Пушкин и Шенстон. Текст и метаморфозы имени

ПУШКИН И ШЕНСТОН: ТЕКСТ И МЕТАМОРФОЗЫ ИМЕНИ
 (АСПЕКТЫ СЕМАНТИКО-КОГНИТИВНОЙ АРХЕОЛОГИИ)

Ключевые слова: Пушкин, Шенстон, имя, мистификация, стилизация, образ, предание, рыцарь, злато.

В истории литературы сложилась долгая традиция, тянущаяся к И.С. Тургеневу (см. письмо к  П. В. Анненкову от 2 февраля 1853 г.), обозначать тему алчности в «Скупом рыцаре» как «чисто английскую, шекспировскую манеру» [Тургенев 1961, с. 120–121]. Влияние Шекспира увидели прежде всего в монологе пушкинского рыцаря, безуспешно борющегося со своей совестью («Когтистый зверь скребущий сердце, совесть, / Незваный гость, докучный собеседник…» и т. д.) [Лернер, с. 218–220; Алексеев, с. 286; Мануйлов, с. 260–262; Левин, с. 54–56]. Скупость барона по отношению к сыну объясняли как намек на взаимоотношения автора с отцом, автобиографическое изображение семейных перипетий [Анненков, с. 278]. В мотивах испытания золотом, столкновения долга и чести с лицемерием и скупостью также усматривали воздействие драм Шекспира [Долинин 2007; Рак, с. 383], как и в выборе подзаголовка «The covetous Knight» для вымышленной «Ченстоновой трагикомедии».

Появление этого загадочного, ничем не объяснимого подзаголовка рождает ряд суждений о пейоративной трактовке образа рыцаря в шекспировской манере. В большинстве случаев авторы, отстаивающие эту точку зрения, ограничиваются ссылками на неопределенный шекспировский источник, угадываемый через стилистику названия: «Скупой рыцарь. Сцены из Ченстоновой трагикомедии «The covetous Knight». Стилистическое сходство пушкинского названия с шекспировским стилем вряд ли можно установить только через использование одного архаического эпитета «covetous». Проблема здесь глубже и на эту глубину указали исследователи: уже в самом заголовке заложена оппозиция жадности к материальным вещам и «жадности к чести» [Долинин 1992] и поставлена проблема обуржуазивания средневекового рыцарства, выраженная в отказе от кодекса чести и служения сюзерену. «…Пушкин шел за логикой развития рыцарского романа, который будучи учредителем кодекса рыцарской чести, сам же стал его критиком и тем исчерпал свое жанровое содержание» [Черноземова 1999].
   
Если бы не дублирование названия мистифицированным ченстоновским «The covetous Knight» и указание на жанр трагикомедии, пушкинского Скупого рыцаря можно было бы воспринять как трагикомический оксюморон в пушкинском же элегическом контексте «Сраженного рыцаря» или как интригующий парадокс на ироикомическом фоне опубликованных посмертно незаконченных «Сцен из рыцарских времен». Но содержание «Скупого рыцаря» вполне серьезно и сюжет смеха не вызывает даже тогда, когда, говоря пушкинскими же словами из сказки о Руслане и Людмиле, отнесенным к царю Кощею, главный герой маленькой трагедии, условно трагикомический персонаж, буквально «над златом чахнет».

Общее представление об источниках сюжета «Скупого рыцаря» было бы не полным, если бы не учитывалось знакомство его автора с историческими трудами и художественными историческими произведениями. Здесь необходимо вспомнить не только Шенстона, но также Саути и романтических любителей старинных баллад – Кольриджа, Вордсворта, В. Скотта. В качестве источника сюжета пушкинской маленькой трагедии рассматривают Вальтера Скотта, который в статье «Рыцарство» и в своих романах прославлял высокие рыцарские качества и добродетели, такие как «щедрость, галантность и безупречная репутация». Но наряду со светлыми и богоугодными рыцарями, достойными любви прекрасной дамы и служащими примерами для подражания, в вальтерскоттовских исторических романах действуют черные рыцари: коварные, жестокие бароны, утратившие подлинно рыцарские добродетели. В романах В. Скотта они выступают непримиримыми противниками благородных героев. Обычно функцию «нерыцарственных рыцарей» [Черноземова] выполняют у Скотта потомки французского рыцарства времен нормандского завоевания Англии.
 
Александр Сергеевич использовал прием мистификации с именем реального автора с реальным прошлым, взяв его в свидетели своей истории о старом скупом бароне и его подземелье с сокровищами, чтобы придать ей большей достоверности. Существует немало работ, в которых высказаны предположения, почему Пушкин выбрал имя Шенстона, приписав ему произведение, которого он не писал; даны ответы на вопросы, связанные с традицией мистификации забытых имен, их символизации, обезличивания или придания новых звучаний, наделения реальных личностей новыми характеристиками, приписывания им несуществующих фактов биографии, окружения их фантастическим и таинственным ореолом. Имя «Уильям Шенстон», принадлежащее известному собирателю английского фольклора, поэту и садоводу, в принятой в то время в русской транскрипции как «Ченстон», превращается в символическое имя символической пьесы «The covetous Knight», о которой до сих пор не обнаружено ни малейших свидетельств. Многочисленные попытки отечественных и зарубежных исследователей найти шенстоновский след в художественной литературе, изображающей рыцарство, успехом не увенчались (И. С. Тургенев,  Анненков, И. В. Шкловский, В. Е. Якушкин, А. Н. Веселовский,  М. П. Алексеев, E. J. Simmons, Д. П. Якубович, Л. М. Аринштейн). Не удалось обнаружить у Шенстона не только «трагикомедии» или сюжета, но даже мотива о скупом рыцаре и подземелье с драгоценностями. Исследователи единодушно признали, что название пьесы «The covetous Knight» Пушкин выдумал и пока нет ни малейшего повода опровергнуть это мнение.

Имя Уильяма Шенстона (Shenstone, 1714–1763), сегодня почти забытого, было известно Пушкину с лицейских лет [Рак, с. 383], но вероятнее всего биографию и творчество английского поэта он в деталях досконально не знал. Тем н менее, вряд ли можно верить полушутливому признанию поэта: «Мы все учились понемногу / Чему-нибудь и как-нибудь, / Так воспитаньем, слава Богу, / У нас немудрено блеснуть». Рак уточняет, что именно «в рукописных лекциях Н. Ф. Кошанского и в книге А. Ф. Мерзлякова «Краткое начертание теории изящной словесности» (М., 1822) Ш[енстон] фигурировал как «Ченстон». Позже П[ушкин] встречал упоминания о нем у Байрона и В. Скотта» [Рак, с. 383]. По всей вероятности, произношение и написание «Ченстон» произошло от прочитанного по-английски французского «Chenstone» (рус. Шенстон), которое в русской транскрипции Пушкин использовал в подзаголовке «Скупого рыцаря»: «Сцены из ченстоновой трагикомедии: The covetous Knight» (см. с. 366). Рак сообщает: «В поэме Ш[енстона] «Бережливость. Молодому поэту» («Oeconomy, a Rhapsody, addressed to young poets», 1744) развивается тема скупости, но в рассуждениях и замечаниях общего характера, к-рые несопоставимы с текстом пьесы П[ушкина] и не могли быть источником даже отдельных ее строк. Нет никаких свидетельств того, что П[ушкин] читал эту поэму; возможно, уже после того, как был написан «Скупой рыцарь», он познакомился с извлечениями из нее в книге И. Дизраэли (1766–1848) «Литературные редкости» (D’Israeli I. The Curiosities of Literature. Paris, 1835. Vol. 3. P. 101–112 –Библиотека П. № 585. Vol. 73–75). Статья о Ш[енстоне], где приводились эти выдержки и где он характеризовался как талантливый поэт, не оцененный по достоинству и забытый, могла подсказать П[ушкину] мысль приписать этому реальному англ. писателю несуществующую пьесу, назв. к-рой было поставлено в подзаголовок «Скупого рыцаря» еще в 1830» [Рак, с. 383]. В подтверждение своих размышлений и выводов автор этой короткой статьи прилагает к ней немалый список литературы разных лет, противоречащий внеисторической характеристике Шенстона как «не оцененного по достоинству и забытого» поэта. К тому же следует уточнить, что к 1830 г., когда появилась пушкинская «маленькая трагедия», начатая в 1826 году, имя этого английского поэта еще не было совсем забыто. Лишь позже оно стало уходить в тень, оставаясь на слуху прежде всего как имя создателя английского садово-паркового искусства. Опубликован «Скупой рыцарь» был только в 1836 в первом номере «Современника».

История Скупого рыцаря не выглядит как механическое подражание автору, использовавшему предание, несмотря на отсылку Пушкина с помощью подзаголовка к пьесе к полузабытому Ченстону/Шенстону. Используя прием переноса и мнимой стилизации, поэт обратился к давно интересовавшей его теме, идее и образу рыцарства, которая появляется в его творчестве уже в лицейский период, затем воплощается в незаконченных «Сценах рыцарской жизни» и переводах из Саути («Родерик, последний король готов») и завершается разработкой конфликта на тему «рыцарь и злато» в маленькой трагедии в готическом стиле. В маленькой трагедии обобщение происходит по принципу метонимии, связывания рыцарской сюжетики с именем английского поэта Шенстона, тесно сотрудничавшего, вплоть до своей смерти в 1763 г., с Томасом Перси, собирателем и издателем англо-шотландских баллад.

Томас Перси прославился тем, что подготовил и издал трехтомную антологию памятников старинной английской поэзии – собрание «старинных героических баллад, песен и других произведений… более позднего времени», датированное 1765 г. и вошедшее в мировой литературный фонд как «издание Перси». Работа над собранием «Памятников старинной английской поэзии» проходила в дискуссии Перси и Шенстона над композицией, стилем, лексикой и синтаксисом поэтических сочинений; споры касались также восстановления утраченных строк и стихов, при которой не исключались моменты стилизации под старинные тексты «в духе средневековых баллад».

Шенстону принадлежали разработка плана и композиции 3-х томного сборника «Памятников», а также значительный объем работы по отбору  старинных баллад из нескольких сот манускриптов, полученных от Перси и  госпожи Дафф из Шотландии, а также из более двенадцати томов старинных сочинений: «За чайным столом» (1724–1727, 1740) А. Рэмзи, «Улей» (1724), «Избранные песни» (1734) и др., а также классификация произведений по их художественной ценности с отметкой условными символами: + наименее художественное, – среднее, # – высокохудожественное. Эти Shenston’s Billets («списки Шенстона»), хранящиеся среди рукописей Перси в библиотеке Гарвардского ун-та, насколько известно, до сих пор не опубликованы (Percy MSS. Harvard College Library. Folder 273) [Алилова].

Несомненно, для стилизации исторической драмы Пушкин воспользовался именем Шенстона, с самого сначала окруженного легендарным ореолом, благодаря в том числе популяризации его имени и творчества Томасом Перси, но на момент создания «Скупого рыцаря», уже полузабытого. При создании эпического произведения на тему Средневековья во времена Пушкина обычно ориентировались на традицию В. Скотта. Но В. Скотт не писал драм. Исторические драмы писали французы – А. де Виньи, В. Гюго, А. Дюма-отец. С постановками своих драм в театре особенно преуспел  Александр Дюма, драмы Гюго стали ставить в театре только после фурора «Эрнани», подготовленного успехом «Венецианского мавра» Виньи в «Комеди Франсез». К 1930 г., когда Пушкин закончил «Скупого рыцаря», Дюма уже написал до десятка драм на исторические темы: «Абенсераги» (1821),  по В. Скотту – «Айвенго» (Ivanho; 1822),  «Шотландские пуритане» (1827), «Двор Генриха III» (1829) и др., но лучшие драмы были им написаны после 1830 г. Пушкин не пошел по стезе, проторенной В. Скоттом и французами. Он выбрал Уильяма Шенстона, уже забытого автора английской исторической баллады, который при их создании использовал приемы реконструкции и стилизации народного стиля.

Это был период, когда складывалась историко-литературная норма воспринимать и говорить о знаменитости в стиле: «его имя по достоинству заняло одно из первых мест в ряду…», «найти среди (новых) имен» «имя гения» [?] и следовать уже прочной литературной традиции присваивать легендарные имена собственным сочиненным. И в России, в эпоху Просвещения, это направление сочеталось с тенденцией коллекционирования фольклора, получившее распространение особенно в романтическую эпоху. Собирание русского фольклора набирает силы, когда имя обретает все более абстрактных свойств, раздвигая пределы литературного языка, переходя из разряда собственных имен в разряд имен нарицательных, но с характерными чертами концептуальности, книжности, литературности. В этом контексте возникла и пушкинская мистификация.

Благодаря интенции к мистификации и стилизации в парадигме перехода имени собственного в имя нарицательное появились устойчивые лексические образования предложного типа: «во имя», выступившего в сочетании с некими высокими поступками («подвиг во имя (свободы)», «героические поступки во имя Отечества», «во имя освобождения (народа)», «во имя защиты…», «во имя революции», «восстать во имя торжества…»), так и, в процессе дальнейшей метонимизации имени, в сочетании с абстрактными словами, понятиями и концептами, как с высокой и положительной экспрессивной коннотацией: «во имя свободы», «во имя подлинного чувства», «во имя торжества добра», «во имя идеалов», «во имя «торжества» «новой мысли», правды, разума и чести», так и с отрицательным, обличительным и предосудительным  смысловым интонированием: «во имя личного преуспеяния», «во имя своих мелких интересов» и т.д.

Список литературы

Агранович С. З., Рассовская Л. П. Роль сказочного сюжета в изображении исторического процесса в трагедии А. С. Пушкина «Скупой рыцарь» // Содержательность художественных форм. Куйбышев, 1986.
Алексеев М. П. Пушкин. Сравнительно-исторические исследования. Л., 1984. 
Алилова Д.Г. Английская поэзия 50-60-х годов XVIII века : проблемы поэтологии: дис. д-ра филол. наук. С.-Петерб. гос. ун-т, Санкт-Петербург, 2013.
Анненков П. В. Материалы для биографии А. С. Пушкина // Пушкин. Соч. / Изд. П. В. Анненкова. СПб., 1855. Т. 1. С. 277–279; 286–287.
Аринштейн Л. М. Пушкин и Шенстон: (К интерпретации подзаголовка «Скупого рыцаря») // Болдинские чтения [1979]. Горький, 1980. С. 81–95.
Благой Д. «Маленькие трагедии»: («Скупой рыцарь» и «Моцарт и Сальери») // Литературный критик. 1937. № 2.
Вацуро В. Э. Записки комментатора. СПб, 1994.
Веселовский А. Н. Этюды и характеристики. СПб, 1907. С. 644. М., 1903.
Веселовский А. Н. Этюды и характеристики. М., 1903.
Долинин А. Заметка к проблеме: Пушкин и Шекспир: (О подзаголовке «Скупого рыцаря») // Сб. статей к 70летию проф. Ю. М. Лотмана. Тарту, 1992. [Отдел рукописей Института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской академии наук].
Долинин А. Пушкин и Англия: Цикл статей. [О подзаголовке «Скупого рыцаря»]. М., 2007. C. 95–101.
Лернер Н. О. О Пушкине:  IV. Поправка к тексту «Скупого рыцаря» // Русская старина. 1912. Кн. 4.
Лернер Н. О. Рассказы о Пушкине. Л., 1929.
Мануйлов В. А. К вопросу о возникновении замысла «Скупого рыцаря» Пушкина // Сравнительное изучение литератур. Сб. статей к 80-летию академика М. П. Алексеева. Л., 1976. 
Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: в 9 т.; под общ. ред. Ю. Г. Оксмана, М. А. Цявловского. М.; Л., 1935–1938 (1935. Т. 1–6; 1938. Т. 87; 1936. Т. 8; 1937. Т. 9).
Пушкин А.С. О поэзии классической и драматической, черновик 1825 года // Пушкин А. Собр. соч. Золотой том. М., 1993. С.719.
Пушкин. Соч. Изд. П. В. Анненкова. СПб., 1855–1857 (1855. Т. 1–6; 1857. Т. 7.
Пушкин А. С. Соч.: С объяснениями и сводом отзывов критики. М.: Изд-во Л. Поливанова для семьи и школы, 1887. Т. 1–5.
Пушкин А. С. Рабочие тетради: [В 8 т. Факсим. изд.] / РАН. Ин-т рус. лит. (Пушкинский Дом), Консорциум сотрудничества с СПб. Руководители совм. проекта Э. Холл, С. А. Фомичев. СПб.; Лондон; Болонья, 1995–1997 (1995. Т. 1–4; 1996. Т. 5–6; 1997. Т. 7–8). Т. 4.
Рак В. Д. Шенстон // Пушкин: Исследования и материалы. Т. XVIII/XIX: Пушкин и мировая литература. Материалы к «Пушкинской энциклопедии» / РАН. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). СПб: Наука, 2004.
Рукою Пушкина: Выписки и записки разного содержания. Официальные документы; отв. ред. Я. Л. Левкович, С. А. Фомичев. 2-е изд., перераб. // Пушкин. А. С. Полн. собр. соч. / РАН. Ин-т рус. лит. (Пушкинский Дом). М.: Воскресенье, 1997. Т. 17 (доп.).
Тургенев И. С. Полн. собр. соч. и писем: в 28 т. Т. 2. Письма. М.-Л., 1961–1968.
Черноземова Е. Н. Пушкинское слово // Новая эпоха. Электронная версия журнала №2 (21) 1999, МПГУ. http://www.newepoch.ru/journals/21-6/chernozemova.html
Shenstone W. The Works in Verse and Prose. London, 1768. Vol. 1–2.
Simmons E. J. Pushkin and Shenstone // Modern Language Notes. 1930. Vol. 45. November. № 7. Nov. P. 454–457.
Wordsworth W., Coleridge S.T. Lyrical Ballads and Other Poems. Wordsworth Poetry Library. Wordsworth Editions Limited, 2003.