Производственная травма

   На многих предприятиях найдётся незаменимый специалист. Как не отказываются от них – «незаменимых не бывает», они всегда находятся. Нужны они, и трудовые коллективы выращивают передовиков, берут примером и учатся с них. Средь нас тоже нашёлся такой – Сергей Семёнович, пожилой мужчина, отзывчивый и разговорчивый, готовый помочь в любом деле, даже его не касающемся.
   По штатному расписанию Сергей Семёнович числится плотником. В его каптёрке найдётся всё – и инструмент, и всякий деревянный хлам, могущий пригодиться шоферам, занятым ремонтом своих стареньких машин. Ни в чём не отказывает Семёнович друзьям-коллегам, всегда у него найдётся нужная дощечка и подстилка для шофёра, прячущегося под днищем автомобиля.
   Однажды УАЗ-ик Андрея поймал камень из-под встречной машины. Разбилось боковое стекло в пассажирском салоне. Бригада рабочих напрочь промёрзла с зимнего скрипящего воздуха, беспрепятственно врывающегося в открытое окно. Заехали в гараж, согрелись, пообедали. Надо выезжать, а не на чем. Мёрзнуть в дороге никто не пожелал. Хоть и назывались мужики сибиряками, покорителями Арктики себя не считали.
   Все собрались вокруг машины, гадали, чем закрыть пробитое окошко. Подошёл мастер, обещал подвезти стекло через пару часов. А работа ждать не любит.
   –Я сейчас, - заверил Семёнович и заспешил к себе в каптёрку. Плотник скоро вынес к машине фанерку и обрезной инструмент. Приставил, промерил, а она подошла! Только углы пришлось немного подрезать.
   –Да ты у нас автоплотник, - одобрили мужики работу Семёновича, наделив его профессиональным мастерством, досель незадействованным. Так и прилипло к нему это звание, коим не наделён ни один из мастеров. Или же были они в былые времена, эти самые автоплотники и автостоляры, когда кабины и кузова из дерева выделывали?
   Один недостаток был у Семёновича – не пил он на работе, прогуливал. После нескольких взысканий от начальства всё же пришлось ему появиться на работе в трудное утро, как делают это все нормальные мужики. Кроме шоферов, конечно. Шоферов перед выдачей путёвок проверяет сестричка в медкабинете, её не обмануть. Шоферам приходится готовиться к работе загодя.
   Знал Семёнович, как себя в чувство привести, и подсказки товарищей в этом деле ему были не надобны. Тут главное не переусердствовать, нужную дозу соблюсти. А мера-то та у всех разная…
  Выпил Семёнович чуток, глаза-пустышки открылись и взор его смыслы приобрёл. Вот так и надо! Теперь осталось только запах заглушить, на что придумано много способов: рассосал конфетку и сигаретку в зубах придавил. Сегодня от табачного дыма многие воротятся и к курильщикам не пристают особо с проверками трезвости.
   Хорошо так стало с отпитого, с весны, с осознания того, что недопитым ещё оставалось. И работать захотелось, поделать что-нибудь. Забегал глазами Семёнович по своей родной столярке, а тут и начальник гаража подошёл с предложением, с просьбой:
   –За выходные на гараже бураном крышу своротило, лист сорвало. Сможешь поправить?
   –А то ж! – выставился Серёга. – Там делов – с десяток шурупов прокрутить. Сделаем.
   –Бери Альбиныча в помощники, – предложил начгар. – Подстрахует тебя заодно. Там высота хоть и не запредельная, но опасная. Падать больно будет. Альбиныч лестницу поддержит, поймает, если что (улыбнулся).
   Удачный день складывался у Семёновича, весенний. Альбиныч – его друг, безотказный и надёжный. Всё может Альбиныч, даже спиртного без денег достанет. Так друзья и порешили: пока Семёнович готовил инструмент, Альбиныч умыкнул с предприятия на добычу недозволенного.
   Подготовились к работе, отпили по чуть-чуть за согласованные действия. Семёнович поднял инструмент на крышу. Коленка дрогнула, недостаточно принято страховочного зелья. Спустился мастер, добавил в себя глоточек из бутылки. Высотобоязнь прошла, улетела с перепуганного тела в облака.
   Хорошо на крыше. Сюда не влезет никто из начальства и корить не будет. Одиночество, свобода!  Семёнович поправил оторванный кровельный лист, пробил его молотком.  Осталось прикрутить, шурупы предусмотрительно были приготовлены в кармане, шуруповёрт висел на правом запястье. Первый шуруп пошёл, второй упёрся.
   Опытный мастер открутил неподдающийся шуруп, вогнал его на скорости, придавив посильнее.  Семёнович давил на шуруп, а ноги его отрывались с упора, скользкая крыша поехала под ногами, не находилось за что зацепиться. Он упал, упёрся в блестящий лист ладонями. Не помогло, опасное движение к краю не прекращалось. Как он летел, не помнил, хотя о полёте мечталось с детства. И боли не почувствовал, только взорвалось что-то изнутри и кашлем вылетело. Сознание померкло, и сломанная нога, самая далёкая от мозга, не могла достучаться болью до своего хозяина.
   Семёнович лежал, окружённый начальством, которых вызвал Альбиныч.  Сознание не терял, отвечал на вопросы прямо, без заминки, но своего опьянения скрывать больше не мог, источая неприятный запах перегара.
   Пьяное враньё самое противное в человеке. Если выпивший весел и узнаваем, он и воспринимается соответственно, с улыбкой. Агрессивное опьянение вскрывается грязью, к таковым подходить не захочется. Враньё дышится клоакой.
   Осуждать Семёновича в его состоянии никто не решался, думали больше, чем ему можно помочь. Нашли дощечки, закрепили сломанную ногу как смогли. Нога болталась как тряпка, старались перевязывать её как можно аккуратней. Нашлись такие – с опытом оказания первой медицинской помощи. Помогала и подсказывала недипломированным санитарам медсестричка предприятия. Подошла и наша непосредственная начальница, наставляла Сергея, что надо будет говорить в «неотложке».
   –Ногу ты сломал дома. С крыши слетел, – науськивала строгая начальница.
   –Сарайку укрывал, – уточнил Семёнович. Правильно он заметил, так будет выглядеть правдоподобней.
   Эта самая стойкая неправда, сохранившаяся с ушедших времён и устоявшаяся неоспоримой ложью – неправда о производственной травме. Раньше скрывали только неочевидное, что можно переиначить. Споткнулся по дороге домой – травма производственная, которую вполне можно представить бытовой с согласия потерпевшего. Сегодня любую травму выпячивают бытовой, и медики никогда не вступят в споры с производственниками, им это не надо.
   Сергей Семёнович безусловно неправ, нарушил все правила ТБ, которые ежегодно изучал под неусыпным надзором инженеров и инструкторов, ответственных за соблюдение безопасности на рабочих местах. Вот только где они были, когда рабочий лез на крышу без допуска и согласования, без страховочного пояса и крепежа? Писали у себя в конторе новые вопросики на засыпку экзаменуемых ими работяг?
   Сергея Семёновича привезли в травмпункт на рабочем УАЗ-ике в рабочее время. Привезла начальница с двумя рабочими, которые перемещали потерпевшего вместо отсутствующих санитаров. Родня к травмпункту не подъехала. Всё наяву. Какая тут может быть бытовая? «Бытовая, так бытовая», - согласились врачи.
   Мужики в приёмном отделении раздевали друга, ворочали скрипящее тело на передвижных носилках, высвобождали от рабочей одежды. Непривычное это для нас дело, измучились друзья больше самого больного, изгоняя из себя привязчивую совесть и страх за неловкость. Нельзя мужчине раздевать мужчину, не нравственно это, а тут вдруг понадобилось. Хорошо ещё, что штаны с трусами с повреждённой ноги невозможно было снять, не навредив при этом ещё больше. Подошли медсёстры, помогли, разрезали нижнее бельё, оголив мужичка до полной стыдобы.
   Мужики отвернулись от оголённого тела. Не надо нам этого, дружбе такие откровения не помогают. Медсёстры, женщины опытные, эти о нас знают всё, и мужскими тайнами их не пронять. Знают они и о нашем рабочем суровом общении, тут же вписались в наш разговор:
   –Не стони словно баба! Не позорься. Срежу твоё сокровище, и жена тебя бросит. К чему ты ей такой – не членистоногий? Навечно у нас останешься.
   –Ты познакомься с ними поближе, Семёныч, - принял женские шутки Васёк и присоветовал свои глупости. – Понравишься им, они тебе проспиртуют не только раны, но и внутренности.
   –Не дождётся! – пресекла мужские пристрастия медсестра. – Он у нас тут паинькой станет, некурящим и непьющим.
   Мужики прощались с Семёновичем строго, по рабочему. Серёга распереживался весь:
   –Мне завтра уголь привезут, а закладывать в углярку его некому. Сын в рейсе, дома одни бабы остались. Сноха молодуха, от грязной работы воротится. Моя бабка старая, ей с такими тоннами угля не управиться.
   –Да ты не переживай по таким мелочам, – поддержал друга Васька. – Поможем. Делов-то там. Ты только свою предупреди, что мы придём.
   Два дня Сергея Семёновича допрашивали врачи, пытаясь выяснить всю подноготную его сломанной ноги. Содержали строго, от выделенной ему койки не разрешали на полшага удаляться. Выяснили всю правду о его внутренностях и развели руками: «Езжай в Барнаул. Мы тебе ничем помочь не сможем»,
   Славный город дальнобойщиков и ракетостроителей сегодня лишён медицинской помощи. В городе десятки больниц и поликлиник, проблему с очередями решают заметно, только помощь больным не всем доступна. Бюллетень – пожалуйста, таблетки втридорога, а выздоравливать больной должен сам.
   Не раз слышал негативные высказывания о нашей медицине, обращаться к ним – пустая трата времени. Не хожу я туда и их добрые улыбки, способные вылечить любого, мне не нужны. За одно отвечу несомненно: клятву Гиппократа врачи променяли на служение капиталу. Считаю, настала пора закрыть бесплатную медицину, и тогда сразу станет видно сколько россиян лишены медицинской помощи.
   Сергея Семёновича переправили в Барнаул на служебной машине. И начальству, порой, присущи человеческие качества. Сей факт нисколько не обнадёживает будущее предпринимательство, алчные запросы буржуинства никогда ещё не приводили к  человеколюбивым помыслам, прибыль для них остаётся на первом месте.
   Василий подъехал к дому Семёновича по согласованию с его женой. Уголь, принятый на узкой улочке, и впрямь перекрывал проезд соседским машинам, закидывать его приходиться срочно, женщине с такой напрягой вряд ли справиться. Василий без лишних приветствий под знакомство ухватился за лопату и отказался от чая, предложенного хозяйкой. Делов тут на час, коль руки к мужской работе заточены верно. На то оно и вышло, с небольшим. Уложился бы и раньше, коль не курил, да и с перекуром хватило, не помешали никому.
   От чая Василий не отказывался, благодарность принял с пониманием. Отказался от спиртного: дома жена не поймёт, не одобрит. За накрытым столом беседа и пошла, поведала жёнушка о всех своих бедах от Семёновича. Зло начала: «Так ему и надо! Ожидаемо было. Лезет куда ни попадя». Василий как мог защитил друга, жена с ним согласилась:
   –Работящий Серёжа. Всё по дому делает. Если б не пил ещё…
   Гостя провожала по-доброму: «приходи ещё», сунула ему в карман деньги.
   –Это ещё что?! – возмутился Василий. Вытащил купюры и положил их аккуратно на трюмо. – У нас так не принято. Взаимопомощь средь работяг бескорыстна.
   –Да как же, - оправдывалась жена. – За работу платить надо. Вон, другие придут, поделают что-то, а опосля обижаются – всё им мало.
   –Мы не другие, - заверил Василий. – Сотрудники, друзья-товарищи. И рушить наши трудовые отношения не позволим. Базарным торгом – тем более.
   Попрощался гость доброй улыбкой и развернулся со словами:
   –Выздоравливайте. Не болейте больше.
   Сохранилась взаимовыручка средь нас, рабочих. Сохранилась, несмотря на прожитые Россией разорные десятилетия. Будем же хранить и впредь эти добрые взаимоотношения. Сохраним и воспрянет Россия.