Вожатый Кудыкин

          - Сашка, вставай! – Сашка сквозь сон услышал нежный голос мамы.
          Спустя мгновение, теплые мамины руки откинули краешек одеяла с Сашкиной головы.
          - Вставай, пора ехать! – снова тихо и ласково сказала мама.
          Сашка открыл глаза.
          «Уснул!» - пронеслось в его голове. «Как же так?! Проснулся заранее, уже сам себе объявил, какой молодец! И снова уснул!» Сашка вскочил с кровати! Мама ласково обняла его.
          «Ах, как не во время!» - мелькнуло у Сашки в голове.
          Он быстро высвободился из материнских объятий и понесся в ванную.
          - Мам, завтрак готов?! – попытался прокричать Сашка сквозь зубы, в которых была зажата зубная щетка.
          - Давно тебя дожидается! – ласково из кухни ответила мама, и Сашка немного успокоился: «значит, успеет».

***

          Июньское солнышко во всю пробиралось сквозь кроны лип в Сашкином дворе. Пока Сашка с родителями жил в стареньком пятиэтажном доме, в квартире, принадлежащей бабушке и дедушке. Но уже скоро они должны переехать в собственную квартиру в новостройке. Как-то вместе с родителями Сашка ездил смотреть свою новую квартиру. Правда, на него она не произвела особого впечатления. Ну, квартира и квартира. Разве в них ребенок разбирается? Зато район Сашке очень понравился. Новый и красивый: высотные дома из красного кирпича, в каждом дворе детские площадки с качелями на два человека, высокими горками и большими песочницами, а в самом центре футбольное поле с синими воротами с уже натянутой сеткой. В такие только мячи заколачивай! Интересно, как ребята-новоселы будут делить это поле между собой? Не возникнет ли среди них споров и драк из-за того, чье это поле? Ведь оно точно не относится к какому-то конкретному дому. В том районе, где сейчас живет Сашка, свое «футбольное поле» в каждом дворе. Где-то, где двор позволяет, оно побольше и очень похоже на настоящее. Даже ворота сварены из списанных водопроводных труб, а в центре разметка из песка или опилок. А где-то, как в Сашкином дворе, совсем крохотное. И ворота такие, что вместо одной штанги высокая старая липа, а вместо другой воткнутая в землю палка. В такие ворота надо только потихоньку забивать, иначе будешь каждый раз бегать за мячом на улицу или в соседний двор. Но больше всего Сашку поразил небольшой прудик в самом центре возводимого микрорайона. Еще никто не знал, можно ли будет здесь купаться (а, скорее всего, нет), но вот рыбу точно кто-нибудь запустит. Но, не смотря на всю эту новую красоту, Сашке было жалко свой старый двор. Новый казался ему еще каким-то неуютным, необжитым. Ни то, что их старый дворик, весь заросший липами, остро и сладко пахнущими в период цветения. В этом дворе всегда немного сумрачно и прохладно. Но это от разросшихся за много лет лип! Сквозь их кроны всегда пробираются солнечные лучи, и Сашке всегда кажется, что они золотятся на листьях, как маленькие бельчата. Иногда посмотришь на них, и слепит глаза. Благодаря лучам-бельчатам сумрак и прохлада двора всегда казались Сашке не страшными и неприятными, а наоборот – добрыми и приветливыми.
          К тому же, как он оставит Соню?
          Соня ровесница Сашки, рыжеволосая веснушчатая девчонка из соседнего подъезда, которой он однажды решился рассказать о лучах-бельчатах. При этом, он очень переживал, боялся, что Соня будет над ним смеяться. Соня же внимательно выслушала Сашку и направилась к липам. Подойдя к ним, она прищурила один глаз и посмотрела сквозь кроны на солнышко. С минуту подозрительно поводив взглядом то по листве, то снова в сторону солнца, Соня повернулась к Сашке с улыбкой.
          - Как я их раньше не видела, Сашка?! Они, правда, есть!
          С этой минуты Сашка понял, что Соня – это лучший друг! А лучших друзей не оставляют.
          Сашка выбежал во двор. Сони еще не было. Он глубоко вдохнул утреннего прохладного воздуха и уставился на липы.
          - Что ты там все время рассматриваешь? – спросила мама, глядя на счастливого Сашку.
          Сашка только улыбнулся ей в ответ. С той же минуты они с Соней еще решили, что лучи-бельчата - это их тайна, о которой они никому и никогда не расскажут. И их мамы, кстати, тоже были в этом списке «никому и никогда».
          Спустя минуту, из подъезда вышел Сашкин папа с большой дорожной сумкой, в которую были сложены спортивная форма, несколько футболок и трусов, шорты, кроссовки и сланцы, зубная паста и щетка, «Тетрис», пара журналов с наклейками и книга Велтистова «Приключения электроника». Это было все, что Сашка успел собрать вчера вечером. Поэтому, что там еще было в этой сумке, Сашка не знал. Но Сашка был опытный отдыхающий оздоровительного лагеря, так как ехал туда уже третий год подряд, и по своему опыту знал, что все остальное, что ему необходимо, соберет мама.
          - Ну, где Радоновы? – спросил Сашкин папа, слегка поморщился и взял у мамы из рук сумку с конфетами, печеньем, сгущенкой и прочими сладостями.
          Такая сумка всегда прилагалась к сумке с вещами. А Сашкин папа был очень сильный, поэтому всегда нес все Сашкины сумки один.
          Папа не стал ждать Радоновых у подъезда и направился к машине.
          Когда он уложил вещи в багажник, из соседнего подъезда появилась Соня, а следом за ней ее мама и папа с двумя такими же сумками. Хотя Сашке почему-то казалось, что папы девочек, непременно, слабее (ведь, девочки слабее мальчиков), Сонин папа тоже был очень сильный, потому что всегда носил все сумки сам.
          Папа Сони тоже закинул вещи в багажник своей машины и крепким рукопожатием поздоровался с Сашкиным папой. Традиционно папы не стали ждать, пока мамы наговорятся и скомандовали усаживаться по машинам, так как время поджимало.
          Сашка с Соней только успели крикнуть друг другу «привет».

***

          И вот спустя сорок минут Сашка с Соней сидели в автобусе, отправляющимся в оздоровительный лагерь «Космос».
          Раньше он назывался пионерский, и в этот лагерь ездили еще Сашкины и Сонины родители (хотя и познакомились они вовсе ни там). Потом лагерь переименовали в оздоровительный, и в него стали ездить Сашка с Соней.
          Если честно, то они так и не поняли, в чем же разница? Родители им рассказывали, что раньше все ребята, отдыхающие в лагере, носили красные пилотки и галстуки, а во время спортивных мероприятий – белые футболки и черные шорты. Конечно, сейчас в лагере все ходили в свободной одежде. Но режим дня оставался прежним: подъем, зарядка, завтрак и так далее, и Сашка с Соней не понимали, зачем надо было переименовывать лагерь, и почему родители видели большую разницу в двух небольших словах: «пионерский» и «оздоровительный».
          Сашка, как всегда, уступил Соне место у окошка, и она весело махала провожающим родителям, а Сашка, как всегда, выглядывал из-за нее и тоже старался махать.
          Это первый раз им было грустно уезжать. В тот раз Соня даже разревелась. И мама ее, глядя на Соню, тоже разревелась. А Сашка, глядя на них, еле сдержался. А вот Сашкины родители и Сонин папа улыбались. Потому что они знали, что в лагере весело. А Сашка с Соней еще не знали. Но теперь-то никто из них даже и не думал реветь, потому что они были опытными отдыхающими оздоровительного лагеря, так как ехали туда уже третий год подряд, и по своему опыту знали, как это весело.
          Автобус тронулся и вместе с другими автобусами покатил стройной колонной по улицам города. В субботнее утро улицы были свободны от транспортного потока, и из города колонна выбралась довольно быстро. А дальше, сопровождаемая машиной ГАИ, не спеша покатила вдоль полей и небольших лесочков в сторону лагеря. Сашке всегда нравилось ехать в этой колонне, ведь впереди нее двигалась служебная машина с включенными проблесковыми маячками, которая иногда важно покрякивала, когда зазевавшийся водитель встречного автомобиля не успевал прижаться к обочине. В дороге Сашка всегда чувствовал себя важной персоной. Ведь здорово, когда тебе предоставлена целая дорога! Ребенок тоже бывает главным! Сашка даже замечтался...
          - На, держи!
          Сашка очнулся от своих мечтаний и увидел протянутое Соней яблоко.
         - Все-таки, жалко, что вы переезжаете, - сказала она, с сочным хрустом откусив от своего яблока небольшой кусочек.
          - Это да, - ответил Сашка, еле удерживая во рту большой кусок, откусанный от своего яблока.
          - Уже видел свою новую квартиру?
          - Ага.
          - Ну и как?
          - Квартира, как квартира. Стены, потолок да балкон. Ничего особенного. За то двор какой! Там тебе и качели, и горка, и даже футбольное поле. Правда, оно одно на несколько домов. Не знаю, как там все будут играть? А вот деревьев почти нет. Но папа говорит, что это пока и что их обязательно посадят и они вырастут вместе со мной. Но мне от этого не лучше. Зачем они мне тогда нужны будут? Вот бы там сразу были такие большие деревья, как в нашем дворе!
          - Наверное, мы совсем перестанем видеться...
          - Почему же? Я буду приезжать к бабушке и дедушке на выходные и на каникулы.
          - Это хорошо. А то с кем я буду смотреть на лучей-бельчат?
          - Можно с Серегой Звонцевым, если что. Он нормальный парень.
          - Ты сам не понимаешь, что говоришь! – и Соня с досадой отвернулась к окошку.
          - Почему? Я подумал, что если уж тебе совсем станет грустно, то можешь ему рассказать про лучей-бельчат. Он, вроде, надежный.
          - Нет уж, потерплю как-нибудь! – категорично ответила Соня.
          - Почему же?
          - Потому что это будет уже не наша тайна!
          И ребята посмотрели друг другу в глаза и с сочным хрустом откусили еще по одному куску от своих яблок. Соня небольшой, а Сашка такой, что снова еле смог удержать его во рту. Соня хихикнула и уставилась в окно.

***

          Через полтора часа колонна остановилась у ворот, над которыми возвышалась металлическая квадратная арка с голубыми буквами «Космос», за которой слышалась песня:
Ветер зовет за собой облака
Вдаль, вдаль, вдаль.
Если ты друга не встретил пока,
Жаль, жаль, жаль.
Мир похож на цветной луг,
Если рядом с тобою друг.
Друга взять не забудь в путь,
Другом верным всегда будь. *

          Эту песню хорошо знали все, кто хоть раз был в «Космосе». Она была его гимном, встречала ребят в начале смены и провожала из лагеря по ее завершению, этой песней начиналось каждое утро «Космоса». Вместе с песней до Сашки с Соней донесся запах нагретой от солнца сосновой хвои, и их сердца ту же наполнились знакомыми ощущениями предстоящего отдыха: снова знакомство с новыми друзьями, купание в бассейне, разные игры, а, главное, дискотеки! Ведь, где еще ребенок сможет сходить на настоящую дискотеку?! Сашка с Соней улыбнулись друг другу.
          Двери автобусов распахнулись и из них посыпали дети, которых встречали вожатые.
          - Так, не разбегаемся, строимся около автобусов! – громко скомандовала какая-то молодая девушка. – Сейчас я буду называть списки отрядов! Кто услышит свою фамилию, подходит ко мне!
          На построение ушло минут пять. И вот, когда все, успокоившись, стояли вдоль автобусов, началась перекличка.
          - Итак, первый отряд! Лазарев Илья!
          Из строя вышел рослый парень и встал на указанное девушкой место. Первый отряд всегда формировали первым и набирали туда самых старших ребят.
          - Егорова Лиза! Толмачева Катя! Шипилов Антон! – и так, пока не набралось шестнадцать ребят, восемь мальчиков и восемь девочек.
          Сашка с Соней всегда завидовали первому отряду: самые старшие, а, значит, самые главные ребята в лагере. Им слова не скажи, хотя, конечно, никогда и никого они в лагере не обижали.
          - Ваш вожатый Сергей Михайлович Елисеев! Берем из автобуса свои вещи и идем за ним! Остальные стоим на месте! – скомандовала молодая девушка.
          Первый отряд забрал из автобуса сумки и исчез за воротами лагеря.
          Потом набрали второй, третий и четвертый отряды. Наконец, настала очередь пятого. Сашка с Соней уже знали, что в этом году они попадут именно туда. Два года подряд они были в самых младших отрядах – шестом и седьмом. Но теперь они подросли, и настало время занять место в отряде постарше.
          - Ваш вожатый Серафим Сергеевич Худыкин! – объявила молодая девушка. – Берем вещи и идем за ним!
          И пятый отряд, переваливаясь, словно утята, под тяжестью находящихся в руках сумок, вошел в ворота лагеря, оставив за ними только самых маленьких и худеньких ребятишек, которые нетерпеливо ждали распределения в самые младшие шестой и седьмой отряды.
          Жилые корпуса лагеря «Космос» располагались на высоком пригорке соснового бора, и добраться до них с сумками было делом нелегким. «Наверное, не просто придется тем малышам» - подумал Сашка, уже успев почувствовать на себе трудность пути к отдыху. Впрочем, едва пятый отряд успел подняться на середину пригорка, как за его спиной раздался веселый визг шестого отряда, вошедшего в лагерь. Не прошло и минуты, как несколько ребятишек обогнали пятый отряд. Они прямо по пригорку пробежали мимо
________________
* Песня «Мир похож на цветной луг» написали композитор В. Шаинский и поэт М. Пляцковский

взбирающихся по лестнице ребят, а им вслед только послышался голос вожатого: «Так, никто вперед меня не бежит!» Но это их нисколько не остановило, и ребята исчезли на вершине. «Мелким даже везет: им никогда не дают с собой много вещей» - успел подумать Сашка и почувствовал, как мимо него грузно пронесся вожатый шестого отряда, пытающийся догнать убежавших ребят.
          - Да, повезло ему. Нелегкая будет смена, - произнес мальчишка, шедший впереди Сашки.
          - Ребята, а кто-нибудь запомнил, как нашего вожатого зовут? – пыхтя от своей ноши, негромко спросил другой мальчик.
          - Вроде, Серафим Андреевич! – ответил кто-то за спиной.
          - Нет, Сергей Серафимович, - повернувшись, сказала девочка с двумя светлыми косичками.
          - А ты спроси, он, ведь, впереди тебя идет! – предложил кто-то этой девочке.
          - Да как-то неудобно, - ответила она.
          - Неудобно штаны через голову одевать! – съязвил мальчишка, пожалевший вожатого шестого отряда.
          - Вообще-то, правильно надевать. А нашего вожатого зовут Серафим Сергеевич Кудыкин! – уверенно заявила Соня.
          - А ты у нас самая умная, да? – парировал тот же мальчишка.
          - Я не хотела тебя обидеть. Просто ты неправильно сказал, - ответила ему Соня.
          - А поправлять человека на глазах у других – не обидно? – не унимался мальчишка.
          - Ладно вам, не ссорьтесь, - примирительно сказала девочка с двумя светлыми косичками.
          Вообще, примерно так всегда начиналось знакомство отряда, еще по дороге в этот злополучный пригорок. Но обидами оно никогда не заканчивалось. А запомнить имя вожатого с первого раза – это была вообще беда всех отрядов. Так случилось и в этот раз.
          Через три минуты ребята были у своего отряда.
          Серафим Сергеевич обернулся и объявил: «И так, еще раз напоминаю, что меня зовут Серафим Сергеевич! Мальчики располагаются в первой палате, девочки во второй. Друг друга уважать! Не обижать! И пастой не мазать! Всем ясно?»
          И разрозненно выдохнув «да», ребята разбрелись по палатам.
          - Фух! – плюхнувшись на кровать, выдохнул мальчишка, пожалевший вожатого шестого отряда. – Думал, не дойду.
          - Я тоже, - согласился Сашка.
          - Колян Овсянников! – и мальчишка протянул Сашке руку.
          - Саша Ефгаров, - ответил Сашка.
          - Ну, будем дружить, Санек! - и Колян хлопнул по Сашкиной ладони так, что ей стало горячо.
          Пару минут мальчишки знакомились друг с другом. В это время в палате стоял такой гомон, что, казалось, в нем было совершенно непонятно, кто и что говорит. Со всех сторон только и доносилось: «А я Леха Сутолкин!», «А ты с какого района?», «Я с Центра! А ты?», «А я с Проспекта 60 лет Октября!», «О, а я тоже с этого района! Только я с Пушкина! А ты в какой школе учишься?», «Я в пятой!», «Знаю такую! А я в двадцать пятой!», «Вот это да, пацаны, пять и двадцать пять! Может, вас еще зовут Леха и Мироха», «Сам ты Леха-Мироха!», «А в жбан за такое не желаешь?», «А сам словить не хочешь за такие шуточки!», «Да ладно вам, ребята, не ссорьтесь!»
          Когда все немного успокоились, Колян объявил: «Пацаны, сразу договариваемся: конфеты, сгущенку и вообще ничего друг у друга не воруем! Поймаем вора – отвечать перед всей палатой будет! Едой друг с другом делимся по желанию, но чужого, ни в коем случае, не берем. Всем ясно?!»
          Кто-то из ребят ответил «да», кто-то «ясно», кто-то согласно покивал. Но Коляна поддержали единогласно.
          А Сашке не терпелось скорее увидеть Соню и узнать, как у нее дела.
          Сашка вышел на крыльцо отряда. Оно было большое и тянулось от стены и до стены. В середине крыльца располагалась широкая лесенка из трех ступеней, справа от которой стоял стол и два стула. Обычно здесь сидели вожатые, следили за детьми и заполняли какие-то формуляры. На крыльце пока было пусто. Из палат доносились голоса, шуршание и прочие звуки. Сашка посмотрел на кроны сосен, и теплое июньское солнце сразу ударило ему в глаза. Сашка приятно зажмурился.
          - Ну как, расположились?
          Сашка услышал за спиной голос Сони.
          За время поездок в лагерь у них с Соней сложилось негласное правило: как можно скорее выходить на крыльцо, чтобы узнать, как у другого дела.
          - Расположились, - ответил Сашка.
          - Ребята нормальные?
          - Ага. Сразу договорились ничего не воровать друг у друга.
          - А у нас одна фифа есть. Вика. Кислая аджика! «Девочки, чур, моя кровать у окна, поскольку я не могу обходиться без солнечного света». «И прошу мое зеркальце и расческу не трогать, так как не люблю, когда кто-то берет мои вещи». Бе-е-е! – и Соня изобразила, как будто ее тошнит.
          - Надо ее пастой намазать! – весело сказал Сашка.
          - Да ну ее!
          И Соня подняла глаза вверх и тут же зажмурилась от теплого июньского солнца.

***

          Первый день в лагере пролетает необыкновенно быстро: дорога, распределение по отрядам, хлопоты по обустройству на новом месте... Сашка и Соня не заметили, как настал вечер.
          После ужина Серафим Сергеевич собрал всех ребят на крыльце и предложил познакомиться поближе.
          - Ребята, давайте сыграем в интересную игру? Она называется «Три факта». Суть игры следующая: каждый участник называет свое имя и сообщает о себе три факта. Один из них обязательно должен быть настоящим, а два других выдуманными. Задача соседнего игрока - определить, какой именно из представленных фактов настоящий. Поиграем?
          - Да, - хором ответили ребята.
          - Тогда спускаемся с крыльца и встаем в круг вот здесь!
         И Серафим Сергеевич в один прыжок очутился на земле и указал ребятам на место, где необходимо построиться. Ребята шумной гурьбой спустились с крыльца и выстроились вокруг Серафима Сергеевича. Начали с Коляна.
          - Меня зовут Колян, - уверенно сказал он.
          - Коля! – поправил его Серафим Сергеевич и, сложив руки за спиной, начал курсировать вдоль ребят туда-сюда.
          - Ну да, - ответил Колян и почесал свой нос.
          - Так, теперь сообщи о себе три факта, - задумчиво произнес Серафим Сергеевич, глядя себе под ноги.
          Колян так же задумчиво уставился куда-то на вершины сосен.
          - Ну, я учусь на «отлично», мой брат – капитан атомного ледокола и я люблю поесть, - наконец, сказал он, повернувшись к ребятам.
          Ребята рассмеялись.
          - Так, теперь рядом стоящий игрок должен угадать, что из этого – правда, - сказал Серафим Сергеевич.
          Рядом с Коляном стояла Соня.
          - Ты любишь поесть? - наклонив голову и посмотрев на Коляна снизу вверх, сказала она.
          - Правильно, - сознался Колян.
         Ребята рассмеялись еще больше, а Соня заметила, как щеки Коляна налились легким румянцем.
          - Так, теперь твоя очередь, - с улыбкой сказал Серафим Сергеевич.
          - Меня зовут Соня. Я очень люблю математику, у меня есть шелковое платье и лучший друг в этом лагере.
          Сашка про себя даже выдохнул. Он обрадовался, что стоял не рядом с Соней, иначе, его угадывание было бы нечестным. Но рядом с Соней стоял другой мальчик, который сказал, что у нее есть шелковое платье.
          - Это правда, Соня? – спросил Серафим Сергеевич.
          - Нет, - ответила она. – Правда в том, что у меня в этом лагере есть лучший друг.
          - И кто он? – спросил Серафим Сергеевич.
          И Соня указала на засмущавшегося Сашку.
          - Отлично, - и Серафим Сергеевич утвердительно кивнул головой.
          В этот момент Соня заметила, как Вика презрительно хихикнула.
          Так случилось, что Вика стояла перед Сашкой, и ему предстояло угадать, в чем Вика не соврала.
          - Меня зовут Виктория, - сказала она, когда до нее дошла очередь. – Я была на Эвересте, мой папа – директор завода, которому принадлежит этот лагерь, и я самая красивая девочка в классе.
          - Очень интересно, - сказал Серафим Сергеевич, снова заложив руки за спину. – Ну, посмотрим, что из этого - правда?
          «Так эта та самая Вика, что не понравилась Соне» - подумал Сашка и почувствовал, как чувство смущения неожиданно сковало его. Соня впилась взглядом в Сашку. Но Сашка этого не заметил. В этот момент он смотрел на Вику, которая ему улыбалась. Такой улыбки у девчонок Сашка еще никогда не встречал. Обычно девчонки улыбаются, как улыбаются. По их улыбкам сразу понимаешь, искренняя ли она или говорит тебе «отстань, еще привязался»! Но Вика улыбалась вызывающе и одновременно ласково. Сашка хотел ответить, что Вика была на Эвересте, но почему-то у него получилось: «Ты самая красивая девочка в классе!»
          Вокруг повисло напряженное ожидание.
          - Ну, - поторопил Вику Серафим Сергеевич.
          Но она не торопилась отвечать, будто специально издевалась над уже покрасневшим Сашкой.
          - Не угадал! – вдруг выдала она. – Здесь всё - правда, потому что я, в отличие от некоторых, никогда не вру!
          И Вика почему-то поглядела на Соню. В этот момент, словно на радость Вике, Соня почувствовала себя виноватой и опустила глаза. «Я то же никогда не вру! Но разве я придумала такую игру?» - подумала Соня про себя.
          - Здесь никто никогда не врет, Вика. Это просто такая игра, чтобы лучше запомнить друг друга - сказал Серафим Сергеевич.
          - А я не хочу играть в игру, в которой надо врать, - сказала Вика и демонстративно направилась в палату.
          - Да, нелегкая будет смена, - сказал Колян.
          - Да уж, - задумчиво произнес Серафим Сергеевич. – Ну да ладно, давайте, все-таки, продолжим. Игра есть игра! Твоя очередь, - и Серафим Сергеевич указал на Сашку.
          Сашка молчал. Ребята сосредоточенно смотрели на него.
          - Меня зовут Саша, - через минуту сказал он и снова замолчал.
          Ребята ждали от Сашки три факта, но Сашке не хотелось больше играть.
          - Ладно, я продолжу, - словно поняв это, сказал Серафим Сергеевич. – Меня зовут Серафим Сергеевич. Я не люблю сладкого, в детстве у меня жил ручной таракан и мой троюродный прадедушка в прошлом был великим путешественником, открывшим новую гору на Урале. Сашка, не хочешь угадать, что из этого - правда?!
           - Так вот почему у Вас такая фамилия, Кудыкин! – опередил его Колька. – Ваш прадедушка Кудыкину гору открыл!
          Серафим Сергеевич засмеялся, а все ребята с недоумением уставились на него.
          Видя, что ребята не понимают, отчего ему так смешно, Серафим Сергеевич сказал: «Было бы неплохо, Коля! Но моя фамилия Худыкин, а не Кудыкин. А Кудыкиной горы не существует. Это просто так говорят, когда не хотят рассказывать, куда идешь. Хотя, было, наверное, неплохо, если бы мой прадедушка открыл Кудыкину гору. Но все намного проще. Правдивый факт – что в детстве у меня жил ручной таракан».
          И ребята рассмеялись вслед за Серафимом Сергеевичем. А Сашке стало легче, потому что его больше никто ни о чем не спрашивал.
          - Не переживай, - сказала ему Соня, когда ребята разошлись. – Ишь, какая! Вика – сухая коврига.
          Но Сашке, почему-то, от этого легче не стало.
          А вечером, когда все легли спать, мальчишки вспомнили случай про фамилию вожатого.
         - Да, отчебучили мы, - сказал Степка Коришин. – Еще эта Соня: его зовут Серафим Сергеевич Кудыкин! – передразнил он. – Сама не запомнила, и других ввела в заблуждение!
          - Мы все не запомнили, - ответил ему Сашка.
          - Ну да, ты же ее лучший друг, - парировал Степка.
          - Сашка прав, - вступился Колян. – А с Кудыкиным, хоть и неловко получилось, зато весело. Кудыкин... – усмехнулся Колян и повернулся на правый бок.
          Через пять минут вся палата спала крепким сном. И лагерь спал. Вожатый Кудыкин заглянул поочередно в палаты, убедился, что все спокойно, и тихо сел за стол на крыльце заполнять какие-то формуляры.

***

          Ровно в семь утра над лагерем раздалось: «По оздоровительному лагерю «Космос» объявляется «подъем», а следом: «Ветер зовет за собой облака. Вдаль, вдаль, вдаль...»
          Ох, как не любил Сашка этот утренний голос, объявлявший подъем. Не возлюбил его еще с первого приезда! Спишь себе: утреннее солнышко пробирается по мягкой подушке и одеялу и от этого так хорошо, тихо и тепло, и тут на тебе - «по оздоровительному лагерю «Космос» объявляется «подъем»! И даже веселая песня не помогает! Такая противная она в эти минуты, когда спать очень хочется. Ну кто придумал этот подъем летом в семь утра?! И это в оздоровительном-то лагере!
          Но Сашка, как опытный отдыхающий оздоровительного лагеря, твердо знал, что все капризы бесполезны, и нужно вставать и заправлять постель, так как скоро будет «проверка по кроватям». Каждое утро специальная комиссия, состоящая из медсестры и пары ребят, ходила по лагерю и проверяла, правильно ли заправлены кровати. Если нет – то на утренней линейке отряд обязательно упоминался перед всем лагерем. Конечно, ребята из «отличившегося» отряда старались всем показать, что им вовсе не стыдно и даже улыбались и шутили. Но все видели, что улыбки эти ненастоящие, с досадой на краешке губ. И все понимали, что им, все-таки, стыдно. Поэтому правильно заправлять кровати старались все. Тем более, лучшему отряду вручался переходящий приз – большой желтый медведь, который гордо сидел в отряде весь следующий день.
          - Ну, парни, погнали! – громко сказал Колян, закончив сладко потягиваться. – И чтобы без халтуры! Тот, из-за кого мы погорим, будет отвечать перед всей палатой за отрядом.
          И ребята принялись заправлять свои кровати. То тут, то там в воздух начали подлетать подушки и одеяла. А палата наполнилась упорным пыхтением. Следующее, что не любил Сашка за утренней побудкой, это заправка кроватей. Не понимал Сашка, для чего это нужно? «Вот сейчас придет комиссия, посмотрит, кому-то обязательно сделает замечание, потом отметит, что все хорошо, и сразу после ее ухода весь отряд окажется на своих идеально заправленных кроватях. И они тут же снова станут мятыми. Но больше никакая комиссия не придет до завтрашнего утра. Какой смысл в этом занятии, если кровать бывает идеально заправленной только несколько минут до прихода комиссии? Надо в течение дня ходить и смотреть, у кого порядок, а у кого нет. Чтобы до вечера в палате чистота была. Как дома, у мамы. Вот она ни за что не разрешит до сна даже присесть на заправленную кровать. Попробуй только и ощутишь на себе весь ее гнев! И в лагере должно быть так же. Вот это будет правильно» - каждый раз думал Сашка, заправляя свою кровать. В это время в палату заглянул Серафим Сергеевич.
          - А, вижу, вы уже сами все начали. Молодцы! Кто не знает, как заправлять кровать?
          - Все знают! Кто не знает, так мы подскажем, - выпалил Колян и подмигнул Сашке.
          - Ну, хорошо. Проверка придет через несколько минут. Они уже в четвертом отряде.
          И Серафим Сергеевич пошел в палату к девочкам.
          - Может, кто-нибудь мне поможет? – неуверенно произнес полненький мальчишка с немного раскосыми глазами и широким носом.
          - Ха, смотрите, жиротресо-комбинат не может с кроватью справиться! – застыв с подушкой в руке, крикнул Степка. – А дома за тебя, наверное, мамка кровать заправляет?!
          В палате раздался громкий хохот, а Сашка увидел, как мальчишка опустил глаза. Никто из ребят не двинулся в его сторону, чтобы помочь.
          - Чего возишься? Быстрее давай, скоро проверка нагрянет! – крикнул Колян.
          Но мальчишка беспомощно стоял у своей кровати.
          - Есть претендент, чтобы ответить перед всей палатой за отрядом, - и Степка с вызовом посмотрел на Коляна.
          Сашка увидел, как в глазах Коляна сверкнула искорка злости.
          - Если из-за тебя не пройдем проверку - не поздоровиться! – уверенно сказал Колян. – Чего мешкаешь? Бери покрывало и стели сверху!
          - Не могу, - еле слышно сказал мальчишка, и Сашке показалось, что он вот-вот заплачет.
          «Только слез перед комиссией и вожатым не хватало!» - подумал Сашка и направился к растерянному мальчишке.
          - Берись за другой конец! Чего стоишь? – грозно сказал он.
          Мальчишка сразу же оживился и ухватился за конец покрывала. Сашка застелил его на один край кровати и тут увидел, что одеяло лежит неровно.
          - Подожди ты! – сказал он и смахнул покрывало на пол.
          Быстро перестелил одеяло и снова схватился за покрывало.
          - Бери! – процедил он сквозь зубы, почувствовав, как жалость сменяется злобой на этого неумеху.
          - Пацаны, идут! – прокричал кто-то.
          В это время мальчишка застелил свою сторону. Сашка увидел, что снова неровно. Он кинулся вперед и, оттолкнув мальчишку, едва успел поправить покрывало, как дверь в отряд распахнулась и в палату вошла комиссия.
          - Ну, показывайте свои кровати, - сказала медсестра и со знанием своего дела быстро и уверенно пошла между кроватей.
          Сашка только успел отдернуть руку от покрывала. Он знал, что если с приходом комиссии ты не успел заправить даже угол кровати, то это приравнивается к тому, что кровать не заправлена, и весь отряд может из-за этого не пройти проверку. «Успел или нет?» - думал Сашка и чувствовал, как сердце его волнительно колотится в груди. Мальчишка тоже стоял, ни жив, ни мертв, понимая, какая над ним сейчас нависла угроза. Но медсестра что-то молча чиркнула в своем формуляре и вышла из палаты. За ней последовали двое ребят, что были в составе комиссии.
          - Ну, и зачем ты ему помог? – выпалил Степка.
          - А что, из-за одного подводить весь отряд? – парировал Сашка.
          - Не ты же подвел! Тебе-то что? – не унимался Степка.
          - А то, что договаривались честно себя вести!
          - Когда это такое было?
          - Тогда, когда условились друг у друга ничего не красть.
          И Сашка посмотрел на Коляна, словно искал в нем поддержки. Степка тоже вопросительно уставился на него: дескать, входило такое условие в уговор?
          - Не воровать – это значит вести себя честно! А вести себя честно – значит помогать друг другу! – добавил Сашка, видя, что Колян молчит.
          - Не было такого! – глядя на Коляна, выпалил Степка.
          В палате повисла напряженная тишина. Все уставились на Коляна. Сашка твердо знал, что он прав, но понимал, что в этот момент все зависит не только от него. «Ну и ладно! Если Колян не захочет поддержать меня, все равно не уступлю этому Степке! Пацаны себя так не ведут!» - подумал Сашка.
          - Ты, видно, невнимательно слушал, - наконец прервал молчание Колян. – Молодцы, пацаны, пошли на линейку!
          Кто-то громко хлопнул в ладоши. Сашка не понял, от радости это было, так как справедливость восторжествовала, или, наоборот, от досады, что для полненького мальчишки все закончилось так хорошо. Да это было уже неважно, поскольку весь отряд шумно вывалился на крыльцо, оставив побежденного Степку в палате.
          На утренней линейке досталось второму отряду. Это значит, что проверка в пятом отряде прошла успешно. Вообще, Сашка давно заметил, что кровати хуже всего заправляют именно в старших отрядах. Это отметил и директор лагеря Максим Максимович Ефанов. Он так и сказал: «Свою смену с позором начинает второй отряд, он сегодня хуже всех заправил свои кровати. Вроде, большие ребята, а кровати заправлять не могут». Над линейкой раздался дружный смех, а второй отряд традиционно сделал вид, что ему все равно. Но все видели, что ребятам стыдно. «Лучше всех кровати заправил сегодня пятый отряд. Молодцы, ребята! Так держать. Забирайте заслуженного гостя!» - и Максим Максимович протянул вперед большого желтого медведя. Ребята удивленно переглянулись. После утреннего инцидента, они и подумать не могли, что окажутся лучшими. Колян подтолкнул Сашку вперед, типа, иди, забирай! Но в это время мимо них невозмутимо прошла Вика и гордо забрала из рук директора почетную игрушку. Ребята недовольно переглянулись. А Сашка посмотрел на девчонок и увидел, что и они, в отличие от ребят, почти беззвучно, но радостно захлопали в ладоши, словно приветствуя и Вику, и желтого медведя в ее руках, и первую победу отряда. Только Соня так же недобро, как и мальчишки, смотрела на Вику. Но Сашка этого не заметил. В душе она радовался вместе с девчонками, в первую очередь от того, что медведь достался именно Вике. Сашке даже представилось, как будто он специально выиграл этого медведя для нее. В это время Максим Максимович всех поблагодарил и отправил собираться на завтрак.
          Стройные ряды линейки рассыпались в разные стороны.
          - Видел, какая наглая?! Вика – бубнит себе под нос, что велика! – недовольно сказала Соня, как только Сашка подошел к ней.
          - А что такого она сделала, Соня? – ответил Сашка, готовый в этот момент вступиться за эту строптивую девочку.
          - Да вообще не хотела свою кровать заправлять! Сказала, ни за этим она сюда приехала.
          - А как же проверка?
          - Да дела ей нет до этой проверки и до того, что отряд пострадать мог. Она заявила, что ее папу тут все уважают, и никто никогда не осмелиться пойти против него.
          - Значит, мы незаслуженно медведя сегодня выиграли?
          - Как бы ни так! Мы с девчонками заправили ее кровать. У нас же корон на голове нет, в отличие от некоторых.
          - Молодцы!
          В это время Сашка увидел, что их догнала Вика. Заслуженный медведь небрежно болтался у нее в руке. Однако, поравнявшись с Сашкой, Вика вытянула медведя вперед и, посмотрев на него, сказала: «Правда, хорошенький? На тебя похож!» И, улыбнувшись Сашке уже знакомой улыбкой, пошла к отряду. Соня только показала ей вслед язык, а Сашку почему-то взволновала эта улыбка…

***

          Серафим Сергеевич велел ребятам строиться. Первым на построение вышел все тот же полненький мальчик с немного раскосыми глазами и широким носом. Еще вчера Сашка заметил, что этот мальчик занял кровать в самом углу и когда все знакомились, шутили и смеялись, он старался сдерживать улыбку и все время держался в стороне, будто боялся, что на него обратят внимание. Вот и сейчас мальчишка испуганно водил глазами по сторонам. Сашка догадался, отчего мальчишка сейчас так напуган: он решил, что все ребята станут быстро строиться, но кроме него никто почему-то не поторопился. Вот и получилось, что он, меньше всего на свете сам того желая, встал первым.
          - Смотрите, жиротресо-комбинат первым встал, - сразу же начал Степка. – Жиротресо-комбинат: сто сосисок, лимонад!
          Все засмеялись. А Сашка вновь заметил, как мальчик опустил виновато взгляд. Сашка встал рядом с мальчишкой.
          - Тебя как зовут-то? – спросил подошедший Колян.
          - Баяр, - ответил мальчик.
          - Баяр – проглотил воздушный шар! – громко крикнул Степка.
          И все снова засмеялись.
          - Чего прицепился?! – раздался за Сашкиной спиной голос Сони. – Чего он тебе сделал?
          - Тебе-то что? А, ты же у нас самая умная? – огрызнулся Степка, очевидно вспомнив то замечание, которая Соня сделала Коляну в день приезда.
          Ожидая, что Колян сейчас подключится и, наконец-то, объяснит этой выскочке, что к чему, Степка почти победно уставился на Соню.
          - Не самая, но, в отличие от тебя, знаю, что давать другим обидные прозвища – признак недалекого ума, - ответила Соня.
          - Чего сказала? – выдохнул Степка и Степка сделал короткий угрожающий шаг в ее сторону.
          Сашка сразу же встал между ними и закрыл Соню собой.
          - А ну, отойди. Хочу этой умнице в глаза посмотреть!
          И Степка впился взглядом в Сашку.
          Сашка не знал, что ответить и стоял молча. К такой крутой ситуации он оказался не готов. Среди ребят повисло напряженное молчание. И только Колян тихонько улыбнулся, но, то ли не успел вмешаться, а то ли не посчитал это нужным.
          - Так, петухи, ну-ка разошлись! – раздался с крыльца голос Серафима Сергеевича.
          Сашка и Степка повернули свои головы в сторону отряда.
          - Строимся! – твердо повторил Серафим Сергеевич.
          - Повезло вам, - зло процедил Степка и отошел в сторону.
          - По-моему, ты сдрейфил?! – по-прежнему едва заметно улыбаясь, тихо сказал Колян.
          - Сам ты сдрейфил! - сразу набросилась на него Соня. – Ты, что ли, между мной и этим полоумным стоял?
          - Справедливо, - все так же улыбаясь, ответил Колян.
          Сашка почувствовал, что Сонины слова его нисколько не смутили, и понял, что Колян не вмешался только потому, что хотел, чтобы Соня увидела, что Сашка, действительно, немного испугался Степку.
          - Это я позвала вожатого, - сказала неизвестно откуда взявшаяся Вика и слегка оттолкнула Соню и Коляна в сторону. – Нечего ему тебя задирать. Пойдем.
          И Вика встала с Сашкой в пару. Сашка смутился одновременно и от того, что Вика стояла рядом с ним, и от того, что он бросил Соню после того, как она защищала его. Соне же ничего не оставалось, как встать в пару с Коляном.
          - А ты смелый, - сказала Вика, и Сашке показалось, что она впервые улыбнулась без своей надменности.
          Но Сашка так и молчал все время, пока отряд шел в столовую. Зато он прекрасно слышал, как счастливый Колян всю дорогу что-то увлеченно рассказывал Соне. «Этот хитрец, все-таки, добился того, чего хотел. Пусть для Сони я не стал трусом, зато стал подлецом» - думал Сашка. Он не знал, что Соня все это время расстроенно смотрела ему в спину, и немного пришел в себя только когда отряд расселся за столы.
          Сегодня ребят распределили за столами по местам, закрепленными за ними на всю смену, и Сашка оказался за одним столом с Коляном и Костей Глазовым. Четвертое место за столом оставалось свободным. Сашка посмотрел вокруг и увидел, что все места в столовой заняты. Но, ведь, кто-то же остался без места? И тут Сашка увидел, как в углу стоит тот самый Баяр. Колька, заметив это, повернул голову в сторону Баяра. Затем еще раз посмотрел на Сашку и все с той же хитрой улыбкой снова повернулся и крикнул Баяру: «Греби сюда, тюлень»!
          Баяр немного помялся, но больше ему ничего не оставалось. Он приблизился и сел на свободное место.
          - Раз уж так случилось, что теперь ты сидишь с нами, давай договоримся: наш стол не позоришь?! Защищать тебя тут никто не собирается, поэтому не подведи. Ясно? - сказал Колян.
          - Ясно, - кивнул Баяр и взял ложку.
          - Ты нерусский что ли? – съев несколько ложек, спросил Колян.
          - Русский, - ответил Баяр.
          - А имя чего такое?
          - Мои родители приехали из Бурятии.
          - А, ясно. А чего же говоришь, что русский, раз ты бурят?
          - Ну, живу-то я в России, а не в Бурятии. Значит, русский, - неуверенно сказал Баяр.
          - Во чудак! – рассмеялся Колян. – Бурятия тоже в России находится!
          - Только далеко от нас, - добавил Сашка.
          - А раз твои родители оттуда, значит, ты бурят! – и Колян вцепился вопросительным взглядом в Баяра.
          Сашке уже начало казаться, что эта хитрая улыбка никогда не сходит с его губ.
          - Значит, бурят, - тихо согласился Баяр.
          - То-то, - подытожил Колян и снова принялся уплетать кашу.
          - Да и звали бы тебя тогда Борян, а не Баяр, - усмехнулся Костя.
          - Ладно, все, отстали от человека. Я, если так посудить, тоже на четверть поляк. Прабабка моя с Польши была. Прадед с фронта шел, ну и влюбился. С собой привез. Но, если кто дразниться вздумает! – сказал Колька и обвел всех пристальным взглядом.
          - Почему? Поляки хороший народ. Я в какой-то книге читал, что плохих народов вообще не бывает, а бывают только плохие люди*, - сказал Сашка.
          - Или поступки, - добавил Баяр.
          - Сечете, - отправляя в рот последнюю ложку каши, сказал Колян.
          - И, вообще, нам-то чего говоришь? Вон, Степану это объясни, - добавил Костя.
          Колян ничего не ответил и принялся залпом пить компот из сухофруктов.
          После завтрака Сашка стоял на крыльце отряда и смотрел на пробивающееся сквозь кроны сосен солнце. Ему нравилось, как лучи-бельчата скользят по коричневым стволам. Как будто и вправду настоящие бельчата, которые живут в сосновом лесу. И тут Сашка поймал себя на мысли, что думает о Вике. Точнее, о том, как они шли утром в столовую. Сейчас Сашке казалось, что он много чего мог ответить на ее фразу «А ты смелый». Например, Сашка мог рассказать, как в прошлом году бесстрашно забрался на дерево, чтобы достать оттуда котенка, неизвестно как оказавшегося почти на самой его вершине. Или как Сашка бесстрашно поймал дома паука, так напугавшего маму. Или… Да мало ли о чем они могли поговорить с Викой по пути… Но Сашка не смог произнести ни слова. Интересно, что теперь о нем думает Вика?
          - О чем задумался? – раздался за спиной голос Сони.
          - Да так, - повернувшись, ответил Сашка. – Ты чего не с девчонками?
          - Да ну их. Собрались вокруг этой Вики – зеленой клубники и рассматривают дурацкие журналы, которые ей папа откуда-то там из-за границы привез. Ладно бы еще были о путешествиях или о природе, а то там платья и сумочки всякие.
          Сразу после того, как Соня подошла, у Сашки возникла мысль извиниться перед  ней за утреннюю ситуацию. Но после того, когда она в очередной раз недобро отозвалась о Вике, Сашка почему-то передумал.
          - Неужто тебе это неинтересно, Соня? – спросил он.
          - Ни вот на такую капельку, - и Соня показала Сашка самый краешек фаланги указательного пальца. – Я хочу, как мы с тобой когда-то мечтали: стать археологами и вместе отправиться на раскопки куда-нибудь в Индию. Представляешь: центральная площадь какого-нибудь городка, расположенного неподалеку от джунглей, где-нибудь в Аруначал-Прадеше или Карнатаке*, все ходят в сари и тюрбанах и тут мы в ковбойских шляпах, клетчатых рубашках и джинсах сидим возле больших деревянных ящиков с аппаратурой и инструментами и ждем, пока начальник экспедиции, какой-нибудь знаменитый на весь мир профессор, договориться по поводу слонов! Или в Перу! Собираемся открыть всему миру тайну исчезнувшего майя. Ждем на площади, пока нам предоставят волов. Огромных, сильных, но упрямых! И вот все готово. И мы двинулись в путь. За несколько дней добрались до джунглей. А дальше – только пешком, прорубая густую растительность острыми мачете, с ночевкой на какой-нибудь поляне под открытым звездным небом, где звезд видимо-невидимо!
          Соня заглянула Сашке в глаза, и он впервые почувствовал, что она ждала от него какого-то согласия. Сашке показалось это необычным. Соня и раньше заглядывала в глаза Сашке. Например, как в тот раз, когда он ей рассказал про лучей-бельчат. Но тогда это был обычный детский взгляд, с неподдельным любопытством, будто Соня хотела проверить, правду ли он говорит, не почудилось ли ему... Но теперь этот взгляд был совершенно взрослым. Сашка понимал, что Соня это сделала так же интуитивно, как и в других ситуациях, но взгляд был совершенно осознанным и чего-то ждал в ответ. Острый женский взгляд. Сашка даже поежился, но отвел глаза.
          - Смотри, прыгают, - и он мотнул головой в сторону сосновых ветвей.
          Соня подняла голову, увидела маленькие солнечные блики, перепрыгивающие со ствола на ствол, и улыбнулась.
________________
* А. Приставкин «Ночевала тучка золотая»
** регионы в Индии с джунглями и дикой природой

          - Мне иногда кажется, что они следует за нами, - тихо сказала она.
          Сашка почувствовал, что может не извиняться, но еще раз, на всякий случай, искоса посмотрел на Соню и убедился, что ее взгляд снова стал прежним.

   ***

          - Серафим Сергеевич! – Колян окрикнул проходящего мимо вожатого.
          - Что, Коля?
          - Будет сегодня дискотека-то? А то третий день уже торчим в лагере, а все танцы да танцы.
          Посреди лагеря размещалась большая бетонная танцплощадка, взятая в кольцо зелеными скамейками. Это было самое любимое место всех ребят (еще одним самым любимым местом оставался, конечно же, бассейн). В семь вечера все от мала до велика собирались здесь. Ребята из старших отрядов танцевали, а из младших наблюдали за ними, так как младшие только мешались под ногами, за что могли получить пусть и несильную, но неприятную оплеуху. Когда играли энергичные песни, в основном, танцевали девчонки. Мальчишки же важно сидели на спинках скамеек, поставив ноги на места для сидения. На все требования и призывы «сесть по-человечески», в ответ слышалось только «ага, чтобы нам девчонки ноги отдавили». Восседая на спинках скамеек, мальчишки наблюдали за танцующими девчонками, тихо обсуждая каждую из них. «Смотри, Танька дергается, как будто ее током бьет». «А Катька-то танцует, как будто всю жизнь танцами занималась!» «А эта из какого отряда?» «Которая?» «Ну, вон та, в сиреневом свитере». Конечно же, все ребята ждали медляков. Вот здесь сразу было видно, кто кому нравится, а кто круче остальных (а это всегда был тот, кто за вечер мог потанцевать с несколькими девочками, не получив ни от одной отказа), кто счастливый, а кто несчастный, наконец. А танцы в лагере отличались от дискотеки тем, что на танцах музыку включали из радиорубки через рупоры, висевшие вокруг танцплощадки. И это было жутко скучно, поскольку звук из рупоров шел негромкий и хрипящий. А вот для дискотеки на танцплощадке ставились стол и стул и из радиорубки выносились большие колонки и магнитофон. А радист становился настоящим диджеем. Он сидел за столом, крутя аудиокассеты на карандаше, и включал самые модные песни. А, если он был в хорошем настроении, то можно было подойти к нему и, прокричав в ухо, заказать любимую песню для отряда, друга или какой-нибудь девочки. Надо ли говорить, как все - и заказчик песни и тот, кому она посвящалась - были счастливы, когда диджей-радист объявлял в микрофон: «А следующая песня посвящается...» Но, видимо потому что с колонками и магнитофоном было много возни, дискотеку устраивали не каждый день.
          Вот и сейчас несколько дней подряд были танцы, и все с нетерпением ждали первую за смену дискотеку.
          - Будет-будет! – ответил Серафим Сергеевич, но возгласа радости не последовало.
          - Это точно? – недоверчиво переспросил Колян, и в Серафима Сергеевича впились напряженные взгляды мальчишек.
          - Точно! Сегодня первая дискотека в честь открытия смены.
          И тут над пятым отрядом раздалось громогласное «ура».
          Ребята кинулись в палату. Сашка забежал к девчонкам и крикнул: «Соня, сегодня дискотека!» Соня бросилась к Сашке и повисла у него на шее. А Сашка посмотрел на Вику, которая сидела на своей кровати и оставалась абсолютно холодной. Она только и всего, что повернула голову на Сашкин возглас, а после объявления им радостной новости, снова уставилась в какой-то журнал.
          Сашка вернулся в палату. Туда долгожданную весть о дискотеке доставил Колян и  на кроватях уже были разложены лучшие футболки и джинсы. Надо сказать, что в «Космосе» существовал негласный обычай ходить на дискотеку только в лучшем. Обычно, это были джинсы и рубашка или парадная футболка, которая надевалась только на дискотеку. Практически никто не появлялся на дискотеке в шортах или спортивных трико, потому как танцевать с таким никто не подумает.
          - Эх, жалко, что мятые! – восклицал Степка.
          - Да, утюг нам точно не дадут! Может, так растянутся? – размышлял Костя.
          - Нет, парни, так не пойдет. Что же мы, как шаблы пойдем? – сказал Колян. – Бери штаны и айда за мной.
          И с джинсами наперевес вся мужская часть пятого отряда, возглавляемая Коляном, двинулась к хозяйственному блоку.
          Хозяйственный блок располагался прямо за столовой. Там хранилось, а так же стиралось и сушилось всякое белье. От подъема и до тихого часа, а так же от завершения тихого часа и семи часов вечера хозяйственный блок напоминал улей. Словно белые пчелы, там постоянно сновали женщины в белых халатах и косынках. Они то несли грязные скатерти и фартуки с кухни и простыни и наволочки из отрядов, то развешивали их на бельевой веревке, то снова снимали, то вновь несли обратно на кухню и в отряды. И всегда любая тряпица возвращалась из хозяйственного блока чистой и пахнущей сосновой свежестью, которая глубоко впитывалась в нее за время сушки.
          Навстречу мальчишкам вышла полная женщина в белом халате и косынке на голове, из-под которой пробивалась прядь пшеничных выцветших волос.
          - Чего вам? – спросила она строго.
          - Здрасьте! – начал Колян.
          - Здрасьте! Ну, чего надо?
          - Нам бы утюг.
          Женщина обвела мальчишек взглядом. Кто-то держал джинсы в руках, у кого-то они висели на шее.
          - Зачем?
          Мальчишки переглянулись, как будто это и так было непонятно.
          - Погладить!
          И Колян протянул вперед руку с зажатыми в ладони джинсами.
          - Мы сами. Только утюг дайте, - добавил Сашка.
          - Еще чего! Чтобы вы сожглись все.
          - Да мы можем, - сказал Степка.
          А Сашка обвел всех взглядом, желая убедиться, так ли это, потому как лично он джинсы никогда сам не гладил. Но все молчали.
          - Нечего-нечего. Не положено. Ступайте отсюда, - категорично сказала женщина.
          - Да ладно, Николаевна! Что тебе, жалко, что ли?
          На крыльцо вышла еще одна женщина. Она была моложе, стройнее и без косынки. Ее черные волосы красиво падали на плечи, а лицо было очень аристократичным. Сашке даже представилось, что она была какой-нибудь дворянкой из прошлого века. А сюда пришла, например, чтобы самой искупать своих детей, не доверяя это дело придворным бабам.
          - Говорю, нечего, - не отступала первая женщина. – Сначала эти, потом другие. Что же, всю смену бегать будут? Знаю я их, только один раз разреши.
          Ребята, поняв, что договориться не удастся, повернули обратно. А черноволосая женщина только улыбнулась им вслед. «Чего не разрешила-то?» - донесся до Сашки ее приятный голос. «Говорю же, нечего. Еще лагерь не сожгли» - неотступно повторила первая женщина.
          Отойдя метров на тридцать, Колян всех остановил.
          - Так, Костя и Баяр останетесь в разведке. Как только тетки куда-нибудь уйдут, даете знать нам, а мы с Сашкой выкрадем утюг.
          Сашке стало страшно.
          - Да ладно, Колян, далась тебе эта глажка. Так пойдем, - сказал Степка.
          - Так мы не пойдем, - отрезал Колян. – Мы не шаблы.
          - Но воровать нехорошо. Сам же говорил, - попытался как-то изменить ситуацию Сашка.
          - А кто ворует?! Мы погладим и вернем. Никто и не заметит.
          В этот раз Сашке не удалось воздействовать на Коляна его же словами. Ребята знали, что Коляна не переубедить, и Костя с Баяром остались в разведке, а остальные ребята вернулись в палату. Сашка все это время был, как на иголках. Его очень волновало предстоящее дело. Будь у него выбор, он бы пошел на дискотеку, как есть, в не выглаженных джинсах. Но Сашка понимал, что выбора у него нет, так как пойти против друзей он не мог. Пока Колян лежал на кровати и с раздражением спрашивал «ну где они там?», Сашка все время беспокойно смотрел в сторону хозяйственного блока, где постоянно мелькали женщины-работницы. Но вот ему показалось, что там все затихло, и спустя пару минут появился Костя. Запыхавшись, он влетел в палату и крикнул: «Пошли! Все ушли в столовую! У нас минут двадцать есть!» Коляна словно ветром подняло с кровати. Сашка поспешил за ним.
          - План такой: быстро забегаем, берем утюг и текаем, - на ходу объяснял Колян.
          - А, если заметят? – спросил Сашка.
          - Не заметят! Раз ушли, значит, все перегладили уже.
          За тридцать метров до хозяйственного блока роль Кости и Баяра с разведчиков сменилась на часовых. В случае опасности, один из них любой ценой должен был задержать женщин, а второй предупредить товарищей. Сашке показалось, что весь план Колян придумывал на ходу. Он ни на секунду не останавливался, и даже сейчас, наспех объяснив все друзьям, стремглав бросился к хозяйственному блоку, не убедившись, что там, действительно, никого нет. Сашка поспешил за ним.
          Внутри хозяйственного блока было тихо и темно. Колян нащупал на стене выключатель и нажал на него.
          - Быстро ищи утюг, - сказал он, как только комната наполнилась электрическим светом.
          - Вон, - и Сашка указал на небольшой стол, на котором стояло несколько утюгов.
          - Жлобы, один утюг пожалели. Все, уходим. Вырубай свет.
          И Колян схватил первый попавшийся утюг.
          Ребята отбежали от хозяйственного блока и остановились. Как дальше нести утюг, никто из них не подумал. А ведь просто так по лагерю с ним не пойдешь.
          - Эх, коробку какую-нибудь, - сказал Колян. – Могли бы сказать, что ужа поймали.
          - С коробкой еще больше любопытных набежит, - возразил Костя.
          - То же верно. Ну, думаем тогда, чего встали?!
          - Давай в лопухи завернем, - предложил Сашка.
          - Голова! – воскликнул Колян. – Лопухи точно никакого внимания не привлекут.
          Ребятам повезло – большие лопухи росли прямо вдоль забора за хозяйственным блоком. Надежно завернув в них утюг, они направились к отряду.
          - Что это у вас там? – затараторили с крыльца любопытные девчонки, завидев, что ребята возвращаются откуда-то небольшой толпой и явно пытаются что-то спрятать.
         «Ну все, попались!» - промелькнуло у Сашки в голове.
          - Тебе-то какое дело? – прорычал Колян.
          - Большое! Вдруг вы нам ужа собираетесь подкинуть! – не унимались девчонки. – Показывайте, что вы там несете или мы Серафима Сергеевича позовем!
          - А леща не хотите вместо змеи! – закричал Степка.
          «Нет, так мы их только разозлим! Точно позовут вожатого!» - пронеслось в голове у Сашки.
          - Лопухи у нас там! Колян, покажи! – выпалил Сашка и посмотрел на Коляна.
          - Нате, смотрите! – все так же прорычал Колян и протянул вперед руки, в которых держал лопухи с завернутым в них утюгом.
          Увидев лопухи, девчонки рассмеялись.
          «Фух, кажется, пронесло!» - только подумал Сашка и тут же услышал.
          - А зачем они вам?
           Девчонки все никак не хотели отставать. Больше Сашка не знал, как действовать дальше.
          - Вам-то что? Убедились, что не змея?! Вот и катитесь на все четыре стороны, - подхватил Колян.
          - Подумаешь! Спросить вас ни о чем нельзя! Задиры!
          - А вы только жаловаться можете! – ответил Степка и, схватив с земли шишку, замахнулся в сторону девчонок.
          Девочки с визгом и смехом скрылись в палате. К счастью, на этом они отстали от ребят. Через минуту утюг был в палате.
          - Вот прицепились! Как назло! – тяжело дыша, упав на свою кровать, сказал Костя.
          - Ладно, забыли про этих любопытных галок! – все еще сердито буркнул Колян и поставил утюг на тумбочку.
          - А как гладить? Розетки-то нет, - тихо сказал Баяр.
          - Молодец! Наблюдательный, - ответил Колян. – У вожатого в комнате есть.
          - И что, пойдем к нему и скажем: мы тут утюг в хозяйственном блоке тиснули и нам штаны всему отряду погладить надо?! – воскликнул Сашка.
          - Да он откуда знает, тиснули мы его или попросили! Скажем, на время одолжили. Вообще, чем честнее, ну, или правдоподобнее ответ, тем вернее тебе поверят. Как с лопухами, да, Сашка?
          И Колян одобрительно посмотрел на Сашку.
          Ребята направились в вожатскую. Когда они вошли, вожатый сидел на кровати и читал какую-то книгу.
          - Серафим Сергеевич, можно мы у вас тут джинсы погладим? – спросил Колян.
          Серафим Сергеевич отложил книгу и внимательно посмотрел на мальчишек.
          - Можно, ребята. Только вот утюга у меня нет.
          - Да у нас есть, - снова сказал Колян.
          - Очень интересно. А где вы его взяли?
          - Да в хозяйственном блоке попросили на время. Сейчас быстро погладим и обратно вернем.
          - В хозяйственном блоке, говоришь. А у кого? – не отставал вожатый.
          - Ну, там женщина красивая такая. Во женщина! - и Колян показал поднятый вверх большой палец. – Она и дала ненадолго.
          - Анна Федоровна? – спросил вожатый.
          - Точно, Анна Федоровна, - кивнул Колян.
          - Ну ладно, - наконец, поверив ребятам, согласился Серафим Сергеевич.
          Колян посмотрел на Сашку и подмигнул.
          Ребята подошли к столу, и Колян первым разложил на нем свои джинсы, включив утюг в сеть и, поплевывая на палец, периодически начал щупать подошву утюга, нагрелась или нет.
          - Ты можешь гладить? – спросил Сашка.
          - Чего тут мочь-то! Води туда-сюда утюгом по штанинам и все!
          Еще раз поплевав на палец, Колян приложил его к утюгу и тут же отдернул, недовольно сморщившись.
          - Обжег? – снова спросил Сашка.
          - Нормально. Можно гладить.
          И Колян приготовился водить утюгом по своим джинсам. Но, только он провел по штанине, как на ней тут же осталась дыра. Колян поставил утюг и задумчиво почесал затылок.
          - Нормально, - сказал Костя. – А еще говорил, чего тут мочь-то, просто утюгом води и все!
          - На, сам попробуй, раз такой умный, - и Колян, взяв свои джинсы со стола, отошел в сторону, внимательно разглядывая появившуюся дыру.
          Костя подошел к столу, разложил на них джинсы и, поплевав на утюг, повел им по штанине. Дыра тут же появилась в районе коленки.
          - Черт!- не сдержался Костя.
          - Я, наверное, так пойду, - сказал Баяр и, забрав свои джинсы, исчез из вожатской.
          - Дома убьют, - жалобно протянул Костя.
          - До дома еще дожить надо. Как на дискотеку теперь пойдем? – пробурчал Колян.
          - Может, девчонок кого позвать? – предложил Сашка.
          - Позови, - безучастно сказал Колян.
          Сашка побежал в девчачью палату. Он остановился у двери. Из-за двери доносились голоса и смех девчонок, было довольно шумно. Сашка несильно постучал. За дверью ничего не изменилось. Тогда Сашка постучал еще громче. Дверь приотворилась, и выглянула Надя, девочка, которая дружила с Викой.
          - А, щас, - посмотрев на Сашку, сказала она и закрыла за собой дверь.
          Сашка почему-то подумал, что она позовет Вику. Он даже растерялся: как он будет просить ее погладить джинсы? Да Вика, наверняка, и не согласится. Сашка почувствовал, как на него накатило уже знакомое чувство волнения. Ему стало радостно от того, что сейчас он увидит Вику, хотя она, наверняка, и обидится на него за эту глупую просьбу - погладить джинсы. А вдруг согласится? Вот тогда Сашке сразу станет понятно, что он точно не безразличен Вике. А потом, обязательно, они пойдут на дискотеку вместе. Только Сашка стал погружаться в свои мечты, как дверь снова отворилась, и из палаты вышла Соня.
          Она посмотрела на Сашку и, продолжая еще улыбаться от какой-то шутки, случившейся в палате, вопросительно мотнула головой.
          - Соня, можешь нам джинсы погладить? – растерянно сказал Сашка.
          Соня все с той же улыбкой, утвердительно кивнула и шагнула вперед. Сашка пошел за ней. С одной стороны, он расстроился, что его мечты о встрече с Викой рухнули. С другой, ему понравилось, как Соня улыбалась и общалась с ним жестами. Она выглядела искренне счастливой, и Сашке показалось, что сейчас он открыл в ней что-то новое, чего раньше не замечал. Что это было, он пока не понял.
          - Где твои? – спросила Соня Сашку.
          - Вот, - и Сашка кивнул на джинсы, висящие на спинке стула.
          - Вообще-то, джинсы не гладят, - сказала Соня.
          Она взяла в руки утюг, потрогала подошву и включила его в розетку. К этому моменту утюг уже остыл. Затем Соня разложила джинсы на столе и, уперев руки в бок, встала над ним в ожидании. «Прямо как мама» - подумал Сашка. Она всегда так же стояла, когда Сашке надо было срочно что-то погладить перед выходом из дома. И Сашка почувствовал в Соне что-то родное, чего раньше никогда не чувствовал.
          - Пусть разогревается, - сказала Соня.
          В этот момент в вожатскую заглянула Надя.
          - Ну, ты чего тут?
          - Вот, - Соня кивнула на утюг. – Погладить нужно. Жду, пока утюг разогреется.
          - Ну, иди пока в палату, - и Надя весело кивнула в сторону девчачьей палаты.
          - Сейчас вернусь, - сказала Соня и исчезла за дверью.
          Мальчишки поняли, что в палате у девчонок происходит что-то важное. Наверное, тоже собираются на предстоящую дискотеку. Конечно, с присущим им любопытством в другой ситуации они бы обязательно разведали, что же так взволновало девчонок, но сейчас им было ни до того, и ребята только досадно переглянулись.
          - Эх, вы, тютехи! Ничегошеньки без нас не можете, - гордо сказала Надя и взяла в руки утюг.
          Она провела им по лежащим на столе Сашкиным джинсам. Небольшая горелая дырка тут же расползлась по штанине. Надя отдернула утюг и с недоумением посмотрела на Сашку.
          - Эх, ты, тютеха! – сразу же оживился Колян. – Не берись, коль не можешь.
          Надя аккуратно поставила утюг на стол и выскользнула из вожатской.
          - Ну, и что теперь делать? – обратился к ребятам Костя. – Других джинсов у меня нет.
          - И у меня, - с досадой произнес Сашка.
          - А в спортивных трико на дискотеку не пойдешь, - резюмировал Колян.
         
***

          Над лагерем раздавалась музыка, веселая и ритмичная. В палатах и на крыльце отрядов было тихо. Весь лагерь был на танцплощадке. И только трое ребят сидели на скамеечке под соснами и смотрели в сторону танцплощадки. Это были Сашка, Колян и Костя.
          - Да, сходили на дискотеку, - вздыхал Костя. – Даже Баяр там.
          - А, может все-таки, в спортивках? – предложил Сашка.
          - Ага, придем, как три дурака. С нами и танцевать никто не станет. Подождем, пока окончательно стемнеет, хотя бы тогда попробуем, - отрезал Колян.
          - Тогда уже дискотека закончится, - с досадой произнес Костя.
          - Надо было Соню послушать, сказала же: джинсы не гладят, - вздохнул Сашка и уставился в небо.
          На лагерь уже опускался легкий сумрак, а небо было еще светлое. Вообще, Сашка всегда удивлялся, как это так: на земле ночь наступала раньше, чем на небе. Теплый июньский воздух был наполнен ароматом хвои и разогретой за день сосновой смолы. Дышалось легко и приятно. И Сашке представилось, как диджей объявляет белый танец: танцплощадка моментально пустеет, все разбредаются поближе к скамейкам и ждут заветного приглашения; и вот первые пары появляются в центре танцплощадки; как всегда, это ребята из старших отрядов, они ни такие робкие и при объявлении белого танца не теряют ни минуты драгоценного времени; девочки из Сашкиного отряда шушукаются в сторонке, обговаривая кто кого хочет пригласить, и кто сделает это первой, но пока никто не решается, ведь это первая дискотека в смене; и вдруг Вика направляется к Сашке; она не была в этом девчачьем круге, ведь, ни в ее правилах договариваться с кем-то; она легка и прекрасна; и вот она подходит к Сашке и, улыбаясь, предлагает ему потанцевать, Сашка, конечно же, сразу соглашается и они идут в центр танцплощадки, чтобы занять свое место среди танцующих счастливчиков, а ребята с завистью смотрят на них; над ними усыпанное бесчисленными звездами июньское небо...
          - А вы чего здесь грустите? – прервав Сашкины мечты, раздался голос Серафима Сергеевича, который шел со стороны административного корпуса.
          Наверное, пока все на дискотеке, у вожатых было какое-то совещание.
          - Коля, ты же дискотеку так ждал!
          - Ждал да переждал, - пробурчал Колян.
          Серафим Сергеевич сел рядом с ребятами. Он глубоко вдохнул свежего вечернего воздуха.
          - Эх, а девчонки из нашего отряда как танцуют! Сейчас как раз медляк будет. Что им тогда делать? Разберут их пацаны из других отрядов.
          Серафим Сергеевич будто специально давил на больное, поскольку прекрасно знал, что танцевать с девчонками из чужих отрядов – это табу. Допускалось только приглашать девчонок, которые никому не нравились. В остальных случаях, такое приглашение могло закончиться выяснением отношений где-нибудь в дальнем уголке лагеря. Но теперь, видя, что ни все мальчишки пришли на дискотеку, приглашений на танец от ребят из других отрядов не избежать. И ничего не поделаешь – раз сами не пришли, значит, не нужны девчонки. И девчонки, наверняка, не откажут. Им-то что? Им бы только порисоваться: видишь, меня из других отрядов на танец приглашают, вот я какая красивая!
          - Что, совсем не хочется? – глядя в небо и хитро улыбаясь, сказал Серафим Сергеевич.
          Сашка с Костей упорно молчали.
          - Да хочется! - не выдержал Колян.
          - А в чем дело тогда?
          - Джинсы сожгли...
          - Как сожгли?
          - Да так, как обычно сжигают утюгом.
          - Что, все джинсы?
          - Все, - вздохнул Колян.
          Словно вторя ему, на скамейке раздались досадные вздохи.
          - Несите, поглядим, что можно сделать, - сказал Серафим Сергеевич.
          Сашка бросился в палату за джинсами в надежде, что все еще может измениться. Хотя как? Не достанет же Серафим Сергеевич из своего шкафа для них новые джинсы? Но, детская надежда, есть детская надежда. Сашка протянул джинсы вожатому. Тот развернул их и повертел в руках.
          - Да уж, - вздохнул Серафим Сергеевич, и Сашка понял, что чуду не бывать.
          А на танцплощадке, как назло заиграла медленная композиция.
          - Утюг-то хоть вернули? – спросил вожатый.
          Точно – про утюг совсем забыли! Он так и лежит в вожатской.
          - Нет, - выпалил Колян.
          - Давайте, я отнесу, - предложил Серафим Сергеевич.
          - Мы сами! – Колян вскочил со своего места. – Делать нам все равно нечего!
          И ребята устремились в вожатскую. А медленная композиция, словно преследовала их.
          - Чертов утюг! – выругался Колян. – Можно было хотя бы пойти к танцплощадке и тех, кто вздумает приглашать наших девчонок, выцепать на разговор. Чтобы им не повадно было. А теперь, пока утюг возвращаем, уже поздно будет. Медляк закончится! Не везет, так не везет!
          - Да чего мы им предъявим? Сами же не пришли, - возразил Костя.
          - Так-то да... Ладно, после об этом подумаем, - и Колян взял утюг и направился к выходу.
          Три фигуры скользнули между сосен в сторону хозяйственного блока. Чем ближе ребята к нему приближались, тем по-предательски тише становилась музыка. Но так было даже спокойнее, потому что ребят больше волновало ни то, как они вернут утюг, а то, кто сейчас танцует с их девчонками. Ребята подошли к двери, и Колян потянул за ручку. Дверь была закрыта.
          - Может, здесь его оставим и деру? – предложил Костя.
          В этот момент отворилась вторая дверь, ведущая в ту часть хозяйственного блока, где жил персонал, и на крыльцо вышла та самая прекрасивая Анна Федоровна, которая предлагала дать ребятам утюг.
          - Вы чего тут? – поинтересовалась она.
          - Вот, утюг возвращаем, - видимо, уже устав от этого утюга, не стал ничего скрывать Колян.
          Анна Федоровна хитро посмотрела на понурые лица ребят.
          - Погладили?
          - Погладили...
          - Теперь, хоть домой не возвращайся? - Анна Федоровна хитро улыбнулась.
          - Откуда вы знаете?
          - Так этот утюг неисправен! Одежду, как факел, прожигает. Хорошо еще, что пожар не устроили. Эх, говорила я Николаевне, что надо разрешить. Хотя бы хороший утюг взяли, - и Анна Федоровна уже с сочувствием взяла у ребят сломанный утюг. - А этим, и правда, могли весь лагерь спалить.
          Анна Федоровна сокрушенно покачала головой, наверное, представив, что могло случиться.
          Ребята развернулись и пошли обратно к отряду.
          - Надо было у знающих людей спросить да их слушать! Джинсы не гладят! - не унимался Костя.
          - Да ладно, заладил, - пробурчал Колян.
          А музыка снова становилась все громче и громче. Сашка угрюмо шел и не знал, что Соня очень ждет его, пристально всматриваясь сквозь вечерний полумрак в движущиеся фигуры в надежде увидеть лучшего друга...
         
***

          - Так, общий сбор! – раздался голос Серафима Сергеевича, шедшего к отряду со стороны административного корпуса, в котором размещался медпункт и кабинет директора. – Сашка, собирай всех быстро!
          Сашка побежал по палатам и через пару минут все столпились на крыльце.
          - Так, все здесь? Кого нет, того необходимо быстро найти, так как мне удалось уговорить директора отпустить нас в поход!
          И тут дружное «ура» раздалось по лагерю так, что ребята из других отрядов высыпали на крыльцо, чтобы посмотреть, что случилось.
          - Тихо, тихо, тихо, - успокоил ребят Серафим Сергеевич. – Так как мы вернемся только к ужину, то Коля, Сашка и Степка идут со мной в столовую за картошкой, а Костя и Баяр идут в хозяйственный блок за пустыми бутылями. А остальные потом помогают им наполнить бутыли водой. Следующий общий сбор на этом же месте через полчаса!
          Серафим Сергеевич шел очень быстро, и ребята еле поспевали за ним. Сашке даже показалось, что он радуется этому походу больше, чем весь отряд. Четверка ввалилась в столовую, в которой в это время было пусто, и только где-то в недрах раздавался звон кастрюль и вместе с этим звоном до носов вошедших доносился запах готовящегося обеда. Ребята во главе с вожатым прошли мимо еще не накрытых столов и зашли в кухню. В центре кухни стояла огромная плита, а на ней такие же огромные кастрюли, в которых что-то кипело и булькало. С одной из них повариха с помощью большого половника сняла крышку, и оттуда вырвался белое облако ароматного пара. Вторая повариха подошла к кастрюле с большой разделочной доской, на которой была целая гора мелко нашинкованной моркови. Большим ножом она столкнула эту гору в кастрюлю, нутро которой в ответ еще сильнее забулькало, словно радуясь новой порции продуктов, и, словно вулкан, выбросило вверх новое ароматное облако. Сашка удивился, что в этой кухне, действительно, все было большое: и кастрюли, и половники, и разделочные доски... Он никогда таких не видел, дома-то все было обычное. А здесь – как будто готовят не для детей, а для исполинов.
          Заведующая столовой, Елизавета Павловна, сидела у окна за столом и что-то записывала в большую общую тетрадь. Даже тетрадь эта была не только толстой, как и все общие тетради, но и размером в две, а то и в две с половиной обычной тетради. Заприметив вошедших ребят и вожатого, Елизавета Павловна оторвалась от своих записей, встала и направилась к ним. Сашка даже напрягся, ведь, в кухню отдыхающим ребятам входить настрого запрещалось. «Сейчас ругаться будет!» - подумал Сашка.
          - Здравствуй, Серафим Сергеевич, тебе чего? – вместо этого спросила Елизавета Павловна.
          - Здравствуйте, Елизавета Павловна! А ну-ка отсыпьте нам картошечки. С Сим Симычем все согласовано, - весело сказал Серафим Сергеевич.
          Ребята переглянулись, поскольку никогда раньше не слышали, чтобы кто-то так называл директора лагеря. А Елизавета Павловна уставила удивленные глаза на вожатого.
          - Мы с пятым отрядом в поход идем, поэтому обедать будем в лесу. Сим Симыч в курсе, - поспешил еще раз уточнить Серафим Сергеевич.
          - А не растеряешь туристов-то? – уперев руки в бока и осмотрев ребят сверху вниз, спросила Елизавета Павловна.
          - За это не волнуйтесь! На это дело у нас компас есть, - и Серафим Сергеевич, совсем, как ребенок, вытащил из кармана компас и поднял его вверх.
          Сашка, Колян и Степка задрали головы и, как туземцы на что-то невиданное, уставились на большой желтый корпус из потускневшей латуни.
          - Ну, смотрите, туристы, - сказала Елизавета Павловна и шагнула в темноту склада.
          Серафим Сергеевич мотнул головой, и все направились следом за ней на склад.
          На складе зажегся свет, и ребята увидели ящики с картофелем, морковью, свеклой и яблоками. Внутри было довольно прохладно, и эта прохлада вперемежку с фруктово-овощными запахами напомнила Сашке погреб в дедушкином гараже. Там тоже всегда хранились яблоки с дачи, и было холодно. Сашка не любил туда лазать. А больше всего боялся, что его там когда-нибудь забудут и тогда он умрет холодной и сытой смертью (хотя, от чего он умрет вперед – от холода или от яблочной диеты – Сашка так и не решил).
         - Ну-ка, ставьте этот ящик на пол, - велела Елизавета Павловна и указала на ящик с картофелем.
         Серафим Сергеевич лихо снял верхний ящик.
          - Набирайте, - и Елизавета Павловна протянула неизвестно откуда появившуюся в ее руках авоську.
          Колян и Степка стали набирать картофель.
          - А вы за мной, - скомандовала Елизавета Павловна Серафиму Сергеевичу с Сашкой и повела их вглубь склада, где хранились еще огурцы и помидоры. – Набирайте, - и она указала на ящик с ярко-зелеными огурцами.
          Потом Елизавета Павловна дала ребятам еще соли и сахара и несколько буханок белого хлеба.
          - Раз вас сегодня на обеде не будет, то забирайте свою норму. Мне пересортица не нужна, - подытожила она.
          И ребята вместе с вожатым направились вдоль пустых столов к выходу.
          - А вы, Серафим Сергеевич, тоже не промах! – весело сказал Колян, как только все вышли из кухни.
          - Что ты имеешь в виду? – спросил Серафим Сергеевич.
          - Тоже всем прозвища раздаете?! Сим Симыч! Лихо это Вы придумали!
          - Это ни я придумал, Коля.
          - А кто?
          - Не знаю. Максим Максимович уже так давно возглавляет «Космос», что, наверное, никто и не вспомнит, кто это был. Я думаю, что Сим Симыч и не прозвище вовсе. Вот, например, Александров Александровичей часто Сан Санычами зовут и ничего, они не обижаются. Думаю, здесь то же самое. Для удобства, а не для обиды. Правда, все его Сим Симычем только между собой называют, а к нему обращаются, как положено – Максим Максимович. Потому, как уважают его. А у меня что, тоже прозвище есть?
          И Серафим Сергеевич уставился на Коляна.
          - Нет, конечно, - как ни в чем не бывало, ответил Колян и толкнул плечом входную дверь.
          Когда все вышли из столовой, Серафим Сергеевич отправил нагруженных продуктами ребят к отряду, а сам направился к завхозу Николая Степановичу, чтобы взять у него котелок и чайник.
          Остальные уже ждали ребят на крыльце, около которого стояли запотевшие от холодной воды бутыли.
          Вернувшись к отряду, Серафим Сергеевич распределил все запасы по сумкам и рюкзакам и среди мальчишек установил очередность того, кто и что несет, и отряд выдвинулся из лагеря. С какой завистью смотрели на них ребята из других отрядов! Кроме старших, этих-то ничем не удивишь. А после ухода пятого отряда, в лагере поднялась такая волна возмущения по поводу того, что только им разрешили идти в поход, что Сим Симычу пришлось пообещать, что за смену в свой поход сходят все, кому не лень.
          -  Серафим Сергеевич, а можно я компас понесу? – спросил Степка.
          - Ага, как же, деловой, - улыбаясь своей хитрой улыбкой, сказал Сашке Колян. – Доверят ему такую ценность.
          Но Серафим Сергеевич посмотрел на Степку и неожиданного для всех сказал «хорошо», и протянул ему большой желтый компас.
          Сашку неожиданно охватило чувство зависти, хоть Сашка и не любил кому-то завидовать. А Колян уже без своей хитрой улыбки и даже, как показалось Сашке, с досадой, сказал: «Эх, надо было мне попросить».
           Сосновый лес был наполнен светом солнца и различными звуками. Сашке казалось, что и свет и звуки существуют здесь, как единое целое, и, если одно отделить от другого, то лес уже не будет лесом, а станет какой-нибудь безжизненной Луной. Над кронами сосен, казалось, едва задевая их, плыли белые кучевые облака. И Сашка заметил, что, как только они закрывали Солнце, в лесу сразу же становилось не только темнее, но и тише. Но, как только Солнце снова появлялось, лес взрывался сочными пением и стрекотанием. А по соснам тут и там скакали лучи-бельчата и слепили Сашке глаза. Сашка был счастлив, ему было легко, не смотря на ощутимую в руках и на спине ношу.
          Мальчишки со сложенными в рюкзаки продуктами и с бутылями воды в руках, шли впереди. Девчонки шагали за ними.
          - Хочешь, помогу? – догнав его, спросила Соня.
          - Не надо, - ответил Сашка.
          - Вообще-то, настоящий мужчина должен все делать сам, милая ты наша защитница! – раздался за спиной ехидный голос Вики. – Вот Саша – настоящий мужчина!
          Соня обернулась, но ничего ей не ответила.
          - Очень тяжело? – снова спросила она Сашку.
          - Да нет, нормально.
          - Саша, а можешь понести и мою сумку? – мило сказала поравнявшаяся с ребятами Вика.
          В этот момент Сашка был готов нести не только все, что попросит Вика, но и саму девочку на своих пока еще не совсем сильных руках. Он был твердо уверен, что не просто выдержит это, а выдержит с удовольствием.
          - Давай, - сказал Сашка, и отогнул от державшего поклажу кулака указательный палец.
          Вика с радостью нацепила на него свою сумку.
          - Вот видишь, Саша – настоящий мужчина, - сказала Вика Соне.
          При этом Сашке Вика даже больше не улыбнулась. Соня снова ничего не ответила и продолжала идти рядом с Сашкой. А Вика, вспорхнув, как бабочка, неожиданно убежала вперед. И за ней, словно стрекозы, пронеслись Оля, Надя и Света. С первого дня знакомства, они и всегда следовали за Викой, словно свита. А Сашке стало обидно, ведь он думал, что Вика пойдет с ним рядом. И они, наконец, обязательно о чем-нибудь поговорят. Например, Вика спросит Сашку, где он живет. И, когда Сашка расскажет ей о предстоящем переезде, неожиданно окажется, что Вика тоже будет жить в новом районе. Прямо в соседнем доме. В эту минуту Сашке показалось, что новый район ему уже очень нравится. Да и как он может не нравиться?! Ведь в нем будет жить Вика! Но Вика будто бы сразу же забыла и про свою сумку и про Сашку. «Что ж, в древние времена у королев всегда была свита, которая отвлекала ее от всего на свете. В том числе, от всяких важных дел. Наверное, если бы мы жили в Средневековье, то Вика была бы королевой» - пытался отвлечь себя от подступившей досады Сашка.
           - Давай, - раздался слева от Сони голос Коляна, и в этот момент Соня почувствовала, как его указательный палец подхватил ее сумку.
           - Не нужно, я сама, - и Соня отдернула сумочку вверх.
           Нахлынувшие мысли быстро оставили Сашку, и он увидел, как Колян пытается выхватить у Сони ее сумку.
           - Дважды предлагать не буду! – и Колян снова подхватил указательным пальцем Сонину сумочку.
           - Спасибо, - сдалась Соня, а Колян молча пошел дальше.
           Сашка заметил, как Соня посмотрела ему вслед с едва заметной улыбкой.
           - Тоже настоящий мужчина? – чуть ехидно спросил Сашка.
           - А что, только эту Вику – любительницу шика должны окружать настоящие мужчины? – с таким же едва ощутимым ехидством парировала Соня.
           Сашка почему-то не нашел, что ответить.
           - Или ты не хочешь так быстро терять статус единственного настоящего мужчины в этом походе? – заглядывая Сашке в глаза, теперь уже с улыбкой спросила Соня.
           Сашка молча шел дальше.
           - А, может, ты ревнуешь? – не унималась Соня.
           В этот момент Сашке показалось, что глаза ее искрились каким-то волшебным озорством и перед ним была совсем другая Соня. Он миллион раз видел эту озорную улыбку. Но сейчас в ней будто что-то поменялось. Она словно стала взрослее, вмиг превратившись из улыбки рыжей веснушчатой девчонки в улыбку рыжеволосой девушки, которой так идут эти веснушки. Ни одной королеве в мире не идут так корона и украшения, как Соне веснушки. А ее улыбка стала прекрасной. Сашке стало даже немного страшно от этого открытия.
           - Ничего я не ревную! – пробурчал он. - И почему ты все время как-то называешь Вику, Соня? Если подумать, она тебе не сделала ничего плохого?
          - Если подумать, то ничего, - ответила Соня и отступила от Сашки.
          Сашке показалось, что Соня обиделась. Ему почему-то было жалко обеих девчонок – и Вику, и Соню. Он шагал и не мог понять, кого он жалеет больше: Вику, которой, пусть и за спиной, приходится терпеть всякие некрасивые сравнения, или Соню, которую он чем-то впервые в жизни обидел.

***

          Отряд уходил в лес все дальше и дальше.
          - Серафим Сергеевич, а куда им идем? – не выдержал Колян.
          - В заброшенную деревню Неземино, - ответил Серафим Сергеевич. – Степа, компасом пользоваться умеешь?
          Степка утвердительно и гордо кивнул головой.
          - Тогда открывай компас и держи на юго-запад, - сказал Серафим Сергеевич.
          За спиной отряда осталось уже несколько километров пути. Мальчики не только попеременно сменяли друг друга, но, кроме общей снеди, по примеру Сашки и Коляна несли сумки девчонок. Таким образом, в отряде не осталось ни одного ненастоящего мужчины, а абсолютно все девчонки чувствовали себя королевами. В какой-то момент Света подбежала к Баяру, которому досталась ее сумка, и надела ему на голову венок из разноцветных лесных цветов и трав. Увидев это, все по-доброму рассмеялись, ведь было необычно и вместе с тем мило видеть, как Света – самая рослая девочка в отряде сплела венок для Баяра – самого полного мальчика в отряде. «Надеюсь, Баяр не вздумает снять венок, чтобы не обидеть Свету?» - подумал Сашка. Но Баяр и не думал этого делать. Он шел вперед, словно ничего не случилось. А в душе у него творилось что-то необычное: ему казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди от нахлынувшей радости.
          Лес становился все гуще. Среди сосен чаще стал попадаться орешник и папоротник, и Сашке казалось, что отряд уходит в какую-то лесную сказку. Много раз смотрел он по телевизору «Морозко», «Варвара-краса, длинная коса», «Новогодние приключения Маши и Вити», и всегда ему нравилась сказочная природа этих фильмов. Вот и сейчас наполненный солнечным светом, но сгущающийся лес виделся Сашке таким же сказочным, как в тех старых кинофильмах. Сашке казалось, что вот за этим орешником непременно будет полянка с избушкой на курьих ножках. А вот из-за той корявой сосны за ними наблюдает косматый Леший, пока еще не понявший, куда это направляется столько ребят и не решивший, что же с ними делать: заплутать в лесу или вывести к дому. Чем дальше ребята шли, тем лесная дорога все больше превращалась в тропинку. Над дорогой все кучнее свисали ветви зеленого орешника, а ее серединка все больше и больше погружалась в высокую траву. Идти становилось тяжелее. Трава цеплялась за сумки, тормозила движение и отнимала силы. «Какая-то волшебная трава. Будто живая. Будто не пускает нас глубже в лес» - подумал Сашка.
          - Так, почти пришли, - сказал Серафим Сергеевич. – Степа, теперь держи на северо-восток.
          И тут ребята увидели, что дорога совсем пропала в траве. Какую-то часть пути отряду пришлось пробираться прямо по ней. Благо, скоро лес стал уже ни таким густым. Снова пошел сосновый бор с почти голой землей, усыпанной прошлогодней рыжей хвоей и большими раскрытыми шишками. Птичьих голосов здесь почти не было, и только откуда-то справа раздавался громкий и частый стук дятла. И вдруг сверху на ребят посыпались сухие ветки, и послышался тревожный треск. Ребята дружно подняли головы и увидели, как по вершинам сосен скачут три белки. Вздохи удивления наполнили бор. «Ух ты, настоящие бельчата!» - подумал Сашка. А Серафим Сергеевич, провожая их взглядом, сказал: «Ну вот, спугнули рыжее семейство».
          Через пятьдесят метров в кронах сосен замелькало что-то светлое.
          - Почти дошли, - сняв кепку и вытирая рукой лоб, сказал Серафим Сергеевич.
          Пройдя последний отрезок пути, отряд высыпал на большую поляну, находившуюся прямо посреди леса.
          - Мы на месте, - заключил Серафим Сергеевич.
          - Серафим Сергеевич, а где же Неземино? – спросил Колян и обвел поляну недоверчивым взглядом.
          - Да вот же оно! – ответил Серафим Сергеевич. – Только из-за бурной зелени, домов отсюда не видно. Нужно подойти поближе.
          И только внимательно присмотревшись, ребята поняли, что они стоят на заросшей травой деревенской дороге. Рельеф поляны в этом месте был чуть ниже остальной местности, и трава здесь была ни такой густой и высокой. Отряд двинулся влево. Пройдя немного, Колян крикнул: «Смотрите, вон в тех кустах, будто крыша виднеется».
          - Да, там стоит старый дом, - сказал Серафим Сергеевич. – И еще вон там и там тоже дома. – И Серафим Сергеевич указал направление. - Но мы туда не пойдем. Во-первых, потому что там сплошные крапива да репейник. А, во-вторых, потому что это очень опасно: дома слишком трухлявые, в любое время их стены могут рухнуть.
          - А откуда Вы все это знаете, Серафим Сергеевич? – спросила Соня.
          - Дело в том, что я когда-то сам был в «Космосе» в качестве отдыхающего. Тогда, когда был примерно вашего возраста. И мы ходили с нашим отрядом в поход в эту деревню. Тогда уже эти дома были нежилыми. А вон в тех еще жили люди.
          Ребята посмотрели по направлению, указанному Серафимом Сергеевичем, и увидели, как сквозь кусты проглядывают стены с еще не совсем облупившейся желтой и зеленой краской. Это были дома, которые забросили последними. Они еще выглядели довольно крепкими, и Сашка подумал, что при желании в них еще можно жить. Как в мультфильме про Простоквашино: вытереть пыль, убрать с окон паутину, подмести пол и заезжай на здоровье да топи печку!
          - Сходим туда, Серафим Сергеевич? – спросил Колян.
          - Нет, туда мы тоже не пойдем. Во-первых, уверен, что у этих домов до сих пор есть хозяева. А, во-вторых, мы же не безобразники.
          - Тогда зачем же мы сюда шли? – возмутился Колян.
          - А вот зачем, - ответил Серафим Сергеевич и пошел дальше по высокой траве.
          Отряд поплелся за ним. Пройдя еще около ста метров, ребята вышли к большой церкви. Церковь была старинная, выстроенная из красного кирпича, выложенного в два ряда, на котором еще местами оставались толстые слои белой штукатурки. Стены колокольни, трапезной и храма довольно неплохо сохранились, не смотря на то, что верхних окон в них не было, а нижние были забиты досками. Железо крыши давно стало ржавым, но все-таки, еще держалось на своем месте.
          - Ух ты, какая огромная! – воскликнул Степка.
          - Да, - ответил Серафим Сергеевич. – Давным-давно Неземино было селом. И довольно-таки немаленьким. В эту церковь на службу приходили крестьяне из соседних деревень. Сейчас от этих деревень уже и следа не осталось.
          - Даже ни одного домишки? – спросила Соня.
          - Ни одного. Только лес теперь в этих местах. А после революции церковь в Неземино закрыли для службы, а здание стали использовать под склад.
          - А разве так можно? – спросил Сашка.
          - Я думаю, что нельзя. На православной вере наша страна выросла и окрепла. С нее еще древняя Русь ведется, и не было в истории таких времен, чтобы церкви закрывались. Но, что случилось, то случилось.
          - Наверное, в то время жили плохие люди? – не выдержала Соня.
          - Не совсем. Просто надоело простому народу жить под властью царей и помещиков, вот и случилась революция. А после революции установилась новая власть, состоящая из простых людей. Она называлась пролетариат. Только как-то так оказалось, что церковь была признана неотъемлемым элементом прежней, царской власти. Вот и стали церкви везде закрывать. Но, народ-то остался прежний, православный. Вот и жил он много лет без церквей, но по божьим заповедям: ни убивал, ни крал, ни завидовал ближнему. Потом настало наше с вами время. И церкви стали восстанавливаться, а вот села и деревни пустеть да разрушаться. Вот и Неземино из села стало деревней, а потом и вовсе опустело. И стоит здесь эта церковь, как напоминание о жизни незнакомых нам людей. Плохие они были или хорошие, дружили друг с другом или враждовали, любили друг друга или нет – об этом нам остается только гадать.
          - Я думаю, что они, все-таки, хорошие и добрые были. Иначе такую церковь не построили бы, - сказал Колян.
          - Согласен с тобой. А вон там каменный барский дом стоит. Сначала там барин жил, которому Неземино принадлежало, а потом сельсовет был.
          - А разве такое может быть, чтобы целая деревня кому-то принадлежала? – спросил Степка.
          - Я думаю, что так быть не должно. Но такое было. Наверное, поэтому революция и случилась. Я вам потом обо всем расскажу, если хотите. А сейчас давайте-ка наберем дров и разожжем костер. Пора обедать, - сказал Серафим Сергеевич.
          Ребята бросили свою ношу на землю. Мальчишки под руководством вожатого отправились за хворостом, а девочки расположились на поляне неподалеку от церкви.

***

          Через десять минут на поляне возвышалась горка хвороста, рядом с которой, неимоверно дымя и натужно треща искрами, разгорался костер. Мальчишки, принося охапку хвороста, тут же отправлялись за новой, а девочки разбирали рюкзаки и сумки.
          - Сейчас мы им такой обед сготовим! – гордо сказала Соня.
          - С чего это я должна для кого-то готовить? – неожиданно произнесла Вика.
          - Как с чего, Вика? Они же несли не только продукты, но и наши вещи! – не поняла Соня.
          - И что? Это обязанность мужчины. Если тебе нравится возиться с этой грязью, - и Вика показала на немытую картошку, - То я не собираюсь.
          Соня только молча отвела глаза и принялась мыть картошку в котелке, который всю дорогу, как что-то ценное, нес Баяр.
          Спустя еще десять минут хворосту было принесено достаточно, Серафим Сергеевич еще сказал: «Ого, да здесь на всю зиму хватит». На поляне небольшой костер танцевал красными язычками пламени, весело бросая вверх яркие искры при каждом хрусте какой-нибудь ветки и словно обнимая висевший над ним котелок. Девочки начистили картошки, и она уже вовсю варилась так, что в котелке, вырываясь из-под нее и разрываясь на мелкие молекулы, тяжело булькали водяные пузыри. И только одна Вика сидела на поваленном дереве и смотрелась в зеркальце, которое непонятно зачем взяла с собой в лес. А вокруг пахло летней травой и цветами, и радостно щебетали лесные птицы. От костра по поляне разлетался такой аромат, что у ребят даже слюнки потекли. А Сашка подумал: «Вот же необычность – обычная вареная картошка, а так пахнет!»
          - Ну вот, готово, - обрадованно сказал Серафим Сергеевич, тыкая в самую большую картофелину перочинным ножом. – Рассаживайтесь!
          И вокруг костра быстро образовался круг из повалившихся на землю ребят.
          Серафим Сергеевич достал из рюкзака металлические миски и ложки.
           - Ну-ка, Вика, помоги мне, раздай каждому по миске, - и он протянул их Вике.
           - Вот еще, - недовольно сказала она, но вожатого ослушаться не смогла. – Пусть сами подходят.
          И Вика встала рядом с Серафимом Сергеевичем, держа в руках миски. Но ребята переглянулись и, тут же поняв другу друга без слов, даже не подумали подняться со своих мест.
          - Сейчас все остынет! – наблюдая за возникшим противостоянием, сказал Серафим Сергеевич.
          Но никто не уступал.
          - Ладно, давайте я раздам, - сказала Надя и направилась к Вике.
          Вика равнодушно передала Наде миски, а Серафим Сергеевич только едва заметно улыбнулся, глядя на происходящее.
          - А ее вообще не нужно кормить! – неожиданно сказала Соня, глядя на Вику. – Она ничем нам не помогла.
          Вика зло сверкнула глазами.
          - Да-да, только в зеркальце свое пялилась, - поддержали девчонки.
          - И Баяра тоже. А то он обратно не дойдет, - подхватил Степка, и над поляной раздался дружный детский смех.
          - Так, - сказал Серафим Сергеевич. – Сегодня кормить будем всех. А пока вы едите, я расскажу вам одну историю. Мой дедушка, Серафим Матвеевич...
          - Вас, значит, в честь него назвали? – прервал Колян.
          - В честь него. Но дело сейчас ни в этом. Так вот, мой дедушка Серафим Матвеевич в детстве жил в Казахстане. Его семья переехала туда на работу: прабабушку направили казахских детей грамоте учить, а прадедушку электростанции строить. И так случилось, что Серафим Матвеевич был единственным русским мальчиком в классе. И местные ребята стали его задирать. Сначала один из них подходил сзади и говорил что-то на своем языке, а весь класс дружно смеялся. Так же, как вы сейчас. Потом ребята стали прятать учебники и ставить подножки. Зайдет учитель в класс, а дедушка без учебника. «Где твой учебник?» - спрашивает учитель. А дедушка молчит. Ну, и к директору его: Серафим Худыкин снова учебник дома забыл, учиться не хочет! Понимали ребята, что никто моему дедушке здесь не поможет? Дедушка терпел-терпел да после очередной подножки не выдержал. Подошел к своему обидчику и в глаза сказал: «Пойдем, выйдем один на один». Да не тут-то было, еще трое ребят подошли к этому мальчику и окружили дедушку. «Ну, пойдем» - улыбнувшись, сказал дедушкин обидчик. И все четверо направились к выходу. И тут за их спиной раздался голос самого сильного мальчика в классе: «Стойте! Отстаньте от него». «Ты это чего, за чужака заступаться?» - накинулись на него ребята. «Этот чужак ни разу вас не выдал и не заплакал, а его мама нас истории учит» - сказал сильный мальчик.
          - Может, того мальчика тоже Баяром звали, - не выдержал Сашка.
          - Не думаю, - сказал Серафим Сергеевич. – Баяр – это бурятское, а не казахское имя. Но уверен, что тот мальчик был очень похож на нашего Баяра.
          - Так вот откуда Вы историю так хорошо знаете! – подхватил Колян. – Ваша бабушка учителем была!
          - Только ни бабушка, а прабабушка, Коля! Но дело тоже ни в этом.
          - А в чем? – почти хором произнесли ребята.
          - А в том, что только равноправие дает людям справедливость. Потому что когда ты равен другим, у тебя не возникнет желания кого-то обижать. Вот и сейчас мы все вместе пришли сюда, одним отрядом, а, значит, одной командой. А что такое команда, кто-нибудь знает?
          - Да! – крикнул Колян. – Это Спартак! Или их главные соперники – ЦСКА! То же команда, хоть и ни такая крутая.
          Все засмеялись.
          - Ты, видно, Коля, за Спартак болеешь?! – улыбнулся Серафим Сергеевич.
          - А то! – гордо произнес Колян.
          - Поверь мне, для своих болельщиков ЦСКА тоже лучшая команда. Но я сейчас о другом. Команда – это, в первую очередь, группа людей с взаимодополняющими друг друга навыками, имеющих общие цели и ответственных за результат совместной работы. Иначе, почему и Спартак, и ЦСКА, и другие футбольные команды состоят не только из нападающих? Почему там есть еще защитники и вратари? Потому что они дополняют друг друга. А общая цель какая у них?
          - Победить ЦСКА, - выпалил Колян, и все снова засмеялись.
          - Не только ЦСКА, но и остальные команды. Цель – победа. А наша цель какая?
          - Помыть посуду! – снова рассмешил всех Колян.
          - И это тоже, - улыбнулся Серафим Сергеевич. – Но, главная наша цель – это помогать друг друга и вернуться домой счастливыми. А в лесу вообще без помощи выжить сложно. Так что, давайте-ка, мальчишки снова сходите за водой, а девочки помойте посуду.
          Ребята дружно поднялись, мальчишки побежали к роднику, а девочки стали собирать посуду.
          И только Вика, как сидела на поваленном дереве, так и осталась сидеть. «Вот еще, посуду я должна мыть. С чего бы?» - сказала она, а Серафим Сергеевич вновь едва заметно улыбнулся.

***

           - Ох, и наелся я, ребята! Никогда еще такой вкусной картошки ни ел, - сказал Степка, набирая воду из родника, который был прямо на окраине Неземино.
          - Хорошая картошечка. Прямо, как наш вожатый, - улыбнулся Колян.
          Ребята по-доброму рассмеялись.
          - А и правда, у нас самый хороший вожатый, - сказал Сашка. – Ни разу плохого никому не сказал, не смотря на все наши склоки и проделки.
          - И в той ситуации с Викой как хорошо про равноправие и справедливость задвинул. Другой на его месте просто заставил бы раздать тарелки и все. Многие взрослые своим авторитетом давят.
          - Только жаль, что Вика ничего не поняла, - сказал Баяр.
          - Да, человек наш Серафим Сергеевич! – согласился Колян.
          - Ладно, не буду тебя больше задирать, - и Степка протянул руку Баяру.
          - Спасибо! – негромко ответил тот и пожал протянутую руку.
          - Правильно! Молодец, Степка! Мужик! – одобрительно протянул Колян. – Равноправие и справедливость! Чего нам делить? Мы – один отряд!
          А у Сашки на душе стало так хорошо, будто он сейчас примирился со старым врагом. «Все-таки прав был папа, когда говорил, что трудности могут сделать из друзей врагов, а из врагов друзей» - подумал он.
          Ребята наполнили бутыли водой и двинулись обратно. Бутыли шелестели о высокую зеленую траву, из которой, потревоженные, выпрыгивали небольшие коричневые кузнечики и выпархивали яркие легкие бабочки. Пахло нагретой травой, сосновым лесом и летними яблоками. Не смотря на то, что, как сказал Серафим Сергеевич, Неземино вымерло, жизнь отсюда никуда не делась. Здесь все так же цвели по весне яблони и вишни, на которых в положенный срок появлялись плоды. Они не знали, что собирать их больше некому. Они, словно, не верили в то, что людей здесь больше нет. Наверное, они думали, что люди ненадолго куда-то ушли и вот-вот вернуться обратно. Поэтому и цвели каждую весну и давали плоды в назначенный срок. Но собирать их было больше некому. И Сашкино счастье стало немного грустным от этих мыслей.
          - Слушай, Сашка, а вы с Соней давно знакомы? - едва слышно, чтобы не смогли услышать Степка и Баяр, спросил Колян, чем отвлек Сашку от налетевших раздумий.
          - Давно. С самого детства.
          - А она тебе просто друг или она тебе нравится?
          Сашка задумался. Он всегда воспринимал Соню, как лучшего друга. И еще вчера, до приезда в «Космос», на этот вопрос, не задумываясь, ответил бы, что Соня друг. Но сейчас язык, будто сам не повернулся, чтобы ответить Коляну. Перед глазами у Сашки возникли Сонины глаза, искрящиеся каким-то волшебным озорством, а потом ее вздернутый носик, только и выдавший девчачью обиду после слов о Вике. Затем перед Сашкой возникла улыбающаяся Вика, в тот момент, когда она назвала Сашку настоящим мужчиной. Странно, глаза Сони Сашка видел много раз, и только теперь они показались ему необыкновенными, а улыбка Вики была прекрасной с самого начала, с самой первой минуты их встречи. Даже когда они играли в «Три факта» и Вика так некрасиво поступила с Сашкой, он не смог на нее обидеться, а только растерялся. И потом, когда Вика подходила к нему, внутри у Сашки всегда возникал какой-то трепет, которого он никогда до этого не испытывал. Это даже был какой-то особенный страх. Совсем ни тот, который возникает, когда за тобой гонится собака или когда ты собираешься прыгнуть с огромной высоты. Но Сашка готов был сто раз испытать страх перед гнавшейся собакой или тысячу раз страх от огромной высоты, чем вновь этот странный страх от близости Вики. Он ощущался, даже когда Сашка думал о ней. Но почему все это случилось именно сейчас: когда Сашка увидел прекрасную улыбку Вики, в глазах Сони тоже что-то изменилось, и изменилось вовсе не специально, не назло Вике, и даже не по желанию Сони, а как-то само по себе? Ведь Соня была другом. Другом на всю жизнь. Внутри у Сашки все перемешалось. Что с этим делать, он не знал, ведь такого с ним еще никогда не было.
          - Чего молчишь? – голос Коляна вклинился в Сашкины мысли.
          - Просто друг, - наконец, ответил Сашка. - А ты чего спрашиваешь?
          - Да так, - и Колян молча пошел дальше.
          Соня сидела на поляне и смотрела на солнце, пробивающееся сквозь ветви одичавших яблонь. Их листья серебрились, и Соня видела, как лучи-бельчата скачут по ним, резво прыгая с ветки на ветку и с листка на листок. «Надо же, и сюда прискакали. Ну, неугомонные! Надо Сашке обязательно показать» - подумала она.
          Сашка с ребятами и с полными бутылями воды вернулись на поляну.
          - Так, - сказал Серафим Сергеевич, - Вот отсюда мы берем воду, чтобы помыть посуду, а вот эти берем с собой в обратный путь.
           И он разделил бутыли на две части.
           - Если надо, то мы еще сходим, - с готовностью заявил Баяр, а Степка согласно кивнул.
          - Ну, хорошо. Значит, воды не жалеем и отмываем посуду, как следует, - согласился Серафим Сергеевич.
          - Сашка, видишь? - Сашка услышал за спиной негромкий голос Сони.
          - Что? – и он повернулся к ней.
          - Ну, вон там, на яблонях...
          - Что там?
          - Ну, лучи-бельчата. Видишь, они прискакали из леса сюда.
          - Не вижу, Соня. Глупости все это, - и Сашка посмотрел на Вику, сидевшую на поваленном дереве и подставившую свое лицо полуденному солнцу.
          «Почему мне хочется на нее смотреть?» - подумалось Сашке. Соня еще несколько мгновений смотрела на отвернувшегося друга, а потом направилась складывать свои вещи. Ей казалось, что вот-вот ей вслед раздастся Сашкин оклик (он все поймет, он обязательно ее окликнет!): «Соня, куда ты? Я просто разыграл тебя! Конечно же, я их вижу! А вон тот, самый маленький, такой же рыженький и милый, как ты!» Но за ее спиной было тихо…
          Через десять минут посуда была отмыта и упакована в рюкзаки.
          - Ну, отправляемся в обратный путь? – сказал Серафим Сергеевич.
          - Да как же так, Серафим Сергеевич, - завозражал Колян.
          - А что ни так?
          - А посмотреть церковь и старый барский дом! Столько шли, чтобы уйти ни с чем!
          - Точно-точно! – поддержали Коляна ребята.
          - Нам же еще обратно несколько часов идти, - заупрямился Серафим Сергеевич. – К ужину надо успеть!
          - Успеем! Мы же быстро, - не уступал Колян.
          - Хорошо, - сдался Серафим Сергеевич. – Только быстро и очень осторожно.
          - Ура! – взвилось над Неземино, и на землю с гулким стуком, будто это осенние спелые яблоки падают с яблонь, попадали рюкзаки и сумки.
          Небольшая толпа нестройно двинулась по направлению к церкви. Не смотря на то, что окна церкви были заколочены досками и заложены кирпичом, входных дверей не было, и в проеме колокольни зияла огромная дыра. Вход в церковь был именно через колокольню. Ребята переступили порог и словно оказались в другом мире: здесь было прохладно и сумрачно, и только лишь через дыры старого железа, покрывавшего крышу, проникал солнечный свет, спускаясь на земляной пол прямыми струйками золотистых лучей. Сашке показалось странным, что здесь нет голубей. Он всегда думал, что в заброшенных зданиях их очень много. По крайней мере, в деревне на заброшенном токе их было полным полно. Однажды Сашка вместе с соседскими мальчишками Генкой и Володей забрался туда, и сразу же их напугало встревоженное хлопанье крыльев и воркование. Голуби, испугавшись неожиданного появления чужаков, кучно и громко взвились под крышу и начали вылетать через проветриватели. Через минуту все затихло, и только негромкое, но тревожное воркование оставшихся голубок, не посмевших оставить своих птенцов, разносилось по току. Но за эту минуту голуби подняли столько шума и пыли, что мальчишки со страха, что кто-то это услышит, чуть не удрали. Но в церкви было тихо.
          Через колокольню и трапезную ребята прошли в храм.
          - Ну вот, собственно, на этом и все, - сказал Серафим Сергеевич. – Больше ничего интересного здесь нет. Полы давно разобрали, - и Серафим Сергеевич слегка попрыгал по земле, будто проверяя ее на прочность. – А уж остальные богатства давным-давно вывезли.
          - Серафим Сергеевич, а я слышал, что в церквях старинные клады зарыты, - сказал Костя.
          - Не думаю, Костя. Хотя, бывали случаи, когда дождем около брошенных церквей вымывало старинные монеты или ордена. Но, все-таки, не думаю, что они в большом количестве хранились в каждой церкви. Скорее, это красивые местечковые легенды. В церкви ни клад, в церкви вера и добро должны быть. А если церковь стремится к богатству, да еще и прячет его, то уже не церковь, а склад получается.
          - Так он же здесь и был! - воскликнул Колян.
          - Я немного о другом, Коля. Не по вере это получается, когда церковь богатеет. Против веры это.
          - Серафим Сергеевич, а почему здесь голубей нет? – не выдержал Сашка.
          - Потому что люди ушли, вот и голуби вместе с ними. Голубь, хоть и не домашняя птица, а без человека не может. Много ты видел диких голубей? Мало их. Гораздо меньше, чем тех, которые подле человека живут. Эх, жалко фресок не сохранилось. Уверен, что красивые они были.
          - А что такое фрески? – спросил Степка.
          - Это изображения святых на стенах храма. Сначала на стены наносилась сырая свежая штукатурка, а потом художники на ней писали лики святых либо библейские сцены. Некоторые фрески даже ценятся как произведение искусства. Обычно самые красивые фрески под куполом, потому что часто там изображается небо, облака, ангелы и Бог или его сын Иисус Христос.
          Ребята задрали головы и представили, какая фреска могла быть под куполом. И каждый представлял себе свою: с невероятным лазурным небом, с ярким пучком солнечного света, прорывавшегося сквозь белые-белые облака, с Богом, глядящих сверху строгими, но вместе с тем, добрыми глазами...
          - Серафим Сергеевич, а до Бога очень далеко? – спросил Костя. – Просто однажды в деревне мы ходили с бабушкой в церковь, и там священник говорил, что Бог очень далеко, но он все видит и слышит, поэтому нужно слушаться родителей и не баловать.
          - Не знаю, Костя. Я не хожу в храм, - задумчиво сказал Серафим Сергеевич.
          - Значит, Вы не верите в Бога? – снова задал вопрос Костя.
          - Почему же не верю? Верю. Я думаю, что Бог к нам совсем близко.
          - А где он?
          - В тебе, в Сашке, в Соне, во всех нас, - и Серафим Сергеевич обвел взглядом ребят.
          - А как кто-то может быть в нас, кроме нас самих? – спросил Баяр.
          - Все очень просто: то добро, которое мы делаем и та любовь, которую мы дарим другим – это Он и есть. Иначе, зачем мы нужны на Земле, если не будем совершать добро и любить друг друга?
          - Но, ведь на Земле много злых людей! – сказала Соня.
          - Много. И в злых людях много зла. Но посмотрите на этот луч солнца, который пробивается сквозь ржавую дыру в крыше. С ним темнота уже не страшна?
          - Не страшна, - кивнула Соня.
          - А без этого луча, какая темнота страшная, ведь, правда?
          - Правда, - снова кивнула Соня.
          - Я думаю, так и зло кажется страшным до тех пор, пока какой-нибудь смельчак не встанет и просто не улыбнется ему в лицо. И тогда, поверь мне, остальные, кто считал себя трусом, неожиданно для себя тоже начнут улыбаться. Не все. Но этих нескольких будет достаточно, чтобы победить зло. И пускай эта победа будет не сразу, ни ежеминутно. Пускай ради окончательной победы еще нужно будет очень много сделать, перенести и вытерпеть. Но именно в этот момент зло почувствует, что это его конец. Зло всегда чувствует это. И добро всегда побеждает зло не только в сказках, но и в обычной жизни.
          В эту минуту пробивающиеся сквозь дырявую крышу солнечные лучи вдруг исчезли, словно упали на землю, отрезанные невидимыми ножницами и сразу пропали в ней, как капли утренней росы. До ребят донесся глухой раскат грома.
          - Так, - встревоженно сказал Серафим Сергеевич и быстро направился к выходу.
          Ребята последовали за ним. Столпившись у входа и подталкивая друг друга, они увидели, что небо заволокла сплошная черная туча, внутри которой сверкали яркие золотистые зарницы. Сашке показалось, что они сверкают где-то там, выше этой тучи. Серафим Сергеевич велел никому не выходить на улицу, а сам бросился к старому барскому дому. Через пару минут он выбежал оттуда на улицу и, поднимая с земли вещи, крикнул: «Девочки, быстрее в дом, а мальчишки помогают мне собирать наши сумки и оставшиеся дрова!»
          Сашка с мальчишками кинулся к поляне и, нагнувшись за рюкзаком, почувствовал, как по спине ему ударила большая дождевая капля. Было даже немного больно. Неожиданно капель стало все больше и больше, и Сашка услышал, как они застучали по траве. Мимо мальчишек в барский дом с визгом пронеслись девчонки. Мальчишки по команде Серафима Сергеевича бросились за ними. Последним, уже весь мокрый, в дом вбежал сам вожатый. Он еще пару раз бегал на поляну за оставшимися там дровами. Сашке очень хотелось ему помочь, но Серафим Сергеевич настрого запретил ребятам выходить на поляну, так как на Неземино обрушился сильный ливень с грозой и ветром.
          - Бррр! – протянул Серафим Сергеевич, наконец, забежав в дом. – Никто не промок?
          - Почти нет, - ответила Соня.
          - Отлично! Надеюсь, ливень кратковременный.
          Из-за спрятавшегося солнца в доме было темно и мрачно, и ребята жались ближе к выходу, где сквозь пустой дверной проем еще падал свет, освещая небольшую часть комнаты.
          - Страшно, - тихо сказал кто-то из девочек.
          Серафим Сергеевич поднялся с корточек от лежащего на земле рюкзака и обвел ребят взглядом.
          - Эх вы, исследователи-туристы! А еще просились посмотреть заброшки! Вот! – и Серафим Сергеевич поднял вверх руку, в которой был зажат коробок спичек. - Сейчас, пока идет дождь, разожжем костер. Тут тебе и свет и тепло.
          И Серафим Сергеевич начал выбирать из принесенных с поляны дров те, что не успели окончательно намокнуть. Через несколько минут маленькое пламя охватило часть сухой ветки и затанцевало на ее кончике веселым егозой. Затем пламя стало взбираться все дальше и дальше по ветке и становилось все больше и больше. Еще через несколько минут оно перекинулось на другую ветку и все повторилось снова: веселое пламя начало с маленького танца и, разрастаясь, побежало дальше к другим веткам. Послышался негромкий треск, и Сашка понял, быть костру! От этого ему стало спокойнее и веселее. Тьма начала отступать вглубь комнаты и прятаться по углам. Теперь она боялась ребят, а не наоборот. В комнате стало светло. Запахло дымом. Ребята собрались вокруг костра. Серафим Сергеевич снял с себя мокрую футболку и повесил ее на воткнутую в земляной пол палку рядом с костром.
          - Никто не возражает, если это пугало посидит с нами?
          И он указал на футболку, растянувшуюся на палке.
          - Нет, - улыбнувшись, дружно ответили ребята.
          От разгоревшегося костра и шутки вожатого, всем стало легче и веселее.
          - И пламя победило тьму, и тьма перестала пугать маленьких ребят, - грозным басом произнес Степка.
          Заброшенный барский дом наполнился дружным детским смехом.
          - Мы тьму еще и смехом напугаем, - сказал Серафим Сергеевич. – Ведь, недаром говорят, что нужно уметь смеяться бедам в лицо.
          - Точно! Давайте страшилки рассказывать, - выпалил Колян.
          - Да ну тебя! Придумал тоже! - сказала Соня.
          - А что? Самое время и место! Проверим, у кого нервы крепче! – не унимался Колян.    
          - Перестань. Не до страшилок, - повторила Соня, и Колян не стал больше возражать.
          - Серафим Сергеевич, а что, если мы здесь до утра просидим? – спросил Степка.
          - Думаю, это будет не очень хорошо. В лагере нас точно хватятся. С другой стороны, это, конечно же, будет безопаснее, так как в такую погоду по лесу только Леший может ходить.
          - Зачем я только с вами пошла? - раздался голос Вики.
          - Вика, почему ты вечно недовольна? – не выдержал Степка.
          - Не твое дело! – зло ответила Вика. – Серафим Сергеевич, зачем Вы затащили нас в это место? Как Вам вообще это в голову пришло?
          - А зачем ты с нами пошла? – не унимался Степка.
          - А меня никто не спрашивал! Спросили бы – не пошла!
          - Ах, да - куда королеве с простым народом! – выпалил Степка. - Сиди теперь там себе и дуйся! А у нас все хорошо! Нам не привыкать спать на голом полу, ваше величество!
          Со всех сторон послышались смешки, а Сашке стало жалко Вику. Он шагнул в ее сторону и тут же почувствовал, как все тот же странный страх овладел его сердцем, ноги стали немного ватными, а в горле слегка пересохло. Сашка хотел уже сделать вид, что ничего не случилось и повернуть обратно, но осознание Викиной беспомощности не оставляло его. Он чувствовал, что сейчас гордая и надменная Вика не откажется от его помощи. Он подошел к ней и молча протянул свою олимпийку.
          - Спасибо, - сказала она и взяла олимпийку из его рук.
          Сашка уже было собрался повернуть обратно, как снова услышал голос Вики: «Не уходи, пожалуйста. Посиди со мной». Сашка опустился рядом с Викой. В полутьме он не видел, как Соня отвернулась от света костра и ее глаза стали влажными. Если бы она не сделала этого, то блеск слезы обязательно бы ее выдал. Почему-то слезы всегда блестят при свете костра ярче самых ярких звезд. А Сашка сидел рядом с Викой, и сердце его все никак не могло успокоиться. Никогда его сердце еще не было так непослушно.
          - Ну, сколько у нас там картошки осталось? – спросил Серафим Сергеевич.
          - Чуть меньше половины рюкзака, - сказал, заглянув в рюкзак, Баяр.
          Степка повернул к нему голову и хитро улыбнулся. Видно было, что он вновь собирался что-то съязвить по поводу еды и Баяра, но Колян толкнул его в бок и Степка снова повернулся к костру.
          - Забыл, - шепнул он чуть слышно Коляну, и Сашка понял, что таким способом Колян напомнил другу о данных обещаниях.
          Ливень, сопровождаемый грозой и громом, шумел минут двадцать. Все это время за стеной старого барского дома сверкало, грохотало, и свистел ветер. Он был настолько сильный, что ребята слышали хлопанье листвы на одичавших деревенских яблонях. Но им не было страшно, небольшой костер и обогревал и успокаивал их.
          «Как странно - не только люди могут быть друзьями. Сейчас костер – то же наш друг. Он побеждает тьму для нас. Он помогает нам и делает нас счастливыми от того, что нам не темно и не страшно. Он делает это один. Потому что только он это может сделать для нас. Значит, и один друг может достигать общей цели. Ради других друзей. Жалко, что я сейчас не могу об этом рассказать Соне» - думал Сашка. Он понимал, что многие свои мысли может рассказать только ей. Это, как с лучами-бельчатами: никому и никогда он больше не сможет рассказать о них. В этот момент Сашка почувствовал, как Вика положила голову ему на плечо.
          Спустя двадцать минут, гром и гроза стихли, и остался только сильный летний дождь, вместо ветра хлопавший по листве диких яблонь. Время близилось к закату, а дождь и не думал заканчиваться. И когда он совсем стих и только отдельные капли, оставшиеся от него, ударялись о крышу старого барского дома, Серафим Сергеевич сказал: «Похоже, мы застряли здесь до утра». Ребята тревожно переглянулись.
          - До лагеря несколько часов пути, и до темноты добраться мы не успеем, - пояснил Серафим Сергеевич.
          Ребята затихли, и старый барский дом снова замолчал, как он молчал все время до прихода сюда пятого отряда. Серафим Сергеевич обвел ребят виноватым взглядом. Даже в полумраке Сашка почувствовал это.
          - Так это же круто! – вдруг выпалил Колян. – Ночевка в старинном доме – когда еще такое будет!
          Но тишину больше не нарушило ни одного возгласа или движения.
          Сашка прекрасно понимал, что сейчас Колян взволнован не меньше остальных и не меньше остальных хочет в лагерь, но так он поступил, чтобы поддержать вожатого и ободрить ребят.
          - Как до утра? – раздался голос Вики, резко отпрянувшей от Сашкиного плеча. – Я не собираюсь здесь торчать всю ночь! Я хочу в лагерь, в нормальную постель!
          - Вот и иди, - усмехнулся Степка. – Леший проводит.
          И в кругу ребят, наконец, раздался смех.
          - Серафим Сергеевич, вы обязаны что-то сделать! – закричала Вика. - Идите в лагерь и пусть за нами пришлют автобус!
          - Милая Вика, как бы я не желал это сделать, но пока я доберусь до лагеря, будет уже ночь. Я не могу вас здесь бросить одних. К тому же, автобус сюда не проедет.
          - Я обязательно пожалуюсь на Вас! И пусть Вас выгонят из лагеря, - сказала Вика и уронила лицо на ладони.
          Сашка услышал всхлипывание. Сашке захотелось обнять ее, но он не решился.
          - Не стоит отчаиваться, Вика.
          Серафим Сергеевич подошел к девочке и погладил ее по волосам.
           - Уберите от меня свои руки, - неожиданно зло прокричала Вика. – Я Вас ненавижу! Я вас всех ненавижу! Сашка, пойдем со мной! Пойдем вместе в лагерь!
          Сашка смотрел то на Вику, то на Серафима Сергеевича, то на молчащих ребят.
          - Ну, что ты молчишь? Ты – трус!
          И Вика выбежала из дома.
          - Куда ты, дуреха! – крикнул Колян, а Серафим Сергеевич кинулся за ней.
          Сашка посмотрел вслед вожатому, потом на Коляна. Колян, словно без слов прочитав все в Сашкиных глазах, напряженно молчал и смотрел на сквозной проем, ведущий на улицу.
          - Что будем делать? – спросил Степка.
          - Пока ждем, - ответил Колян.
          В старом барском доме снова стало тихо. Колян подошел к дверному проему и, облокотивший на косяк, стал всматриваться вдаль. Сашка сидел на том же месте, обняв руками колени. Он ждал, что к нему подойдет Соня и, присев рядом, обязательно скажет: «Не переживай так. Ты ни в чем не виноват». Но Соня так и не подошла. Прошло пять минут, а Серафим Сергеевич так и не возвращался.
          - Так, - резко повернувшись от входа, скомандовал Колян. – Баяр остается с девчонками. Будешь поддерживать огонь, - как бы опережая Баяра, сказал Колян. – А то еще все дрова сожгут. Остальные за мной!
          Мальчишки дружной толпой высыпали на улицу. Над Неземино уже начинали сгущаться сумерки. Нет, пока еще было довольно светло, но солнце уже спряталось за кроны высоких сосен, и было понятно, что до темноты остается совсем немного времени. Влажный воздух ударил Сашке в лицо, и он поежился.
          - Разделимся на две группы, - предложил Колян. – Наша группа пойдет на правую сторону Немезино, а ваша, – и Колян кивнул на Костю, - На левую. Будем идти и звать Вику. Самим не разбредаться. Не хватало, чтобы еще кто-то потерялся. Всем все понятно?
          Ребята молча закивали.
          - Тогда пошли, - и Колян кивнул Сашке.
          Две группы ребят пошли в противоположные стороны, а над Неземино раздалось «Вика», «Вика»!
          Через сто метров навстречу Сашкиной группе вышел Серафим Сергеевич.
          - Ребята, ее нигде нет, - удрученно произнес он. – Я дошел до края деревни, теперь иду на другой.
          - Не стоит. Туда уже пошла группа ребят, - ответил Колян.
          - Неужто, она убежала в лагерь. Через лес! – заволновался Серафим Сергеевич.
          - Не думаю. Не похожа она на смельчака, - заявил Колян.
          - От девчонок всего можно ожидать, - произнес Степка.
          - Много ты их знаешь, - воспротивился Колян. – Только можешь за косички дергать.
          - Ты прямо в них разбираешься! – парировал Степка.
          - Разбираюсь и знаю, что девчонки трусихи. Не пойдет она в лес одна. Даже днем не пошла бы. Здесь она где-то. Чует мое сердце.
          - Может, зря мы ее зовем? – сказал Сашка.
          - А как же ты ее найти хочешь? Или думаешь, сама придет? – набросился на него Колян.
          - Нет, я думаю, что надо молча идти. Вика, наверняка, где-нибудь ревет. Слушать надо.
          - Вот знаток девчонок! – и Колян, ткнув пальцем в Сашку, с надменной улыбкой посмотрел на Ивана.
          - Давайте все-таки попробуем, - согласился Серафим Сергеевич.
          Ребята пошли молча. Сашка слышал, как с другой стороны Неземино доносились крики ребят: «Вика», «Вика»! Но на этой стороне было достаточно тихо, так тихо, что было слышно, как редкие капли закончившегося дождя стучат по травинкам, падая с листьев деревьев и кустов. И Сашка понял - услышат. И тут, пройдя совсем немного, Сашка увидел, что чуть левее трава немного примята. Не заметив, как отделился от группы, Сашка пошел в эту сторону и вышел к деревянному дому, которого не было видно из-за травы и разросшихся деревьев. В полумраке было немного жутко, и Сашка остановился и прислушался, пытаясь понять, стоит ли ему идти во двор этого дома или нет. Кругом было тихо. Сашка постоял еще несколько секунд, и уже хотел было повернуть обратно, как из-за стены послышался какой-то звук. Сашка не понял, что это, но, вдохнув поглубже, направился к углу дома. У угла он остановился и еще раз прислушался. До Сашки донеслось слабое всхлипывание. «Она здесь» - обрадовался он и повернул за угол. Тут он увидел, как на старой завалинке сидела Вика и, уткнувшись лицом в руки, плакала.
          - Вика...
          На мгновение Вика перестала плакать, подняла голову, обернулась и... кинулась к Сашке.
          - Сашка! Сашенька, забери меня отсюда! Мне страшно.
          И Вика бросилась Сашке на шею и крепко обняла его. С минуту Сашка стоял, как вкопанный. На его плече лежала голова Вики с вьющимися черными волосами. Сашка чувствовал, как ее руки обнимают его шею. Чувствовал, как она содрогается от каждого всхлипывания. Сашка не знал, что ему делать. Он понимал, что надо что-то сказать, но слова будто застряли в горле, а мозг совершенно не соображал, что нужно говорить. Он смог только вспомнить, как пытался успокоить Вику Серафим Сергеевич, и так же погладил ее по волосам. И тут Вика немного отстранилась от него и посмотрела ему в глаза.
          - Саша, я не знаю, кто это был. Какой-то страшный зверь. Он выскочил и чуть не сбил меня с ног. Пойдем скорее к нашему дому. Серафим Сергеевич был прав, лучше остаться всем вместе до утра.
          И Вика окончательно отпрянула от Сашки. Сашке стало даже легче. Он первым пошел обратно по уже протоптанной тропинке и тут почувствовал, как Вика взяла его за руку. Она ничего ему не говорила, просто шла позади. Сердце Сашки снова бешено забилось. «Скорей бы уже выйти к ребятам» - подумал он. И тут Сашка увидел, что Колян, Степка, Серафим Сергеевич и другие ребята стояли на поляне, и ему стало еще легче.
          - Вон они, - сказал Степка, первый заметивший вышедших из бурьяна ребят.
          - А мы уже думали, тебя тоже искать придется, - крикнул Сашке Колян.
          Сашка почувствовал, как Вика отпустила его руку, и вздохнул с облегчением окончательно, потому что еще хуже ему стало от мысли, что ребята увидят, как они с Викой держатся за руки.
          - Вика, как же так можно?
          Серафим Сергеевич бросился к девочке, взял ее за плечи и стал осматривать, все ли с ней в порядке. Убедившись, что Вика не пострадала, а только намокла, Серафим Сергеевич отпустил ее, и его взгляд из испуганно-сочувствующего вдруг сделался строгим. Сашка даже готов был поспорить, что такой взгляд у Серафима Сергеевича впервые.
          - Простите меня, Серафим Сергеевич, - виновато протянула Вика. – Не знаю, зачем я так поступила.
          - Ладно, пошли обратно. Надо еще остальных найти.
          И взгляд Серафима Сергеевича мгновенно смягчился и стал прежним.
          - Ну и взбаламутила ты всех. Все мальчишки тебя искать отправились. Мало ли тут диких зверей! Зайцев там всяких. Тетеревов, - болтал всю дорогу до старого барского дома Степка.
          Видно было, что, не смотря на все прошлые нападки на Вику, он рад обнаружению беглянки. Серафим Сергеевич с Коляном угрюмо молчали. А Сашке воспоминались Викины мокрые волосы, лежащие на его плече. «Почему я снова словно остолбенел?» - думал он.

***

          Ребята во главе с вожатым возвращались к старому барскому дому. Девчонки с Баяром сидели на улице, никто из них не решился остаться внутри. Как только ребята показались из-за кустов сирени, девчонки сразу же обрадованно завизжали и бросились к ним навстречу. Оля, Надя и Света обступили Вику и начали ее жалеть. Остальные девочки окружили ребят.
          Сашка ждал, что вот сейчас Соня точно подойдет, чтобы убедиться, что с ним все хорошо. Сашкины мысли неожиданно переключились на нее, и Сашкой овладело чувство вины за то, что он в очередной раз обидел Соню. Чем, Сашка все-таки не понимал до конца, но ему хотелось почувствовать Сонину поддержку, а вместо этого он почувствовал, как луч солнечного света скользнул по щеке и исчез. Сашка поднял глаза и увидел, что солнце мало того, что было уже совсем низко - будто только и держалось где-то на самых дальних соснах и только поэтому еще светило, - но на лес снова наползала серая мрачная туча. Сашка поежился.
          - Так, девчонки, дружно зовем вторую команду! – сказал Серафим Сергеевич. – А мы с вами давайте-ка принесем еловых веток да дров еще. Девочки, как только вернутся мальчишки, все сразу же к нам на помощь.
          Серафим Сергеевич взял топор и направился в сторону леса. Сашка, Колян, Степка и Баяр пошли за ним, а за их спинами раздалось: «Костя! Леха! Севастьянов! Сутолкин! Возвращайтесь! Она нашлась!»
          - Думаю, ночью снова будет дождь, - осторожно сказал мальчишкам Серафим Сергеевич, словно боялся, что девчонки его услышат.
          В лесу было сыро. От земли пахло прелыми сосновыми иглами. Сумрак уже скитался среди деревьев, будто понимал, что совсем скоро придет его время – время хоть и короткой, но темной лесной ночи. Сашке даже показалось, что сумерки радовались тому, что из-за туч ночь будет особенно темной, и старались быстрее опутать весь бор.
          - Времени у нас мало. Поступим так: я буду рубить еловые ветви, Коля и Степа таскать их ближе к опушке, а Сашка и Баяр собирать дрова. Берите все, что сможет гореть, и что сможете унести на себе: сухие бревна, хворост, небольшие поваленные деревья... В общем, поняли. Далеко не расходиться.
          Сашка с Баяром отошли на двадцать метров и услышали за спиной стук топора. Баяр все время ходил около Сашки и спрашивал: «Эту берем»?
          - Да бери, что хочешь! – не выдержал Сашка. – Оставили тебя следить за костром, а ты вместе с девчонками на улицу удрал!
          Сашка не знал, как он поступил бы на месте Баяра и понимал, что Баяр ни в чем не виноват. И злился на Баяра не из-за погасшего костра, а от того, что совершенно не хотел ночевать в заброшенном доме. Сначала эта ситуация показалась ему очень интересной: ночевка в заброшенной деревне среди леса; поскольку он с ребятами, то будет совсем не страшно; а теперь ему очень хотелось домой, в город, к папе и маме, в свою комнату с теплой кроватью и светильником на стене, который всегда можно включить. Хотя в его комнате и так всегда было достаточно светло от горящих всю ночь во дворе фонарей. А здесь - ни электричества, ни кровати, никаких удобств и никакой помощи. Только темный незнакомый лес кругом.
          «Ладно, надо взять себя в руки. Уже ничего не избежать, ночевать все равно придется здесь. Надо всего лишь потерпеть несколько часов, и мы снова отправимся в лагерь. А уж оттуда я до конца смены ни ногой. К тому же, Серафим Сергеевич с нами. Он точно всю ночь не будет спать, а будет сторожить нас. Если что, он знает, что делать» - успокаивал себя Сашка.
          В это время в бор пришли другие ребята, и он наполнился голосами и движением. Ребята подключились к работе и начали, кто таскать еловые ветви, кто собирать дрова. Сашка успокоился, и ему стало немного стыдно за испытанный страх.
          Через полчаса все снова собрались в заброшенном барском доме. Серафим Сергеевич расстелил еловые ветви в два ряда, друг напротив друга, а между ними оставил место для костра.
          - Сашка, пойдем, посветишь мне.
          Серафим Сергеевич протянул Сашке фонарик и нырнул в темноту соседних комнат. Сашка поспешил за ним.
          Из полной темноты свет фонарика вырывал куски стен, на которых еще лохмотьями висели старые обои и какие-то плакаты. Выглядело все это жутко. Один раз Сашка смотрел с папой фильм ужасов. Папа тогда взял на вечер у кого-то из приятелей видеокассету, и у Сашки получилось уговорить его посмотреть фильм вместе. Конечно, сначала папа противился: «Спать всю ночь не будешь!» Но, в итоге, уступил. Тогда Сашке было очень страшно, ему казалось, что ничего страшнее в его жизни не было и не будет, и он, правда, не спал полночи. Но то, что было кругом сейчас – это посильнее любого ужастика. После такого точно не уснешь!
          - Посвети сюда. Я где-то здесь видел старую мебель, - как ни в чем не бывало, сказал Серафим Сергеевич.
          Сашка пустил луч фонарика в угол, и он сразу же выхватил из темноты два старых покрытых пылью стула и стол с тремя ножками. Сейчас такие остались, разве что в деревнях у бабушек и дедушек.
          - Отлично. Хватит, чтобы разжечь. Эх, сейчас бы посмотреть по другим домам, наверняка, там тоже есть старая мебель. Сам понимаю, Сашка, что только сегодня говорил вам, что так делать нельзя, но, что поделать, нам нужен огонь. Старый костер мы проморгали. Дрова из леса сырые после дождя. А новый костер очень нужен, сам понимаешь. Поэтому, я думаю, что хозяева этих домов поступили так же, будь они, не дай Бог, на нашем месте. Свети обратно.
          И Серафим Сергеевич взял в руки стол.
          - Жди, сейчас вернусь.
          И вместе со столом, Серафим Сергеевич исчез в дверном проеме.
          Хоть он и отсутствовал меньше минуты, на Сашку, словно дикий зверь, кинулось чувство страха. Сашка попытался взять себя в руки. «Здесь никого, кроме меня, нет» - твердил он сам себе. К счастью, Серафим Сергеевич вернулся очень быстро, забрал стулья и сказал Сашке «пошли». И Сашка с облегчением пошел обратно.
          - Сашка, теперь свети сюда! Надо успеть развести костер, пока, не дай Бог, батарейки в фонарике не сели, - сказал Серафим Сергеевич и принялся рубить стол на куски.
          «Этого еще не хватало ко всему вдобавок» - подумал Сашка. Но снова осекся и мысленно поругал себя за трусость: «Может, уже возьмешь себя в руки! Всего боишься, как маленький! И безлюдного Неземино, и вечернего бора, и пустого дома, где даже мышей нет!».
          Через десять минут посреди большой комнаты горел костер. Тени от его пламени загадочно танцевали на стенах. Выглядело это красиво и в то же время снова немного пугающе. Впрочем, если не смотреть на стены, то костер создавал чувство уверенности и уюта. Его боялись и тьма, и лесные звери. В комнате стало тепло. Ребята расположились на еловых ветвях, которые уже успели достаточно просохнуть.
          - Сколько у нас там осталось картошки, Соня? – спросил Серафим Сергеевич.
          Сашка заметил, что все это время Серафим Сергеевич не только говорит больше обычного (Сашка даже сказал бы, что необычайно много для него), но и говорит как-то бодро и весело. От чего он так веселится, у Сашки разгадать не получалось
          - Девятнадцать штук, - ответила Соня.
          - Отлично. Каждому почти по одной. Совсем большие можно разрезать пополам. Николай, давай котелок!
          Еще через пять минут в котелке, висящем над пламенем, весело бурлила вода и плавала картошка. К этому времени ребята достаточно обсохли и согрелись. Баяр уже даже сладко зевал. Через десять минут готовая картошка лежала около костра и пускала в темноту, висевшую под дырявой крышей, тонкий притягательный дымок.
          - Ах, даже слюнки потекли, - сказал Серафим Сергеевич, глубоко вдохнув эти белые струйки пара. – Так, нас двадцать пять человек и как раз у нас шесть больших картофелин. Разрежем их пополам, и каждому достанется поровну. Ну, налетай.
          Ребята по очереди подходили к костру и брали по картофелине, а Серафим Сергеевич в это время старался аккуратно разрезать на две абсолютно ровные части те большие шесть картофелин. Сашка, Колян, Степка и Баяр, будто бы заранее договорившись, ждали последней очереди. Каждый из них, поучаствовав и в поисках Вики и в заготовке дров, сейчас чувствовал себя ответственным за весь отряд и думал, что именно ему должна достаться последняя порция. «Странно, - подумал Сашка. – Дома я бы первым подошел к столу, а сейчас не могу так поступить. Ни за что не подойду, пока остальные ребята не получат своей порции».
          - Ну, а вы чего стоите? – спросил Серафим Сергеевич.
          И ребята, убедившись, что кроме них никого не осталось, наконец, подошли и забрали оставшиеся картофелины.
          - А вам? – спросил Сашка, видя, что картошки больше не осталось.
          - Я не маленький, обойдусь.
          - Как же так? – сказала Соня. – Вы же не виноваты, что так все вышло.
          - Виноват, Соня, - ответил Серафим Сергеевич, и Сашка почувствовал, как из голоса вожатого мгновенно исчезала веселость и уверенность.
          И тут по крыше, будто издеваясь над бедными ребятами и подтверждая слова вожатого, снова забарабанил дождь. Серафим Сергеевич, словно не веря этому, поднял голову вверх. Сашке показалось, что вожатый до сих пор надеялся, что все еще может измениться. Но что могло измениться от отсутствия дождя? Глухую лесную ночь никуда не денешь? Сашке стало жалко Серафима Сергеевича. В этот момент Соня протянула ему половинку своей картофелины.
          - Я не хочу, Соня, правда. Будь у меня еще столько же картофелин, я бы все равно отдал их вам. Ешьте и будем укладываться.
          Кто-то из ребят катал горячую картошку в своих ладонях, с силой дуя на нее. Кто-то чистил кожуру. Кто-то уже жевал, успев откусить небольшой кусочек. Колян поднялся и, перебрасывая картофелину с ладони на ладонь, подошел к Соне.
          - Держи, это тебе.
          Соня подняла на него свои светлые глаза.
          - Не надо. Я не хочу.
          - Бери-бери, - и Колян выпустил картофелину из рук, чтобы у Сони больше не осталось возможности отпираться.
          - Спасибо! – Соня поймала падающую картошку, почувствовав, как она слабо обожгла ее ладошки.
          На мгновение все дуновения и жевания прекратились. Стало абсолютно тихо. И тут мальчишки начали дружно подниматься со своих мест и отдавать свои картофелины девчонкам. Даже Баяр протянул свою Светке.
          Сашка заметил, что никто из ребят не подошел к Вике. Он чувствовал, что весь отряд с первого дня не очень любил ее, а после сегодняшнего случая речи о прощении вообще не было. Но он поднялся и направился к ней.
          - Держи.
          Сашка протянул ей еще теплую половинку от большой картофелины.
          В темноте он не заметил, как Соня грустно посмотрела на него.
          В царящем в комнате полумраке девчонки уплетали отданную им картошку. И в этот момент все были счастливы: девочки от того, что все без исключения чувствовали себя принцессами, ведь никто из них не остался обделен самым вкусным на свете подарком, пусть это всего лишь обычная картофелина; а мальчишки от того, что чувствовали себя сильными и взрослыми, ведь каждый из них отдал последнее девчонке и был готов умереть с голоду ради этого. И никто из ребят не решился поделиться друг с другом этим чувством. Да и надо ли это, когда каждый – и тот, кто ел и тот, кто смотрел - знал, что его картофелина самая вкусная.
          - Ну что, ребята, укладываемся? – сказал Серафим Сергеевич. – Девочки ложатся на этой стороне, мальчики на этой.
          - А Вы? – спросила Соня.
          - Соня, не переживай ты так за меня! Я буду до утра вас охранять. Так что ничего не бойтесь и спокойно спите.
          Ребята расположились на разложенной хвое. К этому времени она нагрелась от костра, и Сашка неожиданно почувствовал, какая она теплая и мягкая. Он, с не меньшим удовольствием, чем на собственной мягкой кровати, вытянул вперед ноги и сладко потянулся. В старом барском доме снова воцарилась тишина. «Ну не можем же мы просто так лечь и уснуть!» - подумал Сашка. Никогда еще в своих палатах мальчишки и девчонки не засыпали просто так. Обязательно кто-нибудь что-то да вытворит: кто-то, набрав побольше воздуха в легкие, мощно дунет себе в кулак; кто-то, положив ладонь под мышку, с силой хлопнет по ней рукой; и тогда в тишине раздаются сначала неприличные звуки, а потом веселый смех. Порой ребята так развеселятся, что только визит вожатого в палату их успокаивает.
          - Мы прямо, как пещерные люди, - раздался тут в полумраке голос Коляна, и все засмеялись.
          «Ну, теперь, все в порядке» - улыбнулся сам себе Сашка. «А, все-таки, путешественником быть совсем не страшно, а даже очень увлекательно» - еще подумал он.
          Через несколько минут, уставшие от пережитого, ребята спали крепким сном.
          В отличие от остальных, Сашке не спалось. Он слушал, как дождь стучит по крыше, а ветер бьется в стены старого барского дома. Когда все окончательно стихло, Сашке, с одной стороны, все-таки снова стало немного не по себе, а с другой, куча мыслей закружила в его голове. Он думал и о Серафиме Сергеевиче: о том, что, не смотря на свои молодые годы, он, все-таки, взрослый человек, ведь, так много знает и все решительно и правильно делает, будто всю жизнь сталкивается с такими ситуациями. «Был бы я на его месте, я бы точно смог только до утра где-нибудь просидеть и дрожать от страха». Он думал и о лучах-бельчатах: о том, как они весело скакали по липам в день их отъезда в лагерь. «Эх, вернуть бы тот день, тогда сегодня я бы смог предупредить Серафима Сергеевича, что не стоит идти ни в какой поход, и он бы перенес его на завтра, и все было бы хорошо». Он думал и о Вике: о том, почему его тянет к этой красивой и вредной девочке, которую никто не любит. «Ей бы характер, как у Сони, вот было бы здорово!» Он думал и о Соне. «Как так получается: совсем не хочешь обидеть близкого человека, а обижаешь? И, главное, сам до конца не понимаешь чем? Ведь я все делал так, как подсказывало мне сердце. Почему оно стало таким непослушным? Почему заставляет меня так поступать?»
          Сашка не знал, что и Соне сейчас не спалось. Она тоже слушала ветер и дождь и думала: «Интересно, а Сашка спит? И чего этот Колян ко мне вечно привязывается? Может, я ему и нравлюсь, но на лучей-бельчат я бы с ним смотреть не стала. И точно ему бы о них не рассказала. Интересно, а Сашке они сейчас снятся? Может, он видит их во сне и улыбается, и ему совсем не страшно. Еще эта Вика-дешевая интрига к нему прицепилась. Ах, я была на Эвересте и мой папа – директор завода, которому принадлежит этот лагерь. И я самая красивая девочка в классе. Бе-е-е. И кто тебя, интересно, назначил самой красивой?»
          Сашка, стараясь никого не потревожить, как можно тише поднялся со своего места и подошел к костру, около которого ответственно сидел вожатый.
          Пламя костра то упруго поднималось ввысь, то взбалмошно прыгало из стороны в сторону. Ему было все равно, что вокруг ночь, дождь и ветер, что кому-то сейчас страшно, что для кого-то он стал маленьким спасением. Он просто выполнял свое предназначение и все, что ему было нужно, это чтобы в него подбрасывали дрова. И тогда он будет танцевать так же неустанно до утра.
          Серафим Сергеевич повернулся на раздавшийся за его спиной шорох.
          - Чего не спишь? – спросил он Сашку и, поежившись, аккуратно пошевелил раскаленные дрова.
          От них вверх взметнулись яркие озорные искорки.
          - Да так. Сам не знаю, - ответил Сашка и проводил искорки взглядом.
          - Понимаю, новое место. И, к тому же, не самое лучшее. Это я виноват. Надо было погоду проверить. Вообще, я не планировал идти так далеко. Хотел уйти немного в лес, сварить картошку на костре и вернуться обратно. А потом захотел показать вам эту деревню. Думал, будет интересно. Она же уже часть истории. И сколько здесь еще эти дома простоят, никому не известно.
          - Серафим Сергеевич, Вы не виноваты. Вы все правильно сделали. Без Вас мы бы пропали.
          Серафим Сергеевич слабо улыбнулся, но во тьме Сашка этого не разглядел.
          За их спиной послышался новый шорох. Они повернулись и увидели Соню.
          - А ты чего не спишь? – спросил вожатый.
          Соня только пожала плечами и села рядом.
          С минуты все молча смотрели на пламя.
          - Серафим Сергеевич, - тихо сказал Сашка.
          - Что?
          - А взрослым бывает страшно?
          - Еще как. И совсем ни от темноты, если ты сейчас ее имеешь в виду.
          Сашка утвердительно кивнул.
          - А от чего? – подхватила Соня.
          - Много от чего. Например, от того, как поступила сегодня Вика. Представляете, что было, если бы с ней что-то случилось? Или вот когда я каждый раз еду в «Космос», мне страшно. Да-да, страшно от того, что я окажусь плохим вожатым. В этот раз все так и получилось.
          И Серафим Сергеевич посмотрел на огонь.
          - Нет, Вы хороший, - сказала Соня и обняла Серафима Сергеевича за предплечье.
          - Спасибо, Соня...
          Серафим Сергеевич вновь шевельнул угасающие дрова, и они снова ответили на это озорными искорками, а пламя, словно встрепенувшись, сделалось немного больше.
          - Серафим Сергеевич, а плохим другом быть страшно? – неожиданно спросила Соня.
          - Страшно, Соня. И плохим другом и плохим человеком тоже.
          Чувство все того же неведомого стыда снова зашевелилось в Сашке.
          - А взрослые верят в чудеса? – продолжала Соня.
          - Знаешь, порой взрослые верят в чудеса больше, чем дети.
          - А что для Вас означает чудо?
          - Не знаю, Соня. Чем не чудо, что мы с вами встретились? Совсем разные по возрасту и по характеру, с совсем разными жизнями, а вот застряли вместе в этом старом доме. Можно сказать – беда. А можно сказать – чудо. Ведь, правда?
          - Я думаю, что правда может быть только одна. И в нашем случае про нее никак нельзя сказать – беда, а можно сказать только - чудо, - ответила Соня.
           - А что для тебя чудо, Соня? – не выдержал Сашка.
          Соня подняла на Сашку свои светлые глаза.
          - Это когда ты ошибаешься, что твой лучший друг больше тебе не друг, - тихо ответила она.
          Серафим Сергеевич одобрительно кивнул. Оставшееся время все сидели молча. Серафим Сергеевич иногда побрасывал в огонь то поленце, то ветку, отчего он, словно вулкан, отправлял вверх небольшой сноп ярких искр, которые, не успев высоко взлететь, тут же гасли. Сашка почувствовал, как Соня обняла его за предплечье и прижалась к нему. И вдруг Сашке стало так хорошо, что захотелось сидеть так вечно. Соня смотрела на огонь. Сашка повернул голову и увидел ее рыжие мягкие волосы. Подумать только, второй раз за день девчонки прижимаются к нему! Но теперь Сашка испытывал совсем другое чувство: если тогда у него перехватило дыхание и ему хотелось, чтобы Вика быстрее отпрянула от него, то теперь его дыхание было абсолютно ровным, и он всем сердцем желал, чтобы Соня никуда не отстранялась. Соня, словно почувствовав, что Сашка смотрит на нее, подняла голову, посмотрела на него снизу вверх и улыбнулась. При этом ее носик смешно шевельнулся, и Сашка понял, что чище и откровеннее улыбки он не видел и, наверное, никогда не увидит. В зеленых глазах Сони отражалось пламя огня. Спустя мгновение Соня снова повернула голову к огню, а Сашка посмотрел на дырявую крышу и увидел, как в небольших щелях светят яркие звездочки. И почувствовал, что сердце его снова становится послушным.

***

          - Ребята, подъем! – услышал Сашка негромкий голос Серафима Сергеевича.
          Он уснул только под утро. Уснул крепким богатырским сном. И сейчас с удовольствием спал бы дальше, но до уха доносилось шевеление и зевание, и Сашка понял, что надо вставать. Теперь-то Сашка очень жалел, что не смог заснуть сразу же, как только лег.
          Поднявшись, Сашка сразу же посмотрел на Соню. Она уже сидела на мягкой хвое и улыбалась ему. И Сашка убедился, что сегодня ночью произошло что-то необычное и что все – и это неуверенное объятие, и слабая улыбка, и отсвет костра в глазах, и звезды в дырявой крыше – было не случайно.
          - Ребята, надо идти. В лагере уже, наверняка, переполох из-за нас, - сказал вожатый.
          - И правильно, - сказала Вика. – Надеюсь, виновный свое получит.
          Ребята неодобрительно посмотрели на нее.
          - Принцесса не выспалась, - послышался голос Степки, а за этим отдельные смешки.
          - Ладно, ребята, всем не сладко спалось сегодня. Но, впереди у нас прекрасная погода и прогулка по утреннему лесу. Так что не тратим силы на напрасные склоки, собираем вещи и выдвигаемся, - сказал Серафим Сергеевич.
          - Если Вы думаете, что Ваша притворная доброта Вас спасет, то, напрасно, - ехидно сказала Вика.
          - Слушай, зачем ты с нами пошла? Осталась бы в лагере! – не выдержал Колян.
          - Ага, сейчас бы одна гордо делала махи на утренней зарядке, а потом так же гордо стояла на линейке! – поддержал Степка.
          - Осталась, если бы мне дали право выбора. Но меня никто не спрашивал, - передразнила Вика.
          - Ладно, хватит, ребята. Идемте, - сказал Серафим Сергеевич и проконтролировал, чтобы все покинули старый барский дом.
          - Ну, прощай, старая барская развалина, которая всю ночь спасала нас от лесных чудовищ в виде мокрых зайцев и сусликов! – важным басом проговорил Степка, и все расхохотались.
          Ребята столпились у входа. Солнышко уже вовсю грело землю, и от нее тянулась молочная испарина. Из леса пахло свежестью и земляникой. Кругом щебетали птицы, радуясь новому погожему дню.
          «Вот у них все просто. Проснулись и уже не помнят про вчерашнюю непогоду. И нет среди них обиженных и недовольных. Все у них хорошо» - подумал Сашка.
          - Саша, понесешь, - Сашка повернул голову и увидел, как Вика на вытянутой руке держит свою сумку.
          Сашку тут же пронзило множество взглядов. Но Сашка их не заметил, он посмотрел на Соню и увидел в ее глазах недоумение, смешанное со страхом. Она не смотрела на него с упреком. Во взгляде ее не было какой-то твердости, говорившей: «Ну, выбирай». Она смотрела на него так, будто боялась снова быть преданной. Теперь уже серьезно и окончательно. Но Сашкино сердце уже все ему подсказало.
          - Извини, Вика, - и Сашка подошел к Соне и взял из ее рук сумку.
          - Ну-ну, - зло стрельнула глазками Вика.
          Ребята двинулись в путь, и никто не заметил, как Колян с досадой потер ладонью нос.
          - Степа, доставай компас, - дойдя до опушки, сказал Серафим Сергеевич.
          - Ага.
          И Степка стал шарить по карманам. Лицо его становилось все напряженнее и напряженнее.
          - Нету, - растерянно сказал он. – Вчера был, а сегодня нету.
          - Потерял, раззява! – злобно сказал Колян, и Степка виновато потупил взгляд.
          - Айда искать!
          И Колян повернул обратно.
          - Не надо ничего искать! – перебил его Серафим Сергеевич. – Где его сейчас найдешь? Только время потеряем. Девочки, у кого-нибудь есть булавка?
          Ребята озадаченно переглянулись.
          - Есть, - и Оля протянула вожатому булавку.
          - Отлично! Спасибо, Оля! Теперь ищите лужу.
          Теперь ребята удивленно посмотрели на вожатого: «Уж, часом, не сошел ли он с ума за прошедшую ночь?»
          - Вон лужа, - с недоумением сказал Колян.
          - Отлично, - и Серафим Сергеевич направился к ней.
          Степка, оглядев изумленных ребят, даже успел покрутить пальцем у виска.
          Серафим Сергеевич опустился у лужи на одно колено.
          - Не жалко? – и Серафим Сергеевич посмотрел на Олю и показал ей отданную булавку.
          Оля отрицательно покачала головой, и Серафим Сергеевич отломил часть булавки так, что получилась иголка.
          - Степа, давай пробку от любой бутыли!
          Степка открутил пробку и протянул вожатому.
          - Так, отлично, - сказал он.
          Потом Серафим Сергеевич проткнул пробку иголкой. Затем достал оставшиеся списки и стал нагревать один конец иголки, а после вторым концом начал тереть себе по волосам. Завершив все манипуляции, вожатый положил пробку на воду.
          - Так, нам туда, - и Серафим Сергеевич указал направление.
          Крышку со вставленной в нее иголкой он положил в карман.
          - А что это Вы сейчас сделали? – не выдержал Сашка.
          - Компас, - как ни в чем не бывало, ответил вожатый.
          И, видя, недоверие ребят, добавил.
          - Воздействием огня я размагнитил один конец иголки, после чего он должен указывать на юг. А трением, наоборот, намагнитил второй и он должен указывать на север. Надеюсь, все получилось.
          Ребята удивленно переглянулись, а Оля показала Степану язык – дескать, сам ты дурак! И отряд двинулся в путь. По дороге Серафим Сергеевич еще несколько раз останавливался у не успевших высохнуть луж и повторял манипуляции с компасом. Всю дорогу он был очень напряжен и почти не разговаривал с ребятами.
          - Слушай, надо его как-то спасать, - сказал Колян, сравнявшись с Сашкой.
          - Отчего? Пока он нас спасает.
          - Я не об этом. Думаю, Вика, правда, нажалуется на него.
          - Это мы еще посмотрим.
          - Нам все равно нужен план. На всякий случай.
          И Колян с Сашкой чуть отстали от отряда.
          - Что-нибудь уже придумал? - спросил Сашка.
          - Есть наметки, - ответил Колян. – Только сначала спросить тебя хочу.
          - О чем?
          - Соня, вроде, говорила, что ты ей друг. Так?
          - Так.
          - А она тебе тоже друг?
          - Тоже. А что?
          - Да так... Хотел попросить тебя по-дружески не мешаться, - после небольшой паузы сказал Колян.
          - Не мешаться? – не понял Сашка.
          - Ну, тебе, вроде Вика нравится...
          Сашка начал догадываться, о чем его хотел спросить Колян. Начал понимать, почему он нес сумку Сони и отдал ей свою картофелину. Как же Сашка не замечал этого раньше? Зато Соня все видела и понимала, поэтому и старалась отказать Коляну! Она ждала того же самого, но от него, от Сашки. А он?! Ведь, Соня принимала все ухаживания Коляна только после того, как не дожидалась их от Сашки! Так вот чем Сашка все время обижал Соню! Соня давно уже не видела в Сашке друга. Ее чувства уже давно переросли дружбу. Она повзрослела раньше Сашки. А Сашка почувствовал это только сейчас. Вот почему ему вдруг стало казаться, что в Соне многое изменилось. Вот почему он начал по-другому смотреть на Соню. Наверное, он бы этого никогда не понял, если бы не Колян. Но как теперь об этом сказать Коляну? А честно ли это будет по отношению к Вике? Она же, правда, ему нравилась! Наверное, Колян думает, что сегодня Сашка отказался нести Викину сумку только из-за того, что ребята его осудят? Но, ведь, это ни так. Если бы ни сегодняшняя ночь, Сашке было бы все равно, что подумают ребята. Он никогда бы не отказал Вике в помощи. Нет, он отказался нести сумку Вики не из-за страха осуждения, а из-за того, что так ему подсказало сердце!
          - Знаешь, Колька, я скажу тебе все, как есть, - отступив от своих мыслей, начал Сашка.
          - Давай, - поддакнул Колян.
          - Сюда в лагерь Соня приехала моим другом. Но теперь...
          Сашка увидел, как ладонь Коляна сжалась в кулак.
          «Наверняка, ударит» - подумал Сашка. «Ну, и пусть! Все должно быть по-честному».
          - Но теперь я ее никому не отдам, - твердо сказал Сашка.
          - Уверен в этом?
          И Сашка почувствовал злость в голосе друга.
          - Уверен, - спустя несколько секунд ответил Сашка, уже готовый принять на себя первый удар.
          Сашка знал, что обязательно ответит Коляну, не смотря на то, что тот казался сильнее.
          - И драться за нее готов? – наступал Колян.
          - Хоть с целой армией!
          - Почему, Сашка? Может, ты боишься, что я отобью у тебя друга? Но в этом будь уверен – вы с Соней останетесь друзьями и будет видеться, когда захотите. Я никогда не буду этому препятствовать.
          И Сашка увидел, как кулак Коляна разжался и понял, что Колян поверил ему.
          Мысленно Сашка все же выдохнул.
          - Ничего я не боюсь, Колька. Просто сегодня ночью я понял, что Соня стала для меня больше, чем просто друг.
          - Уверен?
          - Уверен. Ты же сам все понимаешь.
          - В том-то и дело, что понимаю. Вот и хотел, как друга, попросить тебя мне помочь. Мне Соня сразу понравилась. Но я-то вижу, что она только на тебя смотрит. Хоть и сказала всем, что ты ее лучший друг.
          - В том-то и дело, что ты это сразу заметил, а я только теперь понял. Извини, Колян, но я тебе ничем не помогу.
          - Уверен? – и на губах Коляна снова мелькнула хитрая улыбка.
          - Уверен, - выдохнул Сашка.
          - Ладно, держи краба, - и Колян протянул Сашке свою ладонь. – Но Соню не обижай, а то я уже таким понимающим не буду.
          И Сашка снова почувствовал на своей ладони жжение от хлопка. Так тогда, в день приезда в «Космос».
          - Договорились, - улыбнулся Сашка. – Ну, что ты там по поводу Серафима Сергеевича придумал?
          - Ладно, слушай, - и Колян посмотрел на идущих впереди ребят, чтобы убедиться, что их пока что никто не слышит.
          Через два часа, сделав несколько коротких передышек, отряд вышел на знакомую дорогу, ведущую прямо к лагерю, и Серафим Сергеевич облегченно выдохнул и повеселел.
          - Ну, все, почти дома! Держи, Степка, на память! Только не поранься, – и Серафим Сергеевич протянул Степану самодельный компас.
          За спиной Степки раздались смешки: «Еще один компас доверили», «Этот тоже потеряет». Степка только недовольно обвел ребят взглядом.
          Остаток пути Серафим Сергеевич вновь что-то весело рассказывал ребятам: то про то или иное дерево или птицу, то про какой-нибудь случай из истории или из собственного детства, то еще что-то... Но молчание среди ребят становилось тем напряженнее, чем ближе они были к лагерю. Колян с Сашкой успели почти всех обойти и оповестить о придуманном плане. У Сашки было неспокойно на душе. Он понимал, что план их весьма коварный, но ребята, выслушав его, согласно кивали. Не посвятили в него только Викиных подруг - Олю, Надю и Свету. И, конечно, саму Вику.
          Через сорок минут отряд вошел в лагерь. Сашке показалось, что лагерь, не смотря на отсутствие целого отряда, жил своей прежней жизнью: кто катался на карусели, кто возле отряда играл в мяч, кто сидел в беседке и что-то обсуждал... Но, увидев вошедших ребят, лагерь, словно замер. Все завороженно смотрели на шагающий в разнобой отряд и пытались понять, где они были, специально ли не пришли в лагерь к ночи или что-то случилось...
          Сим Симыч не заставил себя долго ждать. Подойдя к своему отряду, ребята увидели, как среди сосен его немного тучная фигура прямо от административного корпуса несется к пятому отряду. Ребята, понимая, что их приход в лагерь не будет спокойным, не спешили расходиться по палатам и оставались на улице.
          - Серафим Сергеевич, ну и напугали Вы нас! Что же это такое? – выпалил Сим Симыч.
          - Извините, Максим Максимович, попали под непогоду. Пришлось заночевать в Неземино. Но, все живы и вернулись в лагерь здоровыми.
          - Какое Неземино? Зачем вы туда подались? Ладно, пойдемте ко мне в кабинет! – сокрушенно причитал Сим Симыч.
          Директор лагеря нервно взял под руку вожатого, как будто боялся, что тот сбежит, и повел в сторону административного корпуса.
          - Ребята, вы расходитесь по палатам и отдыхайте. Сейчас к вам придет медсестра, - будто вспомнив про ребят, обернувшись на ходу, сказал Сим Симыч.
          Ребята неподвижно смотрели вслед директору и вожатому.
          Серафим Сергеевич войдя в кабинет, был готов ко всему, но, неожиданно директор резко повернулся к нему и сказал: «Серафим Сергеевич, я буду честен, уведомление об ухудшении погоды нам в лагерь поступило уже после выхода вашего отряда. Ни Вы, ни я, считаю, ни в чем не виноваты. Нет-нет, конечно же, виноваты: я – в том, что отпустил Вас с детьми за территорию лагеря, а Вы – в том, что так далеко ушли. Ну, какое Неземино?! Что вы там забыли? Но дело сейчас ни в этом - папа Вики Троповой здесь. Ему сразу все сообщили, и он поднял на уши районный МЧС и милицию. Сейчас они у бассейна обсуждают план поисков. Не волнуйтесь, я уже послал к ним нашу медсестру Антонину Юрьевну. Потом она осмотрит ребят. Но, сами понимаете, разборок нам не избежать.»
          Краем глаза Сим Симыч увидел, как среди сосен в сторону административного корпуса быстро и уверенно двигаются две фигуры. Это были начальник местного отделения МЧС подполковник Костов и участковый лейтенант Ростаков.
          - Сейчас начнется, - сокрушенно проронил Сим Симыч.
          - Не переживайте, Максим Максимович. Я все возьму на себя, - спокойно ответил Серафим Сергеевич.
          - Ну, какое на себя?! Какое на себя?! Никто не думает обвинять только Вас! – только успел выпалить Сим Симыч, как в кабинет вошли подполковник и лейтенант и внимательно уставились на директора и вожатого.
          Пока Серафим Сергеевич все рассказывал Сим Симычу, подполковнику Костову и участковому Ростакову, Вика была в объятиях отца. Они были в палате одни, а ребята, столпившись на крыльце, пытались услышать через закрытую дверь хотя бы обрывки их разговора. Первыми у двери стояли Колян и Степка, а остальные ребята, прижавшись друг к другу, почти лежали на спине впереди стоящего. Словно это был стопроцентный способ услышать то, что происходило за дверью.
          - Эй, где вы были? – донесся до ребят голос Пашки Линкова из соседнего четвертого отряда.
          - Тсс, - только цыкнула на него Надя.
          Остальные ребята даже не повернулись, все еще надеясь услышать то, что происходило за дверью. Но дверь была, словно каменная монастырская стена, которая никому не выдает своих тайн. Неожиданно она резко распахнулась, и на крыльцо вышел Валентин Валентинович Тропов. Оглядев ребят недобрым взглядом, он пробрался через их толпу и быстро направился в сторону административного корпуса.
          - Вы только не ругайте Серафима Сергеевича, он не виноват! – успели попросить ребята.
          Валентин Валентинович только молча отмахнулся.
          - Началось, - пробурчал Колян. – Ничего они не разберутся!
          И ребята с досадой посмотрели в сторону сосен, за которыми исчез папа Вики.
          - Все живы-здоровы?  - раздался за спинами голос, и ребята повернулись и увидели улыбающегося лейтенанта Ростакова.
          - И полны прекрасных впечатлений, - попытавшись натянуть такую же улыбку, ответил Сашка.
          - Замечательно! Ну, расскажете, что стряслось?
          Ребята обступили участкового и затараторили наперебой. Участковый внимательно слушал ребят и крутил головой, словно пытаясь заглянуть в глаза каждому рассказывающему.
          - Понятно, - снова улыбнулся участковый, после того, как ребята, наконец, затихли. – Значит, все сказанное - подтверждаете?
          - Подтверждаем, - дружно отозвались ребята.
          - Даже кровью готовы расписаться, - добавил Колян.
          - Ну, кровью совсем необязательно. А как вы вообще можете оценить Вику, как друга? – спросил лейтенант.
          - Только положительно, - опередил всех Колян, и ребята увидели, как он снизу показывает сжатый кулак.
          - Прямо все положительно? – и участковый снова обвел ребят внимательным взглядом.
          - Все, - так же дружно отозвались ребята.
          - Ясно. А есть у Вики в отряде самые лучшие друзья?
          Напряженное молчание повисло в воздухе.
          - Что, прямо так и нет?
          - Вон они, - и Колян кивнул головой в сторону Оли, Нади и Светы.
          - Девочки, подойдите поближе, - и участковый мягким взглядом подозвал их к себе. - Ну, а вы подтверждаете все сказанное? – теперь взгляд его мгновенно стал твердым и он внимательно посмотрел на девочек.
          - Эх, и задам я им, коли не подтвердят, - прошипел Колян.
          - Вместе зададим, - шепнул Степка.
          Оля, Надя и Света переглянулись между собой, и Оля сделал шаг вперед.
          - Дружите с Викой? – спросил участковый.
          Оля согласно кивнула.
          - А Вика хорошая подруга?
          - Нормальная, - сказала Оля.
          - Только немного нос задирает, - неожиданно добавила Надя.
          - Гордая до небес от того, кто ее папа, - сказала Света.
          - Ну, а в целом, смогли бы вы ее оговорить?
          Девчонки переглянулись и отрицательно закивали.
          - Вот и хорошо. Так что, все на самом деле было так, как сказали ребята?
          В воздухе снова почувствовалось напряжение.
          - Так все было, - сказала Оля, и за спиной участкового послышались облегченные вздохи.
          - Ясно. Ну ладно, разберемся, - участковый с хитрой улыбкой еще раз обвел ребят взглядом. – Идите, умывайтесь и разбирайте вещи. Вас еще накормить надо.
          - Вот это здорово! – раздался голос Баяра и неожиданно всех развеселил.
          Участковый снова направился к административному корпусу.
          - Как думаешь, пронесет? – спросил Сашка, как только он ушел.
          - Не знаю, - пожал плечами Колян.
          Через десять минут ребята привели себя в порядок и отправились в столовую. Впервые они шли туда не во главе со своим вожатым, как того требовали правила. Серафим Сергеевич все еще находился в административном корпусе, куда ушел участковый Ростаков, и где уже находились подполковник МЧС Костов и Валентин Валентинович Торопов.
          Заведующая столовой Елизавета Павловна очень сокрушалась по поводу того, что ребятам пришлось пережить, и даже не поверила им, когда все подтвердили, что с ними все в порядке. Но велела накормить ребят, как следует и ушла. Правда, не смотря на ее указание, ребятам принесли по обычной порции утренней каши, по обычному кусочку батона с маслом и по совсем обычному стакану какао с застывшей сверху пенкой. Мальчишки увидели, что Баяр даже расстроился. Колян ковырял вилкой в своей тарелке и не притрагивался к еде. Сашка съел ложку и понял, что аппетита у него так же нет.
          - Можешь съесть мою порцию, - сказал Сашка и подвинул свою тарелку Баяру.
          - И мою тоже, - Колян сделал то же самое.
          - Мою тоже забирай, - сказал Костя и положил ложку на стол.
          - Надо что-то делать, пацаны! Видно же было, что участковый нам не поверил, - сказал Сашка.
          - Что мы еще можем? Это там, в лесу, мы могли выбирать, а здесь за нас все решают взрослые, - ответил Костя.
          - Ребята, но, ведь, в лесу мы были одной дружной командой, - раздался за спиной голос Сони.
          Сашка повернулся и увидел, что тарелки на столе девчонок тоже были нетронутыми.
          - Ты чего не ешь? – спросил Соню Колян и, словно опомнившись, посмотрел на Сашку.
          Сашка одобрительно кивнул Коляну в ответ.
          - Да сейчас ни до этого. Ну, вспомните, как дружно мы все пережили! – продолжала Соня.
          - За исключением Вики, из-за которой теперь Серафима Сергеевича мордуют там, в административном корпусе. Уверен, она не упустила возможности подлить масла в огонь, - заявил Степка.
          - Это неважно, - продолжила Соня. – Вика была одна, а нас было много, поэтому мы и не бросили ее. Сейчас надо сделать то же самое. Серафим Сергеевич там один, а мы тут всем отрядом животы кашей набиваем.
          - Никто не набивает! – раздался чей-то голос с дальних столов.
          И в это мгновение все, как будто сговорившись, обернулись на Баяра, около которого стояли четыре тарелки с нетронутой кашей.
          - Ну, так что, айда в административный корпус отбивать нашего вожатого! – громко сказала Сони.
          И Сашке понравилось, как в этот момент всколыхнулись ее рыжие волосы. Они были похожи на пламя того костра, который согревал их всю прошлую ночь, и который резко вспыхивал, как только Серафим Сергеевич шевелил горящие дрова или подбрасывал новые.
          - Верно, идем! – и по полу шумно зашуршали отодвигающиеся стулья.
          На этот шум выбежали повара и недоуменно посмотрели на нетронутые тарелки и на удаляющийся отряд.
          Проходя мимо своего отряда, ребята увидели, что дверь в девчачью палату открыта. В палате Вика собирала свои вещи. Колян резко повернул в сторону отряда, вбежал на крыльцо и впился в дверной косяк обеими руками. Вика посмотрела на него и, равнодушно отвернувшись, продолжила складывать вещи в дорожную сумку.
          - Пойдем! - со злобой проговорил Колян. – Не знаю, что ты там наплела своему отцу, но скажешь, что все это неправда!
          - Вот еще! По делом вашему Кудыкину! То же мне, нашелся турист. Даже прогноз погоды не сверил, а нас потащил в такую даль.
          - Неправда! - закричал Сашка. – Он, наверняка, не знал. Если бы знал, вообще с нами в лес не пошел!
          - А ты, Сашенька, вообще молчи! Тебе, как видно, рыжие-бесстыжие нравятся!
          Сашка посмотрел на Соню и убедился, что в этот раз она и не думала виновато опускать глаза.
          - Бесстыжая здесь только ты, - произнес Колян. – Пошли, ребята, без нее справимся.
          - Ты, видно, домой собираешься, ну и скатертью дорожка, - добавил Степка, и отряд двинулся дальше.
          - Ребята, я догоню! – крикнул им вслед Сашка.
          Он вошел в палату. Вика оставалась все такой же равнодушной.
          - Если хочешь мне что-то сказать, то это вовсе необязательно. Мне не интересно, - не отрываясь от своих вещей, сказала он.
          Сашка молчал. Прошла минута, но Сашке показалось, что целая вечность. Он понимал, что вовсе не обязан ничего говорить Вике, но знал, что должен ей что-то сказать.
          - Прости, Вика! – наконец, произнес Сашка.
          - С чего ты взял, что я тебя прощу? Ты предал меня. Как и все остальные. Вы все предатели.
          - Я не могу извиняться за всех, - сказал Сашка. - Хотя нет, теперь могу. Потому что все эти ребята – мои друзья. А, значит, я один могу извиниться за них за всех. Прости нас за то, если мы тебя чем-то обидели и за то, что мы не смогли научить тебя быть хорошим другом! Ведь ты, окруженная всем: папиной опекой, красивыми журналами, заграничными поездками, так и не узнала, что такое дружба. Мы хотели показать тебе, что это такое. Никто, ведь, не был тебе врагом. И еще знай, что я не злюсь на тебя, Вика. Мне жаль тебя. Ты могла бы остаться с нами и узнать, как это замечательно – иметь друзей!
          - Вы мне не друзья, вы – предатели, - холодно произнесла она.
          - Тогда, просто прости нас, - и Сашка бросился за отрядом.
          Вика тихо опустилась на кровать и уткнулась в розовую кофточку, которую Валентин Валентинович привез ей из Италии, и которую она сейчас держала в руках.
          Сашка пулей несся к административному корпусу, где в это время в кабинете директора молча сидел Серафим Сергеевич, наклонив голову и уперев взгляд в пол.
          - Ну, в чем он виноват? Детей сохранил. Все сделал правильно, все вернулись живы-здоровы, - упершись кулаками в стол, говорил Сим Симыч.
          - Прогноз погоды Вы знали? – спрашивал подполковник Костов.
          - Знал, - отвечал Сим Симыч.
          - До вожатого довели?
          Сим Симыч замолчал.
          - Да какая разница, довели или нет?! Вы зачем в заброшенную деревню пошли? Вы отдавали себе отчет, что это заброшенная деревня?! Мало ли что там с вами могло случиться: дикие звери, гнилой пол... – не унимался Валентин Валентинович.
          - Давайте так? Выход Худыкину с детьми из лагеря был разрешен? – спокойно спросил участковый Ростаков, в это время смотревший в окно.
          - Разрешен, - Сим Симыч беспомощно опустился на стул.
          - Почему? – все так же глядя в окно, спросил участковый.
          В кабинете повисла тишина. Участковый повернулся и посмотрел на Максима Максимовича.
          - Прогноз погоды мне был сообщен уже после ухода ребят, - произнес он.
          - Вы когда узнали о надвигающемся циклоне? – участковый Ростаков посмотрел на подполковника Костова.
          - Вы куда клоните, лейтенант?! – зло произнес подполковник.
          - Пока никуда. Просто хочу установить все обстоятельства случившегося.
          - А кто дал Вам такое право, - взорвался подполковник. – Вы у себя во вверенном Вам поселке командуйте!
          - Товарищ подполковник, - спокойно сказал участковый. - Территория оздоровительного лагеря «Космос» - тоже вверенная мне территория. И сейчас здесь произошло чрезвычайное происшествие. Целый отряд детей ночевал в заброшенной деревне! Вот я и хочу выяснить, кто в этом виноват.
          - Что тут непонятного? Виновник перед Вами! Вот этот человек, который увел детей далеко в лес, - и подполковник Костов указал на Серафима Сергеевича. – Зачем вы так далеко ушли?
          - И все-таки, Антон Александрович, - на этот раз участковый обратился к подполковнику Костову по имени-отчеству. – Когда в лагерь было сообщено о надвигающемся циклоне?
          Подполковник что-то еще хотел возразить, но голос Валентина Валентиновича прервал его.
          - Антон Александрович, когда Вы передали информацию о циклоне?
          - Я уточню этот вопрос у дежурного, - сдавшись, ответил Валентину Валентиновичу подполковник Костов.
          - Хорошо. Получается, что пока мы не можем установить виновных. Пока есть только виноватые. И, как мне кажется, Худыкин точно не единственный, - сказал участковый Ростаков и снова подошел к окну.
          - Да и где я сейчас другого вожатого вам возьму? – протараторил Сим Симыч.
          - Черт с вами! Делайте, что хотите, я все равно забираю свою дочь домой. Но, чтобы в следующую смену Худыкина в лагере не было! - почти прокричал Валентин Валентинович.
          Но тут на серьезном лице участкового Ростакова неожиданно появилась улыбка.
          - Вы находите это смешным? – накинулся на него Валентин Валентинович.
          - Ни в коем случае. Ваши? – и участковый перевел взгляд на Серафима Сергеевича.
          Сим Симыч бросился к окну и растворил его.
          Под окном стоял весь пятый отряд.
          - Вам чего здесь надо? – крикнул он.
          - Серафим Сергеевич не виноват! – начала Соня.
          - Погоди, Соня, - перебил ее Колян.
          Он устремил в окно твердый взгляд и начал:
Ветер зовет за собой облака
Вдаль, вдаль, вдаль.
Если ты друга не встретил пока,
Жаль, жаль, жаль.
          И весь отряд подхватил:
Мир похож на цветной луг,
Если рядом с тобою друг.
Друга взять не забудь в путь,
Другом верным всегда будь.
          Ребята допели песню и затихли. В воздухе повисло напряжение: молчали взрослые, молчали дети. Казалось, затих, весь лагерь.
          - Не виноват, - неуверенно и от этого смешно раздался в тишине голос Баяра.
          Но никто даже не хихикнул.
          - Ладно, Серафим Сергеевич, ступайте к своему отряду. Но имейте ввиду, что наш разговор еще не закончен, - сказал участковый Ростаков.
          - Вот и славно! – обрадовался Сим Симыч. – Вот они – наши герои! Все здоровы и вернулись в лагерь живыми.
          И Сим Симыч взволнованно указал на ребят.
          Серафим Сергеевич поднялся и направился к выходу. Как только он появился на крыльце, над лагерем раздалось дружное и звонкое «ура», и ребята обступили вожатого.
          Следом за вожатым вышел Валентин Валентинович.
          - То же мне - друзья! – проворчал он.
          - Вы лучше вашу Вику дружить научите! – победно заявил Колян.
          - Не надо, Коля. Пошлите, - и Серафим Сергеевич, стараясь обнять всех ребят, направился к отряду. - Что вы там напридумывали?
          - А что? – спросил Колян.
          - Участковый Ростаков рассказал мне вашу версию. Как вам только в голову пришло свалить все на Вику?! «Вика убежала, и мы ее искали, из-за этого и не успели вернуться в лагерь!» – недовольно спародировал ребят Серафим Сергеевич. - Врать нехорошо! Или кто-то забыл эту простую истину?
          Ребята дружно замолчали и виновато потупили взгляды.
          - Не совсем придумали и почти не соврали, Серафим Сергеевич! – тут же вслед за молчанием, раздался голос Коляна. - Она же, правда, убегала! А когда и куда, нас никто не спрашивал. Так что во вранье нас трудно обвинить.
          И Колян, оглядев ребят, хитро улыбнулся. А над лагерем раздался дружный смех пятого отряда.

***

          Следующий день прошел спокойно. В лагерь больше никто не приезжал. Серафима Сергеевича никуда не вызывали. И все шло своим чередом: подъем, заправка кроватей (второй отряд снова стал худшим, а большой желтый медведь на этот раз ушел к малышам в седьмой отряд), линейка, завтрак, обед, тихий час, ужин. Только вот одно снова расстраивало Сашку, Коляна и Костю – в лагере сегодня вновь была дискотека. Из радиорубки уже начали выносить аппаратуру, и первые ребята потянулись на танцплощадку.
          - И чего они эту дискотеку каждый день теперь устраивают? - недовольно произнес Костя.
          - Чтобы тебе обидней было! – пробурчал Колян.
          - А тебе разве нет?
          - А мне наука!
          - Что за наука?
          - Вперед тебя со сломанным утюгом не лезть!
         - Ладно вам, не ругайтесь. Сами виноваты, - примирительно сказал Сашка.
         А с танцплощадки донеслось «раз-раз, раз-два-три». Это диджей проверял микрофон.
         - Да уж, - вздохнул Колян.
         В это время из пятого отряда высыпали мальчишки и девчонки и направились в сторону танцплощадки. Печально сидевшая троица увидела, как мимо них прошли невысокий Баяр и рослая Света. В другой раз они обязательно подтрунили бы над ними, но теперь им было не до смеха.
          - Даже Баяр..., - начал было Костя.
          - Молчи! – и Колян не дал ему договорить.
          В эту минуту из отряда вышли Соня, Оля и Надя. Девчонки были празднично одеты, и у всех у них на головах вились красивые кудри: у Сони рыжие, у Оли черные, а у Нади светлые. Девчонки увидели ребят и направились к ним.
          - А вы чего, на дискотеку совсем обиделись? – спросила Оля, будто вспомнив, что ребят не было на первой дискотеке, и, видя, что сейчас они тоже никуда не собираются.
          - Да там одну ерунду включают, - сказал Колян, и Сашка почувствовал в его голосе досаду.
          - А где включают не ерунду? – засмеялась Оля.
          - А у нас в деревне. В клубе. Вот там нормальную музыку крутят. После той, под эту уже и танцевать не хочется. И диджей всегда включает то, что попросишь. А от этого не дождешься, - как можно спокойнее попытался сказать Колян.
          - Ну ладно, придется опять с четвертым отрядом танцевать. Обидно, - сказала Оля.
         И Сашка почувствовал, как Колян дернулся в сторону танцплощадки, но тут же осекся.
          - Что, все-таки не пойдете? – обратилась Соня к Сашке.
          Тот отрицательно покачал головой.
          - Тогда я тоже не пойду. Подвинься, - и, заставив Костю уступить место, Соня села рядом с Сашкой.
          Оля, молча оттолкнув Костю, села рядом с Коляном, а Надя рядом с Костей.
            Мальчишки, словно гуси, вытянув головы вперед, удивленно переглянулись.
          - Я им все рассказала про ваши джинсы, - сказала Соня.
          - И что, прямо из-за нас не идете? – спросил Колян.
          - А что с чужими танцевать-то, - ответила Оля и улыбнулась Коляну.
          А с танцплощадки в это время донеслось «Мама, все о`кей! Ну, на кой нам эти Ю-Эс-Эй».*
          - Вот, гады, с хита начали, - раздраженно произнес Костя.
          - Как специально, - добавил Колян.
          Сашка поднял голову вверх и увидел, как заходящее солнце обнимает кроны высоких сосен. Он знал, что совсем скоро летние сумерки опустятся на лагерь и станет темно. На дискотеке заиграют медляки, и счастливые пары будут танцевать под яркими звездами.
          - А в Неземино все-таки лучше было, - с улыбкой сказал Сашка, и все засмеялись.
          - Скучаете? – раздался за спиной голос вожатого.
________________
* Песня группы «Каролина», которая была хитом в 90-х

          Ребята дружно обернулись.
          - А сейчас медляк будет, - мечтательно добавил Серафим Сергеевич.
          Сашке показалось, что он будто дразнил ребят, поскольку постарался как можно слаще растянуть произнесенную фразу.
          - Не начинайте, Серафим Сергеевич. Знаете же нашу беду, - сказал Колян.
          - Ну, сегодня компания у вас поприятнее, - улыбнулся вожатый и посмотрел на скучающих вместе с ребятами девчонок.
          Сашка почувствовал, как Соня обняла его за предплечье и прижалась к нему. Прямо, как там, в Неземино.
          - Держите вот, белки принесли из леса! – и Серафим Сергеевич развернул перед лицами ребят трое джинсов.
          Ребята внимательно присмотрелись и не увидели на них прожженных дыр. Костя, не поверив своим глазам, даже встал и подошел поближе. Джинсы, правда, были, как новенькие.
          - Как Вы смогли, Серафим Сергеевич? – удивленно произнес Костя.
          - Ни я, а Анна Федоровна из хозяйственного блока. Это она вас пожалела, - и Серафим Сергеевич на мгновение мечтательно задумался. – Ну, ладно, я слышал, что сегодня ожидается много медляков, а вы тут торчите!
          И мальчишки, схватив свои джинсы, понеслись в палату. Рухнув на кровати, они стали стаскивать с себя кроссовки и шорты и пихать ноги в заветные штанины.
          - Эх, Анна Федоровна! Ну, молодец! – ликовал Колян.
          - Дважды спасла, - поддерживал его Костя. – Еще и дома теперь не попадет!
          - Чудеса в «Космосе»! – поддержал своих друзей Сашка.
          В это время в приоткрытую дверь мальчишеской палаты влетели звуки начинавшегося медляка. Мальчишки заторопились еще быстрее. Через несколько секунд они уже были на улице и, схватив девчонок за руки, устремились к танцплощадке.
          - Спасибо Вам, Серафим Сергеевич! – крикнул Сашка.
          - Вы – лучший! – прокричала Оля.
          - А она вам нравится! Эта Анна Федоровна! - последнее, что услышал вожатый от убегающих ребят.
          Как всегда, это был Колян.

***

          Три пары, словно вихрь, подлетели к танцплощадке.
          В этот вечер она была до отказа набита танцующими парами. Обычное дело для мальчишек и девчонок в этом возрасте: сначала они присматриваются друг к другу; неуверенно знакомятся; стесняясь, начинают приглашать друг друга на первый медленный танец; а потом – танцующим парам уже не хватает места. Как же это здорово – танцевать свой первый медляк с понравившейся девочкой! Сердце волнуется так, что любой океан позавидует. Конечно, на танцплощадке всегда есть и такие, чья симпатия не совпала. Эти пары сразу угадываются по недовольным лицам мальчишек. Почему-то по танцующим девочкам сложно понять, нравится им партнер или нет. Они просто танцуют и все. Наверное, это от их природной любви к танцам. А вот по мальчишкам сразу все видно. Наверное, это от того, что танцующий мальчишка знает, что после такого медляка не избежать ему подтруниваний со стороны друзей. Но медленный танец в юности, это особый танец. Он важен. Он волнует. Его ждешь. Его хочешь повторить. Однако, времени на это совсем немного. И пролетает оно очень и очень быстро, и этот танец уже никогда не повторится.
          И вот три пары остановились у входа на танцплощадку.
          Первыми, держась за руки, на нее шагнули Колян и Оля.
          - Стой, - сказала Оля, властно остановив Коляна перед самым входом.
          Колян встал, как вкопанный, и удивленно уставился на нее.
          - Вот так, - и Оля поправила растрепавшиеся волосы своего кавалера.
          И первая пара шагнула на танцплощадку.
          За ними свой шаг сразу же сделали Костя и Надя, которые, уткнувшись в спины неожиданно замешкавшихся впереди них ребят, мысленно их торопили и уже ругали за отнимаемые от танца мгновения.
          Сашка с Соней на мгновение замерли перед входом. Это было не колебание мальчика и девочки, которые вот-вот шагнут вперед к чему-то новому. Пока еще неосознанно, но они уже чувствовали, что повзрослели и что этот шаг неизбежен. Это было именно осознание важности предстоящего шага. Невольно остановившись, и Сашка, и Соня, словно хотели понять это мгновение, запомнить его. И вот, улыбнувшись друг другу и крепче взявшись за руки, третья пара сделала свой шаг.
          Ребята танцевали рядом. Так близко, что мальчишки иногда сталкивались друг с другом спинами.
          - Что, правда не пошла бы ради меня на дискотеку? – спросил Колян Олю.
           Оля утвердительно кивнула головой.
          - Прямо, всю смену не ходила бы?
          И Оля снова кивнула.
          - Не обижаешься на меня за джинсы? – спросила Надя Костю.
          Костя отрицательно покачал головой.
          - А сначала обиделся?
          - Нет. Ты же хотела помочь и не знала, что утюг сломанный.
          Надя кивнула.
          - Да и вообще сожженные джинсы в этой ситуации не главное, - сказал Костя.
          - А что главное? – тут же переспросила Надя.
          - Потом скажу.
          И Костя постарался сделал вид, что этот разговор ему больше не интересен.
          - Нет, давай сейчас! – не отступала Надя.
          И, поняв, что Костя чего-то стесняется, добавила.
          - Не бойся, я не буду смеяться.
          - Честно? – неуверенно спросил Костя.
          - Честно! – кивнула Надя, понимая, что Костя и не собирается ничего от нее скрывать.
          - Главное, что из-за той глупой дырки могло бы не быть этого танца, - неловко произнес Костя.
          - А ты, оказывается, последний романтик этого лагеря! Я-то думала, что Сашку в этом деле никто не обгонит, - улыбнулась Надя.
          - Ну вот, не хотел же говорить. А ты - скажи-скажи, - обиделся Костя.
          - Ничего ты не понял, Костечка! Обидно теперь должно быть Сашке. Пускай теперь тебя догоняет.
          И Костя почувствовал, как Надя прижалась к его плечу.
          - Я никогда больше не буду тебя обижать, - сказал Сашка, глядя на Соню.
          Соня, немного откинув голову назад, улыбалась. И улыбка ее казалась Сашке самой прекрасной на свете. Да - это уже была не улыбка рыжей девчонки из соседнего подъезда, это была улыбка красивой девушки. Теперь Сашка точно понимал, почему она его так тревожила.
          - Никогда-никогда, - еще раз повторил Сашка, словно боясь, что Соня ему больше не поверит.
          Мимо ребят промелькнула пара Баяра и Светы и отвлекла ребят. Сашка с Соней с улыбкой посмотрели на них.
          - Все-таки, они смешные, - сказал Сашка.
          - По-моему, в любви не бывает смешных, - серьезно ответила Соня.
          - Да, ты права, - согласился Сашка и через неимоверное усилие сделал серьезное лицо.
          Видя это, Соня прыснула смехом.
          - Чего? – недоуменно спросил Сашка.
          - Ничего, - лукаво ответила Соня.
          И Сашка почувствовал, как ее голова опустилась на его плечо.
          Сашка подумал, что этот танец он готов танцевать вечно. Из-за него Сашке все казалось новым: новые сосны вокруг танцплощадки, новая любовь к этому лагерю и даже новое сердце в груди. Сашка понял, что благодарен Серафиму Сергеевичу за тот поход, а разыгравшейся непогоде за ту ночь (а ему тогда еще так хотелось домой!). Сашка чувствовал, что какая-то новая жизнь наступает неизбежно и независимо от него. И тут Сашку словно кольнуло: скоро ему предстоит расстаться с Соней! Как же так? Все это новое, что еще Сашка не успел толком почувствовать, вдруг омрачится и закончится?! Сашка отвернулся.
          - Что с тобой, - словно почувствовав Сашкину беду, спросила Соня.
          - Соня, ведь нам скоро предстоит расстаться! – грустно сказал Сашка.
          - Но ты же будешь приезжать на выходные и на каникулы, – улыбнулась Соня.
          - Буду, - так же грустно ответил Сашка, не понимая, от чего это Соня так веселится.
          - Тогда чего же ты стал таким грустным? Ты же сам это предложил, – сказала она.
          - Теперь меня это не устраивает! - со злобой ответил Сашка.
          «Ну почему эта глупая квартира появилась в моей жизни именно сейчас?» - подумал он.
          От безысходности Сашка замолчал.
          - Да ладно, Сашка, не расстраивайся! Никуда мы друг от друга не денемся! – весело сказала Соня.
          - Ага, - равнодушно согласился Сашка, все еще не понимая ее веселья.
          - А знаешь почему?
          И Соня снизу вверх посмотрела на Сашку так, как могла это делать только она.
          - Почему? – вырвалось у Сашки.
          - Потому что мы тоже переезжаем в новый район. Прямо в соседний дом, представляешь? Мне мама рассказала об этом по дороге в лагерь, а я просто не успела тебе рассказать...
          И в Сашке снова все всколыхнулось и заволновалось. Конечно, пока он ничего себе не представлял, потому что думал, что как удивительно устроена жизнь мальчишки: вот так вот в одно мгновение в нее врывается куча нового и много-много счастья!
          Сашка с Соней танцевали, а над головой у них сверкало бесчисленное множество звезд, прямо как где-нибудь в джунглях Аруначал-Прадеше или Карнатаке.