Фаза первая Гл 10 Микал-010 Что это такое?

Микал – запись 011
Что это такое?

Говорят, что несчастье не приходит одно, и страх расцветает махровым цветом от этого. Должен признать, что когда рядом со мной Ноа, эта миссия кажется менее устрашающей. Моя первая встреча с Элтеем в лаборатории была, вероятно, одним из самых страшных моментов, которые мне пришлось пережить за мои девятнадцать лет жизни. Я чувствовал горячее дыхание, пышущее из его ноздрей мне в лицо. И этот его запах... запах, который я не могу сравнить ни с чем в нашем мире.
Мы с Ноа идём через складское помещение и туннели к лаборатории. Я вдруг ловлю себя на мысли о том, что зациклен на своей первой встрече с Элтеем. Я всё еще помню этот запах...
Вспомнился дедушка. Он как-то показал мне архаичную машину, которую много лет хранил в своём гараже. После 2030 года количество автомобилей, работающих на бензине, на дорогах значительно сократилось. Он сказал, что спустя десятилетие после этого владение автомобилем, работающим на бензине, стало практически незаконным. Ему удалось сохранить свой, потому что моя семья смогла подёргать за нужные ниточки. Машина была в приличном для своих лет состоянии и, что удивительно, до сих пор работала. Это был низкий двухдверный спортивный автомобиль, такой пафосный, с причудливым дизайном внутри. По сравнению с современными антигравитонами и электромобилями, которые самоуправляются и напичканы технологиями, машина моего дедушки была просто рулевым колесом с кучей кнопок и небольшим дисплеем в центре приборной панели. У него был большой гараж, где он хранил свою коллекцию старинных автомобилей, которые из-за юридических требований так никогда и не выехали оттуда. Но именно эта спортивная машина была его любимой. Однажды он попросил меня сесть в неё и завести двигатель. В то время я даже не знал, что такое двигатель, но он объяснил мне, что это такое. Я нажал на кнопку запуска, и тут же рёв заполнил всё пространство гаража. Он отметил, что машину давно не заводили и в ней ещё четверть бака бензина. Резкий запах сопровождал рёв, который издавал двигатель. Дедушка сказал, что это был запах того самого бензина.
Я понял! Существо, с которым я столкнулся, вызвало это воспоминание, когда я почувствовал запах его выдоха. Это был запах бензина от старой спортивной машины моего дедушки – отчётливый и незабываемый.
К нашему удивлению, дроиды, которых мы уложили перед входом в туннель складского помещения, исчезли. Это чревато неприятностями, но мы с Ноа продолжаем двигаться дальше по туннелям. С включёнными глайдерами мы двигаемся намного быстрее, чем изначально, и добираемся до зала с энергетической платой за считанные минуты. К нашему удивлению, люк на потолке всё ещё слегка приоткрыт.
– Как будто те дроиды просто встали и ушли, и никто не удосужился закрыть этот люк, – удивляется Ноа.
– Всё здесь выглядит заброшенным. Я не уверен, что кто-то возьмёт на себя обязанность закрыть этот люк, – говорю.
– Мы уже близко к лаборатории?
– Да, если мне не изменяет память, нам просто нужно пройти через последний отрезок туннеля через те двери на другом конце, и мы будем там.
Лаборатория кажется последним помещением во всем этом комплексе. Когда я впервые нашел её, она находилась в тупике системы туннелей. Мы продвигаемся глубже по этому лабиринту. Вот и зал СВКС, разрушенный нами ранее, он тоже пуст. Студенты, которые были заперты в стеклянных камерах, больше не сидят внутри. Все рабочие роботы и персонал, которые были там, тоже исчезли.
– Здесь кто-то поиграл в уборку… Это действительно странно, – удивляется Ноа.
– Да, точно…– отвечаю я.
Мы проходим через двери в дальнем конце зала СВКС, которые выводят нас в зал со стеклянными комнатами для пыток, а за ними лаборатория. Это тот самый зал, где я бежал от инопланетянина. Я останавливаюсь перед дверьми и прошу Ноа тоже остановиться.
– Следующий коридор – это место, где меня держали в плену и где Султан убил профессора Спаркса. Лаборатория в самом конце, но нам нужно двигаться очень осторожно. Что-то мне подсказывает, что всё, что пропало из всех предыдущих помещений, будет за этими дверьми... – шепчу я.
Ноа кивает и тихо говорит:
– Хорошо, давай замедлимся, но нам нужно пройти в лабораторию незамеченными: а вдруг там кто-то есть. Доставай модуль невидимости. Сейчас самое время.
– Давай. Но не забудь: этот гад инопланетный может видеть сквозь них. Так что держи ухо востро, если вдруг столкнёмся с ним,– предостерегаю его я.
Мы прикрепляем наши модули к часам, активируя их. Как только мы становимся полностью невидимы, проходим через двери и медленно продвигаемся вперёд. В коридоре, ведущем к лаборатории, пустынно и тревожно тихо. Медленно переходя от одной двери к другой, убеждаемся, что за ними всё тихо и вроде никого нет. Это пока мы не приблизились к лаборатории. А вот оттуда доносится шум некоего движения и работающих механизмов, так же, как и раньше, но на этот раз громыхает интенсивнее. Мы подходим к двери в лабораторию, оба объятые тревогой и неуверенностью.
– О, смотри… Ещё одна ИДС для сканирования, – шутит Ноа.
– Возможно, это меньшая из наших проблем… Я просто воспользуюсь идентификационным кодом, который Стефан прислал мне ранее, – спокойно отвечаю я.
Но, просканировав свои часы на машине ИДС, получаю уведомление об отказе: «Индивидуум неактивен в системе. Доступ запрещён».
Я немедленно связываюсь со Стефаном по видеосвязи. Он принимает звонок:
– Как дела, Микал? Как вы там, держитесь?
– Мы стоим перед дверьми лаборатории, но идентификационный код этой леди Милы больше не работает. Нам нужен доступ внутрь, – шепчу я.
– Я не вижу тебя. Почему я вижу только стену? – спрашивает Стефан.
– У нас задействованы наши модули невидимости, – объясняю я.
– Похоже, мисс Милу Крескофф убрали из системы... Подождите, я попробую открыть вам дверь дистанционно с помощью моего частотного тюнера. На данный момент мы не можем рисковать, используя идентификационные коды, – отвечает Стефан.
– То же самое, что ты сделал у двери службы безопасности? – спрашивает Ноа.
– Именно так. Я издам звук, вы, ребята, просто положите часы рядом с машиной. О, а как ты прошёл через все остальные двери до лаборатории? – удивляется Стефан.
– Вообще-то ни одна из них больше не требовала входа с ИДС, все они были открыты, когда мы проходили там, – присоединяется к разговору Ноа.
– Похоже, им нужен быстрый доступ через туннели… Султан определённо что-то готовит, и нам нужно поторопиться и начать всех выводить. Оставайтесь на передаче видео, пока будете проходить через лабораторию, я буду записывать со своей стороны, – рекомендует Стефан.
– Принято... Мы готовы к частотному тюнеру, когда и ты будешь готов, – рапортую я.
Стефан запускает частотный тюнер. Через мои часы начинают проходить разные частоты. Я подношу их к ИДС. Наконец нашлось соответствие, дверь поддалась.
– На самом деле нет ничего, что ты не мог бы сделать, Стефан, – восторженно восклицаю я, впечатлённый раскрытием дверей.
Шум, доносящиеся изнутри, мгновенно становятся громче. Мы медленно заходим и замечаем, что что-то происходит за лестницей, ведущей в центральную часть лаборатории. То, что мы видим, ошарашивает. Рабочие роботы и дроиды-охранники стоят по стойке смирно вокруг огромной машины в центре лаборатории. Это от неё исходит этот интенсивный грохочущий звук. По всей поверхности агрегата встроено множество больших прозрачных трубок, по которым непрерывно бежит какая-то тёмная жидкость.
– Что это такое? Почему это вообще должно быть здесь, в «Наследии»? – в недоумении и с тревогой шепчет Ноа.
– Стефан, ты видишь это? – тихо спрашиваю я, видеотрансляция всё ещё работает на моих часах.
Он шепчет в ответ:
– Да, я сейчас это записываю.
Рабочие боты и дроиды-охранники смотрят на машину, явно чего-то ожидая. Их здесь, должно быть, десятки. Около агрегата в полу расположилось что-то наподобие бассейна из бело-чёрной стали, и оттуда тоже доносятся какой-то странный шум. В этой какофонии звуков трудно различить один от другого. Громыхает всё знатно.
Вдруг адская симфония прекратилась, повисла тишина. И знакомый голос заполнил зал:
– Внимание, момент настал. Наши попытки очистки студентов этого учебного заведения были скомпрометированы. Наши планы потеряли свою первоначальную цель из-за непредвиденных обстоятельств. Злоумышленники, проникшие в нашу великую инициативу, будут схвачены, обнулированы и выведены из эксперимента, который, конечно же, включает в себя оставшуюся часть студенческого сообщества. Они больше не служат нам, и теперь мы будем использовать их альтернативными способами. Через несколько мгновений мы начнём процесс казни и заберём власть у тех, кто пытался её захватить. Пусть кровь самого нашего творения благословит эту землю. Мы больше не будем обновлять человеческий опыт для них! Их время закончено! Мы поднимемся и начнём с нового старта, в котором мы все нуждаемся!
– Микал, это выглядит плохо… Мы должны убраться отсюда сейчас же, – тихо призывает Ноа.
– Я всё это записал. Похоже, что это не инопланетянин. Но теперь у нас есть доказательство, и, возможно, это даже лучше, – добавляет Стефан.
– Я не понимаю… Зачем канцлеру Султану заниматься всем этим? Элтеи, должно быть, хорошенько промыли ему мозги! – предполагает Ноа.
– Султан явно сошёл с ума… Убирайтесь оттуда, пока он или кто-то ещё не заметил вас, – настойчиво просит Стефан.
– Ты слышал этого урода? Пошли отсюда. У нас есть всё, что нам нужно, – шепчет Ноа.
Я слышу ребят, но сомневаюсь в правильности их посыла. Очевидно, что работа в лаборатории ещё не завершена. Мне нужно расшифровать, что делает Султан и почему он намеревается предать человечество. Я знаю, что Ноа думает так же, но он слишком рационален. Нужно выяснить, что за жидкость в этих цилиндрических контейнерах, которые находятся вокруг машины.
– Да ладно, Ноа... Тебе не кажется странным, что в «Наследии» есть лаборатория, а вокруг странные жидкости и сомнительные машины? – наезжаю я на него шёпотом. – Пока мы здесь, мы должны копнуть глубже, а также запастись модулями, которые сможем использовать...
– Я понимаю, чувак… Я тоже хочу знать, что здесь происходит, но эти дроиды могут выступить в любую минуту! Ты только что слышал Султана, верно? Мы должны вернуться и начать выводить всех, пока не стало слишком поздно, – возражает Ноа.
Возможно, меня тянуло в лабораторию глубокое любопытство, а может быть, жгучее желание отомстить за лучшего друга. Я прерываю видеопередачу со Стефаном, молча отхожу от Ноа, зная, что он меня не видит, и спускаюсь по лестнице в лабораторию.
Медленно проползаю между неподвижными дроидами, которые в этот момент явно были заняты самоперезагрузкой, издавая специфические жужжащие и цокающие звуки. Понятия не имею, что они делают. Но здесь очень шумно, и это позволяет немного более уверенно перемещаться по лаборатории, не будучи замеченным. Прятаться в рабочем грохоте безопаснее – тишина предаёт.
Дроиды и рабочие боты засуетились вокруг матричной машины в центре лаборатории и цилиндров в её окружении. Вся лаборатория забита движущимся и стационарным оборудованием, свободного пространства мне для манёвра мало. Осторожно проскальзываю между железяками, приближаясь к машине в центре лаборатории. Возможно, это бессмысленная попытка, но попробовать всё же стоит.
Технология, окружающая большой цилиндр в центре с жидкостью, мне неизвестна. Это выглядит гораздо более продвинутым и запутанным, чем всё, что я видел в «Наследии», не говоря уже о том, что за её пределами. По всему корпусу машины подсоединены эти странные трубки и провода, они разветвляются по меньшим камерам. Агрегат испещрён огоньками и странными узорами, разбросанными по гладкой металлической поверхности. Они плавно перемигиваются, как волны в реке. Может, это элементы управления. Абсолютно непонятно, что это такое. Это определённо не похоже на человеческую технологию.
Я иду вдоль некоторых трубок и проводов, которые ведут от центральной машины к ряду меньших цилиндрических камер вокруг неё. Они явно служат системой перекачки обработанной жидкости в малые резервуары. Но то, что располагается внизу под стеклянным полом камер, вызывает холодящее чувство тревоги и ужаса, бегущее по спинному мозгу.