Утро первого дня

               

  Мария проснулась, когда за окном уже светило солнце. Ночью сквозь сон она слышала какой-то шум. На соседней кровати тихо спала Соня. Соня была высокой темноволосой девушкой, веселой и общительной, с карими глазами и внешностью, из-за которой на нее заглядывалось большинство сослуживцев мужского пола. Мария была молчаливой, замкнутой, упрямой, невысокого роста, светловолосой и голубоглазой, с чертами лица большинства женщин средней полосы России. Несмотря на разность характеров девушки были очень дружны.

Соня родилась в селе на востоке Смоленской области, окончила среднюю школу, затем мединститут. Мария родилась на  окраине Уфы, тоже окончила мединститут, вот только ни в старших классах средней школы, ни на рабфаке учиться ей не довелось. В анкетах Мария указывала, что окончила среднюю школу, но даже Соне, своей единственной близкой подруге, стыдилась рассказать, как  ей удалось поступить в мединститут.

После пяти лет учебы в начальной школе, отец отдал Марию в ремесленное училище, по окончании которого устроил счетоводом на паровозоремонтном заводе, где сам работал слесарем.  Возвращаясь после работы домой Мария проходила мимо здания мединститута. Заглянуть в окна из-за небольшого роста она не могла, но на стене под окнами был выступ, встав на который она украдкой с завистью смотрела на проходивших по коридору студентов в белых халатах и на висящие на стенах разные медицинские схемы. Ей очень хотелось учиться на врача, но у нее не  было среднего образования необходимого для поступления в мединститут.

Младшая сестра Марии Людмила, вместе с которой Мария часто выполняла ее школьные домашние задания, окончила среднюю школу и была принята в педагогический институт. В справке об окончании Людмилой средней школы ее имя и отчество были обозначены заглавными буквами. Сестры дописали палочку к букве Л, превратив ее в букву М, и с этой справкой Мария сдала экзамены в Уфимский мединститут. Опасаясь, что будет обнаружена недостаточность ее школьной подготовки, Мария училась с большим усердием и окончила институт с отличием.

В начале последнего курса прибывшие в мединститут представители Красной Армии предложили наиболее успешным студентам, в числе которых была и Мария, поступить на военную службу. Мария посоветовалась с родителями, и в начале января 1939 года была зачислена на спецкурс Ленинградской военно-медицинской академии им. С. М. Кирова. В то же время, в академию была направлена и Соня. Но тогда девушки находились в разных группах и знакомы не были.

Зимой и весной занятия проводились в Ленинграде, а летом обучение уставам и строевой подготовке проходило в загородном палаточном лагере. Эта учеба оставила у Марии самые приятные воспоминания.

Подразделением, составленным из девушек, командовал немолодой старшина, которому управляться с ними было трудно. Девушки по ночам в палатках много между собой говорили и потому не высыпались. По утрам было общее построение, и Мария помнила, как начальник лагеря отдавал честь одному из военнослужащих награжденному орденом Ленина. Днем девушки сбегали с тех занятий, которые проводил их старшина и отсыпались на сеновале в районе лагеря. Еще Мария помнила, как девушки ходили посмотреть на медсестру, награжденную медалью за бои на озере Хасан. Первые медали для военнослужащих были учреждены в конце 1938 года и потому награжденных ими было немного.

 В конце августа 1939 года, по окончании спецкурса, молодые врачи предстали перед комиссией, которая начала работу по их распределению по воинским частям. Когда председатель комиссии спросил у Марии, где бы она хотела служить, она, не задумываясь, назвала Киев. Начальник засмеялся и сказал, что в Киеве ей служить еще рано. Мария, пожалев, что не пришлось учить географию, попыталась вспомнить названия городов и вспомнила Архангельск. Начальник опять засмеялся и сказал, что так далеко ее не пошлют и предложил на выбор несколько неизвестных Марии населенных пунктов. Она выбрала один наугад и через день выехала в городок Новоград-Волынский, находившийся в Житомирской области Украины, на советско-польской границе.

  Воинская часть, в которую Мария получила направление, была 24-й танковой бригадой. Новоград-Волынский был тихим городком, стоящим на реке Случь, по которой проходила  граница. Находиться в этом городке Марии было суждено менее двух недель. Поскольку, после окончания института, Мария была сразу направлена на спецподготовку, то ей был положен отпуск, и в первой половине сентября она выехала к родителям в Уфу.  Но в Уфе она пробыла только сутки. На следующий после приезда день пришла телеграмма, отзывающая ее из отпуска.
 
Вернувшись в Новоград-Волынский, она узнала, что ее бригада участвует в боевых действиях по освобождению от поляков Западной Украины, и нагнала бригаду в районе Львова. После непродолжительного боя с поляками в самом Львове и кратковременной стычки с немецкими войсками, штурмовавшими Львов с запада, боевые действия закончились и в дальнейшем бригада дислоцировалась во Львове.

Пребывание в большом городе для большинства военнослужащих бригады было в новинку. Иногда в первые месяцы, когда им случалось обедать в ресторанах, за соседними столиками сидели немецкие офицеры, которые приезжали по делам перезахоронения своих военнослужащих.

В июне 1940 года танковая бригада участвовала в освобождении Бессарабии и Северной Буковины. Поход был бескровным. Румынских войск Мария не видела. Только однажды один из начальников указал женскому медперсоналу на мужчину в замызганной защитной одежде с заплатками и сказал, что это румынский солдат.

В июле 1940 года на основе 24 танковой бригады была сформирована 8-я танковая дивизия. Тогда-то в дивизию прибыла Соня, которая после академии служила на Украине в одной из артиллерийских частей. Мария Георгиевна Мочалова была определена на должность младшего врача в 16-й танковый полк, а София Евгеньевна Клитина на ту же должность – в 8-й мотострелковый.

Военнослужащие зимой были расквартированы в самом городе, а летом проходили подготовку в Яновских лагерях, получивших название от небольшого городка Янов, расположенного недалеко от Львова.

  Во Львове Мария и Соня, были определены на постой в большую квартиру состоятельной польской четы, проживающей в комфортабельном многоквартирном доме. В семье верховодила пани Бельска, дама лет 50-ти. Кроме нее в квартире проживали пожилой незаметный муж, служанка Таська, украинка из сельской местности, и две маленькие собачки Рик и Верочка. За Таськой ухаживал, живший во дворе дома, «дозорец», молодой украинец, исполняющий обязанности сторожа и дворника.

Пани Бельской постояльцы не нравились. Таське она говорила, что скоро придут немцы и власти большевиков придет конец. Когда Соня и Мария просили разрешения помыться в ванной, она разрешала, но после того, как Таська помоет собачек. Таське русские девушки нравились. Когда они приходили со службы, она частенько заглядывала к ним в комнату, училась у них русскому языку и потихоньку вместе с ними ругала свою хозяйку. Иногда в ход шли не совсем приличные слова и тогда девушки весело смеялись.

Однажды вернувшись со службы девушки услышали плач. Плакали пани и ее муж, им подвывала Таська. Издохла собачка Верочка. Молодым женщинам было трудно понять привязанность пожилой четы к домашним питомцам. Настроение Таськи, заглянувшей к ним в комнату, мигом поменялось, и она со смехом рассказала, как плакал пан Бельский, лежа ничком на полу и стуча ногами.
 
Денежное содержание военнослужащих дивизий было по тем меркам довольно высоким. Мария часть денег отсылала родителям, еще достаточно оставалось. В выходные дни Соня с Марией, знакомясь с Львовом, заглядывали в магазины женской одежды и покупали там кое-какие наряды, в надежде, когда-нибудь их носить. К июню 41-го одежды, нарядов и белья у Марии собралось два чемодана.

Летом дивизия находилась в Яновских лагерях. Обычно в субботу вечером женский медперсонал развозили по львовским квартирам, чтобы в воскресенье женщины могли постирать одежду, помыться и привести себя в порядок в комфортных условиях, а утром в понедельник вернуться в лагеря.

Так было и вчера, в субботу 21 июня. А сегодня, пока Мария думала, чем, после пробуждения Сони, им заняться в этот воскресный день, дверь в их комнату тихонько отворилась и в комнату вошла пани Бельска. «Война, пани Маришка» со злорадством сказала она.

Прибыли посыльные из дивизии, собирающие военнослужащих, находящихся во Львове, и дали час на сборы. Шумом, который сквозь сон слышала Мария, оказались взрывы авиабомб, которые немцы сбросили в районе армейского госпиталя. С собой девушки взяли только документы, туалетные принадлежности и форменные гимнастерки с юбками. Одеты они были в танкистские комбинезоны. Ехали в кузове грузового автомобиля. По дороге из-за жары, во время одной из остановок, Мария переоделась в гимнастерку и юбку. Недалеко от расположения дивизии их машина попала под первый для них авиационный налет.
               
Потом, в ходе войны Соня и Мария попадали в бесчисленное количество авиационных налетов и артобстрелов. В дальнейшем ходе боевых действий Соня со своим полком вышла из Уманского окружения. В боях 1941 года за Днепропетровск она не только оказывала первую помощь раненым, но и из-за потерь среди санитаров-носильщиков сама вынесла с поля боя около 130 раненных солдат. За проявленный героизм Соня была награждена орденом Ленина. Затем с танковым корпусом она вышла из Харьковского окружения и участвовала в Сталинградском оборонительном сражении.
 
Мария с полевым госпиталем, в который ее направили с началом боевых действий, попала в Киевское окружение. Выбираясь из окружения, шла по ночам. Шла, когда физически более крепкие мужчины теряли надежду на выход из окружения и пристраивались кто как мог по деревням и хуторам. Через два с половиной месяца истощенная и сильно простуженная Мария вышла к своим в районе Белгорода, и была направлена на должность хирурга в 43-й отдельный медсанбат 45 стрелковой дивизии.

 В сентябре 1942 года, после Старооскольского окружения, ее вновь пополненная дивизия была отправлена в Сталинград, где была передана 62-й армии. В последних числах октября Мария с малочисленной передовой группой медсанбата была переправлена на правый берег Волги в район Сталинградского завода «Красный Октябрь». До конца ноября в заводском районе под всеми видами вражеского огня, на узкой полосе наших позиций, прижатых немцами к Волге, Мария оказала хирургическую помощь почти девятистам тяжело раненным советским солдатам.
 
После окончания Сталинградских боев Мария вышла замуж за однополчанина, также уцелевшего в Сталинградском аду. Тогда им казалось, что война скоро закончится.

 Соне и Марии удалось встретиться несколько раз в 1944 году на Южной Украине, когда были соседями воинские соединения, в которых они служили. В том же сорок четвертом погиб Сонин любимый мужчина. В конце года майоры медицинской службы Соня и Мария, с сильно пошатнувшимся из-за невзгод войны здоровьем, убыли из Действующей Армии.

Последний раз они встретились в 1947 году во Львове, когда Мария с мужем возвращались в Союз из Советской оккупационной зоны. Тогда Соня работала в Львовском мединституте и проживала в том же доме, в котором девушки были расквартированы до войны. Пан Бельский умер, а пани уехала к родственникам в Краков. Во время войны Таська и «дозорец» поженились. В костеле на Таське было фиолетовое платье из чемоданов Марии, брошенных ею 22 июня 41-го года. Приход немцев во Львов огорчил пани Бельску. Через несколько дней в квартиру вошли два немецких солдата. Они молча прошли на кухню, разгребли золу в печке, нашли коробочку с драгоценностями пани Бельской, очень обрадовались и ушли.

После войны замуж Соня так и не вышла. Лет восемь Соня и Мария переписывались, но потом Соня уехала в Эфиопию, работать в советском госпитале, а Мария с мужем и детьми мотались по военным гарнизонам, и переписка затихла. В конверте одного из последних Сониных писем была ее фотография.  Посторонний, взглянув на фотографию, не мог увидеть на Сонином лице то, что увидела рано начавшая седеть Мария, которой каждую ночь продолжала сниться война.  На обратной стороне фотографии была надпись: «Дорогой Маше в память хорошего прошлого (только во Львове) от Софы. 1953 г.».

Все это было потом, а в то воскресное утро 22 июня 1941 года, когда из-за авиационного налета их машина остановилась на дороге, Соня и Мария вместе с сослуживцами попрыгали из кузова и побежали прятаться в кусты за обочиной. Они слышали гул пикирующего самолета и взрывы. Вернулись к автомашине, когда самолет улетел, но машины не было, остались одни обломки. Вместе с автомобилем исчез комбинезон Марии с дипломом врача в кармане. Исчезли и Сонины сапоги, которые она сняла из-за жары незадолго до налета. До расположения дивизии было недалеко, но идти босиком было трудно. Рядом с дорогой находилась деревенька. Соня сдернула с веревки у одного из домов большой платок, разодрала пополам и обернула ноги. Так для Сони и Марии начался первый день войны.   

.