Сорока-попрошайка

   Мы привыкли, что сорок, из-за их поведения, называют и воровками, и мошенницами, и болтуньями. А я же встретил сороку, вернее она сама прилетела ко мне на огород, где я разводил костёр, заваривал чай для перекуса с оладьями, которой, в дополнение к обычным прозвищам сороки, я дал бы эпитет — попрошайка. Но всё по порядку.
      В один из дней я, как обычно, развёл костёр, вскипятил воду для чая и один оладий отложил для вороны, с которой был давно знаком. (Читай: Проза. Ру. Владимир Кривохижин «Ворона -сотрапезница»)
. Увидев или услышав мои действия на огороде, прилетела знакомая ворона. села на ветке рядом растущей сосны и, как всегда, стала размышлять как забрать еду.
   На беду вороне, над участком пролетала сорока. Увидев съестное, она уселась на заборе соображая, что надо делать. Но долго не думала, слетела с забора и — к оладушку. Шла она осторожно, озиралась кругом, поворачивала голову так, чтобы ей было видно, что делается и в верху, в небе.
   Подойдя совсем близко к еде, сорока вытянула голову, клювом попробовала её и отстранилась, словно боялась, что та её укусит. И так несколько раз. Убедившись в её безопасности и вкусности (я на ряду с кефиром и мукой, добавлял в оладьи тёртый сыр), сорока схватила еду и сразу улетела, неся её в клюве. Ворона же осталась ни с чем — долго думала. Так и повелось: ворона сидит на сосне, выжидает, а сорока сразу подлетает к угощению.
   Но одного оладья сороке показалось мало, и она, глядя в мою сторону ворчливо стрекотала так, что мне слышалось: — Эй, дядька, давай ещё покушать, чего расселся. Я откликнулся на её просьбу и предложил ей ещё один оладий. Возможно, это было моей ошибкой. Теперь сорока, своим стрёкотом, напоминала о себе даже прежде, чем я успевал разжечь костёр и почаёвничать. — Давай еду, — так и слышалось мне в её голосе. На ворону сорока не обращала никакого внимания, будто её и не было. Через несколько дней ворона вообще перестала прилетать, всё равно сорока не даст поесть. И сорока заняла место на сосне, где поджидала меня ворона. Теперь сосна стала её собственным, своеобразным залом ожидания.
      Ещё через несколько дней сорока совсем осмелела, не чувствовала угрозы с моей стороны. Дождавшись, когда я положу оладий на кирпич — это место, куда я стал помещать съестное, сорока подождала, чтобы я отошёл на два, три метра сразу взяла оладий в клюв, перелетела всего на один метр дальше от кирпичей и стала есть, отрывая не большие кусочки. Съев, половину оладья, сорока подхватила оставшееся клювом и улетела в сторону леса, где было её гнездо.
    28 мая 2025 года.                Владимир Кривохижин
    Фото автора