Записка 29. Внутренний антисемитизм

Записка №29. Внутренний антисемитизм

Михаил Салита

Есть души, в которых свет пробивается сквозь трещины, а есть такие, в которых трещины зацементированы тьмой. Это не видно сразу. Иногда те, кто носит на себе метку избранности, оказываются первыми, кто выталкивает других из круга света.

В 2006 году один молодой студент из Израиля, сам родом из Украины, проходил практику в одном из госпиталей Нью-Йорка. В отделении трудились четверо: трое евреев и один украинец по имени Коля. Все — русскоязычные, все вроде бы свои.

И всё же, по закону духовного резонанса, с Колей студент нашёл общий язык — он не носил звёзд Давида, но свет внутри него был ясен. А вот доктор Липштейн — еврей, уроженец белорусского города, где молитвы давно сменились подлостью — не переносил студента. Он нашёл способ быть сатаном по-современному: жаловаться, шептать начальству, делать мелкие пакости с видом борца за порядок. Он не был злодеем — он был клипа шель хахам — скорлупой, притворяющейся мудростью.

Однажды Коля не сдержался и сказал:
— Владимир, хватит. Что ты творишь?

Липштейн, с лукавой усмешкой, ответил, указывая на Колю:
— Ты можешь обвинить его в антисемитизме, но меня — никогда.

Тонкий момент. Как в Талмуде: “Иногда тень дерева длиннее, чем само дерево.”
Антисемитизм был не в украинце. Он был в еврее, который разучился любить своих.

…И тогда студент вспомнил совсем другую историю, тоже про “своих”.

Перед выездом в Америку, в том же 2006 году, его мамин племянник, сын родной тёти — посоветовал закупить чёрные косметические карандаши для бровей.
По 2 копейки.
Говорил: в Америке это золото, прямо мицва-стартап.
Мама поверила — ведь родня, как-никак. Вложили деньги, целые баулы.
Но на той стороне океана ни один карандаш не вызвал интереса.
И тогда мама сказала фразу, которая могла бы быть эпиграфом всей книги:
— Где же совесть?.. Родная сестра, её сын… И такая подлость.
И добавила, после паузы:
— К сожалению, не первая. И не последняя.

В Каббале есть понятие — “ах хаитав бешем ах” — брат, скрывающий нож под рукой, что обнимает. Таких называют анти-ор — против света, даже если фамилия у них кашерная.

Так и доктор Липштейн. Так и племянник.
Свет снаружи, а внутри — фильтр. Сквозь который душа не проходит.

Но всё же… у Всевышнего нет потерянных овец.
И даже у таких — есть шанс на исправление, если они сами захотят быть не зеркалом, а светом.