Монолог Маузера

Они зовут меня Маузер.
Я — шепот в коридорах истории. Пуля с голосом.
Когда-то меня носил офицер в кожаном кобуре. Он пах потом, табаком и амбицией. Я знал, когда он лжёт, по дрожанию пальца на спусковом крючке.
Потом был дипломат. Он не стрелял — он угрожал. Я был у него, как собака у злого соседа: вроде и не укусил, а страшно.
А потом... меня спрятали. Я лежал в шкафу, среди фотографий, писем и пыли.
Пока не пришёл очередной человек. В белом. С глазами хирурга и руками мясника.
Он взял меня, как скрипку. Проверил затвор, усмехнулся.
— Ты ещё пригодишься, — сказал он.
Я не радовался. Видите ли, я не просто железо. Я — память. И я знаю цену выстрела.
Каждый звук моего выстрела — это минус один человек. Или минус одна надежда.
Люди. Своими руками они лепят мир, как глину, а потом разбивают его с радостью палача.
Я видел их глаза — у всех, кто держал меня.
Неважно, был ли это генерал, бандит или мальчик в школьной форме с руками, дрожащими от ненависти.

Я был в руках поэтов.
В руках влюблённых, что потеряли всё.
В руках тех, кто молчал слишком долго — а потом выстрелил.
Тысячи мечт...
Они не умирают с криками.
Они просто не сбываются.
И мир становится немного темнее.
Я слышал их — мечты, как шёпот.
Но потом приходит человек. Берёт меня.
И делает выстрел.
И каждый раз я думаю:
А может, в этот раз он пощадит?
Они всё ещё думают, что победа пахнет порохом.
Что сила — это три грамма металла, летящие со скоростью звука.
Что истории пишутся кровью, а не любовью.
Но я знаю:
Кровь смывается.
Мечты — нет.
Они уходят навсегда.

Я не хочу стрелять.
Я хочу лежать. Стареть. Ржаветь с достоинством.
Пусть меня найдёт ребёнок и спросит:
— А что это?
И кто-то скажет:
— Это было оружие, когда то очень давно. А теперь — история.

Я Маузер. Я голос прошлого. И я устал говорить.