Гноиды

В семитысячном году после Генной Реконструкции человечество больше не походило на себя.
Люди стали подобны растениям: в их венах текла зелёная жидкость, волосы заменили пульсирующие гидропонные отростки, а кожа покрылась тонким мхом, который впитывал солнечный свет. Технологии достигли предела, тела цвели, общество парило в эфемерной гармонии с природой. Но там, где свет — всегда есть тень.
В сыром, забытом подземелье, в развалинах древнего метро, жили гноиды.
Их тела были отвратительны. Сутулые, с почерневшей плотью, покрытой вздутыми гнойными пузырями. Из этих прищей они выдавливали мутные таблетки, которые тут же заглатывали, с причмокиванием, с трясущимися руками, со стонами удовольствия. Эти капсулы вызывали в них состояние транса, негу, ярость и голод — всё сразу.
Гноиды охотились.
Ночью, когда воздух под куполами становился влажным и сладковатым, когда хлорофильные девушки пели свои песни в парниках, гноиды выходили на поверхность. Они двигались, не издавая звуков — только вонь предвещала их приход: гниль, спирт, железо.
Они нападали внезапно, из тени, разрывая зелёные тела на части. Их особенно привлекал мозг. Он был для них лакомством, источником новой химии. Они выгрызали его аккуратно, словно орех, а пустой череп заполняли желеобразной слизью и вставляли туда таблетки. Иногда — прямо себе под кожу.
Но если один из них умирал — остальные не скорбели. Они падали на мёртвого товарища, выдавливали его последние таблетки из пузырей, пили его внутренности и глотали бальзамирующие жидкости, если находили рядом. Морги стали для них святыми местами — хранилищами пищи. Они пили формалин, как святое причастие, и катались по холодным кафелям, визжа и дрожа в экстазе.
Появлялись слухи, что некоторые из них научились имитировать внешность людей: маски из живой кожи, проросшие в слизь, голоса, передразненные, будто испорченным синтезатором. Один мальчик в питомнике заплакал: "Мама вернулась!" — но это была не мама. Это был гноид.
Когда всё началось, учёные молчали. Потом начали исчезать. Теперь их кабинеты заросли плющом, а на досках — выцарапанные когтями слова:
"ВОЗВРАЩЕНИЕ ПЛОТИ — НАЧАЛО ВЕЧНОСТИ"
Гноиды несли заразу. Но не бактерию, не вирус — идею.
Они шептали в темноте: "Вы не чисты. Вы слишком зелёные. Вы забыли, как воняет смерть".
И если ты почувствуешь запах гнили в теплице — беги.
Потому что, может быть, уже слишком поздно.
Ритуал Поглощения
Они приходят, когда тишина становится слишком ровной. Когда пыль в воздухе вдруг застывает, и даже свет тускнеет — будто боится освещать происходящее.
Гноиды не нападают как звери. Они устраивают церемонии.
В тот день квартал Орхис-7 замер. Сначала исчезли охранные дроны. Потом завяли уличные кактусы. Потом небо вспыхнуло зелёным огнём — и начался Ритуал Поглощения.
Жителей выволокли из домов и свалили в центр на биоасфальт. Дети визжали. Женщины извивались в мокрой траве. Гноиды вонзали в тела железные пальцы и вытягивали жизнь, не столько убивая, сколько уничтожая достоинство. Некрофилия была часть ритуала.
Трупы не хоронили — жарили. Плоть, наполовину зелёная, наполовину человеческая, трещала на кострах, наполняя воздух жирной сладостью. Гноиды пировали, поедая мозги, выдавливая из мёртвых гнойные таблетки, словно из священных сосудов.
Иногда они останавливались, чтобы провести нечто, что они называли "соединением". Оно походило на брак, но было лишено любви. Они оплетали мёртвые тела щупальцами, грызли их, шептали что-то в прогнившие уши. Это было... мерзко. Оскорбительно для самого понятия смерти.
Некоторые из тел оживали — дергались, изрыгая таблеточный кашель. Этих гноиды принимали как братьев, втирали им в кожу смолу, поили формалином. Вечером они танцевали вокруг костров, скрежеща зубами, и издавали звуки, напоминающие старинную музыку — будто из сломанных карильонов.
А когда всё заканчивалось, оставалась только зола, слизь и тишина.
В теплицах снова зарастал мох. Очищающие станции возвращали блеск воздуху. И только кое-где в стебле кукурузы или лепестке орхидеи пряталась тень — чёрная, с тремя глазами. Тень, которая ждала.
Ждала следующей ночи ритуала.
Он выжил.
Его имя стёрто из базы, лицо не отразилось в биозеркалах, а сканеры проходили сквозь него, как сквозь порожнюю оболочку. Он прятался под витыми корнями заброшенного садового павильона, пил сточные воды, ел слепых слизней, живших в фотонной плесени.
Он слышал, как мир возвращается к привычному порядку. Как снова звучат солнечные колыбельные, как снова девушки с капустными ресницами торгуют семенами у каскадных улиц.
Но он не верил в этот мир.
В груди — пустота. В голове — жужжание. Оно начиналось с едва заметного шелеста, как будто лист трётся о лист. А потом становилось скрежетом — словно кто-то царапал череп изнутри.
Он смотрел в воду — и видел, как кожа его пузырится. Сначала одна капля — мутная, медовая — выдавилась на шее. Он сорвал её и съел. Отвращение... сменилось теплом. Страх... лёгким хихиканьем.
— Это ничего, — сказал он себе, — это просто ожог. Просто аллергия...
Но потом пришли сны.
Сны, в которых он танцевал в слизистом кругу под мертвенным светом. Где вдыхал пар от горящих трупов, вёл их в брачный пляс, трогал руками кости, облизывал кожу. А проснувшись — чувствовал вкус пепла на языке.
Он попытался покончить с собой. Перерезал вены. Но вместо крови вытек зеленоватый сок, и раны тут же затянулись мхом.
Теперь он ходит по ночам.
Не помнит своего имени, но знает улицы, где обитают свежие тела. Он идёт, волоча ногу, выдавливая из плеча первую настоящую таблетку. Она дрожит в его пальцах, тёплая, липкая.
Он подносит её к губам. Медлит. А потом... глотает.
И начинает смеяться.
Тихо. Густо. Безумно.
Потому что понял:
Он был не выжившим. Он был избранным.

Эпилог
Из бортового журнала звездолёта «Астрея»
07.11.7345 г., координаты: 38°N 122°E, орбита Орхис-7
«…Мы наблюдали разрушительные волны биоволн, исходящие с поверхности. Системы связи гноидов перегружены, их матрица поведения зафиксировала непрерывную эманацию отравленных споров. Лёгкие кашляли, датчики зафиксировали рост температуры на 12 °C в экваториальной зоне из-за пожаров и биохимических реакций.
Совет корабля принял единогласное решение: планета представляет непреодолимую угрозу для всех обитаемых миров. Инициирована процедура «Аркадия»: сброс термоядерных зарядов в стратосфере для полной стерилизации биосферы Орхис-7.
Через 10 минут мы выйдем из орбиты и уходим. Взрывная волна охватит планету, биомассу, биомутанты и их культ исчезнут навсегда.
…Прошу прощения перед теми, кто останется без дома. Прошу прощения за жизнь, которую мы отбираем. Но в этом — хранение равновесия галактики.
Готовлю команду к отходу. Начало детонации — через 30 секунд.
…Искрымер / командир «Астреи»