Клара и кларнет

               
   В промежутках между балясинами Клара могла видеть только ноги идущих по лестнице. Она даже не пыталась выглянуть из своего убежища, боясь оказаться обнаруженной. Страх, вызванный ее поступком и долгое ожидание, почти парализовали ее. Ноги тряслись так, что казалось, они начнут отбивать дробь о гранитные плиты. Сесть было некуда, и Клара стояла уже два часа, боясь пошевелиться. Через ветровые отверстия в шкафу можно было следить только за теми, кто поднимался или спускался по лестнице. Она хорошо знала, что носят члены семьи и прислуга, поэтому знала, что дети уже ушли, а он все еще не спустился. В доме оставалась еще домработница Полина, женщина молчаливая и работящая. Благодаря этим качествам и протекции друзей Приоров взял ее в дом пять лет назад. Тогда Клара еще не была знакома с Олегом Петровичем, и когда он представил ее как свою жену, Полина испытала что-то похожее на ревность, хотя никаких видов на хозяина у нее и в мыслях не было. Работа по дому ей доставляла удовольствие, но с появлением хозяйки появилось и опасение, что работы станет больше, а удовольствия наоборот. Однако Клара, понимая, что Полина, проработав у Приорова два года до ее появления, знает лучше привычки и вкусы хозяина, не стала требовать каких-либо изменений лишь на основании того, что теперь она здесь хозяйка. Она только попросила согласовывать с ней меню на ужин. Возможно поэтому или по другой причине, Полина стала относиться к Кларе доброжелательно, а причина была. Полина приехала в Москву из Днепропетровска и сразу попала в обеспеченную семью, однако через год все перебрались за границу, и ее рекомендовали Олегу Петровичу. У нее было высшее образование и уже кое-какие сбережения, поэтому прислугой она себя не чувствовала, хотя ей и являлась. В Кларе она сразу почувствовала ровню, а со временем в этом только убедилась. В начале молодая хозяйка была немногословна и тиха, что давало возможность Полине самой решать почти все вопросы по хозяйству, оставляя Кларе только роль жены, но не хозяйки.
   Однажды за завтраком Олег заметил, что жена должна больше уделять внимания мужу, а не отдавать все на откуп  домработнице.
- Я не требую, чтобы ты сама мне готовила и стирала, Полина  все равно это делает лучше, но прояви какое-то участие и заботу обо мне. Сделай так, чтобы я чувствовал, что все в доме хоть и делается Полиной, но при твоем участии. Ты меня понимаешь, Клара?
- Да, понимаю, Олег.
После того случая Клара попросила согласовывать с ней меню на ужин. Полина не сочла это ущемлением своих прав, тем более хорошо знала, причину этого небольшого изменения. Однако было еще кое-что – Клара попросила ничего не переставлять в доме и не менять местами. Дело в том, что Полина хоть и хорошо убиралась, но не имела привычки возвращать вещи на свои места после уборки. Делала это она не специально, а из-за плохо развитого чувства красивого. Хорошо работать по дому для нее прежде всего значило содержать его в чистоте, эстетическая сторона Полину не беспокоила. Она могла в процессе уборки поменять предметы местами или не вернуть что-либо туда, где оно находилась до этого. В результате, благодаря таким стараниям иногда создавалось ощущение чистого хаоса, в смысле не грязного. Это замечание, хоть оно было высказано в форме просьбы, Полина восприняла близко к сердцу. Она не поняла, как красота может оказаться некрасивой, если все вокруг сияет чистотой. Это была ее первая обида на Клару. Верно отношения между ними не изменились, но Полина почувствовала зарождающуюся опасность.
   Олег Петрович тем временем жил и работал, ничего не замечая, да и вряд ли мог что-нибудь заметить, потому что дома бывал значительно меньше, чем на работе. С Кларой он познакомился случайно, окатив ее и еще двоих людей на остановке из лужи, когда проезжал мимо на мерседесе. Вернее виноват был шофер, но по приказу шефа машина дала задний ход, и Приоров, выйдя к стоявшим в злобном недоумении людям, дал двоим по пять тысяч, а Клару настоял довезти до дома. Если бы она ему не понравилась там на остановке, возможно бы он не остановился, но сработала привычка принимать решение быстро и идти до конца. При беглом на нее взгляде Клара Шнайдер действительно могла понравиться. Она сразу чем-то цепляла. Потом можно было рассмотреть большие с поволокой карие глаза, темные волосы,  почти наполовину закрывающие выразительное лицо, чувственный рот и миниатюрное ухо, за которое была заложена спадающая прядь, но это было потом, а сейчас на мелькнувшую ладную фигуру Клары хотелось обернуться, что и сделал Приоров.
   Сам Олег Петрович был очень занятый человек, он руководил крупной фармацевтической компанией "Эллада". Такое название компания получила не случайно. По линии деда в Приорове текла греческая кровь, чем он очень гордился и увековечил этот факт в названии своей фирмы. В нем действительно было что-то греческое. Высокий, подтянутый, с короткими вьющимися светлыми волосами и аккуратной темной бородой он мог походить на древнего грека или воина, не хватало только хитона с плащом или  хламиды. Смотрел он всегда прямо в глаза, словно хотел докопаться до сути, отчего многим становилось не по себе, и мало кто выдерживал его сверлящий ищущий взгляд. От первого брака у него осталось двое детей, которым на момент развода родителей было  15 и 17 лет. Девочка по имени Саша была старшей, а младшего звали Левой. Они сами захотели остаться жить с отцом, который был постоянно занят, в следствии чего Саша с Левой после развода получили свободу от родительского надзора, правильнее сказать назойливой материнской опеки. Однако, когда отношения с детьми из-за этого стали критическими, у Приоровой появился любовник, к которому она ушла, махнув рукой на детей.
   Олег был старше Клары на пятнадцать лет. Когда его мерседес окатил ее водой из лужи, Клара направлялась к ученику, которого уже полгода готовила к выпускным школьным экзаменам и ЕГЭ по английскому. Сама она  закончила два года назад отделение иностранных языков педагогического университета и, решив не обременять себя зависимостью от каких-либо учреждений, занялась репетиторством. В машине Приорова она оказалась, уступив напору хозяина, настоятельно предлагавшего ее подвезти. Нельзя сказать, что Олег Петрович потерял голову, он, скорее, остановил выбор на понравившейся женщине в силу привычки иметь кого-то рядом, которая выработалась у него за годы жизни с женой. Ее уход он воспринял рассудительно со свойственным хладнокровием, посчитав их совместную жизнь контрактом, полностью себя исчерпавшим. Конечно такой человек как Приоров не мог не предвидеть возможность подобного финала, и заключил брачный договор, по которому жена  получала часть имущества и деньги только в случае развода по его инициативе. Перед свадьбой с Кларой, которая прошла скромно в доме Приорова, Шнайдер подписала брачный договор с такими же условиями. Гостей не звали, свидетельницей и обслуживающим персоналом была только Полина. О разводе Олега Петровича с женой никто не знал, как и о второй его женитьбе, поэтому получалось, что семейная жизнь Приорова никаких изменений не претерпела.
   Клара в начале, как многие при знакомстве с Олегом Петровичем, его побаивалась, но быстро поняла, что не является в его жизни объектом особого внимания и успокоилась. В обращении с женой он не был груб, скорее наоборот. Их интимная жизнь проходила спокойно, без всплесков эмоций и разочарований. Кларе порой казалось, что она является просто определенной функцией в его жизни. Во время близости она никогда не закрывала глаза и следила, чтобы все проходило как всегда, и муж получал то, к чему привык.
2
   Уже полгода Шнайдер, не поменявшая по обоюдному согласию фамилию, жила в доме Приорова. Несмотря на сложный характер Олега, она чувствовала себя там защищенной, что для женщины, прожившей четыре года в студенческом общежитии, имело немалое значение. Муж не интересовался ее жизнью, но иногда о чем-нибудь спрашивал или рассказывал то, что нужно было ему, используя Клару в роли зрителя. Когда она, еще не привыкнув к его странностям, что-то ответила, Приоров сбился с мысли и  в недоумении уставился на нее.  Клара сразу поняла, что молчание в ее положении есть самая выгодная позиция.  Опыта в отношениях с мужчинами, кроме пары быстротечных романов у студентки Шнайдер не было, поэтому появление в ее жизни Олега оказалось чем-то новым, до этого неизведанным. Она сразу приняла предложение жить вместе, а вскоре выйти за него замуж. Внешне он ей сразу понравился, а к его странностям она со временем привыкла.
   На работе Приоров был строг и требователен, однако рядом постоянно должен был находиться человек, создающий вокруг него порядок. В офисе это были секретарша Аглая и помощник Никита, а дома были жена и Полина. Полина только стирала, готовила и убиралась, а жена все распределяла по местам и раскладывала по полкам. После ее ухода Полина, не привыкшая к тому, что у каждой вещи есть свое место, все путала. Рубашки могли оказаться в гардеробе вместе с бельем, а галстуки вместе с носками. Сильное негодование вызвало у Олега отсутствие в стаканах настольного мельхиорового комплекта ручек, которые Полина после уборки в кабинете положила в верхний ящик стола с отсеком для пишущих принадлежностей. Терпению Приорова пришел конец, и Полине было запрещено убираться в кабинете. Однако со временем там накопилась пыль и образовался беспорядок, чего не было до развода. С приходом в дом Клары после того завтрака, когда он попросил ее проявить больше заботы о муже все стало, как было раньше. Теперь Приоров ехал домой, не опасаясь, что там будет что-то не так, и он сможет отдохнуть, занимаясь любимым делом.
   Никто кроме бывшей жены и Полины не знал, что у Олега Петровича была страсть – кларнет, на котором он недурно играл почти все свободное время в специально выделенном помещении на третьем этаже особняка. В детстве, как это часто бывает, его покорил  французский трубач Морис Андре, выступление которого Приоров услышал в Париже, где в торговом представительстве работал в то время его отец. Олег загорелся желанием научиться играть, но, оказавшись в магазине музыкальных инструментов, труба не произвела на него сильного впечатления – она показалась слишком простой и неинтересной. Другое дело флейты, гобои, кларнеты, фаготы! Они восхищали всякими замысловатыми клапанами, рычажками и трубочками, но если флейта была слишком тонкой, фагот слишком большим, а гобой имел какую-то тонкую трубочку в самом верху, то кларнет полностью отвечал вкусу Олега. В Москве он закончил музыкальную школу по классу кларнета, но дальше учиться не стал, с головой уйдя в бизнес. Однако страсть к духовой музыке не прошла, и Приоров большую часть свободного времени проводил на третьем этаже. Сначала Кларе казалось, что музыка звучит у соседей, но их дома находились на значительном расстоянии, а она, притом всегда с одинаковым звучанием, слышалась где-то рядом. Все оказалось просто, но для Клары удивительно: это играл ее муж. Теперь она, чем бы не занималась, откладывала все дела и слушала музыку. Ей нравилось звучание инструмента, иногда напоминающий человеческий голос, особенно низкие ноты. Она уже знала, что инструмент называется кларнет, и представляла Олега, охваченного этой страстью, с закрытыми глазами ласкающего пальцами инструмент. Как-то за ужином Клара спросила:
- Это кларнет?
Приоров не ожидал такого вопроса и с интересом уставился на жену. Наконец ответил:
- Да, кларнет.
- Какой у него красивый звук, особенно внизу, – сказала она.
- У него все звуки красивые, это зависит от того кто и что играет.
- Иногда он бывает похож на человеческий голос, – продолжала Клара.
Олег, не скрывая удивления, спросил:
- Откуда ты это взяла?
- Отсюда, – ответила она, показав на ухо.
- Ты занималась музыкой?
- Нет, но много слушала и классическую, и популярную.
Олег слегка повел бровью, но промолчал.
- А что сегодня играл?
- Сонату Сен-Санса.
- Какая разная музыка в одном произведении.
- Там четыре части, поэтому разная.
У Олега удивление сменилось интересом.
- А можно послушать как ты играешь?
Он задумался.
- Ты же, как я понял, и так слушаешь.
- Нет, это не то. Когда видишь музыканта и слышишь, как он играет, получается совсем иное впечатление: и музыка становится понятней, и исполнитель. Видеть и слышать – не одно и тоже, в отличие от просто слышать.
Олег, слегка сбитый с толку рассуждениями жены, ощущал некое нарушение установившегося порядка, однако этот разговор не доставил ему дискомфорта, и он согласился пригласить ее, когда соберется играть.
   Прошло еще несколько месяцев. Музыкальные вечера случались чаще прежнего, и присутствие Клары было неотъемлемой их частью. На ее предложение детям послушать, как играет отец, последовал мгновенный отказ с объяснением, что они слушают другую музыку и вообще живут другой жизнью и поздно их приобщать к вечному. Шнайдер не стала настаивать, рассудив, что любые попытки повлиять на них не приведут к хорошим результатам, а только нарушат установившейся нейтралитет. Полина перестала видеть в Кларе ровню и в присутствии Проирова обращалась к ней на "вы". Шнайдер это нисколько не обеспокоило, боле того, она теперь стала чаще давать домработнице указания в области, которая была раньше полностью территорией Полины. Со временем Клара превратилась в благодарного слушателя и собеседника не только в вопросах музыки, но и делах, касающихся отношений мужа с его близким кругом или новыми партнерами. Причем она не советовала ему, как поступать, да он об этом и не спрашивал, а мягко давала оценку сложившимся обстоятельствам, из чего Приоров сам делал выводы, то есть она не выносила приговор, а только давала оценку, всегда предваряя свои слова фразой "возможно, я ошибаюсь". Вопросы своего бизнеса Олег Петрович с женой не обсуждал.
   Шло время. Приоров, находясь дома, много время проводил с Кларой. Однако она чувствовала, что превратилась для него еще в одну функций, пусть нужную, но функцию, которую он привык всегда иметь под рукой. У него появилась потребность для проверки своего решения выслушивать мнение Шнайдер. Это касалось всего в доме, особенно  когда Олегу нужно было что-нибудь найти. Он мог подолгу бродить по дому в поисках какой-либо вещи пока на помощь не приходила Клара, поэтому Приоров, не утруждая себя поисками, стал сразу обращаться к жене. Со временем она превратилась в незаменимого для его комфорта человека, но сама Шнайдер чувствовала себя функцией. Олег никогда не говори о ней. Он не интересовался ее прошлым, родителями, ее родным городом, не узнавал, что ей нравится, а что нет. Единственно, о чем они говорили, касаясь вкусов Клары, была музыка. Однако не он, она сама создала эту атмосферу, выбрав кларнет для сближения с мужем. Она просиживала за компьютером часами, изучая этот инструмент и все, что с ним связано. Она знала композиторов и произведения, написанные для него и партии, исполняемые на нем в других произведениях, знала устройство инструмента и историю его создания. В общем, Клара стала интересна Олегу, но только, когда они находились на третьем этаже, на двух других она ощущала себя функцией.
3
   Как-то муж приехал домой с мужчиной и женщиной. Представив их коротко: "Это с работы", – он увел гостей в кабинет. Через пару часов Олег проводил их до машины и больше о них не говорил. Через неделю он приехал с той же женщиной и так же, проведя с ней время в кабинете, простился. Эта женщина по имени Тамара, как называл ее Приоров, стала приезжать к ним в дом, точнее в кабинет мужа по несколько раз в неделю. Иногда после ее отъезда Олег уходил на третий этаж и играл, не приглашая Клару. Она ничего не говорила мужу и вела себя как обычно. Обращаться к ней Олег стал реже, а совместные музыкальные вечера почти прекратились. Полина ворчала, и у нее получалось, что во всем виновата жена. Так длилось несколько месяцев. Однажды Клара случайно услышала через приоткрытую дверь кабинета, находящегося рядом с их спальней, разговор Олега с Тамарой. Что это была она сомнений не осталось после того, как он обратился к ней по имени.
- Нет, я этого сделать не могу...Давай оставим все, как было...По-моему ты заигралась, Тамара...Тогда уже назад отыграть не получится...Хорошо, подумай.
Клара все поняла и решила, что момент настал.
   Наконец между балясинами замелькали ноги Приорова, и она услышала вопрос:
- А где Клара? С утра ее не видел.
- Я тоже не видела, Олег Петрович, – раздался голос Полины.
- Она завтракала?
- Нет, я накрыла, но спустились только вы.
- Когда увидишь, скажи, чтобы со мной связалась. Сегодня без завтрака, я спешу.
Через минуту послышался звук закрывшейся двери и вскоре мерседес уехал. Клара знала, что по понедельникам охранник отвозит Полину за продуктами, и пришлось ждать еще полчаса, пока дом опустеет. Она покинула свое убежище, которым служил небольшой чулан напротив лестницы, и быстро поднялась на третий этаж. Взяв футляр с кларнетом, Клара спрятала его в чулане, где только что пряталась сама. Место это активно не использовалось, там хранились ненужные вещи в высоких платяных шкафах. Она засунула футляр на верхнюю полку и прикрыла какими-то коробками. Затем поднялась на второй этаж и устроила беспорядок, невидимый неопытному глазу, но способный вызвать раздражение у того, кто привык к абсолютному комфорту. Аналогично она поступила на первом этаже и, захватив самое необходимое, заранее сложенное в небольшой чемодан и отключив видеонаблюдение, вышла за ворота.
   Полина вернулась через час и, не встретив дома Клару, изобразив недоумение, принялась за свою обычную работу. Вечером позвонил Приоров и, узнав, что жена так и не появлялась, тихо выругался. Вернулся он в дурном настроении и кое-как поев, пошел на третий этаж. Прошло около получаса и сверху раздался грозный голос хозяина дома:
- Полина, куда делся кларнет?
Домработница удивленно ответила:
- Так где оставили, там и должен быть. Вы же мне запретили его трогать, я и не трогала.
- Тогда ищи его в доме!
Полина что-то проворчала и начала поиски. Прошло еще полчаса, но ничего не изменилось – кларнета нигде не было.
- Не мог же он сам уйти, – негодовал Приоров.
- А может его взяла Клара? – высказала предположение домработница.
Олег задумался.
- Этого мы не узнаем, пока не поймем, где сама Клара, да и зачем ей инструмент? Играть она не умеет, продать? Но зачем? Деньги у нее есть, тогда что?
Олег Петрович находился в полной растерянности. Он остро ощутил отсутствие надежного плеча, которым была Клара. Приоров еще не решил, что его больше огорчает – пропажа жены или инструмента, но хорошо ощущал вакуум, образовавшийся вокруг него. Перерыв весь дом, Полина футляра не нашла, зато  дом выглядел как после обыска, что, впрочем, было не далеко от истины.   
   Почти весь следующий день Полина убиралась, еще больше все усложняя. Теперь найти нужную вещь было затруднительно, а кое-что невозможно. Утром Олег Петрович вошел в гардеробную и остановился в нерешительности. Последние год-полтора он ни разу не обходился без одобрения жены в выборе галстука, который повязывала ему сама Клара. Обращаться к Полине он не решился, поэтому, взяв на свое усмотрение синий в мелкую голубую полоску и изрядно провозившись с узлом, Приоров, залпом выпив чашку остывшего кофе, отправился в офис. Секретарша Аглая с натянутой улыбкой проводила его взглядом до кабинета, что не скрылось от его внимательных глаз. Сев за стол, он вызвал Аглаю.
- Что так тебя во мне удивило, что лишило дара речи? – глядя на нее в упор, поинтересовался Приоров.
Не ожидая подобного вопроса, секретарша молча хлопала глазами.
- Я тебя не отчитываю, я просто интересуюсь, что не так?
Аглая, изучив за три года настроения шефа, поняла, что можно быть откровенной.
- По-моему этот галстук не подходит к костюму, Олег Петрович.
Приоров уже знал, что речь пойдет о галстуке и воспринял замечание секретарши спокойно.
- И еще, – добавила она, видя, что бури не последовало, – у вас пятно на лацкане пиджака.
Этого Олег Петрович не ожидал, а потому начал постепенно выходить из себя. Аглая заметив, перемену в настроении шефа, спросила:
- Какие будут указания, Олег Петрович?
Он, погасив раздражение, коротко бросил:
- Принеси кофе.
Когда она скрылась за дверью, он подошел к шкафу и открыл дверцу. Из зеркала с ее внутренней стороны на него смотрел гладко выбритый симпатичный человек в синем галстуке в голубую полоску и бежевом в клетку костюме из тонкой шерсти, на лацкане которого расплылось темное пятно.
"Утренний холодный кофе", – догадался он и, резко развязав, сорвал с себя галстук. Потом были переговоры, закончившиеся ничем, совещание с коллегами, где Олег Петрович язвил и ругался и, наконец, очередной разговор с Тамарой,  который вывел Приорова из себя окончательно – в общем, день не задался с утра.
   На следующий день Олег Петрович захватил три галстука и, не повязывая, уехал. Вчерашний галстук он брать не стал. Проходя мимо Аглаи, он кивком позвал ее в кабинет. Достав из портфеля три галстука, он положил их на стол и обратился к секретарше:
- Какой?
- А вы вчерашний не захватили? – поинтересовалась она.
Приоров понял, что вновь ошибся, но сдерживая раздражение, повторил вопрос.
- Тогда вот этот, – указала Аглая и добавила, - но вчерашний был бы лучше.
Приоров посмотрел на нее, словно выбирал способ, котором ее убить.
- Этот, с этим будет очень хорошо, – поспешила исправить положение секретарша, и не доводить шефа до греха.
4
   Без кларнета он чувствовал себя лишенным очень важного органа, без которого невозможно нормальное функционирование организма. Чтобы как-то отвлечься, Олег решил сыграть с самим собой в шахматы. Такой способ по мнению Приорова хорошо помогал принимать верные решения, когда все карты известны, и, несмотря на кажущуюся очевидность, порой это трудно  сделать. Однако ни в кабинете, ни в гостиной шахмат не было. Затем долго искали пульт от телевизора, в итоге все закончилось обвинением во всех грехах Полины. Девушку это обидело, и она убежала к себе в комнату, оставив посуду грязной на неубранной кухне. Олег с окончательно испорченном настроении ушел в кабинет. Но и там он не мог найти занятия, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей. Он не привык находиться в обстоятельствах, оказавшихся сильнее его. Подавать заявление о пропажи жены он не хотел из-за возможной огласки, понимая, что это ударит по его имиджу и вызовет ненужные разговоры и подозрения. Устав от подобных мыслей, он лег на диван и провалился в тяжелый сон.
   Утром, приведя себя в порядок, Олег спустился в гостиную. Стол не был накрыт к завтраку, верно грязной посуды уже не было. Он позвал Полину.
- Я тут, – раздался голос с дивана.
Приоров обернулся и заметил голову домработницы, возвышающуюся на спинкой. Впадая в недоумение, чередующееся в последние дни с раздражением, он спросил:
- А что у нас с завтраком, Полина?
- Его нет, - раздался приглушенный голос домработницы.
- Как это нет? А где он?
Вместо ответа на заданный вопрос она сказала:
- Я за всю жизнь не плакала столько, сколько за эти дни. Правильно, что от вас ушла жена. Я тоже ухожу. Прошу заплатить за отработанное время.
Приоров стоял молча, понимая, что как раньше уже не будет. Не сказав ни слова, он поднялся в кабинет, отсчитал деньги и так же молча отдал их Полине. Она не ожидала такой реакции и все еще сидела, теребя в руках купюры. Олег сел на барный стул и уставился в окно. Его охватила полная апатия.
- Значит не жалко меня выгонять? Я больше семи с лишнем лет на вас горбатилась, – начала Полина, стремясь, что бы последнее слово осталось за ней.
- Это не я, ты сама, – индифферентно ответил он.
- Я всю душу вкладывала, старалась как лучше, – продолжала она произносить заготовленные фразы. – Конечно, вы хозяин, можете уволить, наказать...Только я тоже человек и образование высшее имею, не хуже вашей Клары...
 Имя жены вернуло Олега в действительность. Он уставился в упор на Полину и, четко выговаривая слова, произнес:
- Ты деньги получила? Так какого черта здесь скулишь? Забирай свои манатки и вали отсюда.
Никогда Приоров не позволял себе так обращаться с прислугой. Он мог не замечать ее, не обращать внимания на ее слова, но так грубо накричал впервые. Полина испугалась и, схватив чемодан и сумку, выбежала из дома. Со двора отъезжал мерседес хозяина. Машина уже выехала за ворота, но голос Полины заставил шофера остановиться.
- Коля, довези до метро.
Он удивленно посмотрел на ее вещи.
- Куда собралась, Поля?
- Да уволилась я.
Николай напрягся.
- Выгнал?
- Сама ушла. Так довезешь?
- Я должен спросить, извини.
Он позвонил.
- Да отвези ты ее куда подальше, – ответил Приоров.
   На следующий день, придя на работу, Олег Петрович сразу позвал Аглаю.
- Мне срочно нужна домработница. Сама проводи собеседование, но главное, чтобы была...записывай:
- Средних лет, немногословна, ответственна, с хорошими рекомендациями, а главнее главного, чтобы во время уборки все ставила на прежние места, чтобы все лежало и стояло там, где было всегда!
Последние слова Приоров почти прокричал. Аглая редко видела шефа в таком состоянии, поэтому, не задавая лишних вопросов, поспешила выполнять поручение. В дверях он ее остановил.
- Принеси что-нибудь поесть, позавтракать не успел.
5
   После ухода от Приорова Клара, тем ни менее, знала все, что происходила в его доме. Детали ее не интересовали, она следила за основными изменениями в жизни мужа. Она сняла в Одинцове однокомнатную квартиру, чтобы проще было добираться на такси до Подушкинского шоссе, где находился дом Олега. Зная расписание всех перемещений жителей коттеджа, она каждое утро приезжала проводить на работу мужа, а в определенные дни Полину за продуктами. Делала это Клара, из такси, которое останавливала в противоположном их движению конце улицы. Расплачивалась она везде наличными, которые сняла с карты, чтобы невозможно было по платежам отследить ее местоположение. Мобильного оператора она поменяла, вставив новую симку в телефон. Клара хорошо знала, что Олег первое время не будет никуда заявлять и никому говорить об исчезновении жены.
   За десять дней наблюдений Шнайдер ни разу не видела в доме Тамару, к Олегу вообще никто не приезжал. Когда же она увидела, как Полина с вещами садится в мерседес, то поняла, что скоро все должно кончится.
   Прошло пять дней. Клара как всегда заступила на свой пост и увидела незнакомую женщину, выезжающую с охранником. Был понедельник. "Ничего не изменилось, – усмехнулась она. – В понедельник за продуктами". Она попросила таксиста подъехать к дому и подождать. Войдя внутрь, она достала футляр с кларнетом, поднялась на третий этаж и приставила его рядом с окном за шторой. Затем пошла в кабинет и положила какую-то записку в одну из папок на столе. Спустившись, Клара стерла у охраны запись с камер, после чего отключила только следящую за двором и уехала.
   Вечером она с небольшим чемоданом вошла в дом.
- Вернулись, Клара Сергеевна? – спросил охранник.
- Да, Дима, погостила и хватит, – улыбнувшись, ответила она.
В гостиной она встретила женщину, которая ездила с Димой в магазин. Клара подошла к ней и, протянув руку, сказала:
- Клара.
- Тамара, – в свою очередь представилась домработница и спросила:
- Клара Сергеевна, ужин когда подавать?
Шнайдер слегка усмехнулась: "Тамара". Ну что же, сервируйте сейчас и подождем Олега Петровича".
Она поднялась к себе, переоделась и спустилась вниз. Все-таки она волновалась. Забравшись на диван с ногами, Клара попыталась читать, но внимание было сосредоточено на звуках, доносившихся со двора, и она постоянно возвращалась к прочитанной фразе, не понимая ее значения. Наконец раздался звук открывающихся ворот и мягкое шуршание колес по плитки. Она поднялась и, обойдя диван, остановилась. Олег вошел с опущенной головой, но что-то почувствовав, резко поднял ее и посмотрел в гостиную. Напротив стояла Клара, его Клара и улыбалась. Он опешил, застыв в нелепой позе, но сознание мгновенно вернулось, и почти бегом он оказался рядом с ней.
- Клара, – тихо произнес Приоров шепотом и притянул жену к себе. – Ты зачем меня оставила? Не делай так больше никогда. Мне без тебя плохо.
Волнение Шнайдер прошло. Она боялась другой реакции, была даже готова повторить судьбу Полины, но расчет оказался верным, и это она уже поняла.
- Ну что ты так разволновался, я же написала, что уехала к маме в Самару.
- Как написала? – удивился Олег. – Я никакой записки не видел.
- Я все написала в записке и оставила ее на столе в кабинете. Сначала хотела предупредить по телефону, но Аглая сказала, что у тебя совещание, поэтому решила написать. А где Полина, почему у нас новая помощница? – спросила Клара, стремясь перевести разговор на другую тему.
- Ушла, сама ушла, я ее не выгонял, а это Тамара, наша новая домработница, – представил женщину Приоров.
- Мы уже познакомились. Ну как вы тут без меня? Что нового? – по-хозяйски поинтересовалась Шнайдер.               
- У меня большая неприятность, Клара, я бы сказал беда – пропал кларнет, – грустным голосом ответил Олег.
- Инструмент сам не может пропасть, у него нет ни ног, ни крыльев, чтобы улететь или убежать. Пойдем вместе посмотрим, – сказала Клара и потянула мужа за руку на третий этаж. Обойдя все помещение и заглянув во все места, она отодвинула портьеру и, оставаясь в такой позе, воскликнула: "Так вот он!"
Приоров стоял, пока радость не победила недоумение. Он кинулся к футляру, открыл его и, взяв мундштук в рот, вывел короткую мелодию. Затем с полными восторга глазами обнял Клару, повторяя:
- Какая же ты у меня умница...
После ужина они, как раньше, поднялись на третий этаж, и Олег весь вечер играл лучшие произведения для кларнета, а Клара, закрыв глаза, блаженно слушала, думая, какая она, действительно, умница.