Мухарбуз

В Грузии, в селе Бодбисхеви, где виноград зреет с характером, а мужчины спорят громче, чем куры в сезон сбора, жил-был агроном по имени Шакро. Человек он был неспешный, но с хитринкой: пока другие грызли семечки, он грыз науку.
Однажды Шакро, устав от скуки, решил скрестить муху и арбуз. Почему? Потому что рядом не оказалось ничего интереснее, а муха как раз села на разрезанный арбуз. "А если попробовать…", — подумал Шакро. И попробовал. Через неделю на грядке вырос первый мухарбуз: круглый, полосатый, но с характером.
Особенность была такая: стоит разрезать мухарбуз — семечки не просто выскакивали, а разлетались в разные стороны, и, куда падали, оттуда вырастали новые мухарбузы. Причём моментально. И мухи тоже не пропадали: каждая косточка вела за собой тучку жужжащих стражей плодов.
Скоро весь Кахети оказался под завалами мухарбуза. Потом Тбилиси. Потом мир. Люди перестали сажать картошку — не успевали. Мухарбуз рос как сорняк, круглый год.
На Шакро свалилось богатство и слава. Его вызвали в Тбилиси, потом в Женеву. Он неохотно поехал, только после того как ему пообещали чурчхелу и вино без ограничения.
Когда Шакро в смокинге поднялся на сцену Нобелевской премии, зал вскочил. А потом, как в хорошем кахетинском анекдоте, потолок открылся — и спустились инопланетяне. Серьёзные, с синими рожами и ананасами вместо ушей. Они заявили, что мухарбуз им нужен на их планете, где ничего не растёт, кроме пыли и скуки. Говорят, мухарбуз — это чудо, за которое стоит платить галактическими слитками.
Шакро согласился, но с одним условием: чтоб к нему на дачу в Бодбисхеви раз в неделю присылали по космическому трактору танцевальную группу инопланетянок.
Инопланетяне согласились. А через год выяснилось, что мухарбузы заполонили и их планету, и теперь они вернулись… с жалобой.
Но Шакро уже не нашли. Он ушёл в горы, где растил новый гибрид — чачагрушу. И, по слухам, с ней у него тоже всё получилось.
После истории с мухарбузами Шакро стал осторожнее. Он переехал в горы, построил там дачу с виноградником и минилабораторией из старого холодильника, куда никто не совался — даже медведи обходили стороной.
Там-то он и вывел новый сорт — чачагруша. Внешне — обычная груша, но внутри… Ах, внутри текла прозрачная, 60-градусная, самогонная благодать. Причём сорт был самобродящий: стоило груше дозреть — она уже звенела весёлым духом чачи.
Слава о чачагруше пошла ещё быстрее, чем о мухарбузе. Её пробовали министры, монахи и даже туристы из Швеции, которые сначала пили её по глоточку, а потом начинали плясать, думая, что это йога.
А потом — снова они.
Инопланетяне.
С теми же синими рожами, но уже не такие весёлые.
— Господин Шакро, — сказал главный, вытирая ананасообразные уши. — У нас проблемы. Мухарбузы захватили планету. Мы жуем и жуем. Летают, жужжат, растут без спросу. Нас уже трижды выгнали с собственной орбиты — настолько тяжёлый стал урожай!
— А при чём тут я? — спросил Шакро, попивая чачу прямо из груши. — Вы ж сами просили. Хотели вечное плодородие? Получили.
— Мы пришли с иском. Межгалактический суд. Мы хотим компенсацию.
Тут Шакро задумался.
— Хорошо, — сказал он. — Давайте суд. Но пусть решает земляк.
— Кто?
— У нас есть такой. Дядя Валико. Он и судья, и ветеринар, и электрик. Разберётся.
Суд состоялся прямо под грушей. Дядя Валико выслушал обе стороны, попросил принести ему мухарбуз, чачагрушу и два стакана. Всё продегустировал. Потом вздохнул и сказал:
— Решение такое: инопланетяне получают права на мухарбуз, но обязаны платить Шакро по бочке виноградного уксуса в год. А Шакро должен прекратить изобретать на ближайшие три года. Потому что, если он выведет чачамуху — всё, Вселенная взорвётся.
Инопланетяне ушли, слегка качаясь.
А Шакро пообещал...
...и на следующее утро тихо записал в блокноте: "Проект: хинкалодерево".
После дела с мухарбуза;ми и чачагрушами Шакро пообещал не изобретать ничего три года.
Но... Что делать гению, когда в душе зудит наука, а на кухне — пусто?
Вот он и придумал.
Одним туманным утром, когда в Бодбисхеви только петухи разогревали голос, Шакро вышел в сад, глянул на старую грушу и сказал:
— А что если хинкали... но с ветки?
Так начался Проект Хинкалодерево.
Он скрестил семечко грушевое с мукой, добавил бульон из баранины и каплю чачи для аромата. Посадил в землю, окропил вином и спел колыбельную.
Через неделю на дереве выросли первые хинкали. Свежие, с румяными складками, внутри — сочный бульон и немного кинзы. Причём они сами падали в тарелку, когда кто-то проходил мимо голодный.
Слухи разошлись быстро. Сначала сбежались соседи. Потом — туристы. Потом — телевидение.
Хинкали ели на завтрак, обед, ужин и даже во сне.
И вот, как это всегда бывает, на небе снова зажглась инопланетная фара.
Прилетели.
Те же синие, слегка опухшие от мухарбуза, но теперь с дипломатами и юристами.
— Мы слышали, вы вывели дерево, которое даёт… пельмени?
— Неправда, — сказал Шакро. — Это не пельмени. Это хинкали. Большая разница!
— Мы хотим купить лицензию. У нас на планете нет еды, только таблетки. Мы хотим хинкали. Мы готовы отдать звезду. Настоящую, карликовый гигант класса K2. Солнечные ванны бесплатно.
Шакро подумал. И сказал:
— Хорошо. Но с одним условием.
— С каким?
— Чтобы на вашей планете каждую пятницу играла живая музыка, танцевали картули и никто не мешал дяде Валико спать после обеда.
Сделка была заключена.
Хинкалодерево клонировали. Галактика впервые за тысячу лет наелась досыта.
А Шакро? Он остался дома. Спокоен, сыт, чуть уставший.
Но если пройти мимо его сада сейчас, то можно услышать, как он шепчет новому ростку.

Эпилог
Про Шакро теперь знала вся Галактика: агроном, мудрец, кулинарный алхимик. Он кормил планеты, давал урожай из воздуха, мирил народы и умел правильно резать хинкали — без потери бульона.
Но однажды, когда он собирал чачагруши  — к нему подошла Она.
Инопланетянка.
По имени Лия-Т’аара из системы Зетты Лебедя.
Форма — почти человеческая, только светилась слегка, как лампа над шахматным столом. Глаза — как две луны в бокале вина. А голос — как шёпот дождя по кахетинским крышам.
— Ты выращиваешь еду, как поэзия пишет себя сама, — сказала Лия.
— А ты ходишь, как песня, — ответил Шакро, выронив хачапури.
— Хочешь объединить гены? — спросила она просто.
— Лучше виноградники, дом и... может, судьбу?
Свадьбу сыграли в Бодбисхеви. Сначала соседи подумали, что это театр. Потом поняли — любовь.
Дядя Валико был шафером. Хинкалодерево давало тосты, а мухарбуз взрывался в воздухе, как салют.
После свадьбы Лия осталась жить с Шакро.
Она научила его выращивать лунные мандарины, он — жарить баклажаны на гравитации.
Они были счастливы.
А через девять месяцев у них родилась девочка.
С кожей цвета персика и глазами, которые светились, когда она смеялась.
Её назвали Тамария.
А Шакро, теперь уже седой и спокойный, садился вечерами под чачагрушой, смотрел на небо и говорил:
— А я ведь просто хотел чай с арбузом попить…