Болеро

  Болеро
Путь, который предстоит нам пройти,
пролегает по пустынным пескам,
по безводным унылым местам
и очень труден он, труден и уныл.

Вода. Все время хочется пить, ах, как хочется пить
и нам, и бедным верблюдам.

Купец. Толстый и потный  купец,
толстый и жадный купец,
он привык к бесконечным пескам,
не позволяет пить, а деньги его не утоляют жажду.
Он не говорит, сколько нам еще идти.
Мы очень устали, а высокомерные верблюды
смотрят вдаль и тоже молчат,
хотя точно знают, сколько нам идти.

Ночь. Хоть бы она быстрее наступила
и спрятала нас от солнца
Но скоро всего лишь полдень,
который нас расплавит и высушит.
А купцу хоть бы что. Бегает вдоль каравана,
вперед, назад, потеет, торопит, сердится.
Кто его отец - неизвестно,
а мать явно верблюдица
которая идет впереди.

Барханы. Им нет конца.
Что не сидится дома богатому сыну верблюдицы,
в своем гареме, где много тени, воды и ласки?
Вода. Хочется пить. Хочется в чужой гарем.

Как можно в этих песках, под этим жгучим солнцем,
устраивать засады, нападать на караваны?
Говорят, что Амир аль хадж - Абу Бакр,
который потом назвал себя Магометом и пророком,
семь раз пытался ограбить караваны, но неудачно.
Поэтому решил сменить профессию.

Аллах! Подари мне гарем и небольшой оазис,
где много воды, много еды, много нежности,
много страсти! Я тогда стану святым и буду
славить твое имя!

Вот какую картину удалось нарисовать Равелю в моем воображении: Большой
восточный город, через который протекает река. Широкий каменный мост пересекает
реку. Издалека доносится барабанная дробь. Звуки приближаются, и вот на мосту
появляются смуглые барабанщики, за ними идут флейтисты, звучит восточная
мелодия.  За оркестром идет горбатый караван надменных верблюдов, идут погонщики в зеленых шароварах и чалмах. Потом появляются носилки, там восседает высокомерный позолоченный падишах, которого несут двенадцать темнокожих рабов. Потом на мост выходит огромный слон. На его спине разместился гарем красавиц, которые выглядывают из-за штор с испугом и с любопытством.
 А мелодия болеро гремит уже на улицах города, она бесконечна, ее хватит даже до следующего караван-сарая на долгом Великом Шелковом пути, если падишах
не решит остановить свой караван в этом городе.
Великий Равель представлял нечто иное, но я увидел караван.