Летающий

Я снова проснулся ночью, под утро – прямоугольник окна только начинал набирать свою бледность, чернота ночи превращалась в серую и неопределенную ещё муть, будто сию минуту решался вопрос, быть этому дню или отменить его, снова запустить ночь или уже её закончить. Такое ещё шаткое равновесие, балансирующее на моих, тяжелых ото сна, ресницах. И организм тоже ещё не определился, то ли уже пора заводить механизм пробуждения, или дать отбой, и снова погрузиться в сон.
 
Сон. Мне снова приснилось что-то, что ещё не сформировалось в голове, не отложилось, что-то едва уловимое и хрупкое, похожее на нечеткий рисунок или на неясные звуки музыки вдалеке. Резко сев на кровати, я пристально стал всматриваться в пересечение оконных рам, туда, где в форме креста мне должно было прийти осознание увиденного во сне, чтобы потом, окончательно проснувшись, видение не ушло из моей головы.  И вот, глядя в это перекрестье, детали сна, по крупицам, стали проступать, складываясь мозаикой во что-то определенное…

1

По лицу шелестели листья, точнее, моё лицо двигалось сквозь листья, и они совсем не больно хлестали, как бы гладили лицо. Это было приятно, но открыть глаза возможности не было, да и не хотелось, ведь когда чувствуешь приятное, глаза сами собой закрываются. Такое впечатление, что я пробирался куда-то сквозь листья, но ног я не чувствовал.
Совсем скоро шелестение закончилось, я открыл глаза и увидел… кроны деревьев, которые были подо мной. Я оказался висящим в воздухе над деревьями, но ничто не удерживало меня в таком состоянии, я просто парил над ними. Это было так неожиданно и странно, что я висел какое-то время неподвижно, подрыгивая ногами, как бы привыкая к новой реальности. Легкий ветерок ворошил мои волосы, внизу шелестели листья и слышались звуки улицы – работающие моторы и гудки автомобилей, скрип шин по асфальту, крики детишек во дворе. Захотелось двигаться вперед – и меня сразу медленно потащило прямо и немного вверх, я стал подниматься выше, подо мной стали проступать дома, улицы, постепенно город оказался как на ладони, я забрался на высоту птичьего полета, до земли было около сотни метров, страха высоты совершенно не было, хотя и было непонятно, каким образом я держусь в воздухе и двигаюсь: посмотрел на ноги, они висели неподвижно, руки тоже были как руки, ничего особенного с ними не происходило. Но я летел!

Я стал подниматься всё выше и выше, даже прибавил скорость, набирая высоту, город становился все меньше, стали пропадать паутинки улиц, вдали виднелись квадратики полей, засверкали серебром ниточки рек. И вдруг, я словно ударился о что-то невидимое, во что-то мягкое, но упругое, похожее на невидимую подушку, и дальше подниматься не было возможности, попытался облететь это «что-то», но, потыкавшись несколько раз во все стороны, понял, что путь наверх мне закрыт.

Повисев немного на этой высоте, насладившись открывающимися видами, я стал спускаться, это у меня получалось быстрее, чем подниматься, и, спустившись снова до уровня деревьев, начал опускаться ниже, на уровень ходящих по земле людей, опасаясь и с захватыванием духа восторгаясь тем, что сейчас они все заметят меня, поднимется шум, суета, кто это, да как он это, почему летает, начнут хватать за ноги и за руки, от толпы ведь не уйдешь, если что.
 
Но ничего этого не произошло, люди меня не замечали совсем, торопились по своим делам, ехали в троллейбусе, уткнувшись в свои телефоны, и только дворник, махавший своей метлой в разные стороны, удивленно проводил меня взглядом, остановился на несколько мгновений, пристально вглядываясь, и потом, словно отгоняя морок, встряхнул головой, и снова стал мести улицу; да ещё один малыш, ехавший не трехколесном велосипеде рядом со своей мамой, увидел меня, открыл от удивления рот, и я, помахав ему рукой, увидел, как он въехал в фонарный столб, громко заплакал, и под утешение мамы, пошел уже пешком, держась за ее руку, всё оглядываясь на меня, не понимая, как это я летаю.
 
Я и сам не понимал этого, где-то в подсознании мелькало, что вижу сон, но какой-то уж очень явственный, реалистичный. В детстве мне тоже часто снились очень реалистичные сны, вот один, про какой-то, совершенно необычный и страстно желанный мной, маленький, игрушечный автомобильчик, который случайно нашел во дворе: он был прекрасен – ярко-красного цвета, блестящий, спортивной модели, дверцы у него отрывались, также открывался и капот, под которым имелся игрушечный двигатель. Я был в полном восторге, играл с ним целый день, не расставаясь ни на минуту, и вечером, ложась спать, крепко сжал его в руке, чтобы он не пропал у меня, когда я проснусь. Это я переживал во сне, что проснусь, и моего автомобильчика не будет! Каково же было моё горькое разочарование, когда проснувшись утром, я поднес пустую руку к глазам. Мне было так обидно, что, проплакав до обеда, никак не хотел признавать того, что мой славный автомобильчик мне только лишь приснился.
 
В этот раз все было куда серьезнее детской игрушки, я висел в воздухе, подо мной была не устойчивая и надежная земля, а бесплотный воздух, который непонятно каким образом удерживал меня в парящем состоянии, в любую секунду я мог оказаться на земле, упав с приличной высоты!

- Может быть я умер? – негромко сказал я сам себе. В этом случае было многое понятно, бесплотная душа моя летала как ей вздумается, никто меня не видит. Стоп, а дворник и малыш на велосипеде? Они почему меня видели?
Вдруг меня в спину что-то ударило, довольно сильно, но не больно, я обернулся… Но не на ногах обернулся, я же не стоял на земле, а висел в воздухе, я обернулся как-то сразу, всем телом, словно я был на пьедестале, и он повернулся на сто восемьдесят градусов, и я вместе с ним. Внизу, метрах в трех подо мной, на асфальте, сидел оглушенный, взъерошенный, растерянный голубь, это он на лету врезался в мою спину.
 
- Так, - пробормотал я, -  значит, птицы меня тоже не видят, надо быть осторожным, когда летаешь, столкновение там, наверху, на большой скорости, может кончиться худо.

Я сразу же вспомнил, как в детстве моя семья снимала дачу в ближнем Подмосковье, и там, в старом, довоенном доме, расположенном недалеко от железнодорожной станции, в запущенном, заросшем саду, на втором этаже было непропорционально огромное окно, вставленное каким-то безумным строителем, так вот, в него регулярно врезались мелкие, лесные птицы – они просто не видели прозрачного стекла, они летели в него, думая, что там свободное пространство.
 
Так вот, я для птиц, да и для всех остальных (кроме дворников и малышей?!), был свободным, пустым пространством! Почему же, что это значит? Для них я не должен был находиться в этом месте. А где же, где я должен сейчас находиться? И тут меня осенило – во сне, я же сейчас сплю!
Меня как будто встряхнули, я выскочил из своего сна, такого реального, что сразу поглядел вниз: я уже сидел на своей кровати, дома, кровать стояла на твердом полу, и, да, сон был настолько явным, что моя ночная сорочка была насквозь мокрой от пота. Одев тапочки и встав на ноги, мне тотчас же захотелось снова попробовать взлететь – я ЗАХОТЕЛ взлететь, напрягся внутренне, даже встал на цыпочки, но к моему большому разочарованию, как и в детстве, с машинкой, у меня ничего не получилось, земное притяжение тут, наяву, держало меня крепко.
 
В то утро я с большим трудом, медленно, адаптировался к реальной жизни, всё валилось из рук, настроение было хуже некуда, снова и снова прокручивал в голове свой «летающий» сон. Кое-как одевшись, я вышел на улицу, и тут меня захлестнула новая волна нереальности, мне казалось, что вот сейчас, стоит только захотеть, и я легко поднимусь верх, к кронам деревьев, продолжив свои полеты. Встав на площадке у дома, я крепко зажмурился и приказал себе «Лети!», подпрыгнул и снова очутился на земле. Ничего не работало, мой сон никак не хотел становиться явью!
               
2

Я иду по улице, стоит летний, нежаркий день, настроение хорошее, даже что-то насвистываю себе под нос. Никуда торопиться не нужно, это бывает так редко, что хорошее настроение само собой наскакивает, изо рта сама собой начинает насвистывать незатейливая мелодия, а ноги, ну тоже, буквально сами собой, начинают через шаг на второй подпрыгивать. Со стороны, наверное, картина совсем дурацкая – взрослый дядечка, нелепо размахивая руками, идет и подпрыгивает, да ещё и насвистывает, но поделать с собой ничего не могу, так выражается на ходу моё хорошее настроение.

Проходя таким образом по улице, незаметно дошёл до какой-то, незнакомой мне ранее, площади. Мой город очень большой, в нем бесчисленное множество переулков, улиц, бульваров и площадей, так что попавшаяся мне случайно незнакомая площадь не вызвала особого удивления, только мысль – «Какой же красивый у нас город, всё строится и обновляется, и нет этому предела!». Также полезла в голову всякая банальность, что-то вроде «Москва молодеет, я старею…», но я, отбросив сентиментальности, стал разглядывать незнакомое мне место. Стоя на ее краю, сбоку, на тротуаре, я смог охватить взглядом всю площадь, она оказалась небольшая, не более пятидесяти метров в диаметре, почти круглая, в центре её возвышался небольшой памятник. Площадь пешеходная, поэтому я направился к ее центру нисколько не опасаясь автомобилей. Ступив на мостовую, сразу обратил внимание на необычно уложенную плитку - белый цвет чередовался с черным, уложена она была в шахматном порядке, и какой-то невероятно яркой тональности и чистоты, будто только что тут закончили ремонтные работы. «Ну, может и так!» - легкомысленно подумал я, и, подпрыгивая, стал приближаться к памятнику.

Когда идешь по разноцветным плитам, как-то само собой, невольно, выстраивается схема движения – ты стараешься перешагивать (или перепрыгивать!) плиты одного цвета, чтобы попадать ногами только на другой, более приятный, и отвечающий твоему настроению, цвет. Сейчас я выбрал плиты белого цвета, и, путешествуя по ним, быстро приблизился к небольшому пьедесталу, на котором, в полный рост был отлит в бронзе… я. Ошибки тут не могло быть, это была точная копия меня, причем одетого в ту же одежду, что была сейчас на мне, и даже в той же позе застывшего моего крайнего удивления.  Никакой таблички или надписи на памятнике мне не было.

Я непроизвольно начал крутить головой, оглядываясь в разные стороны, ища людей поблизости, которые могли бы увидеть меня рядом с моим же памятником – тщеславие, в каждом из нас оно есть в различной мере, и, оглянувшись, увидел, что ко мне как раз направляются двое, они шли по площади в направлении памятника, к которому снова мое внимание привлекло странное обстоятельство – изваяние в бронзе менялось в зависимости от моей позы, оно также крутило головой, оборачивалось, но происходило это не плавно, как движения происходят в жизни, а чередой каких-то стоп-кадров, вставленных неизвестным режиссером в кинокартину этого дня. Двое неизвестных приближались, я уже слышал их живой разговор, хотя отдельных слов было еще не разобрать, и, вдруг, они уже оказались рядом, решительно подхватили меня под руки и потащили прочь от памятника. «Интересно – пронеслось в голове, - а как сейчас выглядит мой памятник, кто и куда его сейчас тащит?».
 
Даже не успев испугаться, быстро поглядев по сторонам, я увидел двух, очень похожих друг на друга, уже пожилых мужчин, оба с небольшими бородками клинышком и такими же аккуратными усами, их лица показались мне очень знакомыми, они косились на меня, блестя смеющимися глазами.

- Ну и куда вы меня тащите? – с достоинством спросил я, однако дрожащий голос выдал мой испуг и напряжение.

Ответа не последовало, они опять, разом, покосились на меня, будто удивляясь моему вопросу и непониманию происходящего, их хватка была сильной, уверенной, но не причиняла боли, и мне почему-то совсем стало не страшно, совершенно не чувствовалось резких, порывистых движений, но меня же тащили и ногами я не перебирал, а посмотрев вниз, я увидел шахматную доску, в которую превратилась проплывающая под нами площадь – мы летели, не высоко, в нескольких метрах над землей, но летели!

И тут они заговорили, не со мной, а друг с другом, как бы между прочим:

- Смотри-ка, а он ведь летает! – сказал негромко тот, что справа.

- Да ладно, это разве полеты, так, пока какое-то недоразумение, мыкается туда-сюда, окружающих пугает, вон, мальчишка в столб головой въехал, пустячок, а приятно! – пренебрежительно сказал тот, что слева.

- Лиха беда начало! – ободряюще ответил правый и одобрительно покосился на меня.

Тем временем мы набирали высоту, уже и ветер зашумел в ушах, глаза стали немного слезиться от встречного потока прохладного воздуха, облака стали ближе, ещё немного, и мы окажемся внутри них, мне стало интересно, что же там, внутри облака?

Но до облаков мы не долетели, мои спутники вдруг ослабили хватку, почти отпустив мои руки, но я никуда не вывалился, а стал парить рядом с ними, мы почти остановились, и, как будто слабый ветерок легонько тащил нас за собой.

- Ну что же, молодой человек, раз уж вы начинаете летать, нам надо поговорить, - строго сказал тот, что слева, - точнее, мы вам сейчас расскажем, что делать можно, а что не нужно, а вы слушайте и мотайте на ус, - они разом снова покосились на меня, явно проверяя, растут ли у меня усы. И что странно – их лиц анфас я никак не мог рассмотреть, видел только их профили, они всегда косились на меня, не поворачивая ко мне головы полностью. «Да может быть им просто неудобно так поворачивать голову, они же всё время находятся от меня сбоку!» - подумал я.

- Когда летаете, избегайте темных, теневых мест, всегда будьте на свету, в темноте могут скрываться, так скажем, ваши недоброжелатели, и кто их знает, что там у них на уме, - мягко, но уверенно и веско сказал тот, что был справа, и в то же самое время, на облако, которое висело над нами, набежала легкая тень, облако на глазах стало сгущаться в серую тучу, из неё тут же начал накрапывать мелкий дождик, ветер усилился, став порывистым, холодные капли стали неприятно бить по лицу.

- Ну вот видите, что вышло! – как бы извиняясь сказал тот, что был слева, указав на висевшую над нами вполне себе тучу, - а ведь дело может дойти и до грозы, только этого не хватало, - он махнул на тучу рукой и та, как-то быстро свернувшись и сжавшись, исчезла, оставив после себя снова чистое облако. В воздухе слабо запахло озоном, с двух сторон одновременно жадно вдохнули, шумно втянув через нос воздушную свежесть.
 
Поскольку мои спутники не представились, а спрашивать их имена было неловко, я решил называть их про себя Правым и Левым, больше пока ничего в голову не приходило, может быть потом что-то прояснится.

- В полете, да и на земле тоже, никогда не берите чужого, это может вас погубить, даже, я бы сказал, скорее всего вас погубит, - наставительно сказал Правый, - даже думать про это не надо, поначалу будет непросто сдерживаться, но потом научитесь, за каждым таким соблазном стоят темные силы (при этих словах Левый громко икнул, и, схватившись за рот, прикрывая его свободной рукой, дико вытаращил глаза и извинился), они все замечают и потом выставят вам счет. Сейчас ничего не спрашивайте, - он прервал мой несостоявшийся вопрос, - потом, со временем, всё сами поймете.
 
Левый взмахнул руками, как будто захотел обнять кого-то невидимого, и тут же перед нами, в воздухе, возникла такая картина: худощавый юноша нашел в автобусе кошелек с деньгами, и радостный, потихоньку положил его себе в карман, выскочив на следующей остановке, а бедная женщина, потерявшая кошелек, проплакав всю ночь у окошка, на следующее же утро у этого юноши были большие неприятности при сдаче экзамена по математике, хотя он и готовился, и материал знал «на зубок», преподаватель все-таки поставил ему «неуд», завалив простыми дополнительными вопросами - да что там говорить, все мы сталкивались с подобной несправедливостью, однако далеко не все разобрались и поняли причину.

Левый снова взмахнул руками, теперь как бы прощаясь с кем-то, и вся показанная история растворилась, а злополучный кошелек еще какое-то время метался в воздухе, но и он через мгновение пропал.

- И ещё, пожалуй, самое главное, - также спокойно и поучительно произнес Правый, - никогда и никому не завидуйте и не желайте, а тем более, не делайте другим зла; вообще старайтесь доброжелательно относится к тем, кого встретите в полёте, это такие же обыкновенные люди, чаще всего даже дети, которые также, как и вы, имеют способности взлететь над всей этой нашей суетой.
 
Он сделал рукой полукруг, и я тут же увидел, как подо мной, сверху и сбоку появились на разном расстоянии висевшие в воздухе люди, одни двигались, другие неподвижно пребывали на месте, но парочек и групп не было, все они были по отдельности, и я догадался, что они не имеют возможности видеть друг друга.
- Да, верно, - подслушав мои мысли, подтвердил Левый, - тут каждый сам по себе, но иногда всё-таки можно кое-кого встретить, но сейчас не будем тратить время на подробности, во всём потом сами разберетесь.
   
- Скажите, а что это такое мягкое и невидимое находится высоко в небе? Я пытался взлететь ещё выше, но меня что-то остановило, - поспешил задать я свой вопрос.

- Остановило, значит так было нужно, не надо залетать так высоко, вспомните случай с Икаром, тогда этой защиты не было, человек пострадал, не углядели, - расстроено произнес Правый, а Левый тяжело вздохнул: это было похоже на то, что именно они и были виноваты в том стародавнем случае, когда кому-то удалось залететь слишком высоко.

- Так, ладно, что-то мы с вами завозились, молодой человек, дел у нас много, нам пора! - Левый лукаво подмигнул мне, - мы за вами будем в первое время послеживать, как там и чего, но, надеюсь, основное вы усвоили. Давай, - обратился он к Правому, - уже вернем его на место.
И не успел я ничего сказать и даже поблагодарить их, как оказался уже лежащим на своей кровати, голова моя была закручена одеялом так, что я едва дышал, голые ноги замерзли, всё тело ломило от неудобной позы. «Вот и снова полетали» - зашевелилась мысль после сна, сознание было мутным, как после попойки, во рту пересохло, голова гудела. С трудом выпутавшись из одеяла, я сел, свесив ноги на пол, и бездумно уставился в окно, за которым начинал бурлить новый день. Бурлить вместе с ним не хотелось, снова бы зарыться в одеяло и поспать хоть пол часика!
 
Но тут обожгла мысль – как же, мне ведь наговорили столько правил, ничего не забыть, всё записать! Я схватил со стола ручку, какой-то листок бумаги и стал лихорадочно записывать то, что наговорили мне во сне мои бородатые дядьки. 

3

За окном была жара, пылающий шар солнца неподвижно висел над раскаленным городом, ни ветерка, на небе ни облачка, даже автомобили притихли, за плотно закрытым окном и занавешенными шторами едва-едва слышался шум находившейся неподалеку улицы; бедные цветы на подоконнике печально склонили свои листья, сдаваясь на милость торжествующему зною, вся надежда была на ночь, когда должна была прийти освежающая прохлада, но несмотря на жару снаружи, внутри комнаты было прохладно, свет и тепло почти не проникали внутрь, плотные шторы не пропускали солнечные лучи.  На кровати беспокойно спал человек, он часто дышал, бормотал что-то невнятное, то и дело поворачивался с боку на бок, опущенные на глаза его ресницы мелко трепетали, глазные яблоки перекатывались под веками – всё это указывало на то, что ему снился какой-то тревожный сон.

Бесконечная, ледяная пустыня простиралась до горизонта, небольшие ледяные торосы сплошь усеивали белоснежное пространство, указывая на то, что это замерзшая водяная гладь какого-то озера или широкой реки. Сильный, с постоянным напором ветер, остервенело гнал поземку, снеговые вихри обвивали торосы, наметая на них снеговые воротники.
 
Я лечу в 3-5 метрах над этой ледяной пустыней, мелкие снежинки ощутимо колют лицо, но мне не холодно, лишь проступают слезы от морозного воздуха, и неясно, что на мне за одежда, и есть ли она вообще – почему-то в этот раз мне никак не удается увидеть себя, даже если я и наклоняю голову вниз. «Вот бы интересно взглянуть на себя сейчас в зеркало!» - подумалось мне, но зеркала не было, поэтому я оставил мысль о моем внешнем виде и снова уделил основное внимание полету. И это действительно был полет – я поднимался то выше, то снова спускался, пару раз даже сделал «мертвую петлю», я мог руководить своим полетом, мог контролировать каждое движение, и это доставляло большое наслаждение.
 
Вы никогда не пробовали встать навстречу ветру, раскинуть руки в стороны и закрыть глаза? Ну так при первой же возможности сделайте это, лучше на открытом и красивом месте: на берегу моря, на горе или возле обрыва, ну, или хотя бы, на балконе. Если добавить чуть-чуть фантазии, то получится полная иллюзия того, что ты летишь, рассекая руками (крыльями!) воздух, а встречный поток воздуха обвивает тебя.
 
В моем же полете не ощущалось веса тела, как будто ты пушинка, неописуемая легкость, ничего не болит и тело вообще никак не беспокоит. «Ну да, тело то моё сейчас в кровати, отдыхает, спит, а я во сне вот, летаю себе, как хочу!». И только я успел об этом подумать, как вдруг, внезапно, всё изменилось: я оказался на краю этой бесконечной ледяной равнины, прямо подо мной был обрыв, пропасть, и, глядя вниз, я увидел гигантский, застывший ледяными потоками водопад, в который меня, как по течению, стало затягивать какая-то невидимая сила. Я попытался ей сопротивляться, но она была настолько мощная и непреодолимая, что в итоге пришлось сдаться и меня повлекло стремительно вниз, с нарастающей скоростью, и там, куда я падал, тоже была ледяная равнина, однако она была усеяна небольшими строениями, но сквозь пургу, окружавшую меня, деталей не было видно.

Я не упал и не разбился, а сила, затащившая меня сюда, куда-то исчезла, и я снова мог свободно лететь на небольшом расстоянии от поверхности. Обычно, после того, как ты съехал с большой и крутой горки, непроизвольно оборачиваешься – оцениваешь высоту и сложность уже пройденного испытания, чтобы как-то оценить себя, похвалить, или пожурить, эх, мол, невелика горочка, можно было и побыстрее и половчее спуститься! Теперь же, посмотрев вверх, откуда падал, я не увидел места начала моего падения: замерзшие струи воды пиками уходили под облака, снежные вихри закручивались возле вертикального льда, указывая на то, что там происходит сильное движение воздушных потоков, и, присмотревшись к этим вихрям внимательнее, я разглядел мелькающие в них фиолетовые искорки: внизу каждого вихря они мелькали медленнее, но чем выше от основания, тем мелькание становилось чаще, а наверху, уже у самых облаков, мелькание перерастало в постоянное свечение, и серые, отдающие свинцом облака, приобретали от этого лиловый оттенок, небо в этом месте приобретало тревожный, даже зловещий вид.

Возле самого подножия, среди ледяных глыб, не белом фоне чернел какой-то продолговатый предмет, я подлетел ближе, спустился к нему, взял в руки. Это было что-то напоминающее складной нож, с кнопкой посередине, и я, ни секунды не думая, буквально автоматически, тут же нажал не неё. Перед глазами полыхнуло фиолетовой искрой, из предмета вырвался тонкий луч, который, направляясь вверх, тут же достиг лиловых облаков, от которых они засветились ещё ярче, послышался треск, вокруг сильно громыхнуло, похожее на удар грома или выстрел пушки. Отдача была как от охотничьего ружья, я с опаской посмотрел на этот предмет и решил взять его с собой, надеясь на то, что он пригодится. Как же я жестоко ошибся!
 
«Зачем меня сюда закинули?» - подумалось мне, и в это время мой полёт продолжился уже над хаотично разбросанными по ледяной поверхности строениями, издалека напоминавшими коттеджи и небольшие многоквартирные дома, попадались даже какие-то нелепые башни из разноцветных камней. Опустившись чуть ниже, я с удивлением заметил, что улиц между домов не было, как не было и автомобилей или какого-то другого транспорта, опустившись ещё ниже, от поверхности теперь меня отделяли не более 30 метров, мне стали попадаться люди, которые как-то странно выставив перед собой руки, не торопясь, брели кто-куда. В этом движении чувствовался какой-то порядок, однако я никак не мог понять, в чем он заключается, и в чем причина такого их поведения.
 
Спустившись еще ниже, я мягко опустился на землю, и тут мне удалось-таки увидеть свои ноги - на них были надеты лаковые туфли с большими, блестящими пряжками из желтого металла («Золотые!» - мелькнула в голове радостная мысль), также я увидел тонкие, светло-зеленые и полупрозрачные гольфы, штаны были чуть ниже колен, бархатные, светло коричневого цвета. Я твердо стал на ноги и слегка притопнул правой ногой. Из-под туфли поднялось облачко свежевыпавшего снега, и я тут же подумал про холод, его вообще не чувствовалось, несмотря на мою легкую, для зимнего времени, одежду: похлопав себя по бокам и груди, обнаружил на ощупь что-то вроде просторного, но приталенного камзола, а дотронувшись до головы – широкополую шляпу. «И кто же это я?» - только и успел подумать, как тут же почувствовал на плече чью-то руку.
 
Когда на твое плечо, сзади, неожиданное опускается чья-то неизвестная рука, это неприятно, даже страшновато как-то делается, меня, и в обычных то условиях, прошибает пот и сердце ныряет в пятки: кто это может быть там, сзади? Да кто угодно может быть, и чтобы увидеть этого «кто угодно», надо ещё успеть обернуться, за эту секунду пролетает в голове вся жизнь, а тут, в незнакомом месте… Я медленно оборачиваюсь и вижу перед собой… На что вы сразу смотрите, когда встречаете или оборачиваетесь к человеку? Правильно, смотрите ему в глаза, это происходит непроизвольно, само собой, ведь при визуальном контакте можно сразу, мгновенно понять, что ожидать от человека, это, видимо, идет ещё с доисторических времен, когда такие мгновения решали вопросы жизни и смерти. Так вот, обернувшись к человеку, стоящему сзади меня, я не увидел на его лице глаз.
 
Глаз как будто никогда и не было на этом лице, вместо них была кожа обычного цвета, надбровных дуг и глазных впадин также не наблюдалось. Оглядев всё лицо, я также не увидел ни рта, ни носа, за густыми, спутанными волосами ушей не было видно – «Их тоже, наверное, нет», подумалось мне. Всё это оглядывание заняло не больше секунды, после которой мурашки побежали у меня по спине и бросило в холодный пот от ужаса. Такого не увидишь даже в страшном сне, я онемел и тупо уставился на находившегося рядом со мной человека, не зная, как отреагировать и что делать дальше.
 
Но, видимо, у него были какие-то другие чувства, с помощью которых он осязал меня –уважительно отступив от меня на шаг, незнакомец приложил правую руку к груди и почтительно склонил голову. Поняв, что опасности ждать от него не стоит, я немного расслабился и огляделся вокруг: ко мне с разных сторон двигались другие люди, неуверенно ступая, порой сталкиваясь друг с другом, выставив перед собой руки, как бы на ощупь, шли ко мне. С первого же взгляда мне стало ясно, что меня окружают какие-то слепые существа с непонятными намерениями, я растеряно топтался на месте, не зная, что предпринять.

Они плотным кольцом обступили меня, ближних можно было достать вытянутой рукой, и замерли, было тихо, и вдруг в моей голове начали мелькать какие-то обрывки то ли кадров из фильма, то-ли картинок или фотографий, это похоже было на старую, поврежденную кинохронику, которая все быстрее и быстрее крутилась в моей голове, невозможно было разобрать, понять смысл всего этого, кажется что-то было про войны – я определенно видел ряды вооруженных солдат, гриб ядерного взрыва; про землетрясения, про гигантские смерчи и цунами, про извержения вулканов, про подземные города с оборванными и несчастными людьми. Этот круговорот в моей голове вращался всё быстрее и быстрее, а обступившие меня люди все также молча «смотрели» на меня своими безглазыми лицами - это они передавали свою информацию напрямую, мне прямо в мозг. Я не знал, что предпринять, эти вихри в голове становились невыносимыми, оглядев снова свое странное одеяние, увидел в зажатой руке предмет с кнопкой, и, вытянув вверх руку, зажмурив перед этим глаза, нажал на кнопку!

На это раз был сильных хлопок, похожий на взрыв, я не устоял на ногах и упал на землю, выронив из рук зловещий предмет, но из него всё равно бил плотный, фиолетовый луч, который упирался в облака. Окружавшие меня люди подняли головы вверх, и не отрываясь «смотрели» на происходящее в облаках. А там творилось что-те невероятное: фиолетовые сполохи стали гуще, вокруг луча, сверху, стал образовываться темный, толстый столб, который начал быстро спускаться к земле, на конце у него появилось утолщение в виде раструба, он почти коснулся поверхности недалеко от меня, и в него стало затягивать все также неподвижно стоящих людей. Зрелище было жуткое, в полной тишине, не считая свистящего шума этой трубы, стоящие люди один за другим исчезали в раструбе, как будто их затягивал внутрь гигантский пылесос!

Я стал пятиться, поскольку раструб уже медленно, но верно, приближался ко мне, поглощая по пути безмолвно стоящих людей, однако, будто заметив моё движение, он быстро приблизился ко мне вместе с ощутимым запахом озона, опустился к моим ногам, замер, словно изучая мои золотые пряжки на ботинках и, плотоядно причмокнув, начал втягивать и меня в своё жерло; в панике я начал ползти прочь, но мне это не удавалось, мои ноги поднялись над поверхностью и стали затягиваться внутрь раструба, и вот, уже через мгновение, меня приподняло вверх ногами и полностью поглотила непроглядная тьма.
 
Я проснулся мокрым насквозь, замотанный в душное одеяло, подушка же накрывала мне голову сверху, как будто меня пытались душить, в комнате был полумрак и нестерпимо жарко, кряхтя встал с кровати, сил не было, босиком поплелся на кухню, где, налив себе из-под крана прохладной воды, жадно напился вдоволь. Подошел к окну и посмотрел на термометр – было за тридцать градусов, хотя уже смеркалось. Упершись лбом в стекло, тупо смотрел на улицу, на проходящих под окном людей, сон в это время четко отпечатывался в мозгах, когда дело дошло до штучки с кнопкой, возникло ощущение ошибки, чего-то неправильно сделанного, начал отматывать сон назад и понял, что напрасно взял оставленный или потерянный кем-то предмет непонятного назначения, ведь меня предупреждали, чтобы ни в коем случае ничего не брать чужого во сне, это может привести к непредсказуемым последствиям, что и случилось. Кто были эти люди, что я должен бы был сделать, чтобы помочь им? До этого я додумываться не стал, безумно разламывалась от боли голова, а пошёл принимать спасительный, прохладный душ.

4

Двери вагона с шипением раздвинулись, впустив с платформы порыв прохладного воздуха, однако до моей остановки ещё было несколько станций, поезд же медленно, как сонная змея, полз в туннеле метро, дробно постукивая колесами и жалобно поскрипывая на поворотах, будто жалуясь на свою беспросветную, тяжелую, дорожную судьбу. Вместе с поездом впору было завыть и мне, в вагоне было нестерпимо душно, и, хотя на окне и было написано о работающем кондиционере, но, видимо, он не справлялся с духотой. Все сидячие места были заняты, сидевшие счастливчики, опустив как один головы, уткнулись в свои телефоны. Покосившись на соседа, стоявшего рядом со мной, я увидел потного, красного, со страдающим взглядом человека, который обреченно покорился своей участи, и, часто и глубоко вздыхая, уставившись в одну точку, явно был где-то далеко отсюда.
 
Поезд стал подходить к какой-то станции, и, о чудо, сидящая около меня женщина рывком встала, и стала пробираться к дверям, я же, недолго думая, сел, заняв освободившееся место: тут, внизу, было чуть прохладнее, однако всё равно духота изнуряла, и я, удобно усевшись, непроизвольно закрыл глаза, пытаясь немного отдышаться, и задремал, духота меня сморила. В последнее время меня мучили бессонные ночи, сказывалось напряжение на работе, всё на нервах, поэтому вечером расслабиться не получалось, я мечтал спокойно выспаться, но даже в выходные дни наваливались какие-то домашние дела, суета, спать укладывался поздно, всю ночь ворочался, а утром вставал не выспавшийся, разбитый, хмурый и раздраженный, родственники мои страдали от этого, и я, сознавая это, ещё больше расстраивался – поэтому, едва я присел, сразу провалился в сон.
         
Живительная прохлада овевала мое лицо, я с наслаждением вздохнул – воздух оказался неправдоподобным свежим и даже «вкусным», откуда он в метро взялся мне было непонятно, и я, в недоумении, открыл глаза.

Передо мной были горы, настоящие, с вершинами в белых облаках, как на картинке. Я зажмурил глаза – «Этого не может быть!», - подумал я, и снова открыл глаза. Горы никуда не исчезли, я оглянулся, и за мной были тоже горы, тогда я посмотрел вниз и увидел колени, и мои руки, на них сложенные. Я сидел, нащупал под собой что-то твердое, похожее на стул, нагнулся вперед и заглянул под него – внизу была пропасть, метров, наверное, пятьсот, не меньше, я висел в воздухе сидя на стуле на огромной высоте – и тут же вцепился руками в сиденье, лихорадочно стал думать, как я попал из вагона метро сюда, в горы, на большую высоту. Сон! Я же задремал в метро, вот и пожалуйста, снова во сне можно полетать, тут же захотел и полетел вперед, сидя на стуле. Начался сильный ветер, который трепал меня, и я решил спускаться: летать на стуле было удобно, надо только приспособиться, чувствуешь себя пилотом, только без воздушного судна.
 
Проделав в воздухе некоторые пируэты, я спустился ниже, горы стали ближе, я спустился уже вровень с ними, ветер стих, стало гораздо теплее, встречный воздух приятно холодил лицо, я сбавил скорость, подлетев совсем близко к скалистым стенам. В изумлении я увидел, что вдоль стены находились довольно широкие балконы, которые тянулись насколько хватало взгляда, на них спали люди, много людей, в разных позах. Эта неподвижность такого огромного количества людей казалось неправдоподобной, но это было так, и, подлетев ещё ближе, практически вплотную, я убедился в том, что они действительно спали, выражения их лиц были расслабленными и умиротворенными, кто-то улыбался во сне, кто-то мирно похрапывал, забавно пришлепывая губами.
 
«Вот бы и мне так!» - подумал я, - «Давно не могу спокойно выспаться, безмятежного, спокойного сна у меня уже не было давно, как же я завидую этим людям, счастливые, спят себе и спят!».
 
Я всё летел и летел вдоль этой стены, а спящие люди всё не заканчивались, а наоборот, ярусы балкона расширялись, появлялись новые балконы, людей на них становилось всё больше, зависть и сожаление перерастали в ярость и раздражение, я не выдержал, резко остановился, мой стул опустился на парапет одного из балконов, и, набравши в грудь побольше воздуха, закричал что есть мочи «А-а-а-а-а!», с большим желанием их всех разбудить, но спавшие люди даже не пошевелились, только над ними прозвучал какой-то негромкий и глубоки вздох, как будто кто-то огромный вздохнул с сожалением. Не зная, что делать дальше, я решил еще немного тут побыть, однако сойти со своего «летательного аппарата» не решался, кто знает, а вдруг он исчезнет или улетит без меня, как тогда быть и что делать?

Я сидел и смотрел с завистью на спящих людей и чувствовал, как будто силы вытекают из меня, навалились вялость и апатия, начало клонить в сон, но я побоялся тут расслабиться, не зная, что будет происходить вокруг во время моего сна, и, сорвавшись с места, стремительно полетел прочь от этого странного балкона. Оглянувшись по сторонам, я увидел всё те же скалы, которые почти вертикально возвышались к небесам. Посмотрев вниз, мне показалось, что там, далеко, в тени гор, есть какое-то движение, то и дело вспыхивал свет, разносился еле уловимый шум – я начал снижаться. Наверное, я нелепо выглядел со стороны: человек, сидя на обычном стуле, летает по воздуху, это настолько противоестественно, что может быть только в сказке или во сне, в котором я и находился, очень явственно ощущая сейчас это состояние. Мне нужно обязательно найти отсюда выход, выход в явную жизнь, иначе можно и совсем не выйти из сна, я много слышал историй про то, как люди засыпали и не просыпались, умирая во сне, поэтому мне во чтобы то ни стало надо было найти отсюда выход.
 
Итак, я спускался, при этом заметив, что сил на снижение я почти не расходую, в то время, как подъем давался мне с некоторым усилием, но, особо не придав этому значения, продолжил плавно спускаться – шум стал громче, вспышки света стали ярче, они походили на искры сварки, то тут, то там в пространстве возникали какие-то темные пятна, или это в глазах темнело, я так и не понял. Спустившись еще ниже, уже почти в темноте, мне удалось рассмотреть бурный поток, который стремительно несся по узкому ущелью с сильным грохотом, скорость воды тут была очень быстрой – какой-то круглый и темный предмет, похожий на голову, пронесся мимо меня, я даже не успел его разглядеть. В бурном потоке, рядом с поверхностью, то и дело что-то ярко вспыхивало, слышался хлопок, в этом месте вырастал водяной бурун, и поток несся дальше, в воздухе был запах как на стрельбище – едко пахло жженым порохом. Мне удалось разглядеть под водой какие-то тени, там было движение, казалось, что кто-то машет руками, быстро перемещаясь с место на место, кто-то за кем-кто гонялся, точнее было не разобрать. Место явно было тревожное, темнота стремительно сгущалась (а её мои дядьки рекомендовали решительно избегать), меня то и дело обдавали брызги, судя по ним, вода была горячей, и, не став более рисковать, я решил подниматься, поскольку иного выхода отсюда не было, непонятно было, насколько далеко тянется это ущелье и в какую сторону лучше двигаться.
            
Я начал быстро подниматься вверх, снова передо мной замелькали бесконечные балконы, спиралями расположившиеся на скалах, в глазах зарябило, голова закружилась, и, как при кессонной болезни, появился пот, кожа начала зудеть, заломило в мышцах и суставах. Резко сбавив ход, завис в пространстве, стал приходить в себя и уже медленно стал подниматься вдоль скалистых стен.
 
Скоро поверхность стен начала меняться: то тут, то там стали появляться небольшие растения, неизвестно как живущие на этих скалах, зеленые кустики цеплялись за камни, ветер неустанно трепал их, но они упрямо продолжали выживать и разрастаться. Через некоторое время скалы полностью исчезли под зеленым покровом, стало горазд светлее, надо мной уже было голубое, безмятежное небо в редких перистых облаках, мне даже показалось, что слышу щебетание птиц, но не уверен, их видно не было, может быть в ушах начался звон от перепада высот.
 
Надо сказать, что стул подо мной никак мне не мешал, вначале я за него держался, боясь сорваться, однако потом понял, что никуда со стула я не денусь, он будто прилип ко мне, практически, ничем про себя не напоминая, и я, летая, лихо сидел на нем, как в лошадином седле, иногда действительно представляя себя этаким фантастическим всадником. Интересно, что в других снах я летам сам по себе, никаких вспомогательных средств мне не предоставлялось, а тут стул будто слился воедино с телом, я даже как будто, ощущал его ножки как свои ноги.

Итак, я медленно, но верно поднимался вверх, ветра практически не было, солнышко припекало, был как будто теплый и солнечный летний день, горы вокруг стали сплошь покрыты яркими и большим цветами, они росли отдельными куртинами, между ними была зеленая трава. Не зная, сколько времени я поднимался, но цветочный пейзаж и не думал меняться, мало того, по бокам, на сколько хватало взгляда, были точно такие цветные склоны. Я начал уставать, долгий подъем вверх съедал мои силы, сколько осталось до вершины, мне было неизвестно, но я был точно уверен, что, достигнув вершины, мой подъем закончится и всё будет благополучно.

Прошел ещё час, а может и гораздо больше, ситуация не изменялась, силы были уже на исходе, я заметил, что, останавливаясь, меня начинало сносить вниз, поэтому я всё летел и летел вверх, передо мной всё также проплывал бесконечный цветной склон. Перед глазами поплыли красные круги, и наконец, уже изнемогая, поднимаю голову и вижу, что красивая картинка этого склона наматывается на какой-то гигантский барабан, верха у горы нет, и это вовсе не гора, а какой-то широкий и неимоверно длинный плакат, который бесконечно крутится передо мной, чтобы я никуда и никогда не прилетел.
 
Свет перед глазами померк, меня начало нервно потряхивать, я с ужасом подумал, что сейчас начну падать в бесконечную пропасть, на дне которой течет темная, бурлящая молниями река, и я в ней сгину навсегда. И тут же проснулся – меня тряс за плечо полицейский, поезд пришел на конечную станцию, все пассажиры уже вышли, дело было за мной. Я тут же вскочил и вышел из вагона, на ходу извинившись перед служителем порядка и мысленно его поблагодарив за своевременное моё пробуждение – чтобы было, если бы он не потряс и не разбудил бы меня?!

Выйдя на перрон и посмотрев на часы, очень удивился: с начала моего сна прошло не менее трех часов, получалось, что я несколько раз проехал до конечных станций в разных концах моей ветки! Сердце учащенно билось, голова раскалывалась, и я, собрав последние силы в кулак, перешел на противоположную сторону перрона и сел в пустой подошедший поезд – «Ну наконец-то, домой!».   

5

Иду по осеннему парку, шевелю листву ногами, специально собирая её загребающей походкой, кроме шелеста под ногами не слышно ничего, как будто качаешься на качелях, шур-шур, взад-вперед, к тому же можно менять темп этого раскачивания, то убыстряя шаги, то замедляя их, а если ещё крутить в голове какой-нибудь любимый мотивчик, то можно так уйти и на край света. Очень хорошая разрядка, тут главное освободить голову от всей повседневности и ни о чем не думать, даже о большой вероятности испачкать обувь.

И вот, в мою пустую, свободную от мыслей голову, от левой руки поступает сигнал - чувствуется что-то холодное, пальцы начинают мерзнуть, опускаю глаза вниз - а рука сама собой тянется вверх, и вижу, что держу небольшой кусок льда, плоский, размером с книгу, лед грязноватый, с темными и, кажется, жирными наплывами, такое впечатление, что воду, оставшуюся после мытья жирной сковородки, заморозили в форме книги и сунули мне в руку. Откуда он взялся, кто незаметно сунул его мне в руку? Приглядевшись к куску льда, увидел внутри него темно-коричневый переплет какой-то старой книги, на обложке золотом было написано название, но, как я ни пытался разобрать расплывшиеся подо льдом буквы, прочитать его не удавалось.
 
С детства привилось ко мне уважение и любовь к книгам, я рос в период, когда хорошие, художественные издания были дефицитом, в магазине подписки на собрания сочинений разыгрывались между тысячами читателей, и, чтобы получить заветную книгу, нужно было сдать двадцать килограмм макулатуры. Добытые в трудной борьбе драгоценности стояли в книжных шкафах и были гордостью их счастливых обладателей, читались и перечитывались много раз, а давались почитать только близким родственникам и друзьям.
 
Так вот, я стоял, держа в руке морозившую мне руку ледяную книгу, и пытался рассмотреть ее название, как вдруг лед начал быстро таять и стал превращаться в неприятную, склизкую массу, которая стекала к моим ногам, капая на осенние листья. Книга стала скукоживаться на глазах, влажной, кожаной обложкой обволакивая мою руку, стало вдруг жутко и противно, я вскрикнул, стряхивая с руки это, и… проснулся! В комнате было темно, рассветом еще и не пахло, я лежал на краю кровати, левая рука свесилась на холодный, в это зимнее время, пол, а рядом с ней, лежа на этом холодном полу, лизала руку своим теплым и слюнявым языком моя любимая собака, согревая меня своим теплом и лаской. Я благодарно погладил ее, почесал за ушком, перевернулся на другой бок, и снова провалился в сон…

…И тут же оказался на какой-то темной улице, видимо, была уже глубокая ночь, вокруг ни души, место незнакомое. Тишина в ушах гулко отдавалась биением моего сердца, я стоял, не зная в какую сторону мне идти, хотя точно знал, что идти нужно, потому что должен вернуться домой, но где находится мой дом, далеко до него или близко – такой информации в голове не было. Осознав всё это, по спине пробежали мурашки, а на лбу почувствовал капельки пота, возникшую панику пришлось побеждать глубокими вздохами и счётом до десяти и обратно. Поглядев на окна домов, выходившие на эту темную улицу, отметил, что все они были погасшими, ни одно не светилось.
 
- Странно, - я начал анализировать ситуацию вслух, - сколько сейчас может быть времени?
   
Похлопав себя по карманам, телефона в них не обнаружил, на нем можно было бы посмотреть время, а наручных часов у меня не было, давно уже не носил их, воспринимая их как символ несвободы или рабства повседневности. Вот отсутствие телефона вызывало дополнительную тревогу, в нем была вся жизнь, так уж приучил нас стремительный информационный мир, всегда быть на связи и пользоваться всякими «важными и нужными» программками. Как это мы раньше обходились без карманных телефонов, даже теперь и представить трудно. Уходил тогда из дома и всё, ты был ни для кого недоступен, хотя можно было в крайнем случае позвонить на работу и попросить позвать к телефону, даже были дежурные, которые «сидели» на телефоне и отвечали на звонки. И на улице были телефонные будки, в которых за две копейки, по необходимости, звонили на какой-то нужный городской номер, но долго разговаривать было невозможно, собирался народ и требовал освободить будку, нетерпеливо стуча монетками по стеклу. Сейчас со связью проблем не стало, ты круглосуточно связан со всем миром по рукам и ногам, тебя везде достанут и доведут до тебя нужную, а больше, ненужную информацию.
 
Судя по темному небу и теплому воздуху, стояла летняя ночь, рассвет ещё не начался, значит, было часа два-три, небо было звездным - в городе редко видны звезды даже на чистом небе, мешают многочисленные городские огни, сейчас же их как будто выключили, поэтому темно было как на юге, небосвод сейчас был радостью астронома. Я стоял и спокойно разглядывал звездное небо, как вдруг мне показалось, как что-то темное закрыло часть небосклона, звезды стали то пропадать, то снова появляться, чернота увеличивалась в размерах, надо мной послышался нарастающий шелест, как будто взмахи гигантских крыльев, что-то темное и пока невидимое стремительно приближалось и я, недолго думая, бросился бежать.
         
Мой топот был, наверняка, слышал по всей улице, я, петляя, забегал в какие-то переулки, подворотни, через несколько минут, тяжело дыша, остановился, чтобы перевести дух. Сердце бухало, как будто сейчас выпрыгнет через горло, пот заливал глаза. И тут я услышал уверенные шаги нескольких человек, и сразу же увидел их темные тени, они решительно приближались ко мне. Не предвидя ничего хорошего, я снова пустился бежать, они тоже перешли на бег, молча следуя за мной.
 
- Что вам от меня нужно?! – обернувшись на ходу прокричал я назад.
Ответа не последовало, и снова только моё тяжелое дыхание, да ещё топот моих преследователей, и не знаю, сколько бы я вот так пробежал, но силы уже были на исходе, и вдруг, поскользнувшись, падая, утыкаюсь лицом во что-то твердое, мокрое и холодное, торопливо ощупываю это, и с удивлением обнаруживаю, что вижу ту самую книгу из моего первого сна, растаявшая, лежит в луже, которая меня так резко остановила. И вот так, сидя на мокром асфальте, запыхавшийся и растерянный, беру в руки эту книгу, открываю и обнаруживаю, что это альбом с моими фотографиями, с раннего детства, на них меня на руках держат заботливые руки мамы, сильные руки отца, нежные руки бабушек и дедушек…

Разглядывая альбом, краем глаза заметил приблизившиеся ко мне ноги моих преследователей, выше взгляд переместить было страшно: они обступили меня, видимо разглядывали, молча переступая ногами. И вот так, потоптавшись, начали отступать, совершенно бесшумно скрылись из моего поля зрения. А я всё сидел и смотрел фотографии – школьные годы, вихрастый мальчик с грустными глазами, как будто уже знающий что-то жизненно важное; армейская служба, всё те же грустные глаза, но это, наверное, от безысходности; и дальше работа, институт, семейная жизнь, маленькая дочка сидит на коленях, счастливое, в общем то время, но грусть в глазах не исчезает, а начинает прятаться в морщинках.
 
И тут снова надо мной шелест и хлопанье крыльев, да так близко, что лицо обдало холодным, предутренним воздухом, в страхе поднимаю к небу глаза и вижу стаю голубей, стремительно спускающуюся ко мне, сидящему на асфальте. Стая была небольшая, голубей десять или двенадцать, но все как на подбор, белоснежные, с темными и внимательными бусинами-глазками. Они кружили вокруг меня, не опускаясь на землю, причем делали это против часовой стрелки, хотя большинство летает именно по часовой. Полет их становился всё стремительнее, взмахи крыльев слились в сплошное белое облако, круг их становился всё меньше, а его центром был я. В какой-то миг я почувствовал, как неведомая сила отрывает меня от земли, несколько мгновений я как бы завис в воздухе, а потом начал подниматься все выше и выше, получается, что голуби каким-то невиданным образом подняли и несли меня по воздуху!

Небо на востоке уже окрасилось алым, светлело прямо на глазах, мы летели над утренним городом, и до чего же это был чудесный полет, все внутри меня пело, радостные чувства переполняли, на душе было легко и беззаботно, я в окружении белых голубей чувствовал себя превосходно, все случившиеся со мной неприятности за минувшую ночь отошли на задний план. Город под мной был словно сказочным – восходящее солнце отражалось в сотнях окон, это происходило поочередно, по мере того, как мы двигались вперед, поэтому возникало ощущение, что мы летим над несметными сокровищами – золотом и драгоценными камнями, волшебно сверкающими и призывно манящими. Утренняя, безмятежная гладь Москвы-реки извивалась будто волшебно мерцающая змея, проползающая через весь это прекрасный, в рассветный час, город.

Так продолжалось, к сожалению, недолго, мои голуби «сбавили обороты», начали снижаться, у них явно была какая-то цель, мне не ведомая, они выполняли свою, им одним известную миссию. Внизу показалась знакомая крыша моего многоэтажного дома, плавный спуск продолжался, наконец мы зависли напротив моего окна; так вот в чем было дело: они взяли меня под свою защиту и доставили прямо домой, в безопасное место! К счастью, окно моей комнаты было открыто, голуби сильно сжали свой круг, втискивая меня внутрь комнаты, при этом я ощутил нежные прикосновения их шелковистых крыльев и почувствовал тонкий аромат, исходящий о моих спасителей: от них веяло неповторимой свежестью и немного озоном.

Бережно опустив меня на кровать, они облетели вокруг люстры, и один за другим вылетели обратно в окно, и тут я смог их посчитать – голубей было ровно двенадцать. Шелест их крыльев стих, я остался один. Около кровати, на журнальном столике, лежал на зарядке мной забытый телефон, я выдернул из него хвостик штекера и оживил экран – возникло время, 4.30, в это раннее утро я вдруг почувствовал непосильную усталость, голова сама собой опустилась на подушку и провалилась в сон.               
       
6

В этом доме я давно уже не живу, но мыслями всегда сюда возвращаюсь - тут прошла моя юность, в этих стенах пылало и бойко стучало моё сердце, они впитали мои переживания, первую любовь, радость от рождения дочери, боль и разочарования от утрат и расставаний. Я иногда прихожу сюда, брожу по комнатам, вдыхаю воздух прошлого, смотрю в окна глазами того молодого человека, который тут жил когда-то, и воспоминания накрывают меня с головой, а ещё приходят сны…

На этот раз сон начался с кнопок домофона. Что может быть более обыденным, чем кнопки домофона? Теперь это вечный спутник городского жителя, ежедневно, по несколько раз в день мы смотрим на них, слышим жалобный писк при нажатии, и искаженные голоса знакомых и близких людей. Вот и сейчас мне, как будто, послышался голос отца:

- Кто это? – трескуче спросил похожий на отцовский голос.

- Я, папа, я! – сорвалось у меня, от волнения охрипшим голосом, ведь отец умер три года назад.
            
Кажется, в ответ хмыкнули, замок, запищав, открылся, и я зашел в парадное, взбежал через две ступеньки по лестнице к двери квартиры, которая была приоткрыта. Ожидая увидеть при входе отца, я уверенно зашёл, но в коридоре никого не было, стояла тишина пустого помещения. По-видимому, и во всей квартире было пусто, есть такое ощущение, когда сразу становится ясно – тут людей нет, тишина при этом какая-то особая, звонкая, что ли. Потоптавшись у входа, я закрыл входную дверь и прошел по коридору в одну из комнат, там стояла знакомая мебель, на стуле висела клетчатая ковбойка отца, на столе светился экран монитора, в общем, ничего необычного. Однако пройдя в другую комнату, я обратил внимание на неестественно высокий потолок, метров шесть, никак не меньше, такого не было и быть не могло в нашем доме, разве что снести потолочное перекрытие, лишив пола соседей сверху. Изумленно глядя вверх, я вернулся в коридор, зашел в третью комнату, но как таковой комнаты за дверью не было, а имелось там большое пространство, чем-то напоминающие крытый двор или большой гараж, в котором стояло несколько десятков автомобилей разных размеров и марок, они расположились ровными рядами, были чисто вымыты, капоты их глянцево блестели. Сбоку, чуть в стороне от других, стоял небольшой, можно сказать, совсем маленький автомобильчик черного цвета, похожий на английское такси, и, подойдя к нему поближе, понял, что я в него вряд ли помещусь, размером он был не больше офисного стола, но был как настоящий, и под капотом, который и не нужно было открывать, чтобы убедиться – двигатель там находился тоже настоящий, в полной исправности, готовый включиться, как только его заведут.

«Кто же этот пассажир, который ездит на такой чудесной машинке?» - подумалось мне, и, кажется, я даже произнес вслух этот вопрос, и тут же стал догадываться, кому предназначена эта машина: несколько человек маленького, не больше метра, роста, неспешно шли в проходе между автомобилями, направляясь в мой сторону. Что-то в их внешности было такого, отчего я сразу почувствовал тревогу и опасность, от них исходящие. Подойдя поближе, они остановились напротив меня, в ряд, как будто собирались расстрелять, или драться стенка на стенку. Их руки были засунуты в карманы, одеты почти одинаково – короткие кожаные курточки в обтяжку, на голове кепи, с козырьками, опущенными на глаза, чуть расклешенные брюки. Лиц почти не было видно, на губах у некоторых кривилась пренебрежительная ухмылка, вид настоящей дворовой шпаны, их маленький рост никак не вязался с их такой лихой внешностью, но они, по-видимому, нисколько по этому поводу не переживали.

- Ну и как тебе она? – спросил тот, что стоял в центре. Его голос был похож на птичий, тонкий, немного с хрипотцой и до того его звучание было неожиданно и нелепо, что я невольно улыбнулся. Мою реакцию тут же заметили, говоривший хмыкнул и подошел ко мне ближе.

«Так вот кто открыл мне дверь!» - подумал я, приняв его голос за отцовский.

- Вы о ком? – стараясь держаться невозмутимо, ответил я. Напустив на себя уверенности и безразличия к происходящему, внутри всё нарастало беспокойство, кто эти люди и что они делают в моём доме?

- Машина, я о ней, не хочешь купить? - кивнув на черную машинку, сказал старший, смешно картавя, поэтому у него получилось «мафина».  Стараясь сдержать смех, я снова посмотрел на черную, блестящую игрушку и тут понял, что она как раз в пору этим людям небольшого, совсем маленького роста.

- Красивая, но маловата для меня, тут стоит много автомобилей подходящего мне размера, - также кивнул я на стоящие в гараже машины.

Маленький человечек удивленно посмотрел на меня, потом на своих товарищей, как бы говоря: «Нет, вы видели? Он отказывается! Потрясающе!». Его спутники тоже недоуменно уставились на меня, я же, ничего не понимая, мялся на месте с ноги на ногу, происходящее мне не нравилось все больше и больше.

- Ну тогда дай просто так денег, у тебя же их навалом! Давай-давай, мы отлично знаем, кто ты такой, газеты читаем, телевизор смотрим! – все это он выдал за пару секунду, слова у него вылетали с какой-то бешеной скоростью, но я понял все, до последнего.
 
- Нет у меня никаких денег, вы явно с кем-то меня спутали, - сказал я с досадой, вот снова вляпался в историю, видимо на кого-то из знаменитостей похож. Я оглянулся, ища пути отступления, однако эти человечки быстро обступили меня, явно подготавливаясь к решительным действиям. Один из них деловито подбирал с пола небольшие камни (откуда они там взялись?) и начал их старательно засовывать мне в разные карманы и даже за пазуху. Недолго думая, я начал медленно отрываться от земли и взлетать вертикально вверх, но они были и к этому готовы, видимо уже знали обо мне больше.

- Держи его! – резко крикнул старший и окружавшие вцепились в полы моего плаща, тянули за штанины, пытались ухватиться за ботинки.
 
Взлетать было тяжело, несколько человечков прочно повисли на мне, но сил пока хватало, я упорно тянул вверх, плавно набирая высоту. Так, через минуту, я уперся головой в потолок, до пола было далеко, оставшаяся команда смешно бегала внизу, суетясь, на первый взгляд, без всякой цели. Висевшие на мне стали отваливаться один за другим - руки их слабели, они падали на пол со звуком мешка с картошкой, но тут же вскакивали на ноги и начинали суетиться вместе с остальными. Но и мои силы тоже изрядно поубавились – летать вообще дело не простое, особенно вверх, тем более с дополнительным грузом, кстати, от камней так и не удавалось избавиться, приклеились они ко мне, что ли?

Поняв, что эти маленькие люди от меня просто так не отстанут, я решил выбираться из этого дома, путь по земле мне был отрезан, значит надо улетать. Находясь почти у самого потолка, я начал перелетать из помещения в помещение, иногда пребольно ударяясь о деревянные балки. Местами на них сидели забавные птицы, похожие на голубей, но с ярко-голубыми, светящимися в темноте, глазками. При моем приближении они волнительное хлопали крыльями, передавая тем самым сигнал об опасности своим соседям, тревожно посверкивали на меня своими глазками-фонариками. Камни, которые очень усложняли мой воздушный путь, вдруг начали сыпаться из меня, ощупывая карманы, я обнаружил в них многочисленные дырки, через которые и просыпались камни, с ними, правда, исчезло и все остальное, но переживать за это сейчас не было ни времени, ни сил.

Так, перелетая из помещения в помещение, я, наконец, выбрался на белый свет, какое же это счастье, когда над тобой голубое небо и нет никаких препятствий! Взлетев довольно высоко, метров на тридцать-сорок, я уверенно полетел в сторону реки, которая виднелась вдалеке, надеясь там спуститься на землю и передохнуть. На пути попадались разные здания, одно привлекло своими гигантскими размерами, я решил спуститься и пролететь над ним, чтобы получше его разглядеть.
            
Я спустился чуть ниже, чем планировал, стал лететь рядом с большими окнами, пытаясь заглянуть в них, однако они были с отражающим свет покрытием, поэтому разглядеть ничего не получилось, и тут мне попалось приоткрытое окно, ровно на столько, чтобы я мог в него проскользнуть. Что-то подсказывало мне, что не нужно туда соваться, какая-то опасность маячила в подсознании, но любопытство и излишняя самоуверенность победили, и я проник внутрь.
 
Стоя на небольшом и грязноватом подоконнике, который был очень высоко от пола, я оказался в огромном помещении, размеры его были сопоставимы со стадионом или цехом, да, собственно, это и был цех, видимо, металлургический – в центре стояла печь, вокруг было ещё много всякого оборудования, мимо печи медленно двигались вагонетки, стоял неимоверный шум, пахло гарью, и где-то далеко внизу, муравьями двигались люди, ползали какие-то механизмы, я решил поближе все рассмотреть и полетел вниз, плавно снижая высоту, рассматривая все на своем пути.
 
Через несколько минут моего полета, я оказался совсем близко к печи – она была перед мной как на ладони, мимо неё двигались небольшие вагонетки, в которых лежала руда и всякий железный лом, специальная машина с гигантской рукой-захватом поочередно брала каждую вагонетку, приподнимала её с рельсов и подносила к большим воротам, створки которых тут же разъезжались, открывая сверкающее зарево раскаленного металла, вагонетка задвигалась внутрь печи, переворачивалась, при этом всё содержимое вываливалось в печь, тут же, не медля ни секунды, вагонетка возвращалась обратно на рельсы и створки печи закрывались. Затем состав с вагонетками медленно продвигался ещё немного вперед, приходила очередь следующей вагонетки, и всё повторялось сначала.

Я завис, не в силах оторваться от этого зрелища, оно завораживало своей ритмичностью, отточенностью движений и совершенством – ни одно лишнего шага, ни простоя, ни секунды задержки, всё продумано и отлажено до мелочей. Провисев так с открытым ртом не знаю сколько времени, я очнулся от этого гипнотического действа и начал осматриваться: внизу, прямо подо мной в нескольких метрах, оказалась знакомая мне группа маленьких человечков, на них теперь были синие халаты, они стояли кучкой, повернувшись к печи и тоже наблюдали за процессом её загрузки. Время от времени, каждый из них доставал из кармана блокнот, ручку, что-то записывал, снова убирал в карман, также у них в руках иногда поблескивали какие-то устройства, они вертели их в руках, поглядывая на них. Спустившись чуть ниже, я услышал ритмичные пощелкивания и разглядел у них в руках секундомеры, которыми, как я понял, они фиксировали время определенных операций машины и заносили эти данные в свои блокноты. Зачем они это делали, так и осталось для меня загадкой.

Боясь быть снова увиденным, я медленно отлетел в сторону и вверх, по диагонали пересек это огромное помещение, облетел его почти под потолком, и хотел вернуться в то место, откуда попал сюда, к приоткрытому окну. Но не тут-то было, окна не было на своем месте, да и вообще все окна пропали, вместо них стояли железные щиты, проникнуть через которые не было никакой возможности. Повисев какое-то время в раздумьях, что же делать дальше и куда мне двигаться, я решил методично облететь весь этот цех, выход из которого наверняка должен был где-то быть, и лучше это был бы выход на улицу, под открытое, чистое небо, в котором я бы продолжил свой полёт.

И вскоре, двигаясь вдоль одной из стен, я наткнулся на небольшое окно, которое было закрыто, однако имелась ручка, которой я и воспользовался. С трудом протиснувшись через него, я оказался в ещё одном огромном помещении, однако все оно было поделено перегородками, за которыми сидели люди, стояли стеллажи с книгами, приятным зеленоватым светом горели настольные лампы, была тишина, лишь время от времени раздавались мягкие, неторопливые шаги, по устилавшим проходы коврам. «Библиотека!» - подумал я, и тут же увидел, как какой-то пузатый дядька в белой рубашке и черном галстуке выглянул из-за закрытой двери в зал и закричал что было мочи «Собрание, срочное собрание!». Сидевшие за столами тут же стали вставать со своих мест и спешной походкой, а кто и бегом, направлялись к той двери, из-за которой послышался крик. К сожалению, внутрь комнаты за этой дверью, мне попасть не удалось, совершенно невозможно было туда проникнуть незамеченным.

Я стал облетать и это помещение в поисках выхода наружу, то спускаясь ниже, то поднимаясь снова почти к самому потолку, но, как нарочно, окон наружу, на улицу, мне не попадалось. Летать тут у самого потолка было нелегко, видимо, вентиляции не было, и теплый, спертый воздух скопился наверху, дышать им было тяжело, и, чтобы не задохнуться, я опустился ниже, не более семи метров от пола, перелетая от одного угла к другому, и тут услышал, как спешно затопали многочисленные ноги, видимо, собрание закончилось, оставаться на такой низкой высоте стало опасно, и, боясь быть замеченным, плавно, по стеночке, снова поднялся почти под самый потолок.

Спрятавшись за какой-то колонной, сверху я стал наблюдать за бегавшими внизу людьми, они то и дело поглядывали наверх, пробегая мимо меня, висевшего над ними, но их суета никаких видимых результатов не приносила, наматывая круги, они явно это делали на показ, стараясь продемонстрировать своё рвение. Суета нарастала, количество людей внизу увеличивалось, оставаться на моем месте становилось опасно и, тихонько двигаясь вдоль стенки почти у самого потолка, я начал перебираться в другой конец этого огромного зала. Там было гораздо темнее, людей почти не было видно, сил держаться под самым потолком у меня почти не осталось, я плавно снизился, летел теперь почти у пола на высоте человеческого роста. Так я оказался в совсем темном месте, на расстояние вытянутой руки уже ничего не было, ища глазами хоть маленький лучик света, я оглядывался по сторонам, не теряя надежду вырваться отсюда.
 
Неожиданно, снизу, я почувствовал какое-то движение, и в ту же секунду за ногу меня кто-то сильно схватил. Дернувшись что было сил, попытался вырваться, однако держали крепко, хватка только усилилась, обернувшись, посмотрел вниз и увидел освещенное ярким светом бородатое лицо с неприятным, хищным оскалом и горящими от ярости глазами, его мощная, волосатая лапа крепко вцепилась в мою ногу, боли я не чувствовал, но меня уже тащили вниз, свет померк, и я потерял сознание.

7

Свет снова появился, было непонятно, сколько прошло времени, но действительность меня порадовала – я летел на открытом пространстве, светило солнце, снизу расстилались зеленые лужайки, по небу плыли огромные облака, похожие на комья ваты. Необычайная легкость была в моем теле, я без усилия поднимался то выше, то опускался ниже, это меня очень радовало, поскольку последние приключения были тяжелыми испытаниями.
Поднявшись под самые облака, я влетел внутрь одного из них, на лице сразу же ощутил прохладные капельки воды, но, облизав губы, удивился тому, что они были солеными. Поднимаясь всё выше, я преодолел облачность, и тут же ощутил, как неведомая сила влечёт меня вверх и вверх, и я сразу вспомнил про невидимую преграду, которая как подушка останавливала меня раньше, ожидая её на своём пути. Но её всё не было, меня затягивало всё выше и выше, скорость моего полета увеличилась, стало холодно, но ничего сделать я не мог, меня неотвратимо влекло в эту серебряную высь…   

2024 год