Красный лотос

Пролог.
Агенты КГБ как-то попытались шантажировать президента Индонезии Сукарно, заявив, что в их распоряжении имеется видеозапись с его ceкcуaльными забавами. Сукарно был в восторге и попросил прислать ему парочку копий.

Посол Советского Союза в Джакарте — человек с лицом шахматиста и манерами штатного волшебника — аккуратно положил кассету на лакированный стол.
— Видеозапись, — сказал он, понижая голос, — с… гм… деликатным содержанием. На плёнке — вы, господин президент.
Сукарно, в белом костюме и с выражением блаженного туриста, потянулся за папайей.
— И что? — спросил он, откусывая, — Я там получился хорошо?
Посол опешил.
— Вы… вы понимаете, это может быть использовано… для давления. Моральный урон. Репутация. Газеты!
Сукарно поставил папайю на блюдо и чуть наклонился:
— Скажите честно, товарищ, камера снизу или сверху?
— Простите?
— Я о ракурсе. Потому что если сверху — это невыгодно. Подбородок съедается. И вообще, если всё снято красиво, я попрошу пару копий. Одну маме — она любит документальные фильмы. Другую — в архив.
Посол, как вы понимаете, не был готов к такому повороту. Он вытер лоб платочком с гербом СССР и поклонился, как могут кланяться только люди, которым срочно нужно в Москву — доложить о провале.
Спустя неделю, в советском посольстве:
— Товарищ посол, что прикажете делать с кассетой?
— Отправьте. Две штуки. Пусть смотрит. Только скажите, что у нас ещё есть ракурс с балкона. Вдруг тоже попросит.
— Улыбался?
— Как сфинкс. Только индонезийский.
А на следующий день в «Голоса Джакарты» вышел заголовок:
"ПРЕЗИДЕНТ СУКАРНО: ЛЮБОВЬ — ЭТО НЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ!"
Внизу — интервью, где Сукарно рекомендует следить за светом, выбирать правильный объектив и «никогда не стесняться быть живым».
Иногда шантаж — всего лишь бесплатный маркетинг. Особенно если у героя — харизма, как у солнца в зените.
После того как президент Сукарно запросил ещё две копии и автограф оператора, в здании на Лубянке прошёл экстренный худсовет. Начальство было в замешательстве.
— Товарищи, — мрачно сказал генерал с лицом несвежего бутерброда, — на политическое порно они не ведутся. Нужно действовать изящнее. Секретнее. Женственнее.
— Как Мата Хари? — спросил кто-то.
— Лучше, — отрезал генерал. — У нас есть Катя. Катюша Иванова.
В отделе «Психологической инициативы» (ПИ, не путать с ПИВО — Профсоюз Искренних Ветеранов Оперативной работы) она значилась под кодовым именем «Светлячок», но среди сотрудников быстро получила прозвище, которое вскоре вошло в историю — "Красная Ласточка".
Катя была фотомоделью по прикрытию (в «Советской женщине» её фото с трактором на фоне восхода выиграло даже у чугунного бюста Ленина). Владела шестью языками, двумя видами самбо и одной улыбкой, после которой дипломатам вручали ордена посмертно.
Её первое задание: проникнуть в окружение Сукарно, войти в доверие и… выяснить, зачем ему ещё четыре копии видеозаписи. Поговаривали, он планировал открыть собственную киностудию.
Катя прибыла в Джакарту под видом советского специалиста по культурному обмену и современным танцам народов Поволжья. На первом же приёме, облокотившись о вазу, она случайно процитировала Омара Хайяма и сделала Сукарно комплимент по-явански.
Он был очарован.
— Вас, мадемуазель, как зовут? — спросил он, поигрывая мандарином.
— Мата Катринова, — сказала она, чуть склонив голову. — Но друзья зовут просто… Красная Ласточка.
Сукарно замер. Потом рассмеялся.
— У нас будет что снимать!
Сукарно был в восторге. Катя — ещё больше. Вместе они придумали проект, который, по его словам, «должен объединить народы через красоту телесного диалога». Так родилась первая в мире геополитическая порностудия под названием «Красный Лотос».
Катя, конечно, всё фиксировала: кто приходит, с кем выходит, сколько дублей на один поцелуй. Всё ради отчёта в Центр. Но ситуация быстро вышла из-под контроля: режиссёром стал министр обороны Индонезии, оператором — его племянник, а сценарии писала жена Сукарно, вдохновлённая Толстым и «Рабыней Изаурой».
Катя срочно отправила шифровку:
"Проект перерос в независимое движение. Требуется подкрепление. Желательно с артистизмом и хорошими коленями. Также — два надёжных офицера под прикрытием мужей. Повторяю: мужей."
На рассвете, под видом ансамбля «Заря Каспия», прибыли:
Зинаида ("Снежная Нога") — бывшая гимнастка и специалист по лазанью в окна,
Людмила ("Тиха яма") — медсестра и мастер стонов для радиоэфира,
Иван и Степан — её муж и муж Зинаиды соответственно, числились как звукооператоры, но на деле — полковники ГРУ с отличием по конспирации и гавайскому танцу.
Сукарно был счастлив: кастинг расширился, дух фестиваля витал в воздухе. Катя же тихо готовила побег.
— Миссия провалена, — призналась она в одном из писем. — Но кино получилось… человеческое.
Катя понимала: ещё один съёмочный день — и граница между заданием и жизнью исчезнет окончательно. Вчера она плакала под звуки балийского гамбана, когда министр транспорта исполнял монолог Чехова в одном белье. Сегодня — смеялась, когда Сукарно предложил ввести должность главного по страсти в правительстве.
Она сидела на веранде, держа в руке коктейль с зонтиком, и диктовала в диктофон:
— Джакарта. 06:15. Температура — 27. Моральная устойчивость — 2 из 10. Камера, мотор, любовь. Прошу эвакуации до того, как я начну всерьёз верить в этот проект.
В этот момент в студию вошёл Сукарно в тоге и с мегафоном:
— Ласточка! У нас идея! Финальная сцена — ты на фоне восхода, читаешь Гёте, вокруг танцуют министры, а на горизонте — надпись: «Мир начинается с желания!»
Катя глубоко вдохнула. Она посмотрела на плывущие облака, на улыбающихся людей в саронгах, на свой коктейль.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Только свет справа. И дубль не больше трёх. Иначе — без меня.
Она встала, откинула волосы и добавила, чуть улыбнувшись:
— Я теперь только по сценарию.
Эпилог.
Проект «Красный Лотос» закрыли, когда Госдеп случайно купил одну из плёнок с надписью «Учебный фильм. СССР. Только для внутреннего просмотра».
Сукарно лишился двух министров, приобрёл режиссёрскую премию и стал покровителем «Ночи эротического кино» в Джакарте.
Катя вернулась героиней. Позже снялась в фильме про себя же: «Ласточка над Явой». Там она всё сыграла сама — кроме сцены с папайей. Сказала: «Я теперь только по сценарию».
В шпионаже, как и в любви, важно вовремя сказать «мотор» — и ещё вовремя выключить камеру.