Жил-был я. Кн 3. Беседы. гл. 13

          Что в Училище было плохо поставлено, так, это ремонтная подготовка. Ну, не учили курсантов как ремонтировать. Клапана. Редукторы. Захлопки. Манипуляторы. Как производится разборка насосов: поршневых, центробежных, винтовых, скальчатых. Компрессоров.
          Холодильные машины. Отдельная песня. Регулировать, отлаживать, доводить «до ума». Разбирать - собирать. Разбирать - собирать, до седьмого пота. От замены прокладок и намоток набивок до устранения серьезных неполадок, и подготовки инженерного решения. Ведь каждый механизм имеет секрет, каждый имеет свой подход и все это познается с опытом. И ручками. Ручками. Ручками!
         «Да, - говорили преподаватели, - типы кораблей разные, и хоть матчасть унифицирована. Все же есть различия. На кораблях научитесь. А курсанту что?
         - Что?
         - Лишь бы не грузили. Лень молодецкая. В общем, «в учебных центрах обучат».
         - В Палдиски.
         - Да, до Палдиски надо еще доплыть! Да, кому-то повезло и сразу в Центр.         
 А я, красавелло, хоть и на подводной лодке, но в трюме и в заднице. Где Центр подготовки вокруг механизмов.
         Руки. Руки должны знать, как «гайки крутить». До седьмого пота, вслепую. Сам научись, а потом и матроса учи. Или учись у матроса или мичмана... пока можно.
         Согласен, надо знать теорию и физику процесса. Но мне или Меху все равно ламинарный поток в трубе или турбулентный. Как иссекает энтропия. Если простая трюмная помпа не откачивает воду за борт из цистерны грязной воды номер два. А датчик верхнего уровня горит уже два часа (падла!) и очень нервирует начальство.
Или вот еще одна холодилка, УФП – фреоновая холодильная установка четвертой провизионной камеры вышла из строя и не холодит, а в камере - мясо и прочие нежные деликатесы, а ходить нам по глубинам еще полтора месяца. Давить на голос и драть мичмана, ответственного за холодилку?! Надо! И в тоже время до холода в загривке понимать, что-мичманец-то соображает в устройстве холодилки не более твоего. И тогда приходится обкладываться документацией и читать инструкции и схемы, чтобы заменить, правильно заменить (!) терморегулируемый вентиль. Или разбирая машину, молить Бога, чтобы «сдуру», не упустить в отсек «фреон-12» и «пинать» старшину команды («с-с-сука!»), чтоб нашел-таки банку с фреоновым маслом ХФ-45 (о которой «долбил» старшине команды неделю кряду).
          Чтоб потом в полусне (от усталости) услышать, охреневшего от счастья, холодильщика: «Товкомдир, Ярый Батькович. Холодит, мать ее! Холодит холера ясна!!» - «Мазурики».
          И, оторвав себя от койки, идти докладывать о победе над техникой, получая взамен..., ну вы знаете что.
          И все это надо ручками, глазками. Мозгами. В море, в пучине, на стартовой глубине. Что бы попросту не боятся техники, что понимать и уметь.
Да мы не мичманы – техники, мы офицеры. Но обучать личный состав возложено на нас. Чем лучше обучишь, оттренируешь, тем уверенней будут действия подчиненных, тем меньше тебе придется «крутить гайки».
          И мы те, на кого в последний момент смотрят все, когда сделать ничего уже не могут. Смотрят, как на кудесника, который сотворит чудо. Почему? Потому что ты их командир, потому что офицер,
          Истина. Да истина. Но до понятия этой истины надо дойти или долететь от волшебного пинка.
          В Училище, ремонтная подготовка должна быть, пускай, не основным предметом, но вторым. Дураку ясно, что реактор и всё, что связано с ядерным топливом никто разбирать – собирать в море не будет, но как проводить регламенты и техническое обслуживание надо учить, долбить до звона, не на корабле, а за партой, в натурных лабораториях Училища. Надо знать ремесло. А шлифовать знания можно на лодке. Что бы знать, что делать, если другого выхода не будет и пойти под излучение, как ребята с «К-19» - «Хиросимы».
          Если бы уменьшили часы марксистко–ленинской философии, политэкономики капитализма и научного коммунизма, я думаю, любовь к Родине не уменьшилась. Лучше бы гоняли бы до мозолей и пота по ремподготовке и внутренностям машин, по знаниям, а не теории о движения составные частей сложной техники. Что бы «двойка с тройкой» за ремподготовку, как по борьбе за живучесть, были клеймом на лбу неуча – «профнепригоден».
          В Училище выше сказанное надо прививать через голову, чем тоже самое в период боевой эксплуатации – привьют через задницу. Когда некуда отступать. Потому что тут не до шуток. Потому что от качества твоей подготовки зависят жизни твоя и твоих товарищей.
          Кто знает, сколько смертельных аварий произошло из-за неумелого устранения тех или иных «мелких» неисправностей.
          Под водой мелочей нет. Есть закон моря – «Или ты смерть отведешь или смерть отведет тебя», - другого не дано.
          Так что, курсачи, чаще посещайте кафедры и лаборатории, в которых можно разобрать, покрутить учебные механизмы и приборы. И ручками их. Ручками. Ох, как пригодиться!
                ---------------------------------------
           Но я отвлекся. Мех, командир электромеханической боевой части ПЛ, капитан 2 ранга, был цепким, въедливым (желчным), педантичным, методически выверенным офицером. Флотскую службу Мех начинал матросом и потом уже офицером на первых атомоходах и хватил лиха по самые «не хочу». В награду - Орден Красной звезды и букет болезней.
          Ростом маленький, мне по грудь, но голосиной обладал - что «труба иерихонская». Бывалыча, как гаркнет в «Каштан» * центрального поста,
а в отсеке кажется, что он из матюгальника, пардон, из репродуктора по пояс вылез.
          - Пел хорошо.
          - Что?
          - Наверное, пел хорошо? Да?
          - Ага, пел прекрасно. Как–то в ресторане. Толи в Палдиски, толи в Гремихе, не помню. На офицерском застолье. Механик, в подпитии, затянул украинскую песню. Зарокотал, с душой, и придыханием. Все кругом заслушались, даже, ресторанные лабухи замолчали в ожидании конца песни.
          Да.... Выражался смачно! Обычно, тирада начиналась с прелюдии:
«А! – злорадно так. - Отличники БП и ПП! П.здр.ны с картонной ж.п.й. Мудазвоны не траханные!!! Арап вашу мать!» Далее шел основной текст, с постановкой задачи, и, соответственно, с действиями Меха над подчиненными (их родней, близкими, и почему-то африканскими соплеменниками) если цель будет не достигнута.
         - Заслушаешься.
         - Да-да, только слушать было некогда, ибо его тирадой, сиречь, командой придавалось необходимое ускорение, в нужном для Меха направлении
         - Боялся его?
         - Что значит боялся? Остерегался. Я у него был, что таракан под увеличительным стеклом. Был на сторожЕ, а когда настороже надо либо хитрить, либо подчиняться. Я выбирал золотую середину. Одним словом, не Мех, а «Папа». Доставалось. Да что мне? Всем. Но мне казалось, что мне больше.
          «Папа» был Хозяином железа, Мастером своего дела. Он сразу принял меня в «ежовые» рукавицы, отбил у «доброхотов - военморов – собутыльников», взял за шкварник и - в железный корпус - Welcome to Hell!
          - В ад так в ад. Не девочка. Не зря пять лет с одним якорем прошел? Не таких видал!
          И взыскания, и снятие с дежурства по кораблю и прочие, прочие «чудеса» службы, о которых я, если и догадывался, но конкретно не знал. Испытания были на пределе моего естества. Но за эту школу я ему и признателен. Благодаря ему, я постиг суть службы, её дно и изнанку, овладел методикой, как служить, а не выслуживаясь, и не сразу, но начал «набирать обороты» - учиться, изучать, воспитывать личный состав и правильно, грамотно обслуживать технику. Много чего было: и неудачи, и свершения, и поломки, и ремонты. Служба то она ведь не гладкая.
          Но я выжил, не пропал, не скатился в нытики - «вечно недовольных всеми», и насколько это стало возможным, стал думать самостоятельно, руководить группой без тычков со стороны.
          Да, Мех «ошкуривал». Да, воспитывал. Да, ковал. Пока все не заблестело, не заработало, не закрутилось. Через четыре месяца; аккурат к 7 ноября я был освобожден от презрительного - «лЭйтенант» и услышал «товарищ лейтенант» или «Товарищ с фамилией». Я воодушевился и стал добиваться чести называться по имени отчеству. Как и положено по правилам этики подводного флота.

* «Каштан» - внутренняя общекорабельная двухсторонняя громко-говорящая связь. Простая, самая надежная и удобная. Снята с вооружения.