же храбр он и беспечен,
И, как всегда, неустрашим.
Пусть век солдата быстротечен,
Но вечен Крым, но вечен Крым!
Пусть век солдата быстротечен,
Но вечен Крым, но вечен Крым!

Пот, кровь, мозоли нам не в тягость.
На раны плюнь – не до того.
Нам дал приказ Тиберий Август,
Мы с честью выполним его.
Нам дал приказ Тиберий Август –
Мы с честью выполним его.

Пусть я погиб под Ахероном
И кровь моя досталась псам –
Орёл Шестого легиона
Всё также рвётся к небесам.
Всё также храбр он и беспечен
И, как всегда, неустрашим.
Пусть век солдата быстротечен,
Но вечен Крым, но вечен Крым.
Пусть век солдата быстротечен,
Но вечен Крым, но вечен Крым*

*Авторы песни «Орёл шестого легиона»: Йозеф Томан, И. Холодова, Александр Козлов, Владлен Колмогоров, Владимир Рудаков. Одни утверждают, что песня была написана при археологических раскопках студентами истор. Уральского гос. универ. на Мангупе в 1975 г., другие, – при раскопках Херсонеса. Во всяком случае, песня стала гимном Уральского универс. Существует несколько текстовых вариантов песни. Например, в оригинале последние строчки куплета «Но вечен Рим, но вечен Рим»
Сергей мог подобрать музыку к любым стихам, был прекрасным аранжировщиком, имитатором… Но «Орёл Шестого легиона» – это вершина его исполнения.
Владимир впервые услышал этот гимн несколько лет назад – и как не покажется это неправдоподобным – на Мангупе, куда он с небольшой группой таких же, как и он, поднимался под водительством экскурсовода Ильи. На вершине горы, почти на высоте 500 метров, в одной из пещер с видом на Севастополь, Илья, достав из рюкзака флейту, пробовал выдувать какую-то мелодию. Акустика была прекрасная. Потом Илья напел, и это были первые двенадцать строчек, с концовкой «Но вечен Крым, но вечен Крым» И вот теперь Владимир услышал весь гимн…
Принято считать, что где собирается более двух мужиков, речь непременно заходит о бабах. И это верно! Но в данный момент вести разговор о бабах при бабах было равнозначно самоубийству. Поэтому после исполнения «Орла Шестого легиона», навеявшего мужикам воспоминания об армейской жизни, они заговорили о службе в армии: где? когда? как? в каких войсках? Воспоминания о воинской службе – неважно, в каких войсках тот или иной служил – роднят, сближают мужчин. Как, впрочем, и трёп о бабах.
Так вот, воспоминания о службе в армии навели на мысль – спеть гимн советского солдата. Кого конкретно навела – не суть, но над пляжем полетело четырёхголосье:
Здесь вам не гражданка,
И жизнь здесь не та –
Твои незаметно проходят года,
И каждая рюмка всегда у тебя на счету.
И если взбредёт в самоволку уйти,
Ты сотни встретишь преград на пути
Опасных, как военная тропа.

Кто здесь не бывал, тот службы не знал.
Кто службе из жизни три года отдал,
Тот не забудет её никогда.
Кто дембеля ждал, ночами не спал,
Кто дни до приказа когда-то считал,
Тот детям своим расскажет об этом потом.

Нет модных ботинок и модных брюк,
Носим х/б, и боимся – вдруг
Порвётся оно, да так, что вручную уже не починить.
Как вечным огнём, сверкает днём
Прореха в штанах нижнем бельём –
Каптёр сказал, что нечем его заменить.

В столовую строем ведут, и там не зевай,
И на везение не уповай –
Ведь там не хватает ни масла, ни мяса, ни круп.
Надеемся только на ловкость рук,
На то, что первым не схватит друг,
И молимся, чтобы сноровка не подвела.

Комбат говорит, – и пусть говорит, –
Что с дембелем кто-то из нас погорит.
Но нам, как всегда, наплевать на его болтовню.
Ведь скоро же нам ехать домой.
И только порой о жизни такой
С улыбкою горькою будем с тобой вспоминать.*
*Музыка Владимира Высоцкого, автор парафраза неизвестен
…Ослепительно-жёлтое колесо солнца, описав дугу по голубовато-белому полю небосвода, повисло над мысом Кикинеиз.
– Пора и мне в дорогу бренные пожитки собирать**, – вздохнула Кристина.
**Парафраз строчек из стихотворения С. Есенина «Мы теперь уходим понемногу»: «Может быть, и скоро мне в дорогу / Бренные пожитки собирать».
– Собрать мы пожитки ещё успеем, Крис. А пока я приглашаю вас в «Ёжики». Кафе преобразилось после ремонта и в нём волшебные чебуреки готовят.
– В «Ёжики?», – задумалась Кристина, – значит, «Ёжики?» Отлично! И вы мне, наконец, расскажите, что с вами за история в «Ёжиках» приключилась?
– Какая история?
– Ну, с Саней-москвичом. Помните, вы ещё хотели мне рассказать?
– Ах, ну да, ну да! Раз проговорился, придётся… Только рассказ этот надо вести с места события, чтобы слушатель проникся всей нелепостью и опасностью создавшегося тогда положения. Придём, Крис, в кафе, выберем столик, сделаем заказ и под чебуреки и «Шардоне» я поведаю о нашем с Саней приключении.
…В кафе был тот полумрак, звучала та мелодия, что способствуют созданию некоторый раскованности, доверительности, сближению посетителей. То есть это было настоящее кафе, а не кафе-забегаловка.
– Кристина, вы, наверное, уже давно заметили, что в Симеизе много красивых ухоженных мужчин. А в конце одна тысяча девятьсот девяностых годов их количество буквально поражало. Не ошибусь, если скажу, что в те годы Симеиз претендовал на статус столицы геев. Саня-москвич, приезжая в Крым, останавливался у своих дальних родственников в Алупке-Саре, на улице Сурикова, я – в Алупке, на Слободке, у матери и сестрёнке, или у тёти, на Севастопольском шоссе. Загорать мы ходили в Симеиз. Встречались в обусловленном месте и дальше чапали вместе до пляжа. Уходили тоже вместе, и на обратном пути заворачивали в «Ёжики» посидеть за бутылочкой вина и повкушать чебуреков. «Ёжики» и Ёжики» – над названием особенно не заморачивались. Официантки в кафе молоденькие, практикантки. Со Львовской области, с Ивано-Франковской. Сидим мы Саней, вкушаем, вторую бутылочку «Шардоне» заказали и по порции чебуреков повторили. Саня-москвич свой «лопатник» на стол выложил, для понта и солидности, приоткрыл его, дескать, пущай западенцы бачать, як москали треклятые живуть. Стали рассчитываться, а нам официанточка наша так доверительно, по-отечески шепчет: «девочек не желаете?» Что на меня нашло – не знаю. Видимо, попижонить, покрасоваться захотел. Со мной такое бывает. Ну, представьте, Кристик, стоит перед нами этакая фифочка, в халатике коротеньком по самое некуда, трусишки сквозь халатик просвечивают, официанточка тоненькая, как эта вилка, и на миловидном личике вроде ухмылочки. А, может быть, и не было на её личике ухмылочки, может, показалось мне, только захотелось мне за ухмылочку эту официанточку эту оскорбить. Беру я её нежненько за локоток, и тоже по-отечески и доверительно, голосом с нотками разочарования и боли жалуюсь полушёпотом: «Вы знаете, нам девочки таааак надоели…». Саня глаза на меня вытаращил, но на то он и Саня, рубаха-парень, подыграл мне: «Да, вы даже не представляете, девушка, как нам девочки надоели». И что бы вы думали, Крис? Официанточка наша ничуть не стушевалась, словно готова была услышать такое, достаёт из карманчика халатика два талончика: «Вот вам пригласительные, у нас сегодня в девятнадцать ноль-ноль мероприятие. На спиртное и прочее вам скидка двадцать пять процентов, покажите пригласительные». Мы с Саней шибко удивились, но артачиться не стали, взяли билетики. Двадцать пять процентов скидки – это ого-го! Не халява, конечно, но тоже приятно. Я почему, Крис, так подробно рассказываю? Да потому что здесь каждая мелочь важна.
…Завалились мы в «Ёжики» с небольшим ефрейторским зазором. Встретили нас, как родных. Официанточки нашей уже не было. Другая смена обслуживала. Но за заказ с нас, как и положено, двадцать пять процентов скостили, всё чин чинарём*, только сказали, что расплатится сразу надо. Мы ещё с Саней сомневались: в чём идти не мероприятие – в брюках или шортах. Саня убедил, что – в шортах. И верно, в кафе все мужики – в шортах, ну, а женщины – кто в чём: шорты, платья, сарафаны, футболки, блузки. Только вдруг стали мы замечать странную картину: женщины с женщинами тусуются, мужики с мужиками. И все такие ласковые, доброжелательные друг с другом, предупредительные друг к другу. И тут мы с Саней сообразили, что к чему. Но жаба** нас одолела – сказали: полухалявный заказ надо допить и доесть. А на нас уже два парниши, что в трёх столиках от нас, по диагонали, поглядывают и переговариваются. «Смотри, – говорит Саня, – выбирают, договариваются – кому какая. Тьфу… кому кто». Да тише вы, Кристя, не смейтесь так громко, на нас половина кафе смотрит. Конечно, вам смешно, а нам тогда не до смеха было. Но вы же знаете, Крис, мы с Саней чуточку авантюристы-испытатели. Решили пофлиртовать. Подсели к нам парниши: «как зовут?», «раньше вас не видели», «вы первый раз здесь?» От моего (или от моей?) так вкусно парфюмом пахнет, шортики на нём (или на ней?)… Кристя, прошу, тише, тише, со стула не упадите …шортики в обтяжечку…
*1.то же, что чин по чину. 2.так, как следует, как полагается
**жаргонизм. Здесь – жадность
…Всё, Крис, успокоились? Скулы и живот от смеха болят? Передохните… Пожалуйста… Пару глоточков вина, и легче станет… Ну вот, родная, – и цвет лица восстановился. Можно продолжать? Короче, он (или она?) руку свою мне на бедро кладёт, и пальчиками своими ухоженными ласкать начинает, и выше, выше, к паху крадётся… Кристя, Кристя, возьмите себя в руки… ну что мне с вами делать? …Только я не дал ему (или ей?) подобраться, меня и в пот, и в жар, и в холод, и в лицо мне кровь прихлынула… от наглости его (или её?) такой. Не знаю, не видел, как и чем Саньку-москвича охмуряли, но мы почти одновременно вскочили, и ноги делать, благо мы недалеко от выхода сидели. Потом эту лавочку прикрыли, но с тех пор я в это заведение только в первой половине дня захожу. И скидками всякими меня теперь не купишь.
– Да, Владимир, с вами не соскучишься!
– Мне, Кристина, тоже самому с собой не соскучиться!
– Вы, действительно, авантюрист.
– Да, есть немножко. Я такой. И таким я себя обожаю…
…Симеиз готовился встречать спускающийся с гор вечер. Словно гигантские зелёные свечи выстроились вдоль аллеи кипарисы. По огромному алмазу неба плыли тонкие узоры облаков…

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
29 сентября 2015, 23:50
Здравствуйте, здравствуйте милый, мой милый!
<…>
Помню, всё помню!
<…>
…Приобрела записную книжку. Записываю в неё все мои сумасбродные мысли… и высказанные Вами там, на нашем «камне». Благодарю Вас…
<…>
Мне одиноко, одиноко, одиноко… <…> Милый, Вы советовали мне быть реалистом, обзавестись мужчиной и выйти замуж. Я Вам отвечу: мне 35 лет. Женщина после 35-ти не флиртует, женщина после 35-ти фильтрует. И я <…>
<…>
Ваша подруга, зеленоглазая Крис.
Обнимаю, обнимаю, обнимаю.

От кого: Владимира <…>
Кому: Кристина <…>
9 октября 2015, 20:51
<…>
…Песней звучал Ваш голос, зеленоглазка, тогда, в Ялте, по мобильнику, когда я звонил из квартиры Сергея. Незадолго до этого в его квартире снимался художественный фильм, где в одной из главных ролей был занят Пореченков. Сергей (Вы знаете, он заядлый аквариумист, у него пять разномерных аквариумов) обучал Михаила кормить рыбок (по сценарию герой Пореченкова, выйдя на пенсию, занимался аквариумными рыбками). Фильм – детектив. Два дня квартира Сергея эксплуатировалась киношниками. За это киношники «отстегнули» Сергею 20 тыс. рублей. Часть этих денег мы с Сергеем вложили в развитие крымского виноделия.
<…>
Обнимаю.

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>
17 ноября 2015,2:09
Кристя, зеленоглазая современница моя!
<…>
…Ну, да, Ялта, улица Киевская, зелёное платье в пол… Ну, да, – речка Учан-Су, угол улицы Пушкинской и Набережной, столик уличного кафе, бокал сухого… Ну, да, – шёпот моря, голубой ситец неба, тёплые ладошки солнца… Ну, да, – подъём на Ай-Петри… Ну, да, – автобус, стихи Маяковского, Есенина, Лермонтова, Уткина… И – скалы Симеиза, на одной из которой (на нашей) мы говорили о литературе, творчестве, об искусстве, об инстинкте притяжения полов. Всё это – Жизнь. А всего-то и было у нас – шесть дней. Всего – шесть дней. Целых – шесть дней. Которых хватило, чтобы на всю оставшуюся жизнь – зелёное платье в пол, кафе на углу Пушкинской и Набережной, Ай-Петри, стихи, изумруд Ваших глаз, наши губы, ищущие руки, и непременное: «Благодарю вас!» Не дежурное – «Спасибо», а – «Благодарю вас!»
<…>
Ваш Владимир
P.S.
Твой поцелуй мне губы облепил,
как свежий клевер, ласково и сладко.
Лукавым дуновение любви
Пощекотал щеку и нос украдкой.

Душистой сочной нежностью своей
до упоенья сердце мне наполнил
и превратил в волшебную свирель,
как водится, всё совершилось в полночь.

Податливость и мягкость губ твоих
напоминала осенью о лете.
Я пил, дыханье робко затаив,
Прохладный чистый лепестковый ветер.
Это стихотворение моего друга, замечательно поэта, прозаика и критика, неисправимого насмешника и бузотёра Максима Швеца. И здесь оно потому, что так созвучно нам, тогдашним…

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>
27 ноября 2015, 03:00
<…> Кристиночка, у меня просьба. Вы высылали мне литературное сочиненьице под названием: «Я здесь, с тобой!». Срочно сообщите: как с продолжением? Закончили или нет? Когда мы были на камнях, на нашем пляже, Вы признались, что написали повесть. Если нет – не беда. Я опубликую имеющиеся у меня главки (я их отредактировал, чуть-чуть подправил).
Высылаю Вам на утверждение Вашу неоконченную повесть – такой она пойдёт в публикацию.
Жду, жду, и жду решения, душа моя!
<…>
Обнимаю.

P.S.
Ты светишься, как нежный зимний дождь,
всей чистотой бесхитростной и стройной;
естественно и ласково берёшь
моё лицо в прохладные ладони;

неощутимо гладишь по щекам,
по волосам ласкаешь невесомо,
неуловимым ветром тормоша
их золотую дымную осоку;

всем телом прижимаешься ко мне
в трепещущем и сдержанном порыве;
и тает под ногами тёплый снег
от слёз твоих небесных и стыдливых;

целуешься ты робко, чуть дыша,
неслыханной решимости пугаясь;
и губы лёгкой бабочкой дрожат
в бутоне жарком между лепестками;

ты веешь сладкой свежестью, весной…
я сквозь одежду чувствую смущённо
две почки набухающих сосков
и сердца вылупляющийся шорох.

Ворочается птенчик и клюёт
Засохшей скорлупы голубоватой
Пергаментный потрескавшийся лёд,
мешающий летать и улыбаться…

Сияешь ты, как тихий зимний дождь,
как солнце под туманною вуалью,
и скромно беззастенчиво кладёшь
на плечи мне доверчивые пальцы.

Всей искренностью зимнего дождя,
всей плавной осторожностью наивной,
всем чутким простодушием дыша,
в глаза мне смотришь грустно и печально.

Крисочка, и вновь это стихотворение Максима Швеца. Пусть оно развеет Вашу грусть-печаль-кручину.

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
28 ноября 2015, 00:50
Владимир, я счастлива, что Вы сегодня написали.
Здравствуйте, милый!
Думаю о Вас неоднократно. <…>
Приехала с работы в 22:30, включила комп. с целью написать очередной отчёт, а тут Вы. И понеслись мысли в рай. Крым. Неимоверно красивые пейзажи, тёплый бриз, дразнящие морские капли, убегающие от волны, солнце ласковое и аромат тёплой осени. Многое чего у меня происходило за время нашего не общения…
Отчаяния, очарования, разочарования, устремления, победы, смирения, радости, предвкушения… Володя, иногда я задаюсь вопросом: будет ли дальше развиваться моя душа, будет ли глубже зреть и шире? Шёпотом, с ухмылкой, наговаривает мне в самое сердце: «Будет, будет». И я оглядываюсь назад и понимаю, что каждый день способствует раскрытию …Вчера – я была другой. Завтра – я буду новой.
Гармония – гостья, не прижилась ещё. Приходит изредка и балует меня своим присутствием. Володя, я скучаю…
<…>
…Помню ладони, которыми прикрывала глаза от жара любви, от ласки, которая окутывала меня. Помню слёзы любимого, которых не видела, но чувствовала, и плакала с ним – помню.
…Да, <…> – в печать.
<…>
Благодарю Вас за всё, Владимир. Хочу писать Вам больше и дольше.
Ваша подруга, зеленоглазая Криста.

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
28 ноября 2015, 12:19.
<…>
Вернусь к вчерашнему вопросу. Название отрывка из повести – «Рассвет».
<…>

Я здесь, с тобой!
(Глава из повести «Рассвет»)
Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как богоявленье,
Одни на целом свете. Ты была
Смелей и легче птичьего крыла,
По лестнице, как головокруженье,
Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень в свои владенья
С той стороны зеркального стекла.

Когда настала ночь, была мне милость
Дарована, алтарные врата
Отворены, и в темноте светилась
И медленно клонилась нагота,
И, просыпаясь: «Будь благословенна!» –
Я говорил и знал, что дерзновенно
Моё благословенье: ты спала,
И тронуть веки синевой вселенной
К тебе сирень тянулась со стола,
И синевою тронутые веки
Спокойны были, и рука тепла.

А в хрустале пульсировали реки,
Дымились горы, брезжили моря,
И ты держала сферу на ладони
Хрустальную, и ты спала на троне,
И – Боже правый! – ты была моя….
Арсений Тарковский «Рассвет»

Мгновениями мелькают слайды в окне. Посадки, прикрытые ворсистой листвой, сменились обликом знакомого града. Я подъезжаю в золотой сентябрь и облаком счастья плыву в объятия своей любви.
Очередная долгожданная встреча преодолела тысячи миль и часов. Отворив дверь разлуки, мы впускаем друг друга в свой микрокосмос и празднуем Воссоединение.
А ночью душа с душой ведут свой диалог:
– Девочка моя, я знаю, что мы с тобой знакомы века. Наверно, в прошедших жизнях мы не долюбили друг друга, и нам дарован шанс это восполнить.
– Милый, уже не первый год счастье струиться из меня, любовь освещает, а луна… посмотри на неё, она зовётся надеждой…
…Мы стояли на пирсе, держались за руки, не понимая наших тел, чувствуя лишь слияние душ, которые пребывали в полном единении любви. Надежда освещала лунным светом дорожку, проложенную по морю, переливчатые воды наигрывали мелодию Мечты, а звёзды подмигивали нам в знак одобрения.
Каждый миг был лучше предыдущего, любовь опаивала-дурманила нас своими чарами.
Временное расставание дарили возможность предвкушений и воспоминаний…
Я тоже чаще улыбаюсь, когда пишу тебе…
Вот и сейчас – лучезарный прилив нежности, смешанной с тихой радостью желания… как хочется быть рядом… прижаться к тебе плотно и дарить тебе себя… и чувствовать, чувствовать… тебя… дыхание твоей души… милый… ласковый… мой…
У меня опять кружится голова… и мысли мои смешались… и не могу я описать своих чувств, когда всё плывёт перед глазами…
Какой-то транс или нирвана… нет, я знаю, как назвать всё, что происходит…
Не представляешь, что со мной творится, с лица моего не сходит блаженство… и нежностью переполнена грудь…
Я так открыта, безмятежно-безумна…
Быть может, я схожу с ума…
Сижу напротив монитора, смотрю в него затуманенным взором и улыбаюсь, ещё глаза ладонями я прикрываю, когда туман густеет.
Вот так вот, милый, не скрываю… своих эмоций, чувств – пишу как есть…
Полное отсутствие разумности… и это в абсолютно, казалось бы, трезвом уме и светлой памяти… а, может быть, в ней всё и дело, ведь так близки воспоминания, что запах твой могу я рядом уловить…
******
Нежнейшая моя, это потрясающее письмо…
Не знаю, кого и как благодарить за это – тебя ли, нас, или всё, что нас с тобой окружает…
Глаза мои повлажнели, наверное, это твоё «тлетворное» влияние.
В самолёте, когда летел домой и слушал нашу музыку, я ревел, как дурак (скупо, конечно, по-мужски)…
Вот и я пишу тебе, как есть, какой есть…
При трезвом уме и светлой памяти – как никогда.
Помни меня, храни меня,
Ангел мой.
И я –
Тебя люблю.

Полгода спустя
Душевную идиллию вытеснила боль.
Уже не будет между нами глубинного и сокровенного, единения пониманий и узнаваний, не будет совместных мечтаний, бездонных ночей, встреч в любимом Крыму, вылазок в горы, рассветов на Ай-Петри, Мангупа, чтения стихов, дискуссий о творчестве, длинных писем и споров о самом главном.
Держась за руки, мы не пойдём к свету в звенящую ручьями весну.
У каждого будет свой путь, и вряд ли эти пути вновь пересекутся.
Как мне принять такую реальность? – моя душа погружена в глубокую печаль, радость жизни поблёкла…

Реабилитация души
Польское небо затянуто грозовыми тучами, и не видать даже проблеска лунной надежды.
Сегодня утро начинается в три часа ночи. Такие пробуждения в моей жизни стали постоянностью. Каждый мой утренний шаг рассчитан поминутно. Ранние сборы в небольшой комнате на одиннадцать человек, с одним душем, плитой и туалетом, имеют особый коммунальный колорит. Бесшумное перемещение, чтобы не разбудить спящих, бодрящий кофе, килограммы непромокаемой одежды, резиновые сапоги и – в путь.
Небо начинает проявляться. Чернота разбавляет себя оттенками синевы. Воздух холоден и свеж.
На дворе фермы начинается движение. Трактора для доставки в поле инвентаря и работников украинской и польской национальности – уже в ожидании. Я выдвигаюсь в одиночный побег – побег в себя, – оставив позади, в очередной раз, изумлённых трудников. Они не понимают – зачем я в их обществе. Для них загадка: зачем я здесь? Зачем я утяжеляю свой, и так тяжёлый, день утренней пробежкой по полям, напоенным ночным проливным дождём и хранящим таинство ночной жизни? Я абсолютно не приспособлена к физическому труду, меня мало интересуют деньги, ради которых, собственно, и едут женщины и мужчины в другую страну, оставив на родине свои семьи.
Опустившись с небес на дно пропасти, я сложила свои крылья и познавала мир иной, который был мне незнаком, неведом. Я ощутила под ногами вязкую землю и прочувствовала отвратности, созданной мною судьбы.
А утреннее время – это время осознаваемого одиночества.
Начинает расцветать рассвет. Оттенки синего приобретают розовые и красные вкрапления. Я тяжело, плохо слушающими ногами, сбегаю с высокого холма, и несусь по васильково-ромашковому краю пшеничного поля. Моя душа ликует! Утренняя прохлада, влажное дыхание земли, бездонное великолепие небес дарят ощущение полного единения с этим миром.
Рассвет – свет изначальный нового дня, исток всех жизненных переплетений. Он снова и снова по-новому прекрасен и неповторим, как жизненный цикл каждой души.
В эти счастливые минуты, от прелюдии до апогея, природа открывает себя для меня.
Радужное небо – все цвета плавно переливаются, переходят друг в друга, встречая входящее в свои небесные владения солнце.
…В какой-то момент я останавливаюсь на поляне и на долгие секунды ухожу в себя. Вдыхаю… внимаю… наполняюсь… растворяюсь…
…Уже через минуты я буду стоять в рядах тружеников. Тяжёлый физический труд, увязающие в грязи ноги, жуткий табачный дым и грубая брань польских женщин, проливной дождь с грозой или плавящее солнце – много часов в день становились моими спутниками на три месяца кряду.
«Не долюбили» – возможно, когда-нибудь, в новой жизни… А пока благостью и страданием я освобождала свою душу от боли расставания. Училась смирению, принятию того, что дарит и забирает моя жизнь.
Я позволила себе продолжать любить, но взамен не ждать ничего…
Любить так, как люблю бескрайнее небо, вечное солнце, бездонность моря, аромат цветов…
Два лета канули. Наша любовь стала трамплином для моего сознания. Сейчас оно жар-птицей летит с волшебным ветром перемен в новый рассвет моей жизни…
…Счастье струится во мне, любовь освещает, а луна…
…Прилив нежности, радость желания, как хочется прижаться к тебе, дарить тебе… и чувствовать, чувствовать… милый, ласковый… мой… ты здесь, со мной…

2016 год

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
6 января 2016, 00:42
Владимир, милый!!!
<…>
Владимир, я жива!
<…>
Любовь в сердце ещё пульсирует, временами вспыхивает красками при чудном свете солнца, когда смотрю на добрых людей… когда падает снежинка мне на ресницу.
Иногда я полужива. Любовь присыпает, посапывает, и только.
<…>
Бывает, я волнуюсь при виде мужских губ. От …женского волнения становится зыбко, и я умираю на мгновение. Оживаю и забываю. Живу. Кофе. Дорога. Жизнь в сторонке.
<…>
Владимир, простите за письма, которые я мысленно пишу Вам, часто-часто….
Ваша подруга, зеленоглазая Криста.

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>
9 января 2016, 15:39
<…>
Что же Вы вытворяете над собой? Работа–сон–кофе; пробуждение–кофе–работа–сон. Какой-то порочный круг. Да-да – порочный.
Мои редкие письма Вам, и Ваши, ещё более редкие, мне – это не дежурный протокол выполнения необходимой формальности «сдал-принял», это – пуповина, которая через тысячу км связала нас. Связала для чего? Во имя чего? НЕ ЗНАЮ! <…> Кто нас свёл, что нас свело?! – Вас и меня. С разницей в возрасте в 30 лет не в мою пользу. <…>
Помните, в Симеизе, под горой Кошкой, ссылаясь на мнение Вашей хозяйки, Вы с некоторой укоризной заметили мне, что я, как бы это поприличнее выразиться, большой дамский угодник. А какая же дама, назовите мне такую, не мечтает, не любит, чтобы ей угождал, – пусть даже самый завалящий мужчинка? А какой же мужчина – не дамский угодник? Разве что – «голубой», да кастрат?
<…>
…Мне не безразличны Ваши поступки, Ваши чаяния, Ваше существование, в конце концов, в том отрезке времени, в котором Вам и мне выпало жить. <…>
…И потому, когда Вы, зеленоглазик мой, пишите: «…я полужива. …Жизнь в сторонке» – мне невероятно грустно и зябко (слово из Вашего письма) делается на этом свете. Ведь от «жизни в сторонке можно же свихнуться.
Родная моя! Вот же Вы!: загадочная, с проницательно-пронизывающим взглядом, живым умом, быстрым мышлением, многими знаниями, талантом. Да, талантом. Но он требует роста, развития и упорного труда. У Вас есть литературный слог, у Вас есть вИдение, которым обязан обладать всякий пишущий. Но – опять же – требуется рост, развитие того и другого. Найдите, найдите время и силы для более полной реализации, откройте дверь для творчества, распахнитесь перед ним, как распахиваетесь перед мужчиной, впустите в себя творчество, как впускаете в себя мужчину! И у Вас – получится! Только надо очень и очень трудиться. <…>
Владимир <…>

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
7 марта 2016, 23:16
…Я устала: гонюсь, падаю, встаю, смело иду вперёд, спотыкаюсь, падаю… тихо умираю и возрождаюсь…
…Опять вспоминаю о Вас, когда хочется плакать. Почему?

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>
8 марта 2016, 18:33
Кристя! Вы опять захандрили? …Вот – признаётесь: «Я устала... гонюсь…»
Милая девочка, за кем или за чем Вы гонитесь? Если то, за чем гонитесь, стОит того – гонитесь, превозмогая усталость. И – окупится сторицей. А падать, вставать, спотыкаться – это есть истинная дорога человека, идущего к цели. Мы же все приходим в этот мир на страдания. Хотим мы этих страданий или не хотим.
И ещё, Кристиночка. Не надо умирать: ни тихо, ни медленно, ни долго. Умереть мы всегда успеем: все, навсегда, по-настоящему. Сначала дайте умереть мне – и не потому, что я старше Вас на десятилетия. Не потому.
…Дайте мне Вашу ручку. Правую? Левую? Дайте обе! Вот, я держу (Вы чувствуете?), держу их, как хрупкую драгоценность, Ваши ручки, барахтаюсь в зелёном омуте Ваших глаз… Вот-вот, и я захлебнусь ими, утону, опущусь на дно омута… Вы чувствуете мои сухие, горячие губы? Это они целуют Ваши ручки. Припадают сначала к правой. Потом – к левой. А может быть, наоборот? Сначала – к левой, затем – к правой. А может быть – к обеим сразу…
Вы пишите, что вспоминаете меня, когда Вам хочется плакать? Другой бы в таком случае сказал: «Пусть ей почаще хочется плакать, чтобы почаще вспоминала меня». Я же заявляю: «Не сметь более хотеть! Сгинь, хотение плакать! Прочь, хотение, пропади!»
Кристиночка, как же, милая моя, я могу ответить на Ваш вопрос: «Почему, когда хочется плакать, вспоминается…» <…>
«И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
Когда огонь кипит в крови».
Это, моя родная, отрывок из «Дум» Михаила Юрьевича Лермонтова…
<…>
…Обнимаю. Целую Ваши ручки…

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
10 июня 2016, 22:57
<…>
Володя, моё желание творить достигло критической точки. Хочу писать – эссе или небольшие рассказы, возможно, с вкраплениями поэзии.
Постоянно бегу, понимая, что темп моей жизни быстр, летуч и мега-фееричен. Но важное во мне ещё не раскрыто. Таится и ждёт, когда выйдет на свет. Помните, когда мы познакомились? Именно в тот момент, когда у меня появилась потребность изложить на бумагу…
Печально, что не всегда получается думать в направлении добра и солнца. Иногда лунное затмение в голове и мысли мрачнее ночи.
<…>
Конечно, у меня есть неуверенность в своих силах. Володя, с чего начать?

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>
20 июня 2016, 0:40
<…>
<…>…Кристина, русская литература сегодня в руках писунов. Сегодняшние писуны создают развлекательную, кукольную литературу. Они лишают её того, чем она была 80, 100 лет назад: сострадания, масштабности поставленных задач… В 2013 году Всероссийским центром изучения общественного мнения пятый год подряд писателем года была названа Дарья Донцова. Второе место – у Бориса Акунина, третье – у Татьяны Устиновой. Полтора века назад Николай Некрасов в поэме «Кому на Руси жить хорошо» спрашивал, придёт ли то времечко, «когда мужик не Блюхера и не милорда глупого – Белинского и Гоголя с базара понесёт?». Некрасов переживал, что мужика развлекаловкой пичкают. И что-нибудь изменилось? Когда я ехал в Крым, на железнодорожном вокзале в Курске в книжном киоске были выставлены книги Устиновой, Марининой, Донцовой и общий ценник, на котором было написано: «Все книги по 50 рублей». Когда я спросил: «А у вас подороже книг нет?», продавец облаяла меня: «Иди отсюда, умник, не мешай работать!»… А в Ялте рядом с крокодиляриумом есть замечательный книжный магазин, в нём отдел под названием «Для элитных читателей от 3-х до 5-ти лет». И кто же эти «элитные» читатели от 3-х до 5-ти лет, и почему они «элитные»? А потому что ниже крупными буквами поясняется: «Богато изданные детские книги».
…Нет, Кристина, я отношу себя к литераторам. Есть «писатели первостепенные», есть «второ- и третьестепенные», а есть просто литераторы. Я считаю себя застрявшим где-то между второ- и третьестепенным» литератором. Что вовсе не мешает наблюдать за творчеством возвышающихся на пьедестале писательском. Например, притчей во языцех стала фраза бывшего председателя Союза писателей Санкт-Петербурга и Ленинградской области, а ныне члена Союза российских писателей, автора четырёх книг стихов и шести книг прозы Гумера Каримова: «жена пошла подогревать горячее». Вы здесь, Кристина, ляпа не находите?
Жена пошла подогревать горячее… Ха-ха-ха-ха! Зачем подогревать горячее, если оно горячее?
Вот вам ещё два его перла, я назвал их «гумерики». Первый: «Пойду гулять на прогулку», второй: «Встал в девять утра, спал ровно 8 часов, без остановки». Ну, и на закуску третий: «…это было в 1980 году XX века». А вот писательские находки его товарищей по цеху: «Блокнот в обложке цвета недопитого кофе с молоком», и «Может кофе? – предложил Чен. – Лучше водки, – устало согласилась я» Хочется спросить первого автора, – а у допитого кофе с молоком какой цвет? А у второго – почему «согласилась»? Ведь предлагали кофе, а не водку!
Я Вам, роднуля моя, не надоел? Тогда слушайте дальше.
«Шедевры», звучавшие на секции прозы в Доме писателя.
-«Мокрый пот покрывал лобную часть моей долговязой головы».
-«Запах красных маков сильно благоухал».
-«Тело дрожало в предчувствии какой-то новой лихорадки».
-«Тишина стояла такая, как молоко в крынке, готовясь стать сливками, сжимая время до нуля».
-«Воздух остановился в вопросительном знаке».
-«Он двигался по обочине моего движения».
-«Мне снова улыбнулась мысль».
-«Неожиданный сюрприз».
-«Разнородные мысли».
-«Все были заняты отгадыванием отца девочки».
И последняя подборка; из книги, вышедшей тысячным тиражом с хвалебным отзывом доктора филологических наук, профессора, академика Иезуитова А.Н. В книге Анжелы Постниковой, получившей образование в Академии культуры и дополнительные знания в ВУЗах по психологии и философии, такие филологические находки: «Белобрысые соломенные волосы до плеч». «Красивая, красочна игрушка». «Ограда из проволоки в рост человека». «Одела на голову шляпу».
Поясняю. Белобрысость – это очень светлые волосы, брови и ресницы. Всё вместе. Ну, а если в виде исключения допустить, что только волосы белобрысые (ужас какой), то соломенными (цвета соломы) они уже никак не могут быть. Ограда в рост человека? Или это проволока в рост человека? Ну, и наконец, одела на… Одевают кого-либо: ребёнка, старика, жену, любовницу, то есть одевают того, кого потом можно раздеть. А надевают то, что потом можно снять: шапку, пальто, перчатки, пеньюар, презерватив и т.п.
Не могу удержаться, – приведу классический примерец. Вы, Кристик, помните фильм «Осенний марафон»? Конечно, помните! Убойный эпизод, где Варвара знакомит Бузыкина со своим  вариантом перевода произведения иностранного автора: …«Коза кричала нечеловеческим голосом». Эта фраза не высосана из пальца. Автор её некто Уксусов. Питерский писатель. Его перу принадлежит и такая сногсшибательная находка: «На высоком берегу Маша доила козу. В речной воде это отражалось наоборот». Этот Уксусов был довольно успешным писателем: печатался в газетах, журналах, выпускал книги… Об этом свидетельствует старейший ленинградский (санкт-петербургский) писатель Аскольд Львович Шейкин в своих записках «Мозаика». (Зелёная книга).
Зачем я Вам, Кристик, всё это говорю? Чтобы у Вас, родная, не случалось подобного в Вашем творчестве.
<…>
У поэтов, зеленоглазая моя, тоже промахов навалом. Некий поэт, претендующий на издание своих виршей, до пены на губах отстаивал своё «шедевральное» стихозе:
…Я её обнажил,
Нагой на диван положил…
И в экстазе она хрипела.
У нас был улёт,
Словно в космос полёт.
И душа моя пела…

Здесь весь стихоз подлежит острой критики, но вершина дебилизма во второй строчке: «Нагой на диван положил». При прочтении вслух воспринимается, что положил он её нОгой. Возникает справедливый вопрос к автору стихоза: «Зачем так зверски с женщиной поступать? Почему не взять на руки, и не отнести на диван. Зачем же ногой её? Ведь ей же больно! И хрипела она, скорее всего, от боли, а не в экстазе. Ну-ка, ногой – в живот или по печени! Тут не только хрипеть станешь, а и концы отдашь!»
Крис, конечно и у больших поэтов случаются конфузы. У Александра Блока, к примеру, в поэме «Двенадцать»» есть такие строчки: «Ужо, постой! расправлюсь завтра я с тобой!» При чтении вслух слышится «У жопа стой…»
Всё, на этом прерываю свои наставления… Но ведь Вы сами просили ознакомить Вас с кухней писательской! <…>
P.S. Ещё в 1902 г. Толстой жаловался на распад русской литературы. Он против чеховских драм, в которых нет никаких действий и никакой борьбы, одно настроение.
<…>
Владимир.

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
6 сентября 2016, 16:46
Владимир, здравствуйте, хороший, здравствуйте!
<…>
Володя, давно мы с вами не списывались, давно…
Пришёл сентябрь, и я скучаю по Крыму, по воздуху, прогретому солнцем, по Ялте и, конечно, по Симеизу. Крым – особое место в моей душе, знаю, что и в Вашей.
Вы когда туда собираетесь? Или Вы уже там? Соскучилась…<…>
<…>
…влюбиться, как девчонка лет двадцати!.. О, Жизнь моя! Володя, я стала Женщиной – настоящей. Не с намёком, не с повадками и грациозностью, а целостной. Любовь – творит чудеса. Володя… <…>
…Я везла домой необыкновенный сердечный букет из женственности, авантюризма, творчества, любознательности, мудрости, красоты и энергичности, букет, который зацвёл ярчайшими красками и заблагоухал тончайшими ароматами.
<…>
С уважением
Christina <…>

Ремарка
Лев Николаевич Толстой утверждал, что в Дмитрии Нехлюдове*, как и во всех людях, было два человека. Один – духовный, другой – животный. Духовный, пояснял Лев Николаевич, заботится не только о своём благе, но и хочет этого блага другим людям. Животный же человек желает блага только для себя, ему наплевать на блага других; более того, во имя своего блага он готов пожертвовать благом всего мира. Иными словами – Нехлюдов был двулик. Но двуличие не свойственно человеку, человек по своей сущности многолик, многогранен в своём многоличии. Что же – Лев Николаевич ошибался? Нет! Причина в том, что писал он своего Нехлюдова с себя любимого.
*Лев Толстой. «Воскресение»
Ну, а кто же способен признаться, что он многолик, что в нём сидит такой-то, такой-то и такой-то, что он снедаем тем-то, тем-то и тем-то, что он способен на то-то, на то-то и на то-то? Отыщется ли во всём свете такой?
…А если бы тебе, читатель наш, предложили выбирать, всему миру провалиться, или тебе чай пить, что бы ты ответил? Что лучше всему миру провалиться, а тебе чтобы чай пить?**
**Ф. М. Достоевский. «Записки из подполья». Парафраз цитаты: «Если бы мне предложили выбирать, всему миру провалиться, или мне чай пить, я бы ответил, что лучше всему миру провалиться, а мне чтобы чай пить».
…Нехлюдова Лев Толстой писал с себя. И потому поскромничал, заявив, что в нём два человека. Мы пишем Владимира со слов Владимира. Он не стал утаивать, что в нём несколько человек. Сколько именно – и сам не знает. Одни могут проявить себя в одних ситуациях, другие – в других, третьи – в третьих.
…Поначалу ничего не располагало Владимира к знакомству с Кристиной. Женщина и женщина, каких – миллионы. Потом Владимир услышал, как один человек в нём стал нашёптывать: «приглядись, в этой женщине что-то есть…»; второй – «ты её заинтересовал… она готова… она ждёт от тебя инициативы…». Третий человек предупреждал: «будь осторожен… много их всяких на курортах… овчинка выделки не стоит…»; четвёртый подначивал: «что ты тушуешься?.. не мужик ты что ли?» Четвёртого поддерживал тот, первый: «это тебя ни к чему не обяжет… лёгкий курортный флирт… прогулки при луне… ночное купание… вино под бормотание моря… чтение стихов… с тебя не убудет… она не против».
Были и пятый, седьмой, и другие человеки. Они спорили между собой, перебивали, перекрикивали друг друга, требовали от Владимира принять решение. «Она мне в дочки годится», – приводил довод Владимир. «Но ведь не дочка, – искушал его кто-то из человеков, – она обычная женщина, которая, как и всякая другая, хочет мужского внимания, обожания, мужской ласки, объятий. Без этого женщина чахнет, превращается в бабу. И потом: мир не провалится, если тебе… несколько глотков чайку отхлебнуть… зачем от жажды изнемогать…». Но самым настойчивым и логичным был тот человек, что давил на самолюбие Владимира: «вы оба творческие люди… вы интересны друг другу… ты – давно пишущий, она – начинающая, помоги ей, подскажи, обучи… ты для неё – мэтр… она тебе благодарна будет...
…Мир не провалился.
Но, читатель наш, никогда не играй в любовь.

От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>
7 октября 2016, 20:02
<…>
…Возвращаясь к стихам Вашего «протеже» скажу (я это говорил и ранее), что протеже Ваш, да, поэт, стихи интересны. <…> …Особенно подкупают неточные рифмы. Я и мой приятель Максим Швец к ним неравнодушны, то есть любим их. И, главное, неточные рифмы Вашим протеже используются умело. Он учился поэзии? Занимался в ЛИТО? Хотелось бы познакомиться с другими его стихами. И, по возможности, более светлыми, что ли.
<…>
Ваш Владимир.
P.S. Вот парочка стихов с неточными рифмами, написанных моим другом Максом Швецом.
Портрет
                Колючий волчец, полынь, лебеда…
                Николай Гумилёв
Она красива?
Нет…
Она прекрасна?
Да!
Цветут в её стране
полынь и лебеда.
Там камышовых глаз
качает ветер взор,
где холод, серебрясь,
стоит перед грозой.
Там облетает снег
с деревьев – не листва…
Она красива?
Нет…
Она прекрасна!
Да!!
Она вас любит?
Нет…
Она любима?
Да!
Щёк смугловатый снег
краснеет, как листва.
Неяркий тонкий рот
улыбчивее роз.
Как галочье перо,
блестит огонь волос.
Цветут гвоздик нежней
полынь и лебеда.
Она вас любит?
Нет!
Она прекрасна?
Да!!

- - - - - - - - - -
Зайдём в кафе, там тёплый лимонад,
осенним ветром тянет из-под двери.
Займём уютный столик у окна,
в котором стёкла запотели.

Закажем что-нибудь, нам всё равно,
лишь бы вернуться в прошлое, обратно.
От света длинной лампочки дневной
в глазах плывут сиреневые пятна.

Поговорим спокойно, посидим.
Забудем всё на этой передышке.
И незаметно стану я седым,
а ты – сухой и маленькой худышкой.

Столетний дождь когда-нибудь пройдёт,
как начинался, так и прекратится,
над самым неземным из городов,
сошедшим с облаков Иерусалимом.

Мы выйдем в золотую тишину,
не удивляясь простоте прозрачной,
от солнца лиц не отвернув
и рук соединившихся не пряча…

Обнимаю. Ваш.

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
13 ноября 2016,14:34
Здравствуйте, Володя, здравствуйте многие года!
Простите за молчание.
Очень Вас благодарю за Игоря, за ваше мнение и мнение Вашего друга. Для нас это важно. Игорь обладает огромным потенциалом, но критичен к своему творчеству – высокие стандарты. Стихи пишет с 14 лет. Пишет также и музыку, играет на гитаре, увлечён философией и психологией. Талант.
Володенька, жизнь моя – воронка, стремительно закручивает меня по спирали – я лечу, лечу!
За время моего молчания было всякое.
Работала в компании. Лёгкой поступью поднялась по карьерной лестнице. Руководила 7-ю магазинами, расположенными по разным уголкам республики <…>
Всё моё время было посвящено деятельности. Командировки, увольнения, собеседования, открытия, закрытия, инвентаризация. Были и очень интересные проекты: я писала программы по обучению сотрудников, проводила множество мероприятий внутри коллективов. Это была моя жизнь. Но мне ужасно не хватало книг, картин, общества людей искусства. В какой-то момент я взяла на работу сотрудника – это был Игорь. Мы вместе ездили домой и не могли наговориться. Стихи, поэты, художники, кинофильмы… Темы для общения неиссякаемы. Нам интересно друг с другом. Влюбились. Разница в возрасте – 10 лет. Он младше. Есть и ложка дёгтя во всём этом – он женат. (Девушка русская, чтобы не было проблем с её отъездами каждые 90 дней, было принято решение расписаться. И тут случилась я).
Володя, понимаю, как это грустно, понимаю, что должен быть выход. Много раз я уходила, говоря ВСЁ – эта встреча была последней… и возвращалась.
Минуты часы счастья неповторимы, когда мы вместе – и дни боли, когда в разлуке.
Сейчас я ушла с работы. Хочу заниматься индивидуальной деятельностью. Буду преподавать продажи. Начну с это. А, в общем, мне интересна тема – открытие потенциала человека. Далее приду к ней.
С Игорем отношения на прежнем месте. Я влюблена и это значит, что шансов у других претендентов нет. Жизнь идёт. Хочу семью, ещё детей. А я возвращаю себя разными способами к точке старта. Недавно мне исполнилось 37 лет.
Простите за молчание. Я всегда помню о Вас. Не было ни дня без воспоминания о факте. Что Вы есть.
Владимир, я вышлю Вам небольшой очерк с моего июньского похода по Кавказским далям. Скажите своё компетентное мнение?
<…>
Володенька, как Вы?
<…>
Обнимаю Вас, желаю здравия и доброго, творческого настроения.
Зеленоглазка.
С уважением, Christina <…>

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
…Получив такое письмо, Владимир облегчённо вздохнул. Более того, обрёл лёгкость в мыслях необыкновенную*. И в то же время он почувствовал, что как бы осиротел, что его мир стал беднее, поблёк, сузился. Пять лет: пять курортных сезонов общения, пяти годовая интенсивная переписка не прошли бесследно. Что там ни говори, но Владимир испытывал симпатию к Кристине. И продолжал испытывать. И не смотря на то, что его мир стал беднее, поблёк, скукожился, Владимир был искренне рад тому, что наконец-то Кристина обрела своё женское счастье. Чем больше счастливых женщин, тем светлее и краше мир. А, может быть, она обманывает себя?
*Н. В. Гоголь. «Ревизор». Хлестаков.

От кого: Владимир <…>
Кому: Christina <…>
20 ноября 2016, 20:30
<…>
…Ваш очерк, Крис, хорошо написан. Вы делаете успехи. Но…
…Литература – процесс мучительный. Вы и сами это уже поняли. Скажу Вам вот что. Нынче сказать в литературе что-нибудь новое почти невозможно. Всё сказано до нас. Не помню, кому принадлежать слова: «Мы стоим на плечах великих».
Мы повторяем давным-давно другими сказанное. Мы описываем давным-давно другими описанное (извините, родная, за нелепо построенную, с двояким смыслом фразу – лень подыскивать благозвучную). Мы рассказываем давным-давно рассказанное другими. Переставляя слова. Вкладывая в уже произнесённые кем-то фразы, предложения, мысли свой смысл, своё видение, свой опыт, свои чувства, свои ощущения, свою душу, свою жизнь… пропуская через себя… В литературе главное не ЧТО сказать, а КАК сказать. В распоряжении композиторов всего семь нот, а какая у них – у каждого – музыка! В палитре художников 12-14 оттенков краски, а какие они – каждый – пишут картины! В арсенале писателей десятки тысяч слов. Но это совсем не значит, что им много легче, чем композиторам или художникам…
<…>
И не забывайте, следите – используйте синонимы. Русский язык так богат!
Ну, как Вам кухня писательская? Как бы там ни было, но я просьбу вашу выполняю исправно.
А напоследок Вам скажу (строчка из стихотворения Беллы Ахмадулиной. В оригинале так: «А напоследок я скажу»): писатели и поэты недолюбливают друга, враждебны друг к другу, хотя и тщательно это скрывают, – «как бы чего не вышло» (фраза из рассказа А.П. Чехова «Человек в футляре».
Ярчайший примерец: у нас в Санкт-Петербургском Доме писателя, что на Звенигородской улице, в мужском туалете, над унитазом, на листе бумаги я однажды прочёл (орфография сохранена): «Убедительная просьба не бросать рукописи Бориса Орлова в унитаз». Сбоку чья-то приписка: «Не обижайте друг друга это нехорошо» и, видимо, вместо подписи, нарисована рожица чёртика в морской фуражке.
…«У поэтов есть такой обычай –/ в круг сойдясь, оплёвывать  друг друга» (Дм. Кедрин. «Кофейня»)…
И хотя заседание секции прозы не состоялось, я был доволен – поездка моя из Токсова не была впустую. Напротив.
Кстати, в Доме писателя: 14 ступенек – 1-й марш; 13 ступенек – 2-й марш, между ними – соединяющее звено – 4 ступеньки. Как аллегорично! Наводит на многие размышления.
P.S.
Я не указал на вечно завидующих друг другу и скубающихся между собой художников, актёров, музыкантов и пр.
Скубать – драть волосы, щипать птицу. В южных областях, у смолян, у курян «скубаться» – скандалить, ругаться.

Обнимаю. Целую ручки. Ваш Владимир.

2017 год.
От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
11 марта 2017, 22:57
…При воспоминании о Вас у меня возникает удивительное чувство, что Вы для меня родной человек. Я знаю, что Вы есть, и мне становится тепло от этого осознания.
<…>
Спасибо, что Вы есть.
Благодарю Вас за внимание и чуткость.
Обнимаю.

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
11 марта 2017 ,23:21
Я не попрощалась с Вами в предыдущем письме – знала, что вернусь.
<…>
У меня дела головокружительные. Владимир, я на плаву, и я где-то в неопределённости. Куда иду? Чего хочу? – счастья. Иду к нему через тернии. Мне 37, Владимир. Иногда ощущаю себя 18-летней, с такими яркими порывами и предвкушениями, что всё ещё впереди.
Дела сердечные кружат, кружат… Открыла в себе новую Женщину, которую не знала ранее. Летаю и больно разбиваюсь, опять взлетаю и снова падаю…
…Мечтаю о лесе, зелёной траве, аромате костра и Крыме…
Владимир, пишите мне, я очень этого хочу….
Ваша подруга Криста.

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
2017, вчера 18:56
<…>
Володя, более недели назад я вернулась из Праги. Прожила там три месяца. Была всякое, но ко всему была морально готова. Натура у меня такая – если плохо, меняю обстановку и наблюдаю за собой со стороны. Выхожу в новые зональности и открываю в себе новые миры.
Я писала Вам, что уехала по причине – не хочу ходить по кругу. Мои любовные тематики всегда болезненны, если что не складывается.
…Было три истории, которые могу обозначить знаковыми. Все три с «но». Все три связаны с именем – Игорь. Во всех трёх я была счастлива и несчастна.
<…>
Владимир, первая моя история произошла в старших классах, с одноклассником. Умный, храбрый, отважный, музыкант, и просто красавчик.
Вторая глава моей любовной судьбы – с архитектором, который был старше меня на 15 лет. Об этой истории Вам известно.
И о третьем Игоре я рассказывала. И, помните? – я говорила, что у нас разница в возрасте, он младше меня на 10 лет.
Вот и думаю, почему так происходит? Что за игра с одним и тем же именем? Почему такой возрастной дисбаланс у моих любимых мужчин?
Володя, мне 38. Во мне километры женской мудрости и неистраченной энергии – и нет им полноценного применения. Живу и… Всё собираю и растрачиваю себя по кусочкам.
В Праге, как и ожидалось, было много пережитых этапов. Адаптация, стрессы, восторги, смирение, очарование и многое другое. <…> …постигает лёгкое разочарование. Вернулась и очутилась в замкнутом кругу.
<…>
Володя, я знаю, что Вы есть. Вы есть в моей жизни. <…>
Как Вы, хороший мой?
...Крепко обнимаю.
Кри.
Высылаю ссылки на моё восприятие Праги, Дрездена и Саксонской Швейцарии.

От кого: Владимир <…>
Кому: Christina <…>
14 августа 2017, 02:31
<…>
…Крис, зеленоглазая Крис, мне не даёт покоя мысль о том, что Вы никак не можете по-настоящему приступить к творчеству. … Как Вас встряхнуть? Чем Вас подхлестнуть? Всё в Ваших руках (да, в данном случае – в руках, а не в ручках), всё зависит от Вас, и только от Вас.
Кристя, не рвите мне сердце, не лишайте веры в Вас!
…Перечитайте все три мои книги о Шуфе – он был неординарный человек, удивительный человек, – мне кажется, что Вы найдёте в нём что-то для себя, для своего внутреннего мира и для того, чтобы начать творить.
Милая девчушка, жизнь наша так несправедливо коротка. Надо спешить…
Обнимаю. Берегите, берегите себя.
Ваш верный Владимир.

2018 год
От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
9 февраля 2018, 22:29
Добрый вечер, Владимир!

Рада Вам писать. Соскучилась…
<…>
У меня, Владимир, многое происходит: очередные осмысления, думы, перевороты и вход в осознанное одиночество.
1,5 месяца назад я ушла с работы. Которой посвятила год жизни.
3 недели назад я уехала от любимого, чтобы разорвать сложившийся треугольник.
<…>
Об истории моего отъезда и о жизни здесь я напишу эссе или рассказ.
Одиночество – вот мой союзник.
Крепко обнимаю, Ваш зеленоглазый друг.

От кого: Владимир <…>
Кому: Christina <…>
13 мая 2018, 17:47
<…>
…Вот я и закончил тетралогию о Шуфе. Закончил и, сказав: «ты умница, ты молодец, наконец-то, сукин сын» – с любовью и уважением к себе погладил себя по лысеющей голове и остаткам кудрей. И в августе 20 экз. «свежеиспечённой» 4-й книги «Шуф» повезу в Крым. И снова буду гладить себя по голове.
Будут ли меня гладить по голове другие – не суть, не волнует. Здесь главное – отношение к самому себе. А относиться я буду к себе в тот момент – с трепетом. Потому что, – сотворил! Несмотря ни на какие перипетии: лень, нехватку времени, ту же лень, загруженность, выполнение других обязанностей и обещаний и пр., пр. и снова лень.
…Концовка у «Шуфа» получилась самая неожиданная.
Но… закончен мой 10-летний труд о Шуфе.
…Обнимаю. Берегите себя.

От кого: Владимир <…>
Кому: Christina <…>
19 июня 2018, 21:30
<…>
Когда работал над книгой, хотелось с ней поскорее закончить, чтобы приступить к написанию рассказов. И вот – закончил. И сразу мир поскучнел. За 10 лет серьёзной «разборки» со своим героем, я так сжился с ним, так подружился, так полюбил его, что, поставив последнюю точку в расследовании о нём, я почувствовал себя пронзительно одиноким. Это как разрыв с любимой. Я до сих пор сам не свой. Будете читать «Шуфа», надеюсь, поймёте, почему он стал мне так дорог. Эти дни наводил порядок в своих бумагах, архивах, выписках, вырезках и пр. Многое уничтожил как уже ненужное. Несколько раз брался за написание того или иного рассказа. Тщетно. Перегорел. Родил лишь пару-тройку очерков... А вот с рассказами – трудно. Хотя пока еду в метро, в каком-либо ином транспорте – пишу мысленно, получается изложить. Но стоит сесть за стол, положить перед собой чистый лист бумаги – заклинило. Мешает Шуф.
…Но впереди – чудо. Поездка в Крым. Выезжаю с женой 21 августа, в Ялте будем двадцать третьего утром. …К сожалению, в Крыму буду недолго – 6 сентября обратно. За этот срок я должен «устаканить» с Ялтинским историко-литературным музеем – мечтаю создать в музее стенд Шуфа; «урюмашничать» с Ялтинской библиотекой им. Чехова (опять же, по Шуфу); встретиться с Галиной Анатольевной Ивановой – редактирую и набиваю на комп. книгу стихов её покойного брата Владимира, готовлю М. Швецу к изданию, и, конечно же, несколько раз «побутыльничать» с Сергеем Корниенко; прозондировать почву на предмет создания в Алупке филиала Ялтинского историко-краеведческого музея. И это не считая походов на пляж: в Симеиз, Алупку.
Ну и, конечно же, надо уделять внимание моей не вполне вменяемой маме и сестрёнке.
Словом, «…покой нам только снится».
Вот о чём мои мысли. Мысли, в которых немалое место отводится Вам, прелестница.
Обнимаю…

От кого: Christina <…>
Кому: Владимир <…>
7 ноября 2018, 00:58
Владимир, пишу Вам под музыку Шопена, находясь в состоянии полного уединения.
39 лет жизни позади.
Что было? Радости, травмы, успехи, победы, падения, предательства, упоение счастьем, иглы в самое сердце …нагое. Не жалею. Благодарю свою жизнь за всё. Я – есть. И я – это моё прошлое, настоящее и будущее.
<…>
Владимир, я в полном одиночестве. Радует музыка, стихи, проза, утренний и вечерний вид за окнами каждый день разный: небо топит себя в феерических раскрасках, от глубокого серого, до свежего фиолетового.
Одиночество такое разное. Иногда понимаю, что другого и не нужно. Есть мир, и есть я в этой вселенной. Иногда чувствую острую боль, что не с кем разделить свой мир. <…>
Так проходят многие мои годы. Пишу, и слёзы катятся прямо из сердца, через зелень глаз, падая на озябшие руки и безучастный стол.
Ваш друг Кристина…

От кого: Владимир <…>
Кому Christina <…>
8.12. 2018, 14:19
…Кристик, славный мой человек, представьте: Набережная Ялты, я и Вы – под платаном, под тем самым, что уже многие годы служит пристанищем местным поэтам, художникам, бардам …и нам. Вы – в умопомрачительно тончайшем, светло-бирюзовом платье в пол... Мы – под платаном; его могучий ствол закольцован объятиями широкой, двуспальной, деревянной скамейкой... Я и Вы – на этой скамейке. Позади нас, метрах в пятидесяти, не менее знаменитое – кафе «У платана". Из кафе на Набережную плывёт-тянется томно-жеманный голос Александра Вертинского:
Это было у моря, где ажурная пена,
Где встречается редко городской экипаж...
Королева играла – в башне замка – Шопена,
И, внимая Шопену, полюбил её паж...
…Мы под хрустально-томительную мелодию потягиваем чудодейное крымское вино и любуемся морем, озорно, с похохатыванием, целующим берег. Слева – в дали-дальней – за Поликуром – зеленеет-кучерявится мыс Мартьян, справа – бахвалится загорелой спиной мыс Ай-Тодор. День уже готовится сдавать свою вахту волшебной южнобережной крымской ночи и, в тоже время, не спешит собирать свои пожитки. Но ещё два-три часа – и Набережная, встречая ночь, украсит свой лоб диадемой мерцающих огней...
...Было всё очень просто, было всё очень мило:
Королева просила перерезать гранат;
И дала половину, и пажа истомила,
И пажа полюбила, вся в мотивах сонат...
…Мы осушили бокалы, и ничто более не отвлекает нас от беседы. Я с трепетом кладу руку на Ваше плечо, – чтобы осязать Вас, – и под музыку поцелуев берега с морем, начинаю говорить. А Вы – слушать меня. Слушать, – не перебивая.
Представили, мой славный человек, подобную картину? Тогда я начинаю!
Зеленоглазка! Вы сетуете, что – в полном одиночестве? Бьюсь об заклад на право поцеловать Вашу ручку – это не так, точнее, – это совсем не так, ещё точнее, – это не самое главное.
Всякий человек – будь он женат или замужем, в кругу детей, друзей или подруг – одинок. Одиночество необходимо, как смена дня и ночи, как борьба добра со злом, как прошлое и настоящее, как тьма и свет, как любовь и ненависть, наконец.
А разве мы сами не мечтаем, зачастую, укрыться за непроницаемой портьерой одиночества?
Для чего? Чтобы передохнуть? Отдышаться? Поразмыслить? Не сойти с ума? У всякого человека – своя боль, своя причина. Может ли быть одиночество участью? – не знаю! Но уверен – одиночество ниспосылается человеку во имя спасения. И только человеку дано решать: как распорядиться одиночеством, чем наполнить его, чем обставить. Так вот, главное: как одиночество сделать, если не другом, так союзником. Вы, Кристик, умная, творческая, самодостаточная, сильная – нет, забираю слово "сильная" обратно, ибо к женщине это слово неприменимо, непобедимость женщины – в её слабости. Так вот – Вы умная, творческая, самодостаточная женщина, женщина-личность, и Вам ли сетовать на одиночество?
39 лет Вашей жизни позади – говорите Вы. Но что же тогда ждать мне, который старше Вас на целое поколение? Главное: Вы – есть. Я – есть. И спасибо за это Жизни. И спасибо за это Судьбе... И моей, и Вашей...
…А потом отдавалась, отдавалась грозово,
До восхода рабыней проспала госпожа...
Это было у моря, где волна бирюзова,
Где ажурная пена и соната пажа.
...Окунает в грусть и в одиночество одинокий голос Вертинского.
...Моя рука нежно гладит Ваше плечо, но мне – грустно и одиноко. Ваше плечо нежится под ласками моих пальцев, но Вам – грустно и одиноко. А Вы полагаете, что тем, сидящим в кафе, тем, прогуливающим по Набережной, или вон тем, под магнолией, уединившимся, как и мы с Вами, – не грустно и не одиноко?
У каждого из них – своё одиночество...
Но – вечереет. Солнце, сползая с небес, поранилось о рёбра Ай-Тодора, и забрызгало сукровицей горизонт, а к шевелюре мыса Мартьян подкрадывается гребень луны.
Мы – я и Вы – спешим на автобус. У нас один автобусный маршрут: мне – в Алупку, Вам – в Симеиз. И пока автобус натужно ползёт-карабкается в горы, я читаю Вам стихи Есенина, Пастернака и бесконечно, сумасшедше любимого мною Маяковского.
...Но вот и моя остановка – «Развилка», улица братьев Гавыриных. Я целую Ваши ручки и – выхожу. Сегодня я не еду к Вам. До моего дома каких-то сто пятьдесят метров. Сто пятьдесят метров полного одиночества. Я миную инжировое дерево, отворяю калитку, по бетонным ступеням поднимаюсь в дом, выхожу на балкон. По левую руку, внизу, мерцают огни Воронцовского дворца; по правую – тупо и одиноко светятся окна высотных домов Алупки-Сары; а внизу, впереди, перед глазами – море. Вот-вот, и ночь разольёт над ним свои чёрные чернила, и море будет одиноко биться об одинокие скалы берега, на вечно одиноком горизонте будет одиноко гореть огонёк одинокой рыбацкой фелюги, и над всем этим одиночеством – одинокие, по сути, звёзды с одинокой, по сути, луной...
Впрочем, и Вы уже дома, в Симеизе, и возможно, тоже стоите на балконе, и видите одиноко бьющиеся об одинокие скалы море, одинокие звёзды, небо, одинокий огонёк рыбацкой фелюги... и Вам – одиноко, как одиноко и мне. И мы оба понимает, как прекрасна жизнь, и кто мы – в этой прекрасной жизни...
А мы... Нам дано одиночество, дано для свершения дел. Вы должны творить. В который раз я молю Вам об этом! Вот – я припал губами к вашим пальчикам и шепчу им – пишите, пишите, пишите…
Это было у моря, где волна бирюзова,
Где ажурная пена и соната пажа.
…Родная, Вы спрашиваете, что у меня хорошего? от чего горят глаза? куда ведёт душа?
Три дня принимал участие в YII Санкт-Петербургском Международном культурном форуме, перед этим – во втором форуме краеведов Ленинградской области, ещё ранее – три дня – в качестве приглашённого представителя от того-то тем-то – в Псковской области. Впрочем, всего не перечесть. И от всего от этого горят глаза, и всего этого жаждет душа. Но главное впечатление – на все оставшиеся мне дни – встреча с классиком русской литературы Андреем Битовым, как оказалось, последняя наша встреча. 24 сентября. За месяц с небольшим до смерти мэтра. Он подарил мне юбилейной издание «Пушкинского дома», роман своей первой жены Инги Петкевич «Плач по красной суке» и книгу её рассказов. Мы пили чай с яблочным пирогом, испечённым его дочерью Анной, пока мы с Андреем Георгиевичем говорили о планах на будущее. Обдумываю небольшую статью об этой встрече. Возможно, перед Новым годом приступлю к её написанию. Ибо сейчас нет времени. Только что закончил материал о ялтинском поэте Владимире Иванове (о нём Вы знаете из "Шуфа") Как я уже говорил, огроменное количество времени съедает общественная работа. Вчера закончил редактирование-правку книжки стихов одного из наших местных поэтов. Ну, а сегодня пишу Вам. "Я к Вам пишу, чего же боле?"...
И живу новой встречей с Крымом. И с Вами.
Обнимаю мою одинокую зеленоглазку, целую её ручки.
Ваш Владимир.

2019 год
От кого: Владимир <…>
Кому: Кристина <…>
13 февраля 2019, 23:29
Кристя, милая Кристя! Вот, приехал, а на носу (16 февраля) у меня выступление перед питерскими членами Союза писателей России – часовой доклад о Владимире Шуфе. Готовлюсь – дабы не мычать, не бэкать, не мэкать. После выхода тетралогии о Шуфе стали интерес проявлять к его поэзии мои коллеги. Медленно, со скрипом, но дело продвигается.
А две недели назад ввязался в новую авантюру: списался с и.о. директора Ялтинского историко-литературного музея (с директором я познакомился в свой приезд в Ялту в 2018 году) списался, чтобы предложить ему свою идею: установить на Поликуровском холме (Поликуровское мемориальное кладбище) мраморную мемориальную доску Шуфу, который похоронен на данном кладбище (могила его утеряна). Одновременно обратился (списался) к знакомым ялтинцам (музейщики, художники, литераторы) за помощью – чтобы они со своей стороны давили на отцов города. В общем, зеленоглазая моя, последнее время этой идеей и живу.
Писать что-то новое – времени маловато. «Служенье муз не терпит суеты». А мечтал: «вот закончу Шуфа»… Куда там!
В перерывах между сном, едой и ленью, и ещё раз ленью перевожу в электронный вид содержимое из восьми моих 96-страничных тетрадей: свои случайные и неслучайные мысли, размышления; подглядки и пр. Перечитываю своё бумагомарание и ловлю себя на мысли: «неужели я такой умный?» или: «неужели я такой тупой и глупый?»
В итоге выводишь аксиому: «да нет, слава Богу, я не умный, не тупой, не глупый – я нормальный».
<…>
Кристинушка, когда я получу от Вас рассказ «Под небом голубым»? Вы закончили его?
Обнимаю Ваши плечи, дорогая моя женщина.

От кого: Кристина <…>
Кому: Владимир <…>
19 ноября 2019, 1:29
Владимир, появились, как лучик света дождливой осенью…
… У меня… сложно. Со мной сложно. Живу в Киеве уже больше года. Дочь поступила в киевский ВУЗ. Со мной – это отдушина. Никого не впускаю в своё сердце. Верна одному – поэту. Но не с ним.
Годы бегут. 40. Много или мало? Чувствую себя на 27.
Наслаждаюсь жизнь редко. Каждое утро какую-то долю секунды, когда смотрю на небо из своего окна. Когда ловлю аромат листьев или любуюсь воробьями. Когда вижу красивых людей или животных. Когда слушаю симфонию или уличного рок-гитариста. Когда читаю стихи Бодлера или перелистываю новую страницу вещания Ницце, в дороге, в метро.
В остальном: круговорот или страдание.
Так и живу, Владимир.
Глаза чаще тускнеют, чем сияют. Зелень проявляется в болотных оттенках. Чистоту зрачков заполняет безразличие.
Обнимаю, Ваша подружка.

Кому: Кристина <…>
От Кого: Владимир <…>
28 ноября 2019, 01:23
<…>
…Читаю Ваше письмо и так зримо вижу Вас, и так обнажённо чувствую Ваше настроение, словно держу Вас в своих объятиях.
Какой вижу? Какой чувствую? Вижу по-бодлеровски, чувствую по-бодлеровски. Вот, например, так:
Твой взор загадочный как будто увлажнён.
Кто скажет, синий ли, зелёный, серый он?
Он то мечтателен, то нежен, то жесток,
То пуст, как небеса, рассеян иль глубок.
Ты словно колдовство тех долгих белых дней,
Когда в дремотной мгле душа грустит сильней,
И нервы взвинчены, и набегает вдруг,
Будя заснувший ум, таинственный недуг
(Бодлер. «Тревожное небо»)
Что касаемо Фридриха Ницше. В молодости я им упивался. Ещё бы! Одна его фразочка: «Ты идёшь к женщине? Возьми плётку!» Или вот: «Счастье мужчины – я хочу. Счастье женщины – он хочет». Позже я понял – несчастный, убогий он человек. Я же настаиваю на своей формуле: «Счастье мужчины – он может. Счастье женщины – она хочет».
Далее. Ницше нелицеприятно формулирует христианство, Бога. Я вырос, я воспитан на Достоевском. И на русских мыслителях. И потому никакие шопенгауэры, ницше… хотя ницшевское «Человек – самое жестокое животное» и «Человек – средство, подопытный материал…» или что-то в этом роде имеет право на существование.
В моей домашней библиотеке – двухтомники Ницше, Шопенгауэра. Прочёл я их в молодости, возвращался (и возвращаюсь) к ним не единожды позже, но… Но куда им до наших Соловьёвых, Лосева, Ильина, Франка, Розанова… А «Роза мира» Даниила Андреева – это вообще бриллиант!!
Я отрицаю всё человеконенавистническое!
Милый моему сердцу Фёдор Михайлович – вот к кому стоит прислушиваться.
Кристинушка! А жизнью надо наслаждаться в любых её проявлениях! Вот – я был в руках у терапевта. Давление у меня было – 250! Еле языком ворочал. Меня уже могло и не быть. Выписался из больницы. Через день – три дня работы на Санкт-Петербургском Международном культурном форуме. Носил себя повсюду осторожно, как стакан с драгоценным вином, боясь расплескать, уронить хоть каплю. Носил, прислушиваясь к своему организму. Но – наслаждался. А после Форума – попал к кардиологу. Сердечко. Прокапали. Лежал под капельницей и – наслаждался: я жив, я живу. Я жив, я живу, чтобы продолжить задуманное, чтобы завершить начатое. Потому что без меня… никто… И от этой самой мысли «потому что без меня… никто… тоже, как не кощунственно это звучит, получаю наслаждение. И пусть в этой части моей мысли уже проглядывает ницшианство, я опять получаю …наслаждение.
(А ведь я Вас умолял когда-то: не читайте философских книг, женщина-философ – жуть. Не вняли! Увещевал – не ходите замуж за поэта. Не прислушались!)
Да, годы бегут.
Семь с лишним лет, зеленоглазая моя, минуло с той поры, как мы познакомились. Семь с лишним лет я почти в каждом письме умоляю, прошу Вас творить более вечное, прошу отдать (поделиться) людям (с людьми) то (тем), чем Вы владеете, то (тем), чем переполнена Ваша душа.
Милая моя девочка! Неприкаянная моя девочка! Мечущаяся моя девочка! Скажите себе, заставьте себя. Хватит гробить свою душу. Душа Вам не простит этого. Видимо, я так и умру, не дождавшись от Вас…
А у Вас всё – всё впереди. Вам всего 40. Ровно полжизни. Ого-го! За это время можно столько свершить! Столько можно исправить!
Так что всё – в Вас самой!
<…>
Обнимаю Вас, Кристик.

От кого: Кристина <…>
Кому: Владимир <…>
22.12.2019,15:19
…Благодарю Вас за подарок в виде Вашей новой книги. Скачаю и буду наслаждаться. Я не ответила сразу – больница. 26.11. добиралась из Одессы в Киев, попала в ДТП. Водитель уснул, и машина врезалась в фуру. Из четверых я пострадала одна. Сейчас у меня всё в норме. Единственный нюанс, у меня появилась изюминка: большой шрам через весь лоб – как напоминание: мне дан новый шанс прожить жизнь.
<…>
Вы были правы, когда сказали: «Душа Вам не простит». Вот она и заявила достаточно ярким способом – дала по лбу.
…Владимир, давайте поработаем вместе в написании рассказа или эссе. Если всё получится, изложение может стать дополнением «Гула толпы».
Попробуем?

От кого: Владимир <…>
Кому: Christina <…>
22.12.2019, 15:57
Добрый день, Кристя!
Перед выходом меня из дома (приглашён в Книжную лавку писателей на презентацию первой книги стихов молодой поэтессы – к публикации её сборника и я приложил свои руки), перед выходом меня догнало Ваше письмо. Конечно же, Кристик! Я же все последние годы только и твержу Вам – пишите, пишите, пишите. Лучше давайте засядем за повесть. Вы – свою часть сюжета, я – свою. Сюжеты развиваются параллельно, независимо друг от друга, потом в какой-то точке сходятся, идут вместе, сливаются… У Вас получится. Я помогу.
…Убедились, как хрупка человеческая жизнь? Можно не успеть сказать чего-то   с в о е г о  г л а в н о г о.
Обнимаю. Целую ваши ручки и Ваше зеленоглазье.
Ваш Владимир.
2021 год

От кого: Кристина <…>
Кому: Владимир <…>
20.07.2021, 3:22
Дорогой моему сердцу Человек… <…>очень нуждаюсь в Вас.
<…>
<…>
Читала Вашу повесть «Жертва аборта»… Умеете Вы играть на струнах …благодарю Вас за такое содержание.
Обнимаю крепко
С Уважением, Christina

2022 год
От кого: Кристина <…>
Кому: Владимир <…>
18 марта, 2022, 0:28
<…>
Относительно моего творчества: меня больше волновало понятное Вам (Вы узрели в Вашем описании), а смысл там есть и глубина так же.
Рэп – нравится, но не вижу схожесть, с настоящим точно.
Поэтому рекомендую, не быть ко мне строгим, а смотреть шире...
Я – человек, который увлекается психологией и не лишён логического мышления.
Война. Не будем её обсуждать. Наверняка мнения разойдутся, а, может, и нет...
Живы. В городе. Сегодня 4 ракеты и 2 взрыва. Но пронесло.
Обнимаю Вас крепко и очень жду Ваших новостей!
Ваша – зеленоглазка.
С Уважением, Christina

От кого: Владимир <…>
Кому: Christina <…>
Вчера, 17:39
Добрый день, Кристинка, добрый день! И сразу с места – в карьер. Рэп я не считаю поэзией, это субкультура, рифмовка.
Стихи должны брать за душу, щипать сердце, разгонять кровь, а не оставлять (в лучшем случае) в недоумении.
И главное: что означает Ваше «наши мнения разойдутся?». Я – со своим Президентом, со своим народом, со своей армией. До конца! Z Z Z. Фашизму не место на нашей прекрасной планете.
Если Вы, зеленоглазая моя, придерживаетесь иного – нам незачем более общаться.
Успехов Вам и благополучия.
Ваш Владимир

Кому: Владимир <…>
От кого Christina <…>
22.03.2022, 3:04
Здравствуйте, Владимир.
За эти дни, уже привыкла к разочарованию.
Вы меня очень удивили.
Всегда ставила Вас в пример.
Я почти 30 лет в Украине.
По делам деятельности постоянно в разъездах по разным городам. Могу видеть и понимать жизнь страны изнутри.
Нет здесь фашизма. Нет неонацистов.
Сотни друзей из Донецка и Луганска и более тысячи знакомых, которые подтвердят о захвате областей российским агрессором и недобросовестных голосованиях, которые так же были с его подачи.
Знаю, как Украина боролась все годы за освобождение из-под гнёта агрессора, реально оберегая жителей. И как бомбили русские военные.
Сейчас проживаю войну.
Вижу происходящее своими глазами: смерти, бомбы, ракеты, ранения, разрушения агрессором... и трупы брошенных русских солдат, которые не нужны родине. Понимаю ситуацию изнутри действительности.
Просматривала русские передачи с центральных каналов – 90% информации, не имеющей с правдой ничего общего.
Родилась в России. Сейчас мне стыдно за рабский народ, который терпит или поддерживает агрессора Путина и его "свиту".
К счастью, есть и другие русские – осознанные. Но, к сожалению, их немного.
Жаль.
Здравия Вам духовного и телесного, Владимир.
Прощайте.